Мрачные реалии
Две матери. Две истерзанные судьбы, столкнувшиеся с одинаково беспощадным выбором. Говорят, нет ничего сильнее материнской любви - она способна как даровать жизнь, так и отнять её, если этот мир становится страшнее самой смерти.
Обе они пошли на самый страшный грех. Обе совершили его не из жестокости, а из безграничного, отчаянного милосердия. Спасение они нашли там, откуда нет возврата.
Девушка в слезах забежала в комнату, наглухо заперев за собой дверь. На диване сидел маленький трехлетний мальчик, прижав колени к груди. Девушка опустилась возле него и сквозь слезы постаралась улыбнуться, чтобы не пугать ребенка.
- Мой Тео, сыночек мой. Не бойся, дорогой, я с тобой, - она судорожно гладила сына, словно прощаясь с ним, стараясь запомнить каждую черточку его лица. - Мы ведь никогда не сможем расстаться, правда?
Мальчик слабо кивнул, соглашаясь с матерью. Девушка хихикнула сквозь разрывающую сердце боль и обняла сына.
- Мама, у меня голова очень болит, - тихо прошептал мальчик.
- Я знаю, солнышко, знаю.
Она достала из потайного кармана своего платья маленький флакончик и протянула сыну.
- Я обниму тебя крепко-крепко, и мы вместе уснем, спрятавшись от всех кошмаров в красочном сне.
Девушка открыла сосуд и дрожащей рукой поднесла содержимое к губам. Она выпила половину и протянула оставшееся сыну. Мальчик сделал глоток вязкой жидкости, и девушка от невыносимой боли в груди зажмурилась. Ей пришлось собственными руками убить себя и сына ради их покоя.
Она устроилась рядом с ребенком поудобнее, прижала его к груди и принялась нежно поглаживать по волосам.
- Я люблю тебя.
- И я тебя, мама.
Слезы, не переставая, катились по её щекам ещё какое-то время. Вскоре тихий плач стих, дыхание у обоих прервалось. Больше этот мир не отравлял их разум, не мучил их. Они уснули спокойно.
Похожая участь ждала ещё одну несчастную, чью семью не обошел кошмар этого мира. Её муж был жестоким тираном, а сама девушка стала узницей теней. Понимая, что её дети могут остаться совершенно одни в этом опасном и холодном мире, она решилась на кардинальный шаг.
Девушка закрыла двери спальни, чтобы им никто не смог помешать. Улыбаясь, она подошла к дочерям и вручила им по стакану теплого молока, куда предварительно добавила яд. Сама она уже выпила точно такое же.
Девушка присела рядом с детьми на широкой двуспальной кровати.
- Я никогда не оставлю вас. Я заберу вас с собой, и мы больше никогда не расстанемся.
- Обещаешь? - спросила одна из сестер, доверчиво сжимая стакан в руке.
- Обещаю.
Девочки выпили всё до последней капли. Девушка легла посередине кровати, подзывая дочерей ближе к себе. Они устроились с обеих сторон, прижавшись к груди матери. Она нежно поглаживала их волосы, из последних сил стараясь сдерживать слезы и успокаивать малышек ровным биением своего затухающего сердца.
В это время в комнату ломился её муж. Он долго пытался выбить дверь, но ничего не выходило. Спустя время тяжелый замок наконец поддался, и он вбежал внутрь. Но на кровати его ждали лишь бездыханные тела жены и детей.
Подойдя ближе, он отказался верить своим глазам, пока не заметил на столе, возле подноса со стаканами, маленький пустой флакончик. В этот миг он осознал всё, что здесь произошло. Мужчина рухнул на колени, сжимая до побеления костяшек край одеяла, и горько оплакивал потерю семьи, которую так и не научился ценить при жизни.
***
В мастерскую бесшумно вошла маранг. Здесь, вдали от суеты замка, кипела усердная, ювелирная работа. Дженнифер тихо подошла к массивному дубовому столу, заваленному инструментами, и плавно оперлась рукой на спинку стула.
Айзек даже не заметил её появления. Вооружившись лупой и пинцетом, он не отрываясь трудился над доработкой Ревайнда. Механизм загадочно поблескивал на свету.
- Как прошла встреча с мамой? Рад был её видеть? - мягко, почти шепотом спросила Дженнифер.
Айзек вздрогнул. От неожиданности его рука чуть не дрогнула, и он резко обернулся, откладывая инструмент.
- Маранг, это вы... - выдохнул он, успокаивая сердцебиение, а затем его лицо озарила искренняя, теплая улыбка. - Я даже представить не мог, что эта чужая вселенная предоставит мне такую возможность. Она теперь от меня ни на шаг не отходит. Еле оторвался, чтобы прийти сюда и продолжить работу.
Дженнифер тихо, мелодично рассмеялась. В её глазах плескалась неподдельная доброта.
- Вы оба были жизненно необходимы друг другу, Айзек. Эта встреча исцелила часть её разбитого сердца. Да и твоего тоже.
Айзек задумчиво кивнул, полностью соглашаясь с её словами. Это было правдой.
- Чем именно ты сейчас занимаешься? - с искренним любопытством спросила женщина, заглядывая через его плечо.
- Создаю то, ради чего я здесь, - голос парня стал серьезным. - Ту самую недостающую деталь для Ревайнда из мира прошлого.
Дженнифер изящно склонилась ниже, чтобы рассмотреть обнаженное «сердце» часов. Сложное переплетение крошечных шестеренок и пружин завораживало. Она восхищенно улыбнулась:
- Твоя работа и сама задумка просто поражают воображение. Это гениально. Я всем сердцем надеюсь, что твое изобретение сможет положить конец всему этому аду, пожирающему миры.
- Так и будет. Я не имею права на ошибку, - твердо ответил Айзек.
- Если вдруг тебе понадобится помощь или совет по поводу механики - обращайся к профессору Орлоффу, - предложила маранг. - Он был главным наставником нашего Айзека и помог воплотить в жизнь многие его невероятные творения.
- Я уже беседовал с профессором, - Айзек аккуратно взял двумя пальцами крошечную, мерцающую странным перламутровым светом шестеренку и, облокотившись локтем на стол, повернулся к Дженнифер, демонстрируя её. - Он дал мне очень дельный совет: не брать готовую деталь, а выточить её самому. Материал должен быть невероятно стойким, чтобы выдержать колоссальную мощность при запуске. Обычные шестерёнки из латуни или стали просто расплавятся или разлетятся в пыль. Но нужного материала здесь катастрофически мало.
Дженнифер бережно, самыми кончиками пальцев, взяла деталь из его рук. Металл холодил кожу и едва заметно переливался.
- Очень кропотливая, поистине ювелирная работа, - прошептала она. - И металл... невероятно редкий. Тебе профессор Орлофф его дал?
- Да. Сказал, что это последние крохи. А что это за сплав?
Дженнифер осторожно вернула шестеренку Айзеку. В её взгляде появилась легкая грусть.
- Это не просто сплав. Это металл, рожденный из слез сирены. И нашел его твой покойный отец, Виктор.
Айзек удивленно поднял брови, затаив дыхание.
- Давно, после страшного шторма, одна из сирен оказалась выброшенной на берег под палящее солнце, - начала рассказывать Дженнифер, глядя на мерцающую деталь. - Она лежала на камнях, почти безжизненная, задыхаясь, а по её щекам текли слезы. Твой отец оказался там вовремя. Он не испугался, не прошел мимо, а на руках отнес её обратно в воду. В знак благодарности сирена поведала ему тайну: её слезы, смешавшись с особыми минералами тех прибрежных камней, образовали этот неразрушимый металл.
Она сделала паузу, вздохнув.
- Основная часть того металла пошла на создание сложной машины Айзека для извлечения сил изгоев - всё ради того, чтобы спасти Франсуазу. Но Айзек не стал выкидывать эти крохотные остатки. Сохранил их. И, как видишь, не зря. Теперь ты творишь из них спасение.
Айзек опустил взгляд на крошечную шестеренку. Теперь она казалась ему невообразимо тяжелой.
- Значит... у меня есть лишь одна попытка, - прошептал он. Одно неверное движение напильником - и всё будет кончено.
- Да. Но я абсолютно уверена, что у тебя всё получится. Без единой ошибки, - Дженнифер тепло улыбнулась и по-матерински погладила Айзека по темным кудрям.
Айзек ответил ей короткой, благодарной улыбкой, но тут же снова стал серьезен. Меж его бровей залегла глубокая складка.
- Маранг... можно у вас кое-что спросить?
- Да, конечно.
В мастерской на мгновение повисла тяжелая тишина. Айзек собирал мысли воедино, пытаясь сформулировать вопрос, который мучил его. Он тяжело вздохнул и поднял на неё решительный взгляд.
- Расскажите... как умер мой отец?
Теплая, нежная улыбка мгновенно исчезла с лица Дженнифер. Её черты заострились, сменившись глубокой печалью и скорбью по тем воспоминаниям, которые она долгие годы старалась похоронить.
Она отвернулась от стола.
- Идем со мной...
Дженнифер открыла дверь и вышла в полутемный коридор. Айзек в спешке спрятал драгоценную деталь во внутренний карман пальто и, прихрамывая, последовал за ней.
Они шли в молчании, пока маранг не остановилась в широкой галерее перед огромной, написанной маслом картиной. Полотно было ярким, дышащим жизнью. На нем были изображены изгои на фоне залитого солнцем Невермора. Никакой разрухи, никаких теней. У всех на лицах сияли беззаботные улыбки, не предвещающие грядущего конца света.
- Виктор Найт и мой муж, Салем, были не разлей вода. Лучшие друзья еще до начала всего этого кошмара, - заговорила Дженнифер, с тоской глядя на нарисованные лица. - Когда небеса потемнели и всё началось, именно они смогли выяснить, что Тени абсолютно неуязвимы к магии. Тогда на совете было принято тяжелое решение: ограничить использование колдовства, чтобы не кормить тварей и избежать лишних жертв. Тактика работала, барьер стоял, мы держались стойко. Но однажды... на Невермор напали. И это были не монстры. Это была одна из групп изгоев-предателей. У них были свои фанатичные мотивы и правила. И их главной целью была Селена.
- Селена? Зачем? - нахмурился Айзек.
- Изгои под моим покровительством уважают мою дочь так же, как и меня. Она - живая основа купола, защищающего школу. Убей её - и барьер падет. Разумеется, никто из наших не встал на сторону предателей, завязался страшный бой.
Дженнифер сцепила пальцы в замок так крепко, что костяшки побелели.
- Что было дальше? - тихо поторопил Айзек.
- На твоего отца напал один из их лидеров. Бой оттеснил Виктора на самый край высокого скалистого обрыва. Он был ранен и обессилен. И внезапно вдалеке он увидел моего мужа, Салема. Тот скапливал в руках мощную магическую энергию, готовясь нанести предателю удар в спину. Виктор решил подыграть, выиграть для друга пару секунд. Он завел разговор с врагом, отвлекая его. Когда искрящийся шар смертоносной магии сорвался с рук Салема, Виктор победно улыбнулся, ожидая, что предатель сейчас рухнет. Но... - голос Дженнифер дрогнул, - улыбка Виктора исчезла в тот же миг, когда этот поток ударил не во врага. Он попал прямо в грудь твоего отца.
Айзек судорожно сглотнул, чувствуя, как холодеет внутри.
- Удар сбил его с ног. Виктор потерял равновесие и сорвался вниз с обрыва, - по щеке Дженнифер скатилась скупая слеза. - Но за секунду до падения он, и все мы, увидели страшную правду. Тело Салема, выпустившего заряд, пошло рябью и изменило облик. Это был не мой муж. Это был предатель-шейпшифтер, принявший внешность Салема, чтобы подобраться поближе. Я и Рона, твоя мать, были свидетелями этого ужаса. Настоящий Салем в это время сражался рядом со мной, на другом конце двора.
Она смахнула слезу и повернулась к Айзеку.
- Но Рона... её разум был так ослеплен внезапной болью потери, что она отказалась слушать доводы. Она винит во всем мою семью. Винит Селену за то, что предатели вообще пришли в замок ради неё. Винит меня за то, что я, как маранг, не смогла обеспечить безопасность. И винит Салема... потому что именно его лицо она видела, когда убивали её мужа. Ей физически больно смотреть на нас. Именно после той трагедии я ввела абсолютный запрет на магию в замке - чтобы мы всегда могли отличить предателей от своих, и чтобы подобное никогда не повторилось.
Айзек внимательно слушал. В горле стоял ком. Ему было невыразимо тяжело представить, что в этом мире его отец не был безумным ученым-фанатиком. Здесь Виктор был любящим мужем, преданным другом и невероятно смелым человеком, погибшим смертью героя, защищая свой дом. Этот мир перевернул всё с ног на голову. Те же профессора и одноклассники, которые в его мире пытались его уничтожить, здесь оказались милыми, добрыми и самоотверженными людьми.
Айзек долго молчал, переваривая услышанное. Но был еще один вопрос. Самый страшный.
- А как умер... я?
Дженнифер остановилась, прикрыв глаза рукой, чтобы сдержать новую волну накатившей печали. Было видно, что эта рана кровоточит до сих пор. Айзек замер, не смея дышать, в ожидании продолжения.
- Это случилось спустя полгода после гибели Виктора, - наконец произнесла она, и её голос был глухим, лишенным красок. - Мне доверились. Я должна была вас беречь. Но я не смогла их защитить...
Она посмотрела на Айзека полным муки взглядом.
- Тени прорвались. Они догнали ребят прямо у стен школы. Они убили Айзека буквально в дверях фойе. На глазах у Селены. Большинство раненых учеников я смогла вытащить с того света, но Айзека... его не стало. Самое страшное, что его ранение даже не было смертельным, и его гибель до сих пор остается для меня мрачной загадкой.
Она тяжело вздохнула, прислонившись к холодной каменной стене.
- Селена была в полнейшем ужасе. Она винит исключительно себя в его смерти. В тот роковой день она была истощена и не подпитала защитный барьер достаточным количеством магии, из-за чего тени и смогли пробраться на территорию. А Эдгар... Эд был не просто лучшим другом твоего двойника. Они были как братья. Потеря сломала его. Поэтому он так колюч и холоден к тебе. Глядя на твое лицо, он каждый раз заново проживает тот проклятый день. А Селена... она старается быть максимально грубой и отстраненной, чтобы не привязаться. Она боится навлечь на тебя беду.
Айзек перевел взгляд на картину. Теперь улыбающиеся лица на ней казались ему призраками. Пазл сошелся. Их грубость была не ненавистью, а защитной реакцией искалеченных душ.
- Аргус это не просто злодей. Он настоящий поставщик загробных мук, - внезапно жестко произнесла Дженнифер. - Он будет методично захватывать миры один за другим, не щадя ни женщин, ни детей. Наш мир он использовал лишь в качестве разминки, полигона для своих теней. Но для действительно масштабных действий ему нужна его полная сила.
Она шагнула к Айзеку и крепко сжала его плечо. В её глазах пылала мольба пополам со стальной волей маранг.
- Не дай ему завладеть хаосом, Айзек. И умоляю... не дай своей Селене из встать на путь зла. Иначе это конец для всех нас.
Айзек посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.
- Маранг... когда вы сегодня утром проверяли мою кровь, в ваших глазах я увидел кое-что странное. Что-то помимо простого подтверждения, что я не заражен. Почему вы позволили мне остаться? Какова истинная причина?
Дженнифер на мгновение замолчала. Её рентгеновский взгляд, казалось, проникал в самую душу парня.
- Потому что ты был рожден, чтобы прекратить весь этот кошмар, - прозвучало как пророчество. - У каждого человека при рождении есть своя судьба и свои испытания, которые он должен преодолеть, чтобы выковать свой дух и добиться цели. Какие именно трудности ждут тебя на этом пути, я не знаю. Ты должен понять это сам, чтобы суметь пройти босыми ногами по этим раскаленным углям и не сломаться.
Их напряженную, пропитанную фатализмом беседу прервал звук шагов.
Из соседней комнаты в коридор вышел Эдгар. Он был облачен в свою привычную охотничью одежду, а в руках крутил оружие. Увидев в коридоре рядом с маранг Айзека, он резко остановился. На его лице тут же появилось привычное раздражение, и он громко цокнул языком.
- Что-то случилось? - тут же насторожился Эдгар, заметив покрасневшие глаза и опечаленное лицо Дженнифер.
Маранг мгновенно взяла себя в руки, стряхнула грусть и мягко улыбнулась.
- Нет, нет, всё в полном порядке, Эд. Просто беседовали с Айзеком о прошлом.
Эдгар недоверчиво сощурился и вразвалочку подошел ближе. Он остановился напротив Айзека, смерив его тяжелым взглядом.
- Ты должен уходить, - глухо и раздраженно бросил он, явно желая, чтобы чужак с лицом мертвеца исчез из замка.
Но вместо того чтобы огрызнуться, Айзек вдруг широко харизматично улыбнулся. Он смотрел на Эдгара и видел в нем своего Эда - упрямого, ворчливого, но безмерно преданного. В глубине души он остро почувствовал, как сильно ему не хватает его настоящего друга.
- Нет, признайся, ты скучал по мне, брат, - усмехнулся Айзек, делая шаг навстречу. - Я с самого начала знал, что в этом сумасшедшем мире мы тоже были лучшими друзьями. От судьбы не уйдешь.
Эдгар опешил от такой наглости. Уголок его губ дрогнул, и он тихо, коротко хихикнул, выдавая себя с головой. Броня отчуждения дала трещину.
Он крутанул в руке свое оружие и вдруг резким движением протянул его Айзеку рукоятью вперед. Это был великолепно сбалансированный шипастый томагавк из темного дерева, лезвие которого зловеще поблескивало.
- Зачем он мне? - удивился Айзек, но оружие инстинктивно перехватил. Вес был идеальным.
- Ты знаешь правила замка. Магия под строжайшим запретом, - хмыкнул Эдгар, скрестив руки на груди. - А такая смертоносная игрушка явно в твоем стиле.
Айзек с уважением осмотрел томагавк со всех сторон, провел большим пальцем по острому, как бритва, краю.
- Доверься, тебе понравится, - произнес Эд. Его голос стал заметно мягче, лишившись былого яда.
- Посмотрим.
Эдгар по-свойски, крепко ударил Айзека по предплечью, совсем как в старые добрые времена, и, пряча улыбку, размашистым шагом направился дальше по коридору.
Дженнифер, наблюдавшая за этой сценой, тепло погладила Айзека по спине. Она мягко улыбнулась и еле заметно кивнула вслед удаляющемуся парню, словно говоря: «Видишь? Лед тронулся. Он меняется».
Айзек уважительно кивнул вслед ушедшему Эду. Он аккуратно, чтобы не порезаться об острую кромку, засунул тяжелый томагавк за пояс брюк, привычным жестом оправил подол своего темного пальто и направился вместе с маранг в сторону основного зала.
Когда перед ними распахнулись высокие двустворчатые двери, Айзек невольно зажмурился. После полумрака мастерских и коридоров этот зал казался совершенно иным миром. Пробиваясь сквозь высокие витражные окна, зал заливали мягкие, тягучие золотистые лучи вечернего солнца. В воздухе летали пылинки, а вместо могильной тишины здесь царил гул жизни.
Здесь было невероятно тепло и по-домашнему уютно. Дети играли у колонн, а взрослые изгои сидели небольшими группами, мило проводя время за тихими беседами и забывая о кошмарах снаружи. В дальней части этого колоссального зала звонко лязгала сталь: несколько крепких мужчин усердно тренировались на мечах и копьях, оттачивая движения, чтобы быть готовыми к любому прорыву тварей.
Айзек с легкой, искренней улыбкой смотрел на эту теплую атмосферу, скрестив руки за спиной. Внезапно среди пестрой толпы его взгляд выцепил знакомую фигуру. Это была Селена. Она стояла в кругу подруг, и на её лице - вечно хмуром и напряженном - сейчас играла легкая, почти беззаботная улыбка.
Заметив на себе взгляд Айзека, девушка вдруг прервала разговор и, к его величайшему удивлению, не отвернулась с презрением, а уверенным шагом направилась прямо к нему. Её походка стала легче, в ней исчезла та звериная настороженность.
Дженнифер, наблюдавшая за этим, слегка склонилась к плечу Айзека и с мягкой, заговорщической интонацией прошептала:
- Что это с ними сегодня? Сначала упрямый Эд, теперь Селена... Я уже очень давно не видела свою дочь такой светлой. Неужели ты смог снять тяжелые оковы с их сердец всего лишь за несколько часов?
Айзек скосил на неё глаза и в ответ лишь фирменно ухмыльнулся, словно говоря: "У меня свои таланты".
- Айзек, я тебя везде искала, - произнесла Селена, подойдя к ним. Её голос звучал на удивление звонко. Затем она перевела взгляд на мать: - Я не помешала?
- Нет, дорогая, мы с Айзеком просто болтали, - Дженнифер ласково поправила прядь волос на плече дочери.
- Тогда... можно я его украду у вас? - Селена хитро блеснула глазами, глядя на парня. - Думаю, ему будет очень интересно посмотреть за тем, что находится вне этих мрачных каменных стен. Подышать настоящим воздухом.
Дженнифер одобрительно кивнула:
- Согласна, идите. Вам обоим нужно проветриться. Только заклинаю - будьте бдительны.
Не дожидаясь ответа, Селена по-свойски схватила Айзека за рукав пальто и потащила его за собой сквозь толпу к главным выходам во внутренний двор.
Когда тяжелые двери со скрипом открылись, Айзек зажмурился во второй раз. В глаза буквально ударили невозможные, яркие краски природы, а слух разрезал заливистый смех множества детских голосов. Выйдя на брусчатку, Айзек как вкопанный остановился в изумлении. Он медленно оглядывался вокруг. Контраст был колоссальным. Та мертвая, серая, затянутая туманом и смрадом улица, по которой он хромал к Невермору утром, казалась дурным сном. Здесь зеленела трава, деревья шелестели густой листвой, а небо над головой было пронзительно голубым.
- Чего ты застыл как статуя? - усмехнулась Селена, дернув его за рукав. - Идем наверх, на смотровую башню. Обещаю, оттуда вид будет еще лучше.
Они вдвоем поднялись по винтовой каменной лестнице, и свежий ветер обдул их лица, когда они вышли на широкий открытый балкон башни. Вид действительно захватывал дух. Весь внутренний двор Невермора был как на ладони.
Внизу, на зеленых лужайках, беззаботно носились и играли в салки дети. Чуть поодаль, на тренировочном поле, выстроились лучники, методично отправляя стрелу за стрелой точно в соломенные мишени. В другом углу двора Айзек заметил странную группу: безликие изгои слепцы тренировали свой слух и инстинкты. Они уворачивались от деревянных шестов, учась чувствовать вибрации воздуха и предвидеть атаки, чтобы уметь побеждать врагов, даже не имея зрения.
- Здесь просто кипит жизнь... - завороженно прошептал Айзек, опираясь руками на нагретые солнцем каменные перила.
- Да. Это прямое действие магического купола, натянутого вокруг территории школы, - Селена встала рядом, глядя вдаль. - Он был создан не только как физический щит. Это иллюзорный оазис. Он нужен, чтобы изгои могли продолжать радоваться жизни, несмотря ни на что. Чтобы пострадавшие, чьи умы отравлены мраком, возвращались в норму, видя красоту, свет и жизнь вокруг себя. Это исцеляет их души.
- Кто это придумал?
- Маранг, - с гордостью в голосе ответила Селена. - Моя мать.
Айзек перевел взгляд на бегающих по двору малышей.
- Селена... а почему здесь так много детей? - нахмурился он. - Даже в моем Неверморе во время обычного учебного года их не так много, как сейчас во дворе.
Улыбка Селены медленно растаяла. Лицо вновь стало суровым и взрослым, а в глазах поселилась тяжелая скорбь.
- Это дети... чьи родители стали узниками теней, - тихо, с горечью произнесла она. - А кто-то из них и сам успел побывать в лапах этого кошмара. Понимаешь, детский разум очень хрупок и уязвим. Они еще слишком малы, чтобы уметь строить ментальные преграды от чужого, разрушительного влияния. Их свет легко погасить. Заражение у детей происходит невероятно быстро. Поэтому для Аргуса и его теней они - самая легкая и желанная добыча.
Она тяжело вздохнула, крепче сжимая каменные перила.
- И это ужасно. Помнишь ту маленькую девочку, которую маранг привезла сегодня утром на своем коне?
- Помню, - кивнул Айзек, вспоминая испуганного ребенка, закутанного в плащ.
- Её мать убила себя на рассвете, - слова Селены прозвучали глухо и страшно. - Она заразилась. Она стала заложницей влияния Аргуса и почувствовала, как её разум начинает гнить. Она понимала, что потеряла уже слишком много времени, и спасения для неё нет - скоро она превратилась бы в безликую тень. И чтобы в беспамятстве не навредить собственному ребенку, она добровольно покончила с собой, оставив малышку сиротой. Моя мать с отрядом часто рискует собой, выезжая в город, чтобы по следам найти таких пострадавших или забрать осиротевших детей, пока до них не добрались чудовища. Но... - голос девушки дрогнул, - самое ужасное даже не это.
Айзек повернулся к ней, чувствуя холодок вдоль позвоночника.
- Что может быть еще хуже?
Селена сглотнула, не решаясь смотреть ему в глаза.
- Когда Аргус добирается до самого ребенка... Когда малыш становится узником тьмы и его уже не спасти... многие матери не выдерживают. Они уходят из жизни добровольно, выпивая смертельный яд из серного порошка вместе со своими детьми. Они делают это, чтобы их ребенок не доходил до последней стадии мучений. Чтобы он не становился вечно голодной, пустой тенью. Они убивают себя и свое дитя, чтобы покончить со страданиями и не оставлять их в ином, холодном мире совершенно одних.
Повисла давящая, жуткая тишина. Айзек потрясенно смотрел на нее, переваривая этот абсолютный кошмар, который эти люди называли своей обыденностью.
- Маранг, к сожалению, слишком часто находит в разрушенных домах мертвых матерей, намертво обнимающих своих остывших детей, - закончила Селена, едва сдерживая слезы. - Это... невыносимо грустное зрелище, Айзек. От этого можно сойти с ума.
Они простояли на балконе башни еще какое-то время в полном молчании, отдавая дань памяти тем, кого этот мир потерял. Постепенно тяжесть разговора немного отступила. Насладившись чистым воздухом и видами иллюзорной природы с высоты, они медленно спустились по ступеням вниз, во двор, чтобы присоединиться к остальным.
Остаток вечера прошел на удивление спокойно. Время летело быстро и незаметно в этой приятной, собравшейся вместе компании. Они разговаривали о пустяках, грелись в лучах заходящего солнца. В какой-то момент Айзек, забыв о своей роли мрачного даВинчи из будущего, подошел к одному из совсем юных лучников, который никак не мог правильно натянуть тетиву.
- Смотри, парень. Локоть чуть выше, спину держи прямо, - мягко скомандовал Айзек, встав позади мальчика и аккуратно поправив его руки на изогнутом дереве лука. - Дыши ровно. И отпускай на выдохе.
Вжик! Стрела со свистом рассекла воздух и с глухим стуком вонзилась прямо в центр соломенной мишени. Мальчишка радостно подпрыгнул, а Айзек с довольной улыбкой взъерошил ему волосы.
Стоящая неподалеку Селена наблюдала за этой сценой. Она скрестила руки на груди, и в уголках её губ пряталась теплая, искренняя улыбка. Кажется, этот чужак из другой вселенной был не так уж и плох.
Они гуляли до самого вечера. Когда багровое солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место бархатной, усыпанной звездами ночи, Селена и Айзек, уставшие, но странно умиротворенные, вновь поднялись на верхние этажи. На этот раз они вышли на широкий каменный балкон в задней части Невермора.
Здесь не было замковых дворов или тренировочных площадок. Отсюда открывался вид на дикую, первозданную природу. И в густой темноте этот пейзаж выглядел еще более захватывающе и нереально, чем при ярких лучах солнца.
Воды широкой реки и озера, в которое она впадала, не были темными. Они светились изнутри мягким, пульсирующим голубым оттенком благодаря биолюминесценции. Казалось, кто-то растворил в воде тонны неоновой краски, превратив водоем в жидкий сапфир, освещающий берега.
Айзек завороженно оперся о перила. Вглядевшись вдаль, он заметил у самой кромки светящейся воды знакомые силуэты. Там сидели Мортиша и Офелия. А рядом с ними находились два исполинских существа с орлиными головами, мощными львиными туловищами и сложенными за спиной огромными крыльями. Величественные животные жадно пили светящуюся воду, пока сестры, звонко смеясь, дурачились и брызгали на них сверкающими каплями. Существа лишь недовольно фыркали, но не проявляли агрессии, напоминая гигантских домашних питомцев.
- Тут есть грифоны? - Айзек округлил глаза, не веря тому, что видит. В его мире они считались лишь красивым мифом.
- Да. Представь себе, оказывается, они существуют, - Селена тоже облокотилась на холодный камень перил, глядя вниз. - Магический купол вокруг замка на самом деле очень большой. Поэтому они тоже нашли убежище в этом месте.
Она вытянула руку, указывая на густые, почти черные заросли вековых деревьев по ту сторону реки.
- Это их лес. Там они живут и охотятся. Река, из которой они сейчас пьют, впадает вон в то озеро. С высоты оно может показаться небольшим, но на самом деле оно бездонное и огромное. Просто его основная часть скрыта глубоко под землей, в карстовых пещерах. И там... живут сирены.
Айзек нахмурился, вспоминая учеников своей школы.
- Сирены? Точно, твоя мать мне рассказывала... Но разве это не обычные изгои, просто со способностями к гипнозу, но без рыбьих хвостов?
- Такие тоже есть, - кивнула девушка, и её голос стал тише, приобретая зловещие нотки. - Но в озере обитает совершенно другой вид сирен. Древний. Они плавают в тех глубоких водах и невероятно кровожадны. По сути, они наши союзники, но закону маранг о запрете на магию они не подчиняются. У них своя природа. Они заманивают чужаков в свои воды и приобретая облик их близких людей. А когда жертва заходит по пояс... они просто утаскивают её на дно.
Айзек невольно поежился от прохладного ночного ветра.
- Почему им позволено использовать магию и убивать?
- Потому что они выполняют важную роль, - Селена повернула к нему голову. - Они охраняют святое место на самом дне. Наше кладбище.
- Какое еще кладбище?
Селена не ответила прямо. Вместо этого она указала рукой вдаль, правее озера. Там, на фоне ночного неба, высился жуткий, мрачный силуэт высокой, полуразвалившейся каменной башни. Вокруг её разрушенного шпиля, зловеще каркая, безостановочно кружила огромная стая черных воронов. А с деревянных балок, торчащих из каменной кладки, на толстых веревках безвольно свисали тела. Они медленно покачивались на ветру.
- Это Башня Смерти, - сухо, без единой эмоции пояснила Селена. - Там вешают тела предателей. Мы оставляем их для трапезы воронов маранг. А в земле вокруг этой башни мы хороним тех изгоев, кто погиб, уже будучи превращенным в безликую тень. А вот в светящейся воде озера мы хороним «чистых» изгоев. Тех, кто погиб в бою, так и не поддавшись скверне Аргуса.
Айзек сглотнул, глядя на повешенных. Этот мир поражал своей суровой, беспощадной прагматичностью.
- Почему именно так? Зачем разделять мертвых?
- Вода, особенно эта, блокирует темную энергию. В ней магия Аргуса абсолютно бесполезна, - объяснила Селена, глядя на голубое свечение. - Поэтому дно озера считается самым чистым и безопасным местом. Если бы мы хоронили «чистых» изгоев просто в земле, под Башней Смерти, то их мертвые тела рано или поздно захватили бы блуждающие тени. И тогда нам пришлось бы сражаться с ходячими мертвецами из числа наших же братьев. А тех, что умерли уже будучи тенью, можно хоронить в земле. Их оболочки пусты, после физической смерти тьма их больше не трогает.
Айзек потер виски, чувствуя, как от этой мрачной информации начинает болеть голова. Селена, заметив его состояние, указала в совершенно другую сторону. Там едва заметно мерцали тусклые огни небольших деревянных домиков.
- А вон там находится поселение одной из групп предателей, - сказала она. - Во главе у них стоит юный изгой по имени Дэйв. У него сложная судьба. Когда по этим землям много лет назад творил хаос Аргус из нашего мира, моя мать нашла Дэйва на пепелище. Он был совсем малышом, сиротой. Она забрала его себе, выкормила и вырастила как собственного сына. Мы росли вместе. Но... после того как мы победили нашего Аргуса, и на нас обрушилась новая волна беспорядка, уже из твоего мира, Дэйв сломался. Он взбунтовался, встал против маранг, забрал часть людей и ушел из Невермора.
- Но если вы точно знаете, где находится их убежище, почему не покончите с ними? - Айзек скрестил руки на груди. - Они ведь тоже предатели.
- Дэйв пассивный игрок, - Селена пожала плечами, и в её голосе скользнула нотка застарелой сестринской привязанности. - Он просто упрямо придерживается своих принципов и не вторгается на территорию замка с оружием. Он не нападает первым. Поэтому мы не считаем его прямой угрозой и позволяем им жить там.
После осмотра окрестности, они уселись на каменную лавочку, продолжая любоваться звездным небом.
Селена замолчала, давая Айзеку время всё обдумать. Повернув голову, она внимательно посмотрела на его профиль. Голубоватый свет луны освещал его лицо, подчеркивая глубокие тени под глазами.
Еще совсем недавно, во дворе, когда он учил мальчишку стрелять из лука, он искренне смеялся. Он казался живым, полным энергии и надежды. Но сейчас в его глазах плескалась лишь черная, беспросветная тоска. Тяжесть этого мира, истории о самоубийствах матерей, Башня Смерти и осознание того, что всё это - дело рук монстра из его реальности, вновь придавили его к земле.
Радость ушла, уступив место печали, и Селена, глядя на него, впервые почувствовала укол странного сострадания к этому чужаку.
- Я вижу, что ты чем-то опечален? - тихо спросила она, и в её голосе не было ни яда, ни насмешки.
Айзек тяжело, судорожно вздохнул, не отрывая взгляда от горизонта.
- Я нахожусь в месте, где у меня, по сути, ничего нет. Вроде бы здесь есть ты, Эд, сестра... даже мама есть, - он горько усмехнулся, потирая лоб. - Но... это не мои люди. Это не мой мир. Я смотрю на вас и не чувствую себя живым. Я чувствую себя призраком, занявшим чужое место. Иногда... даже слабая надежда на то, что весь этот кошмар когда-нибудь закончится и я смогу жить спокойно, кажется мне бессмысленной, детской сказкой. И сил двигаться дальше, у меня уже просто нет.
Селена облокотилась обеими руками на каменную скамейку, запрокинув голову и глядя в усыпанное звездами небо.
- Но раз ты всё еще здесь, раз ты не сдался и чинишь свой механизм... значит, вера в лучшее всё еще горит в тебе. Где-то очень глубоко.
- Мне просто хочется покоя, - прошептал Айзек. - Покоя рядом с по-настоящему близкими людьми.
- И ты жертвуешь собой, своими силами и своей жизнью ради этого призрачного покоя, в который сам толком не веришь? - Селена покачала головой. - Глупо.
- А разве у тебя нет тех, ради кого стоит бороться?
Айзек повернулся к ней, внимательно изучая её лицо.
- Разговаривать, сближаться с людьми... мне от этого некомфортно.
- Почему ты так отчаянно отталкиваешь всех от себя?
- Потому что все они однажды... - Селена осеклась. Она медленно повернула голову и посмотрела Айзеку прямо в глаза. Маска холодной воительницы треснула. - ...уйдут.
Айзек мгновенно всё понял. Её незаживающая рана от потери её Айзека, оглушающая вина, жгущая сердце - всё это до сих пор терзало её, не давая покоя ни днем, ни ночью. В этом сильном взгляде он увидел совершенно иную Селену. Она была отстраненной и грубой не из-за жестокости. Она просто панически боялась привязаться к кому-то снова, чтобы потом не сойти с ума от новой потери.
В механическом, искусственном сердце Айзека вдруг что-то болезненно, по-настоящему живо кольнуло. Он слишком хорошо знал, каково это - потерять любимого человека. И какая это всепоглощающая боль.
Он медленно сунул руку во внутренний карман своего плотного пальто. Его пальцы нащупали холодный металл. Он достал изящное серебряное колье на тонкой, переплетенной цепочке. В самом его центре мерцала маленькая, искусно сделанная алая бабочка с полупрозрачными, словно сотканными из стекла, крыльями. Он держал украшение на раскрытой ладони, и на его губах появилась светлая, но бесконечно грустная улыбка.
Селена заметила блеск серебра.
- Какое красивое... Из своего мира принес? - тихо спросила она, завороженно глядя на тонкую работу.
- Селена... она очень любит бабочек, - голос Айзека дрогнул от нахлынувших воспоминаний. - Для неё они символизируют перерождение и абсолютную свободу. Они избавляют от печалей и тоски своей легкостью и красотой.
Он смотрел, как прозрачные красные крылышки отблескивают в свете луны, и перед глазами стояла улыбка его Селены. Улыбка, которая всегда избавляла его от собственных демонов, как эта бабочка. Он хотел подарить ей это колье перед своим уходом, но не успел. Всё пошло не по плану.
И тогда Айзек принял решение. Он хотел, чтобы эта бабочка подарила хотя бы каплю покоя душе той, кто сидел сейчас рядом с ним.
- Возьми.
Селена удивленно моргнула.
- Что?
- Возьми его себе, - он мягко взял руку девушки и бережно вложил серебряную цепочку в её ладонь. - Пусть она поможет тебе быть сильной. Поможет продолжать жить, несмотря на всю эту боль, вину и потерю.
Селена с тихим восторгом и неверящим трепетом смотрела на алую бабочку в своей руке. Ей так отчаянно хотелось принять этот подарок, ухватиться за эту крупицу света. Но улыбка медленно сползла с её лица. По её щеке, сверкнув в лунном свете, покатилась одинокая, горькая слеза.
- Не надо... - её голос сорвался на шепот.
- В чем дело?
- Так нельзя, - она покачала головой. - Я была безмерно счастлива рядом с ним. Но тени отняли у меня все мечты на светлое будущее. А сейчас... принимая это, я словно краду мечты у другой.
Селена подняла руку и нежно, с невероятной осторожностью, коснулась лица Айзека. Это было её первое прикосновение к нему, в котором не было ни агрессии, ни угрозы. Она смотрела в его глаза, но видела в них отражение своей навсегда ушедшей любви.
- Я люблю тебя, Айзек, - прошептала она, и эти слова были полны такой пронзительной тоски, что у парня перехватило дыхание. - Только ты... не мой.
Она медленно опустила руку и вложила колье обратно в ладонь Айзека, сомкнув его пальцы.
- Когда вернешься в свой мир - отдай его ей. Я больше не верю в светлые дни для себя. Но вы... еще можете быть счастливы вместе. Не потеряй её.
Она улыбнулась ему в последний раз сквозь пелену слез. Задержав долгий, прощальный взгляд на его лице, Селена резко встала и, не оборачиваясь, ушла во мрак коридоров.
Айзек остался совершенно один на пустом балконе. Он сидел в тишине, крепко сжимая в кулаке серебряную цепочку с прекрасной бабочкой, чувствуя, как внутри разливается щемящая пустота. Он посмотрел вдаль, на светящийся берег реки, но Мортиши, Офелии и грифонов там уже не было. Мир словно вымер.
Внезапно эту меланхоличную тишину разорвал резкий звук.
За спиной раздался тяжелый, быстрый топот чьих-то сапог по камню. Шаги становились с каждой секундой всё громче и хаотичнее. Кто-то несся к Айзеку со всех ног.
Парень мгновенно вскочил, инстинктивно потянувшись к рукояти томагавка за поясом, и обернулся. Из темноты на балкон вылетел высокий, запыхавшийся изгой. Половину его лица, начиная от лба и заканчиваясь на щеке, пересекал жуткий, неровный шрам, проходящий прямо через глаз. Лицо парня было искажено крайней степенью паники.
- Айзек! - хрипло выкрикнул он, сгибаясь пополам и хватаясь за колени, пытаясь отдышаться.
- Что случилось?! - Айзек шагнул к нему, мгновенно напрягшись.
- Франсуаза... - выпалил парень между шумными вдохами. - Её... её похитили! Одни из предателей-изгоев. Они как-то смогли незаметно пробраться на территорию Невермора!
Сердце Айзека пропустило удар. Его сестра. Девочка, которую он только сегодня обрел вновь.
- Что?! Где они сейчас?!
- Я не знаю точно... Они побежали через лес, в обход главных ворот, вдоль светящейся реки!
Лицо Айзека окаменело. Челюсти сжались в яростном оскале.
- Значит, Дэйв не такой уж и пассивный игрок... - зло прорычал он.
Паника отступила, уступив место ледяной, расчетливой ярости. Он быстро засунул драгоценное колье глубоко в карман брюк и, не теряя ни секунды, сорвался с места, ринувшись по извилистым коридорам замка к выходу. Шрамолицый едва поспевал за ним.
- Как давно это произошло?! - на ходу бросил Айзек.
- Я только что заметил, что Франсуазы нигде нет! И тут же побежал предупредить тебя! Перед этим я видел с балкона, как двое всадников скачут на конях... они были уже почти у самой границы магического купола!
- Кто-нибудь еще знает об этом? Маранг?
- Нет! Я решил первым делом найти тебя, вы же родня!
- Правильно, - отрезал Айзек, выбивая плечом тяжелую дверь.
Они вылетели в задний двор Невермора. Вокруг не было ни души. В стойлах, нервно переступая копытами, фыркали несколько лошадей. Айзек не раздумывая подбежал к первому же стойлу. Там стоял огромный, черный как смоль жеребец - тот самый, на котором сегодня утром прискакала маранг.
Айзек одним ловким, отчаянным прыжком взлетел в седло, грубо перехватывая поводья.
- Стой! Это лошадь маранг! - крикнул парень со шрамом, делая шаг назад от бьющего копытом зверя.
- Одолжу на время! - рявкнул Айзек.
- Но покидать магический купол в ночное время строжайше запрещено! Это верная смерть!
Но Айзек больше не желал слушать пустые предупреждения. В его голове билась только одна мысль - спасти Франсуазу. Он с силой ударил черного жеребца пятками по бокам. Конь пронзительно заржал, встал на дыбы и пулей рванул с места, оставляя за собой лишь густое облако поднятой пыли. Всадник и лошадь мгновенно растворились во мраке леса, устремляясь за границу безопасного купола.
Парень со шрамом остался стоять в пыльном дворе. Он долго смотрел вслед ускакавшему Айзеку, прислушиваясь к затихающему стуку копыт.
И внезапно его поведение кардинально изменилось. Тяжелое дыхание мгновенно выровнялось. Он выпрямился. Паника и обеспокоенность бесследно исчезли с его изуродованного лица, словно стертая театральная маска. В густой тени ночного двора губы парня медленно, криво поползли вверх. На его лице расцвела холодная, зловещая и невероятно довольная улыбка.
Капкан захлопнулся. Чужак из другого мира сам, добровольно, поскакал прямо в расставленную ловушку.