Ничто с Ничем
Просторная комната особняка утопала в приглушенном свете, который выхватывал из полумрака лишь самое главное - идеальную осанку Офелии и роскошные ткани, разложенные на антикварных диванах. Офелия стояла в центре, слегка скрестив руки на груди. Тонкий палец задумчиво касался губ, но эта задумчивость была лишь игрой: на её лице сияла легкая, почти снисходительная улыбка человека, у которого всё идет по плану.
Она готовилась к корпоративному ужину. Персонал, стараясь не издавать лишнего шума, демонстрировал ей наряды один за другим, но роскошный шелк и тяжелый бархат оставляли её равнодушной.
- Покажите вот это платье, - Офелия изящным жестом указала на наряд, сиротливо висящий на металлическом рейле.
Ассистентка торопливо подошла к стойке, сняла платье и, словно величайшую драгоценность, перекинула через руку, придерживая за вешалку. Офелия смерила ткань холодным взглядом и едва заметно скривила губы. Снова не то.
Внезапно тяжелые двустворчатые двери распахнулись. В комнату бесшумно, но с такой тяжелой энергетикой, что воздух, казалось, стал плотнее, вошла Мортиша. Её бледное лицо было похоже на фарфоровую маску, но в глазах полыхала скрытая, почти осязаемая тревога. Она явно пришла не для светских бесед.
Офелия всё поняла за долю секунды, но её хорошее настроение было непоколебимо. Она решила насладиться этим моментом сполна, полностью игнорируя сгущающиеся тучи.
- Мортиша... Какая неожиданность, - её голос прозвучал как бархат, а на губах расцвела приветливая, но абсолютно пустая улыбка. - Давно мы с тобой не виделись. Проходи.
Мортиша медленно, словно хищница, оценивающая расстояние до жертвы, прошла вглубь комнаты. Её строгий, пронизывающий взгляд ни на секунду не отрывался от сестры.
- Посмотри, я в затруднении, - продолжала щебетать Офелия, скользя взглядом по вороху нарядов на диване, намеренно отворачиваясь от Мортиши. - Посоветуй, какое выбрать?
Мортиша даже не взглянула на ткани. Её профиль оставался жестким.
- Оставьте нас, - голос Мортиши ударил как хлыст. В нем не было ни капли просьбы, только ледяной приказ.
Персонал вздрогнул. Офелия, прекрасно понимая, ради чего сестра покинула свой дом, лишь наслаждалась происходящим. Ей нравилось это натяжение струны. Она медленно повернула голову к служанкам и дала им молчаливое позволение, едва заметно кивнув. Девушка-ассистентка отложила платье к остальным нарядам и вместе с остальными растворилась в коридоре. Дверь закрылась с глухим щелчком. Сестры остались наедине. Тишина стала звенящей.
- Что такое? Неужели опять неприятности? - Офелия изящно повернулась к сестре, продолжая виртуозно разыгрывать абсолютное неведение. В её тоне сквозила легкая, почти детская насмешка.
- Уэнсдей где? - холодно, без единого предисловия спросила Мортиша, чеканя каждое слово.
Офелия тяжело вздохнула, всем своим видом показывая, как её утомляют эти разговоры.
- Мне сейчас нужно выбрать платье... - спокойно протянула она, смотря на сестру, словно этот вопрос был самой незначительной вещью в мире.
Мортиша сделала шаг вперед.
- Я прошу тебя ответить, Офелия. Где она? - в голосе зазвучал опасный металл.
- Она вроде бы... в Неверморе находится, - Офелия повела плечом, поправляя невидимую пылинку на рукаве. - Может, вышла в город погулять. Или поискать какие-то зацепки для Селены. Ты ведь знаешь, что Уэнсдей с ней хорошо сдружилась.
Мортиша сузила глаза. Эта идеально отрепетированная ложь вывела её из равновесия.
- Я тебя предупреждала, - голос Мортиши упал до угрожающего шепота, пропитанного ядом, - чтобы ты прекратила использовать сломанные видения Уэнсдей. Чтобы перестала втягивать её в эти бессмысленные поиски Гримуара, влезая в её сознание. Уэнсдей нигде нет. - Мортиша подошла еще ближе, почти вторгаясь в личное пространство сестры. - Я подозреваю, ты знаешь, где она, верно?
Улыбка наконец-то исчезла с лица Офелии. Она выпрямилась, её взгляд стал острым, как стекло.
- Это серьезно? - она театрально приподняла бровь, но в голосе появился тот же опасный холод. - Ты обвиняешь меня? Не доверяешь мне?
Мортиша смотрела в глаза сестре, пытаясь найти там хоть каплю раскаяния. Но находила лишь расчетливое спокойствие. Материнское сердце билось о ребра пойманной птицей, крича о том, что дочь в опасности. Гнев подкатывал к горлу, и Мортиша на секунду пожалела, что вообще пришла сюда с обвинениями, обнажив свою уязвимость перед той, кто так мастерски играет чужими жизнями.
Она сделала глубокий, судорожный вдох. Ресницы дрогнули, скрывая на мгновение полыхающую в глазах ярость. Ей нужно было взять себя в руки.
- Я люблю тебя, Офелия. И полностью доверяю, - её голос внезапно смягчился, но это была лишь смена тактики. Мягкость в её тоне таила в себе лезвие. - Но я повторю свои слова ещё раз. И прошу на этот раз их запомнить навсегда. - Мортиша чуть наклонилась к лицу сестры, произнося каждое слово с хирургической точностью: - Держись от Уэнсдей подальше со своими бреднями о Гримуаре. Если я узнаю, что ты снова вторглась в её сознание, и в том видении была ты... тогда будешь иметь дело со мной, сестра.
***
Мрачные, пропитанные сыростью и многовековой пылью коридоры встретили двух искателей знаний абсолютной, удушающей темнотой. Казалось, сам воздух здесь был густым, тяжелым, пахнущим гниющей породой и давно забытыми тайнами. Ни один, даже самый робкий луч света не касался этих каменных сводов за все четыреста лет их существования. Уэнсдей и Логан - в облике Айзека Найта - продвигались вперед, разрезая этот густой мрак острыми лучами ручных фонариков. Пляшущие круги света выхватывали из темноты лишь паутину, свисающую с потолка, словно траурные саваны.
Уэнсдей смело шла впереди. Ее шаги были тихими, почти кошачьими. Эта могильная атмосфера явно придавала ей сил, она чувствовала себя здесь как дома. Тем временем "Айзек" тяжело плелся позади, то и дело спотыкаясь о неровности каменного пола.
- Ты уверена, что это то самое место из твоего видения? - его голос эхом отскочил от стен, нарушая священную тишину. В интонациях сквозила нервозность, которую он тщетно пытался скрыть.
- Да. Я видела именно эти коридоры. Каждую трещину в этой кладке, - не оборачиваясь, холодно бросила Уэнсдей. - Но куда именно они ведут, мне неизвестно.
- Прекрасно. Идем в абсолютную неизвестность искать на свою голову приключения в подземельях, где даже крысы сдохли от тоски, - проворчал парень, поежившись от сквозняка. - Не нравится мне это. Совсем не нравится.
Уэнсдей резко остановилась. Ее черные ботинки скрипнули по камню. Она резко обернулась и направила слепящий луч фонарика прямо в лицо спутнику. Парень инстинктивно зажмурился и скривил лицо от резкого, режущего глаза света.
- Струсил? - её голос прозвучал ровно, но с отчетливой ноткой презрения.
- Нет! - возмутился он, закрываясь рукой. - И убери этот прожектор от моих глаз, я сейчас ослепну.
Уэнсдей не сдвинула фонарь ни на миллиметр, изучая его лицо.
- Внешне ты, может, и Айзек Найт. Но внутри - всё тот же трусливый, невыносимо глупый Логан Ли. Твоя аура пахнет дешевым одеколоном и паникой.
- Эй! Он сам попросил меня побыть в его облике, пока у него дела! - огрызнулся Логан, щурясь. - О том, чтобы я вел себя как он, уговора не было!
- Очень жаль. Лучше бы он добавил это условие в ваш договор, - монотонно произнесла девушка. - Общество настоящего Айзека хотя бы не вызывает у меня непреодолимого желания замуровать кого-нибудь в стене. В отличие от твоего присутствия.
Уэнсдей наконец опустила фонарь и, резко развернувшись на каблуках, продолжила путь во мрак.
Вскоре узкий, давящий на плечи коридор наконец расширился, переходя в просторный зал. Уэнсдей замедлила шаг. Она водила лучом фонаря из стороны в сторону, изучая пространство. Зал казался абсолютно пустым. Лишь невероятно толстый слой серой пыли и массивные колонны, уходящие высоко вверх, во тьму, поддерживая сводчатый потолок.
Но вдруг луч выхватил странную деталь. У основания одной из колонн сидело нечто. Это был старый, пожелтевший от времени человеческий скелет. Он застыл в неестественной позе, прислонившись спиной к камню. Его нижняя челюсть отвисла в вечном, беззвучном крике.
Глаза Уэнсдей слегка расширились от искреннего, почти нежного интереса. Она подошла ближе, сузив глаза, словно перед ней было произведение искусства. Присев на корточки, девушка начала водить светом по пористым костям мертвеца, изучая сколы и трещины.
- Прелестно... - прошептала она.
У колонны у противоположной стены обнаружился еще один скелет, застывший в точно такой же позе. Логан, настороженно озираясь, подошел к нему.
- Скелеты? Серьезно? - простонал он, присев на корточки рядом и брезгливо рассматривая останки. - Ты куда меня вообще привела? Это что, местный клуб самоубийц?
- Будешь много болтать, я свяжу тебя и оставлю сидеть рядом с ним в качестве экспоната, - ровным, ледяным голосом произнесла Уэнсдей. Она даже не обернулась, продолжая гипнотизировать взглядом пустые глазницы своего мертвеца. - И поверь, я сделаю это с огромным удовольствием.
- Думаешь, они тут все четыре века лежат? - поежился Логан.
- Учитывая степень разложения костной ткани и отсутствие следов влаги - скорее всего, да. Завидное постоянство.
Они одновременно поднялись на ноги и двинулись навстречу друг другу на середину зала.
- Да уж, ну и сюрпризы таятся под нашей школой... - Логан нервно усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. Он оперся рукой о бедро и попытался сделать голос бархатным. - Слушай, хватит ими любоваться. Зачем тебе этот прах, когда рядом с тобой стоит такой живой красавчик? - он многозначительно подмигнул, намекая на внешность Айзека, которую сейчас носил.
Уэнсдей медленно перевела на него взгляд. Ее лицо выражало такую бездонную, чистую брезгливость, что Логану на секунду стало не по себе. Она выразительно закатила глаза.
- Мне лучше сесть, прислониться к этой колонне и медленно умирать от обезвоживания в полной темноте и одиночестве, как эти люди, чем провести еще хотя бы секунду в твоём обществе.
- Ауч. А ведь ранее, помнится, ты говорила совсем другое... - попытался съязвить Логан, но его голос дрогнул.
Уэнсдей подошла к нему вплотную, собираясь высказать все, что она думает о его памяти, но внезапно в гулкой тишине зала раздался звук. Неясный, влажный шорох. Словно сухая кожа терлась о камень.
От неожиданности - и от того, как близко прозвучал этот звук - Уэнсдей дернулась. Фонарик выскользнул из ее пальцев и с глухим стуком ударился о каменный пол. Лампочка мигнула, и свет погас, погрузив их наполовину во тьму.
- Что это было?! - истерично, совершенно не своим голосом воскликнул Логан-Айзек. Он завертел головой, размахивая своим фонариком.
Уэнсдей, подавив секундную растерянность, быстро опустилась на колени, шаря руками по холодному, пыльному полу. Нащупав металлический корпус фонаря, она резко ударила по нему ладонью пару раз. Свет замерцал и снова прорезал тьму.
Они инстинктивно прижались друг к другу плечами, водя лучами по колоннам, пытаясь найти источник звука. Тени от колонн зловеще удлинялись и плясали. Никого. Лишь скелеты, по прежнему сидящие в тех же позах. Убедившись, что зал пуст, они обменялись напряженными взглядами, пытаясь унять колотящиеся сердца, и медленно пошли дальше.
Но звук повторился. На этот раз он прозвучал прямо у них за спиной. Очень близко. Ребята как по команде вросли в пол. Они замерли, переведя полные ужаса (в случае Логана) и настороженности (в случае Уэнсдей) взгляды друг на друга. Воздух в зале внезапно, за долю секунды, стал ледяным. Изо рта Логана вырвалось облачко белого пара. Могильный холод пробрал до самых костей.
Медленно, боясь делать резкие движения, они обернулись назад. Буквально в метре от них стояло нечто. Оно отдаленно напоминало человека, но явно не из этого времени. И этот человек был мертв уже очень, очень давно. Его одежда превратилась в смердящие, покрытые плесенью лохмотья. Правая половина лица была абсолютно голым, желтоватым черепом, в то время как левая представляла собой изуродованное месиво из иссохшей кожи и черных вен. Из-под распахнутой, истлевшей рубашки торчали оголенные ребра. Одной руки у существа не было. В пустых глазницах тлел тусклый, злобный свет.
- Что... это... такое? - ошарашенно, с легкой дрожью в голосе спросила Уэнсдей, медленно пятясь назад. Даже ее хваленое самообладание дало трещину перед лицом этого кошмара.
И тут Логан, вместо того чтобы бежать, сделал нечто невероятно, феноменально глупое. Он сунул руку в карман куртки и резко выудил оттуда... костлявую кисть скелета. Того самого, что сидел у колонны, а теперь стоит перед ними. Мертвецу явно не понравилось ни вторжение, ни то, что эти мародеры растаскивают его останки. Существо издало низкий, булькающий звук.
Логан, видимо от нервного перенапряжения потеряв остатки инстинкта самосохранения, широко замахнулся и швырнул человеческую кость прямо в жуткое лицо монстра.
- Держи пять! - истерично крикнул парень.
Кисть с хрустом прилетела прямо в скулу твари и отскочила на пол. Существо даже не шелохнулось от удара. Оно лишь медленно опустило взгляд на упавшую кость, а затем снова посмотрело на подростков. Взгляд стал еще более свирепым. Из гнилой пасти вырвался злобный, оглушающий рык, от которого заложило уши. Воздух наполнился тошнотворным запахом гнили.
Поняв, что шутка не удалась, Логан не стал дожидаться реакции. Он мертвой хваткой вцепился в ледяную руку Уэнсдей и с силой потянул ее за собой.
- А теперь БЕЖИМ!
Они сорвались с места, поднимая облака многовековой пыли. Просторный зал быстро закончился, и пространство снова сузилось, превратившись в темный, клаустрофобный туннель. Мертвец, издавая нечленораздельные вопли, бросился в погоню, тяжело прихрамывая на одну ногу, но двигаясь пугающе быстро. Его шаркающие шаги гулким эхом бились о стены.
- Откуда у тебя эта рука?! - крикнула Уэнсдей на бегу, задыхаясь, но не сбавляя темпа. Ее косички хлестали ее по плечам.
- Взял на память! Сувенир! - проорал Логан, светя фонариком вперед.
- А ты не мог просто ничего здесь не трогать?! - обозленно выкрикнула девушка, искренне поражаясь непроходимой тупости оборотня.
- Да, прости, не удержался! Я же не каждый день вижу настоящих скелетов в подземельях! - оправдывался он на ходу, то и дело оглядываясь через плечо на надвигающегося монстра.
Они бежали из последних сил, легкие горели от холодного, спертого воздуха. Наконец, впереди, в свете фонарей, выросла огромная, массивная деревянная дверь, окованная ржавым железом.
Пока мертвец, жутко ковыляя и рыча, стремительно сокращал дистанцию, Уэнсдей и Логан навалились на дверь всем телом. Петли жалобно скрипнули, застонали под их весом, и дверь с трудом, неохотно поддалась, открываясь внутрь.
Ввалившись в новое помещение, они тут же вцепились в тяжелые ручки и с невероятным усилием захлопнули створки за собой. Раздался громкий, тяжелый стук дерева о каменный косяк. Они обессиленно прижались спинами к холодной поверхности двери, тяжело дыша и готовясь сдерживать удары монстра. Сердца колотились так, что, казалось, сейчас проломают ребра.
Они ждали. Секунду. Десять. Минуту. Но шагов не было. Никто не скребся в дверь, никто не пытался выломать ее с той стороны. Наступила мертвая, звенящая тишина. Простояв так еще пару минут, прислушиваясь к каждому шороху и окончательно убедившись, что они оторвались от преследователя, Уэнсдей и Логан медленно отлипли от преграды. Они прошли чуть вглубь помещения, стараясь выровнять дыхание.
Только сейчас, когда адреналин немного отпустил, они смогли поднять глаза и осмотреть место, в которое забежали. К их величайшему удивлению, здесь не нужны были фонарики. В комнате было гораздо светлее, чем в мрачных коридорах. Но источник этого света оставался абсолютной загадкой - не было ни факелов, ни ламп. Казалось, слабое, холодное фосфоресцирующее свечение исходило от самих стен, от самого воздуха в этом странном, скрытом от всего мира зале...
Помещение, в которое они ворвались, оказалось правильной круглой формы, словно кто-то высек идеальный цилиндр в толще скальной породы. Странное, призрачное свечение, исходившее неизвестно откуда, мягко озаряло пространство, выхватывая из полумрака высокие стопки неаккуратно сваленных бумаг. Эти старинные фолианты и разрозненные листы, покрытые вековой пылью, казались хрупкими, словно крылья мертвых бабочек. Но главным, что приковывало взгляд и заставляло кровь стынуть в жилах, было то, что находилось в самом центре. На каменном возвышении, напоминающем алтарь, покоился массивный монолитный гроб.
- Что за чертовщина здесь происходит? - почти шепотом, с нескрываемым благоговейным ужасом спросил Логан. Он медленно озирался, боясь сделать лишний шаг.
Уэнсдей проигнорировала его панику. Ее внимание полностью переключилось на бумаги. Плавным, почти хищным шагом она подошла к одной из стопок. Аккуратно, чтобы не рассыпать ветхий пергамент в прах, она стряхнула слой серой пыли и взяла верхний лист. Вчитываясь в выцветшие от времени строки, девушка замерла. В ее темных глазах начала разгораться опасная, пьянящая смесь неподдельного восторга и искреннего удивления.
- Это записи самого Аргуса, - на бледном лице Уэнсдей проступила редкая, пугающая улыбка, при этом она даже не оторвала взгляда от текста.
- Эй, ты же сама только что говорила мне ничего здесь не трогать! - возмутился парень, нервно переминаясь с ноги на ногу.
- Это я говорила тебе, - отрезала она, не меняя тона. - Мои руки, в отличие от твоих, не несут угрозы историческому наследию.
Логан тихо подошел к Уэнсдей вплотную и навел луч своего ожившего фонаря на пожелтевший лист, чтобы она могла читать быстрее. Девушка жадно пробегала глазами по строкам, в спешке откладывала прочитанное и тут же хватала следующее, не в силах оторваться от этого кладезя запретных знаний.
- Он пишет о своих экспериментах над людьми... - тихо произнесла она, и в ее голосе проскользнули нотки мрачного восхищения.
- О каких еще экспериментах? - нахмурился "Айзек", освещая очередной пугающий чертеж человеческого тела.
Уэнсдей медленно обернулась.
- Он брал обычных нормисов и создавал из них новых изгоев, используя свою первородную силу хаоса. Телекинетики, сирены, горгоны, хайды... и даже вы, шейпшифтеры - все вы созданы искусственно. Вы - продукт мутаций, вызванных магией хаоса Аргуса.
- Звучит как бред конченого сумасшедшего, - Логан нервно сглотнул, отказываясь верить в услышанное.
- Здесь все написано рукой Аргуса. В мельчайших подробностях, с расчетами и формулами, - Уэнсдей постучала тонким пальцем по пергаменту. - Он создал многие виды изгоев. В тайном подвале особняка Фрамп он вскользь упоминал об этом, но здесь... здесь целая летопись его творений.
- Ладно... хорошо, допустим, - Логан потер переносицу, пытаясь переварить информацию. - Но что все эти архивы делают здесь, под землей?
Вместо ответа Уэнсдей аккуратно сложила бумаги на край каменного выступа и решительным шагом направилась к саркофагу в центре зала.
- Помоги открыть, - скомандовала она, упираясь ладонями в край тяжелой каменной крышки.
Логан, вздохнув, выключил фонарик, сунул его в карман и встал рядом. Навалившись всем весом, они с глухим, скрежещущим звуком, от которого заложило зубы, сдвинули тяжёлую плиту. Пыль взмыла в воздух серым облаком. Внутри, на истлевшем бархате, покоился скелет, чьи кости были покрыты странной, темной патиной.
- Еще один скелет под Невермором. Ну просто отлично. Может, откроем здесь музей? - язвительно бросил Логан, скривившись от затхлого запаха, ударившего в нос.
Уэнсдей медленно окинула зал ледяным взглядом, собирая разрозненные факты воедино.
- Записи Аргуса в этой тайной комнате. Массивный каменный гроб. Глубокое подземелье... - Уэнсдей посмотрела на Логана, и в ее взгляде читалось мрачное озарение. - Это не просто подвал. Это склеп.
- Что?
- Это склеп Аргуса. Место его упокоения. Его тело похоронили именно здесь, а затем сверху построили академию Невермор. Идеальное прикрытие, чтобы скрыть это место от посторонних глаз.
- Не может быть... - Логан побледнел, его глаза забегали. - Скажи мне, что это просто какой-то очень реалистичный, бредовый сон. Пожалуйста. Ударь меня, я хочу проснуться прямо сейчас в своей кровати.
Он вытянул руку, ожидая легкого щипка или удара по предплечью. Но Уэнсдей, не раздумывая ни секунды, с размаху влепила ему оглушительную пощечину. Звук хлесткого удара гулким эхом отразился от каменных стен склепа.
Парень охнул и схватился за щеку, которая моментально вспыхнула багрянцем.
- Ауч! Не сон, значит... Зачем так сильно бить?!
- Будешь продолжать действовать мне на нервы своим нытьем - ударю еще сильнее, - невозмутимо пообещала Уэнсдей, поправляя манжеты. Она снова перевела сосредоточенный взгляд на останки в гробу. - Судя по плотности костной ткани и не до конца сросшимся черепным швам, он умер совсем молодым. Примерно в возрасте двадцати пяти лет.
- Ты что, внезапно стала специалистом по древним костям? - прошипел Логан, все еще потирая горящую щеку.
- Мое детство прошло в увлекательных раскопках заброшенных могил и детальном изучении человеческих останков, - на губах Уэнсдей вновь заиграла тень улыбки, от которой Логану стало не по себе. - Мое скромное хобби.
Логан брезгливо скривился, но спорить не стал.
- Зато теперь все сходится, - задумчиво произнесла девушка. - Склеп под школой полностью объясняет всю эту чертовщину, происходившую во время Парада Мертвых Планет. Осколки его души, разбросанные по разным вселенным, срезонировали и активировались, открывая прямой путь в мир живых. Все сумасшествие, все те жестокие убийства и аномалии происходили исключительно на территории школы именно из-за этого склепа под Невермором. Эпицентр был у нас прямо под ногами.
- Подожди, выходит... - Логан , его взгляд прояснился. - моя мать смогла побороть влияние Аргуса, потому что находилась в психиатрической клинике, вдали от школы, подальше от эпицентра этого излучения.
- Картина наконец сложилась. Это объясняет абсолютно всё, - кивнула Уэнсдей.
- Значит, мы нашли то, что искали? Твое видение вело нас сюда за ответами?
- Сомневаюсь, - Уэнсдей прищурилась, всматриваясь в саркофаг. - Видение вряд ли хотело, чтобы я совершила увлекательную экскурсию по подземельям ради исторической справки. Должно быть что-то еще.
Она сдвинула тяжелую крышку гроба еще немного, оголяя скрещенные на груди руки скелета. Ее чутье не подвело. В костлявых фалангах Аргуса был намертво зажат потемневший от времени свиток. Глаза Уэнсдей хищно блеснули, и она потянулась к находке, но Логан резко перехватил ее запястье.
- Стой! А вдруг он тоже восстанет, как тот мертвец в коридоре?! - в панике прошипел он.
Уэнсдей с силой вырвала руку, бросив на оборотня уничтожающий взгляд.
- Он уже восстал.
Она максимально аккуратно, стараясь не сломать хрупкие, пожелтевшие пальцы праотца всех изгоев, высвободила свиток. Развернув его, она начала вчитываться в текст, который каким-то чудом еще можно было разобрать.
- Что там? Рецепт бессмертия? - нетерпеливо спросил Логан.
Уэнсдей медленно подняла взгляд. В ее глазах плясали темные искорки истинного, первобытного счастья от осознания.
- "Ничто с Ничем"...
- Что?
- Это подсказка для Гримуара, Логан. Вот ради чего было послано мое видение. Чтобы я нашла ключ к книге, скрытый в могиле ее создателя. Возможно, это было написано Верховными Апексами.
- И что за "Ничто с Ничем"?
- Смотри внимательно, - Уэнсдей повернула свиток к Логану, демонстрируя сложный эскиз. - Видишь зеркала? Они везде.
- Да, вижу. И что?
Девушка перевернула лист, показывая текст на обратной стороне.
- Это очень важная подсказка. Сомневаюсь, что Селена подозревает о подобном. Здесь сказано, что к Главной Комнате, где хранится Гримуар, ведет длинный, бесконечный коридор. И он полностью, целиком состоит из зеркал. Пол, стены, потолок... Ни единого источника света. Абсолютная тьма. Одни лишь зеркала, в которых отражается буквально ничего.
- Ничто с Ничем... - завороженно повторил Логан, начиная понимать масштаб.
- Именно. Но суть в том, что никто из пытавшихся не мог пройти по этому коридору до конца, потому что они не знали самого главного правила этого коридора. В зеркала категорически нельзя смотреть. Если ты хоть мельком увидишь свое отражение в одном из них, ты моментально становишься вечным, безмолвным узником Зазеркалья. Твоя душа застрянет там навсегда.
- Получается... чтобы добраться до Гримуара и не остаться там на вечность, нужно...
- Идти с закрытыми глазами, - мрачно, но с предвкушением закончила мысль Уэнсдей.
Едва эти слова сорвались с ее губ, как массивные деревянные двери склепа, через которые они совсем недавно сбежали от монстра, с грохотом распахнулись. Тяжелые створки ударились о каменные стены.
В тихую гробницу с криками ворвалась толпа полицейских. Пространство мгновенно разрезали слепящие лучи десятков тактических фонарей, скользя по стенам, саркофагу и замирая на двух фигурах. В руках офицеров блестело взведенное огнестрельное оружие.
Уэнсдей, ни на секунду не потеряв самообладания, неуловимым движением фокусника спрятала драгоценный свиток глубоко в рукав своей черной куртки. Затем она медленно, с достоинством подняла руки вверх. Логан, нервно сглотнув, поспешно сделал то же самое.
- Вместо восставшего мертвеца теперь полиция. Прекрасно. День становится все лучше и лучше, - сквозь зубы пробормотал Логан, чуть склонив голову к Уэнсдей.
Впереди отряда, сжимая в вытянутых руках табельный пистолет, шла шериф Ричи Сантьяго. Ее суровый взгляд метнулся от гроба к подросткам. Узнав нарушителей, она издала сухой смешок и медленно опустила оружие дулом вниз. Полицейские, повинуясь ее немому приказу, ослабили хватку.
- Уэнсдей Аддамс и Айзек Найт. Ну надо же. Какой неожиданный, я бы сказала, экзотический дуэт, так ещё и в таком месте, - с иронией протянула шериф Сантьяго.
- Я сама поражаюсь, как моя жизнь докатилась до подобного социального унижения, - ледяным, полным презрения тоном ответила Уэнсдей, даже не моргнув.
Логан, все еще держа руки поднятыми, возмущенно скосил на нее глаза, уязвленный ее словами.
- А теперь постарайся заткнуться и вести себя как настоящий Айзек Найт, - злобно, едва шевеля губами, прошептала Уэнсдей так, чтобы ее мог услышать только стоящий рядом оборотень.
***
«СРОЧНЫЕ НОВОСТИ! Экстренное включение. Сегодня, около девяти часов вечера, силами местной полиции был пойман Айзек Найт - печально известный изгой, прозванный в прессе "дважды воскресшим зомби". За его спиной числится немалое количество жестоких убийств. В данный момент он доставлен в главное отделение полиции под усиленной охраной в ожидании дальнейших действий властей. Теперь граждане Ривертона и Джерико наконец-то могут спать спокойно».
Голос диктора из динамиков цифровых билбордов на стенах зданий сливался с оглушительной какофонией улицы. Новость разлетелась по городу со скоростью лесного пожара, и теперь площадь перед главным отделением полиции напоминала растревоженный улей. Десятки стервятников-журналистов, операторов и зевак уже плотной стеной собрались у парадного входа, жаждая первыми увидеть лицо монстра. Синие и красные проблесковые маячки разрезали ночную тьму, выхватывая из мрака напряженные лица.
Когда полицейская машина с визгом тормозов подъехала к крыльцу, толпа взорвалась. Сотни камер одновременно взмыли вверх, ослепительные вспышки слились в сплошное белое полотно. Задняя дверь лязгнула, и из машины показался "Айзек". Его руки были жестко сведены спереди в тяжелых металлических наручниках, а поверх них был плотно затянут специальный брезентовый чехол-мешок - стандартная мера предосторожности против изгоев, чтобы максимально затруднить любые попытки использовать магию или снять оковы.
Его вели два офицера полиции, крепко держа под руки и безжалостно расталкивая плечами журналистов, которые, словно обезумев, лезли прямо в лицо с микрофонами и камерами. "Айзек" слегка ссутулился и артистично склонил голову. Его длинные темные кудри упали на лицо, скрывая глаза от слепящих вспышек камер, что придавало ему вид классического готического злодея.
Следом за ним, чеканя шаг своими массивными ботинками, из машины совершенно свободно вышла Уэнсдей. На ней не было наручников, но по бокам всё равно вышагивали двое полицейских. Ее лицо оставалось непроницаемым, как посмертная маска, но в глазах читалось глубочайшее презрение ко всему этому дешевому цирку.
Дойдя до самых дверей участка, конвой внезапно остановился. Офицеры развернули "Айзека" лицом к беснующейся толпе репортеров, позволяя прессе сделать "кадры века".
- Скажите, вы будете извиняться перед семьями ваших жертв?! - прорвавшись сквозь гул, громче всех прозвучал пронзительный женский голос.
"Айзек" медленно поднял голову. Кудри скользнули по лбу. Вместо пугающего, потустороннего взгляда убийцы, на его лице расплылась самоуверенная ухмылка.
- Зачем? - театрально хмыкнул он, дернув закованными в чехол руками.
После этого циничного и совершенно лишенного изящества ответа толпа взревела с новой силой. Посыпались десятки новых, еще более агрессивных вопросов, которые смешивались в один сплошной неразборчивый гул: *"Вы человек или демон?", "Как вам удалось воскреснуть?", "Где ваши сообщники?!"
В этот момент Логан, явно довольный произведенным эффектом, скосил глаза на стоящую в первом ряду Уэнсдей. Его взгляд буквально кричал: "Ну как? Правдоподобно? Я же вылитый психопат!"
Уэнсдей медленно закрыла глаза. Она изящно, но с невероятно тяжелым вздохом приложила ладонь ко лбу, массируя переносицу. Эта недовольная, усталая реакция была единственным способом скрыть жгучее раздражение в глазах. Игра Логана была настолько бездарной и плоской, что ей хотелось лично заколоть его шариковой ручкой прямо здесь, перед камерами, чтобы смыть этот позор.
Шериф Сантьяго, стоявшая на крыльце, властно взмахнула рукой, отдавая приказ. Полицейские тут же дернули "Айзека" за плечи и вместе с Уэнсдей завели их в ярко освещенное фойе участка, подальше от объективов.
Как только тяжелые двери захлопнулись за задержанными, шериф Сантьяго шагнула вперед, занимая место парня на импровизированном пьедестале. Она гордо выпрямила осанку, поправила ремень с кобурой и окинула журналистов суровым, торжествующим взглядом. Наконец-то ей, шерифу маленького городка, удалось поймать самого опасного преступника десятилетия.
- Вы убедились своими глазами! - громко, чеканя каждое слово, начала Сантьяго, призывая толпу к тишине. - Хочу вас заверить, что Айзек Найт больше не представляет угрозы для нашей страны! Департамент полиции Ривертона и Джерико сработал безупречно. Мы применили беспрецедентные меры безопасности при задержании. Этот монстр, кем бы или чем бы он ни был, теперь находится в изоляторе максимального уровня контроля. Я лично прослежу за тем, чтобы правосудие свершилось над ним в полной мере. Годы страха и неопределенности закончены. Улицы наших городов снова принадлежат честным гражданам, а всем тем, кто считает, что может безнаказанно сеять хаос и смерть, я скажу одно: мы найдем каждого. Без комментариев!
Она резко развернулась и под вспышки сотен камер скрылась в здании полицейского участка, оставляя прессу переваривать сенсацию.
***
К
амера предварительного заключения встретила их запахом дешевого дезинфицирующего средства, застарелого пота и безысходности. Уэнсдей и Логан сидели на жесткой деревянной скамье за толстой железной решеткой, молча наблюдая за суетой в окне напротив. Полицейский участок гудел, как растревоженный улей: офицеры были заняты разгоном беснующейся толпы журналистов от главного входа, лихорадочным поиском нужных рапортов и бланков. Благодаря этому хаосу в самом блоке с камерами они остались абсолютно одни. Тишину нарушало лишь монотонное гудение люминесцентной лампы под потолком.
- Ты злишься? - осторожно спросил Логан, не выдержав давящего молчания.
Уэнсдей медленно повернула голову и одарила его таким взглядом, от которого завяли бы даже самые стойкие ядовитые плющи в оранжерее ее матери. Она выразительно закатила глаза, всем своим видом показывая, что игнорирование - это лучшее, на что он может рассчитывать.
- Значит тебя надо обнять, - вдруг с искренней, почти щенячьей лаской произнес Логан и, не подумав о последствиях, потянулся к девушке.
- Что? Нет! - Уэнсдей дернулась, совершенно не ожидавшая столь наглого нарушения ее личного пространства.
Она поспешно отодвинулась от него на самый край ледяной скамьи, но Логан, упрямо придвинувшись ближе, обхватил ее руками и крепко, по-медвежьи обнял.
- Не хочу, я сказала! Отпусти немедленно, или я вырву тебе кадык! - прошипела она.
Девушка пыталась с силой разжать руки оборотня, ее острые локти впивались ему в ребра, но физическая сила шейпшифтера брала верх. Плен оказался на удивление крепким.
- Не сопротивляйся, тебе станет легче, поверь. У тебя голова дымится от злости, я же чувствую, - убаюкивающим тоном приговаривал Логан, не разжимая объятий.
Уэнсдей бессильно, смеренно опустила руки. Она сидела с абсолютно каменным, полным безмолвного негодования лицом, ожидая конца этим унизительным пыткам. Она искренне предпочла бы прямо сейчас гореть заживо на костре инквизиции или медленно кипеть в чане с серной кислотой, но только не терпеть этот телячий физический контакт.
- Теперь отпустишь? - ледяным тоном осведомилась она спустя полминуты.
- Стало легче? - с надеждой спросил парень.
- Нет. Я планирую твое убийство с особой жестокостью.
- Значит, нужно еще немного посидеть, - философски заключил Логан, зажмурившись.
Уэнсдей так сильно закатила глаза, что у нее едва не свело мышцы лица.
- А сейчас? - снова уточнил он.
- Нет.
Неизвестно, сколько бы еще продолжался этот акт добровольно-принудительного проявления нежности, но в коридоре послышались тяжелые шаги. Как только в дверях блока показалась шериф Сантьяго, Логан моментально отцепился от девушки и поспешно отсел на другой конец скамьи, словно его ударило током. Уэнсдей тихо выдохнула. Пожалуй, она еще никогда в своей жизни не была так искренне рада приходу представителей закона.
- Ну что ж, Айзек Найт... Добрый вечер. Наконец-то мы встретились лицом к лицу, - шериф с усталым вздохом опустилась на жесткий стул. Она положила на стол папку и скрестила руки.
- Он был добрым, шериф, пока я вас не увидел, - лениво протянул "Айзек".
Сантьяго усмехнулась одним уголком губ.
- Поверь, наши чувства абсолютно взаимны.
- Как мило.
Уэнсдей, сидя в тени, довольно, но незаметно усмехнулась. «Наконец-то он вошел в роль», - подумала она. "Айзек" вальяжно скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу и откинулся на стену так, словно был хозяином этого жалкого заведения, а не арестантом.
- Ты теперь решил ходить дуэтом не со своей сумасшедшей подружкой Селеной, а с мисс Аддамс? Интересный выбор компаньона. Кстати, не подскажешь заодно, где прячется Селена?
- Ну, допустим, меня вы поймали, удачно застав врасплох, - на лице парня заиграла снисходительная, ядовитая ухмылка настоящего Айзека. - Но с Селеной всё далеко не так просто. У вас зубы сломаются.
- Не переживай за мои зубы. Поймали тебя - поймаем и Селену. Это лишь вопрос времени.
"Айзек" издал короткий, презрительный смешок.
- Что ж, удачи вам.
Шериф перевела тяжелый взгляд на девушку.
- Уэнсдей... Сколько раз ты уже попадала в мой участок.
- Сбилась со счета, - монотонно ответила Аддамс, не отводя взгляда. - Но интерьер здесь всё такой же удручающий.
- Скажи, что вы вдвоем делали в том заброшенном подземелье?
Уэнсдей уже открыла рот, чтобы выдать заранее заготовленную саркастичную речь, но внезапно дверь блока со скрипом распахнулась. В помещение торопливо забежал молодой полицейский, сжимая в руке служебный телефон.
- Боже правый, у меня будет в этом городе хоть одна минута покоя?! - Сантьяго раздраженно обернулась и недовольно буркнула на подчиненного.
- Простите, шериф, но тут... тут срочный звонок для Уэнсдей Аддамс, - заикаясь, произнес офицер.
- С каких это пор мы оказываем услуги связи задержанным? - нахмурилась Сантьяго.
- Ее адвокат очень настойчиво сказал, чтобы я немедленно дал ей трубку...
- И кто же ее адвокат?
Полицейский молча отошел в сторону, уступая дорогу. В кабинет, чеканя шаг дорогими туфлями, невероятно вальяжно и театрально зашел Гомес Аддамс. На нем был безупречный костюм в тонкую полоску. Изящным движением он снял темные солнечные очки, обнажив глаза, полные дикой, безумной радости.
- Я ее адвокат, шериф Сантьяго! - бархатным, громогласным голосом объявил Гомес, расплываясь в широкой улыбке.
- Гомес Аддамс... Могла бы догадаться, - сквозь зубы процедила шериф, с досадой отбрасывая ручку на стол.
- Прошу вас, сделайте одолжение, дайте моей обожаемой дочери телефон, - Гомес элегантно указал рукой с перстнем в сторону камеры.
Молодой полицейский нерешительно посмотрел на начальницу. Та сжала губы в тонкую линию и коротко, раздраженно дернула подбородком в сторону решетки, давая разрешение.
Уэнсдей неспешно поднялась со скамьи, подошла к прутьям и двумя пальцами взяла трубку из рук офицера.
- Уэнсдей, доченька... - раздался из динамика встревоженный голос Мортиши.
- Откуда у тебя мобильный? - тон Уэнсдей стал холоднее жидкого азота.
- Это неважно. Ах, я так рада, что ты цела!
- Это ты рассказала местной полиции, где меня искать?
Повисла секундная пауза.
- Я не могла найти тебя... Я была вынуждена обратиться к своему дару. В видении я ясно увидела те сырые подземелья и опасность. Пойми меня, после всего того ужаса, что недавно случился с Пагсли, я просто...
Но Уэнсдей не собиралась слушать эти сентиментальные оправдания. Она брезгливо оторвала телефон от уха.
- Вешаю трубку на счет «три». Раз, два...
Не утруждая себя произнесением цифры «три», Уэнсдей решительно нажала кнопку сброса и молча протянула телефон обратно опешившему полицейскому.
Гомес, стоявший чуть позади шерифа, расплылся в еще более широкой, гордой улыбке.
- Моя дочурка! Вся в мать, такая же бескомпромиссная! - смахнул он несуществующую слезу умиления.
- Мистер Аддамс, - строго начала шериф, повернувшись к Гомесу. - Вы снова пришли сюда, чтобы заявить, что вы не из тех, кто будет молчать?
- Абсолютно верно, - радостно подтвердил Гомес. - А еще...
- А еще для официальной беседы с вашей подзащитной в камере допроса мне понадобится соответствующий ордер, - перебила его Сантьяго, скрестив руки на груди.
- Отличная память, шериф, - похвалил Гомес.
- И что же мне, по-вашему, делать? Снова отпустить ее?
Гомес непринужденно подтянул к себе свободный стул, развернул его спинкой вперед и сел прямо напротив Сантьяго, опершись руками на спинку.
- А теперь ответьте мне честно, шериф. Моя дочь нарушила какой-либо закон? Может быть, она незаконно проникла на частную или охраняемую территорию? Или, возможно, она была поймана прямо на месте совершения какого-то ужасающего преступления?
Шериф смотрела на него, играя желваками, прекрасно понимая, к чему он клонит. Гомес театрально развел руками в стороны.
- Так что вы сами прекрасно знаете ответ на свой вопрос. У вас нет ни единого основания держать ее здесь. В противном случае это задержание будет официально квалифицироваться как незаконное удержание несовершеннолетней, а это, смею напомнить, грозит грандиозным скандалом и моим любимым судебным иском.
Шериф тяжело, со свистом выдохнула через нос. Она понимала, что проиграла эту битву. Скрипнув зубами, она кивнула полицейскому:
- Открой решетку. Выпусти мисс Аддамс.
Звякнула связка ключей. Металлическая дверь камеры со скрежетом отъехала в сторону. Девушка плавно вышла из своего узилища и встала рядом с отцом. Гомес поднялся и элегантно одернул лацканы своего полосатого пиджака.
- Адьес, - с очаровательной улыбкой подмигнул он шерифу на прощание.
Но перед тем, как окончательно покинуть блок, Гомес на секунду замер. Он бросил тяжелый, темный взгляд сквозь решетку на сидящего "Айзека". В голове главы семейства Аддамс молниеносно промелькнули все те беды, боль и кровь, которые настоящий Айзек Найт принес в этот мир и в их семью.
Уэнсдей, направляясь к выходу, тоже обернулась через плечо на оставшегося в камере парня.
Логан, мгновенно забыв про образ хладнокровного убийцы, с глупой, но искренней улыбкой поднял руку и нелепо помахал ей на прощание.
(ТикТок с эдитами по истории: shiwwwwwwt1)