- Глава 10 -
Кассиано
С самого утра телефон разрывался от докладов. Мои люди сообщали одно и то же: на Арион открыта кровавая охота. Теперь это не просто преследование — это гребаные скачки. Кто первый успеет вонзить клыки в ее горло, пока псы Дилана не перехватили добычу?
Найти ее в этом проклятом особняке не составило труда. В ее украшениях были спрятаны маячки. Неужели она всерьез думала, что я оставлю ее без присмотра? И дело было вовсе не в благородстве, хотя я пытался убедить себя в обратном. Мне нужно было контролировать каждый ее вдох, чтобы она не выкинула очередную глупость.
Я оставил ее в «безопасной» зоне и направился в другой зал — туда, где происходили вещи, не предназначенные для ее глаз.
Здесь воздух был пропитан липкой похотью, тяжелым перегаром и химическим запахом чего-то покрепче. Повсюду сидели такие же хищники, как я, со своими «игрушками». Но Арион... ее я не собирался выставлять напоказ. Она была слишком ценным трофеем, чтобы давать этим ублюдкам повод даже мечтать о ней.
Неоновый свет резал лицо холодными мазками, музыка била по вискам. Я ненавидел эти бестолковые сборища, но статус обязывал меня присутствовать. Ко мне то и дело подплывали девицы — шлюхи на любой вкус, готовые упасть на колени перед первым встречным. Пришлось грубо осадить нескольких: я был не в том настроении.
Внутри все выжигала ярость. Арион бесила меня до дрожи. Она въелась мне под кожу, заполнила все мысли, заставляя забывать, кем она является на самом деле.
Я сидел у бара, цедя какое-то пойло и затягиваясь косяком. Сквозь клубы дыма я заметил в углу Киллана. Рядом с ним терлась Ракель — та еще рыжеволосая стерва. Мне было плевать, чем они занимаются, но их вид настораживал. Киллан нервно оглядывался, сжимая плечо девчонки, и когда наши взгляды встретились, в его глазах промелькнул отчетливый, животный страх. Ракель, проследив за его взглядом, испуганно затрясла его за руку.
Что эти идиоты скрывают?
Я поднялся, оставив стакан нетронутым, и направился к ним. Медленно, хищно. Подойдя вплотную, я затянулся и выпустил густое облако дыма прямо в лицо Ракель. Она закашлялась, замахала руками и насупилась, но я не удостоил ее и взглядом.
— Я жду, — процедил я. Мое терпение испарилось. — И даже для тебя, Киллан, оно не безгранично.
Он знал, что молчать бесполезно. Мы были из одного теста.
— Арион исчезла, — выдохнул он, отводя взгляд. — Последний раз ее видели полчаса назад в коридоре правого крыла.
Внутри что-то оборвалось, сменившись ледяным холодом.
— Каким образом, блять? Где была охрана?!
Я рванул телефон и открыл программу отслеживания. Красная точка горела в другом конце поместья. Она не шевелилась. Сердце пропустило удар.
— Иди со мной. Собери всех людей, — бросил я Киллану. Тот кивнул, увлекая рыжую за собой.
Когда я понял, в какой именно комнате она находится, в груди окончательно похолодело. Вип-ложи. Логово самых отбитых подонков. Что она там забыла?
Я вынес дверь с петель. Картина, представшая передо мной, была достойна преисподней.
Арион сидела в углу, сползая по стене, пытаясь прикрыть остатки разорванного платья. Вокруг нее — гора трупов. На секунду я испытал дикую, извращенную гордость: она уложила их всех в одиночку. Пока не понял, кто лежит у ее ног.
Дилан Мортэм. И вся его гребаная стая.
Ярость захлестнула меня с новой силой. Они нашли ее. Я боялся даже представить, что они успели с ней сделать. На ее бледной коже уже расцветали синяки, грудь была исцарапана. Мои люди тут же добили тех, кто еще подавал признаки жизни.
Когда Арион выводили под руки, она посмотрела на меня. В ее глазах была не просьба о помощи, а горькое осознание содеянного. И мне — на какую-то жалкую долю секунды — стало ее жаль. Она дралась как зверь, защищая остатки своей чести.
Но если Мортэмы хотели войны — они ее получат. Эти ублюдки посмели посягнуть на то, что принадлежит мне.
Арион Харден — моя. Вся, до последней капли крови.
— Вези ее домой. Сейчас же, — бросил я Киллану, переступая через чье-то бездыханное тело.
У нас было от силы десять минут, чтобы вывезти Арион и «зачистить» ложу, пока весть о бойне не разнеслась по клубу. Одна ночь. Всего одна ночь, чтобы придумать, как сохранить голову этой девчонки на плечах. Казалось бы, какого черта меня это вообще колышет? Я должен ненавидеть ее. Каждая клетка моего тела должна была требовать ее страданий, а не спасения.
Меня тошнило от самого себя. Она была ходячей проблемой, магнитом для неприятностей. В какой-то момент в голове мелькнула предательская мысль: просто отправить ее обратно к отцу, прикончить Адама Хардена и закончить эту многолетнюю вендетту. Старик убил моего отца — долг должен быть выплачен кровью. Но это было слишком милосердно. Слишком просто.
Я обещал себе забрать у Хардена самое дорогое. И его дочь идеально подходила на роль искупительной жертвы.
Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем он узнает, что его маленькая Арион уже давно работает на меня? Что она — мой троянский конь, чисто «случайно» собирающий компромат на собственного отца. Флэшка, которую она добыла. Там было всё: грязное прошлое Адама, все его грехи. Ирония судьбы в том, что все это дерьмо началось с любви. Его любовь, Кетрин Бэнкс, он бросил её,оставив гнить в нищете захолустного городка, и именно тогда он решил забыться в криминальном мире, где и пересеклись пути наших семей. Сводные брат и сестра, которые сначала разбили друг другу сердца, а потом воссоединились в этом аду... Настоящая греческая трагедия, в которой я собирался поставить финальную точку.
Я поехал следом за машиной Киллана, параноидально проверяя зеркала. Хвоста не было. Город еще не знал, что сегодня началась война.
В холле особняка было тесно от охраны и верхушки моего клана. Они ждали приказов, ждали стратегии, ждали, что я возглавлю этот хаос. Но мне было плевать на них. В голове пульсировала только одна мысль: где она?
Я проигнорировал их вопросы и поднялся на второй этаж. Ее комната — золотая клетка, которую она так ненавидела. Она не хотела жить под моей крышей, но я никогда и не спрашивал ее мнения. Она здесь, потому что я так решил.
В спальне было пусто, но из ванной донесся подозрительный грохот и шорох.
Я вошел без стука. Арион сидела на полу возле раковины, скорчившись, словно раненый зверек. В ярком свете ламп всё выглядело в сто раз хуже. Гематомы на ее бледной коже расцветали уродливыми чернильными пятнами, следы чужих рук жгли мне глаза.
Внутри меня проснулся зверь. Кровь закипела, превращаясь в чистый свинец. Если бы те ублюдки уже не были мертвы, я бы лично сдирал с них кожу за каждый этот синяк. Они не просто тронули ее — они посягнули на мое. А я не делюсь своей собственностью.
Я подошел и молча подхватил ее на руки. Она вздрогнула, по телу прошла крупная дрожь, а в расширенных зрачках застыл первобытный шок. Она не сопротивлялась — сил не осталось.
Я осторожно опустил ее на кровать. Черные волосы разметались по подушке мрачным ореолом, подчеркивая мертвенную бледность лица. Платье превратилось в бесполезные лохмотья, обнажая синяки на груди, которые кричали о том, что произошло в той комнате.
Я смотрел на нее и чувствовал, как моя ненависть к ней медленно мутирует во что-то гораздо более опасное. Что-то, чему еще не придумали названия в мире нормальных людей.
Я замер у кровати, не в силах заставить себя уйти. Глядя на нее, я чувствовал, как внутри шевелится нечто давно похороненное — жалость. Это было неправильно. Омерзительно. Ее отец вырвал сердце из моей семьи, превратив жизнь моей матери в руины, а мое будущее — в выжженную пустыню. Я должен был наслаждаться ее болью.
Но внутренний демон, который обычно требовал крови, сегодня шептал другое. Он искал оправдания, цеплялся за то, что она не виновата в грехах отца. Совесть? Нет, ее во мне не осталось со дня похорон матери. Там была лишь черная дыра, которая сейчас начала пульсировать.
— Ненавижу тебя... — сорвалось с ее губ хриплым, надломленным шепотом. — Ты испортил мне жизнь. Почему... почему ты не оставил меня там? Почему?!
Я едва не рассмеялся ей в лицо, хотя внутри все заледенело. Она серьезно? Эта глупая девчонка предпочла бы сдохнуть в луже крови среди тех подонков, лишь бы не быть обязанной мне? Она твердила о ненависти, и я принимал это. Я тоже хотел ее ненавидеть. Я старался ее ненавидеть. Но реальность была куда страшнее.
Арион подняла на меня взгляд — такой пронзительный, словно она пыталась залезть мне под ребра и вытащить правду. Она поднялась с кровати, покачиваясь, как подбитая птица. Я был уверен, что она рухнет к моим ногам, но она сделала шаг.
В глубине души я восхищался ею. Она оказалась в клетке со стаей хищников, которые были сильнее и злее, но она сумела их уничтожить. Мой лучший стрелок. Мой идеальный инструмент мести Адаму Хардену. «Она лишь оружие», — повторял я себе эту мантру каждое утро, пытаясь не захлебнуться в ее запахе.
Но сейчас она выглядела безумной. Потерянной. Ее пальцы потянулись ко мне, судорожно ощупывая воздух, словно она ослепла.
— Я всё еще там? — шептала она, и этот неестественный ритм речи заставил мои волосы встать дыбом. — Это галлюцинации? Меня убили?
Шок стер грань между реальностью и кошмаром. Она была не в себе. Я узнал этот взгляд — я сам видел его в зеркале после смерти матери, когда мне казалось, что она всё еще здесь, в соседней комнате. Мы оба были со сломанной психикой. Два безумца в одной пустой комнате.
— Нет, Арион. Ты жива. И ты в безопасности. Ты слышишь меня?
Я шагнул к ней и твердо взял за плечи, усаживая обратно на кровать. Движения были медленными, осторожными — я боялся, что она рассыплется под моими пальцами. Она смотрела на меня так невинно и беспомощно, что на мгновение я забыл, сколько крови на ее руках.
Я накрыл ее дрожащие ладони своими, пытаясь унять этот колотун. Взгляд невольно скользнул по синякам на ее челюсти, по отметинам на руках. Что они успели с ней сделать за эти полчаса? Желваки на моих скулах заходили ходуном, а пальцы непроизвольно сжались.
— Почему? — спросила она в пустоту, ее голос дрожал. — Почему ты это делаешь? Разве ты не жаждешь мести?
«Да, Арион. Я жажду мести. Я должен уничтожить тебя, чтобы стереть память о том, что твой отец сделал с моим миром». Но вместо этого я чувствовал смертельную усталость. Усталость от этой войны, от самого себя, от этой бесконечной тьмы.
Я заставил свой голос звучать максимально холодно, как смертный приговор:
— Все, кто коснулся тебя,уже мёртвы— каждое слово падало в тишине комнаты, как тяжелый камень. — Ты принадлежишь мне, Арион. И только я имею право делать с тобой всё, что захочу. У них этого права не было. Так что не придумывай лишнего.
Я резко отдернул руки. После тепла ее кожи по моим ладоням ударил могильный холод. Я не мог позволить жалости победить. Не сегодня.
— Моя месть не заключается в твоей смерти, — бросил я через плечо, направляясь к выходу. — Она только начинается.
С самого утра я навел справки о ситуации с Диланом. Как и ожидалось, эти ищейки до сих пор рыщут повсюду, пытаясь выйти на её след.
Пока она мирно спала, даже не подозревая, в какой капкан угодила, я уже осознал: в ближайшие пару недель ей лучше не высовывать нос из особняка. Если, конечно, она хочет остаться в живых.
Холодная вода стекала по волосам, разбиваясь о плечи, но даже она не могла остудить мой гнев. Мой идеально выверенный план рушился на глазах. Месть, которой я бредил столько времени, внезапно отошла на второй план, уступая место этой... проблеме.
Я только успел натянуть футболку и штаны, когда в дверь настойчиво постучали. Кого, черт возьми, принесло в такую рань?
Я рванул дверь на себя так резко, что Ракель едва не влетела внутрь. Наглая девица. Смеет заявляться ко мне без приглашения? Киллану стоит держать свою ручную проблему на коротком поводке.
Я вскинул бровь, не потрудившись скрыть ледяную неприязнь, сочившуюся в каждом взгляде.
— Какого черта ты здесь забыла?
Она не собиралась любезничать. Откуда в этой девчонке столько смелости? Если бы не покровительство Киллана, она бы уже давно поплатилась за свой длинный язык — и цена была бы кровавой.
— Я принесла одежду для Арион, — бросила она, выдерживая мой взгляд. — И она просила, чтобы ты зашел.
Я молча поражался их наглости. Поразительная семейка. Одна врывается в мои покои на рассвете, вторая — уже что-то требует. С самого утра они решили испытать мои нервы на прочность, и, признаться, у них это отлично получалось. Раздражение внутри закипало, требуя выхода.
— Может, мне еще к вам в охрану наняться? — прошипел я, сокращая дистанцию. — Вы там не охренели в край? Вон отсюда!
Я захлопнул дверь прямо перед ее носом, успев заметить, как она закатила глаза. Ей повезло, что сегодня я был слишком занят, чтобы преподать ей настоящий урок.
Проклиная себя за каждую секунду слабости и наступая на горло собственной гордости, я всё же направился к её комнате.
Я распахнул дверь без стука — мне не нужны приглашения в собственном доме. Но я не ожидал, что застану её полуголой.
Арион замерла посреди комнаты. Она как раз переодевалась, и кофта, которую она судорожно прижала к себе, почти ничего не скрывала. Мой взгляд, словно против моей воли, скользнул по её обнаженным плечам, изгибу спины и задержался на груди, где всё ещё расцветали тёмные пятна синяков.
Блять.
Внутри всё скрутило тугим узлом. Почему моё тело предаёт меня? Я должен презирать её, должен ненавидеть каждую клетку её существа, но вместо этого я каменею, не в силах пошевелиться. Кровь в жилах превращается в жидкий свинец.
Она смотрела на меня дикими, испуганными глазами, будто никогда раньше не чувствовала на себе мужского взгляда. Или, по крайней мере, такого взгляда.
— Ну чего ты стоишь?! Выйди! — её голос дрожал от ярости и стыда.
Её реакция забавляла, но то, что она смеет повышать на меня голос, вызывало ответную вспышку гнева. Сегодня все вокруг внезапно стали слишком смелыми.То, что Арион принадлежит мне по праву, не дает ей равных со мной полномочий.
— Успокойся, — бросил я, маскируя вожделение ледяным безразличием. — Было бы на что смотреть.
Ложь. Ядовитая, наглая ложь. Внутри я едва сдерживал себя, чтобы не подойти ближе, но я скорее сдохну, чем признаюсь ей — или себе — в этом. Мне нужно внушить себе, что она уродлива, что она ничтожна.
— Сама же звала, — отрезал я и вышел, захлопнув дверь.
Желание говорить с ней испарилось. Я чувствовал себя идиотом. Мне не нужна уязвимость. Мне не нужна она.
Вернувшись в коридор, я вспомнил о конверте. Деньги. Её «честный» заработок за компромат на собственного отца. Пусть это станет её мотивацией. Я позволю ей пользоваться этими кровавыми деньгами, а когда придет время, я с наслаждением напомню ей, какой ценой они ей достались.
В кабинете я рывком открыл ящик стола. Конверт лежал там, где я его оставил, но под ним я заметил старое, пожелтевшее фото. Родители.
Они были красивыми. Молодыми, полными жизни... и совершенно не подозревающими о том, какой финал их ждет. Была бы моя жизнь другой, если бы они выжили? Смыл бы я с рук эту черноту или всё равно превратился бы в то чудовище, которым являюсь сейчас? Если бы они были живы, я бы никогда не встретил Арион.
Эта мысль отозвалась резкой болью в груди. Раздражение вспыхнуло с новой силой. Я с грохотом задвинул ящик, да так, что стакан соскользнул со стола и вдребезги разбился о пол.
Плевать.
Я вышел из кабинета, сжимая конверт в пальцах. В этот момент мне хотелось только одного: швырнуть эти деньги ей в лицо и выплюнуть слова ненависти прямо в её испуганные губы. Я ненавижу её. Я презираю всю её проклятую породу. И я не позволю ей разрушить мой мир.
Она стояла в коридоре, прижавшись ухом к двери. Моя маленькая любопытная птичка выслеживала кого-то? Глупо. Совать свой нос в дела этого дома — всё равно что добровольно зайти в клетку к хищникам.
Я подошел к ней бесшумно, словно тень. Голоса за дверью стихли, и она подалась вперед, отчаянно пытаясь уловить хоть звук. Мне было плевать, какие идиоты шепчутся за стеной. Единственное, что имело значение — это она.
Резким движением я вцепился в её локоть и дернул на себя. Арион вскрикнула, врезавшись спиной в мою грудь. Моя ладонь мгновенно перехватила её плечо, лишая возможности сбежать.
— Хотела поговорить? — выдохнул я ей в самое ухо, понизив голос до опасного шепота. — Так чего же ты застряла здесь, птичка?
Я невольно вдохнул запах её волос. В отличие от Ракель она пахла чем-то свежим и манящим, чем-то, что вызывало во мне первобытное желание. Я тут же отстранился, разворачивая её к себе. Она снова уставилась на меня своим невыносимым, изучающим взглядом.
Арион вырвала руку из моей хватки. Её голос дрожал, но она старалась звучать спокойно:
— Я искала тебя. Что мне делать? Меня убьют?
Птичка боится смерти? Жестокая часть меня хотела рассмеяться ей в лицо, сказать: «Да, Арион, тебя прирежут, и я палец о палец не ударяю, чтобы тебя нашли». Но в её глазах плескался такой искренний, первобытный ужас, что это начало меня раздражать. Где та дерзкая девчонка, что была раньше? Страх делал её обычной. Скучной.
Я схватил её за плечо и оттащил в сторону, подальше от лишних ушей.
— Нет, не убьют, — отрезал я, глядя ей прямо в зрачки. — Теперь они знают, что я владею тобой. А если они тронут тебя — значит, перейдут дорогу мне.
Её брови сошлись на переносице, в глазах вспыхнуло негодование.
— Ты мной не владеешь! Я принадлежу только себе!
Наивная. Мне стоило больших усилий не расхохотаться. Она действительно в это верила?
Два года. Ровно два года назад я впервые увидел её в этом городе. Всё это время за каждым её шагом следили мои люди. Я наблюдал за ней, я изучал её привычки, я знал о ней каждую мелочь. Она перестала принадлежать себе в ту самую секунду, как я на неё посмотрел.
— Уже давно нет. Еще два года назад, как только ты ступила на землю этого города, ты перестала себе принадлежать, Арион.— прошипел я, наслаждаясь её замешательством.
— Я пропускаю учебу, — вдруг перевела она тему, не желая признавать очевидное. — Мне звонили родители. Что мне им сказать?
Она не спорила. Не кричала. Она просто смотрела на меня, ожидая, что я решу её проблемы, как послушный раб. Эта девчонка явно лишилась рассудка.
— Это мои проблемы? Думай, Арион. Думай сама, если не хочешь, чтобы они узнали правду. Если твой отец начнет рыть и докопается до истины... ему же будет хуже. И ты это знаешь.
Мне было глубоко плевать на её университет.Забавно: она была там изгоем, «странной девчонкой» без друзей, но почему-то отчаянно держалась за эту иллюзию нормальной жизни.
Этот разговор начал меня утомлять. Она создавала проблемы каждую минуту. Может, и вправду посадить её на цепь? Привязать к своей ноге, чтобы всегда была под присмотром?
Я вытащил конверт и грубо впихнул ей в руки.
— Твоя оплата. Ты всё-таки достала флешку.
Она посмотрела на деньги, а потом на меня. В её взгляде промелькнуло понимание — она знала, что на той флешке было что-то не то. Она была умнее, чем я рассчитывал. Но недостаточно умна, чтобы переиграть меня.
Я развернулся и ушел, не дожидаясь ответа.
Я уходил, и внутри меня закипала ядовитая смесь из чистого раздражения и болезненного, почти животного влечения. Это нужно было прекращать. Прямо сейчас. Я чувствовал, как перехожу черту, за которой контроль превращается в прах, а я становлюсь рабом собственного инстинкта.
На пути возник один из охранников — безликая тень в черном костюме. Мы обменялись парой фраз о делах, но мои мысли были в том коридоре, где я видел Арион. Она за кем-то следила, и этот азарт в её глазах подстегивал мою паранойю.
Я рывком распахнул дверь, готовый встретить угрозу, но меня приветствовали лишь густая темнота и звенящая тишина. Пусто. Осмотрев каждый угол этой проклятой каморки, я вышел, с силой захлопнув дверь.
Как только щелкнул замок, тишину разрезал шорох.
— Отвали! — прошипела Ракель, резко разворачиваясь к Киллану.
Они материализовались из-за тяжелых, пыльных портьер, словно призраки. Киллан возвышался над ней, его лицо было непроницаемой маской.
— Пришлось заткнуть тебе рот, — холодно бросил он. — Ты не способна сидеть тихо.
Ракель вспыхнула, её щеки заалели то ли от гнева, то ли от близости этого монстра.
— Когда твои лапы шарят там, где не просят, я молчать не стану! Ты... еще раз посмеешь ко мне прикоснуться, и я...
Её боевой настрой рассыпался в прах, стоило парню сделать шаг вплотную. Он навис над ней, лишая кислорода, подавляя самой своей сутью.
— И что? — его голос звучал как лезвие, скользящее по горлу. — Ты дышишь только потому, что я этого хочу. Кассиано прикончил бы тебя еще на входе. Так что будь добра, засунь свой язык поглубже и не провоцируй меня.
Ракель задохнулась от возмущения, её глаза метали молнии, но страх оказался сильнее. Не найдя слов, она пулей вылетела из комнаты, спасаясь бегством от того, что не могла контролировать.
***
— Какого черта?! Куда вы смотрели, ничтожества?!
В кабинете воцарился хаос, пропитанный запахом моего гнева. Арион исчезла. Ушла из дома, не подозревая, что на неё открыт сезон охоты. Стоило ей переступить порог, как она оказалась в прицеле. А эти выродки, называющие себя охраной, даже не шелохнулись.
— Можете начинать выбирать себе памятники, — выплюнул я, глядя на них с нескрываемым отвращением. — Если её найдут разорванной на куски, вы позавидуете мертвым.
Бесполезные животные. Мне было плевать на их семьи, на их жалкие жизни. У них была одна задача, и они её провалили. Маячок в её телефоне молчал — отключен. В доме её не было, хотя распахнутая настежь дверь кричала о том, что она там была.
Я должен её найти. Точнее, я убеждал себя, что это — холодный расчет. Очередное оправдание, которое я скормлю своей совести позже.
Вечер превратился в бесконечный кошмар. Мы прочесали каждый переулок, каждую сточную канаву. Пусто. Но я знал: её не убили. В нашем мире смерть — это слишком просто. Если её похитили, значит, хотят использовать как рычаг. Хотят поиметь выгоду с меня. И теперь мне оставалось только ждать, когда хищники подадут голос.
Шёл проливной дождь. Я стоял у ворот, вдыхая горький дым очередной сигареты. Капли ледяной воды стекали за воротник, прочерчивая дорожки по коже, но я не чувствовал холода. Внутри меня полыхало пламя.
Уже стемнело. Когда я найду её — а я её найду — я убью её сам. Собственными руками.
Она — ходячая катастрофа. И она единственная, кто заставляет мой мир рушиться.
Сквозь густую пелену сигаретного дыма мир прорезал надрывный звонок телефона.
В этот момент мне хотелось только одного: разбить этот кусок пластика об асфальт. Говорить с кем-либо сейчас — чистая пытка, сопоставимая с прогулкой по раскаленным углям. Но на дисплее высветилось ее имя.
В груди что-то болезненно замерло, а затем рухнуло вниз. Звонит. Значит, жива.
Я сорвал трубку, даже не пытаясь скрыть клокочущую внутри ярость. Эмоции выплескивались через край — как можно, черт возьми, пропасть на весь день, а потом просто позвонить? Я был готов уничтожить ее. Разорвать на куски.
— Арион, ты в своем уме?! — мой голос сорвался на хриплый крик. — Куда ты ушла? Я не разрешал тебе возвращаться домой! Ты где, черт возьми? Тебя никто не может найти!
Гнев застилал глаза багровой пеленой. В ту секунду я решил: это конец. Я разберусь с Диланом, поквитаюсь с ее отцом самым примитивным и жестоким способом, но иметь дело с ней? Нет. Больше никогда. Она — яд, который я больше не намерен пить.
— Забери меня... пожалуйста... — прошептала она.
Голос ее утонул в судорожном всхлипе. И этот звук ударил по моим нервам сильнее, чем любой крик. Ярость мгновенно испарилась, уступив место ледяной, парализующей панике. Что-то случилось.
— Блять... где ты?
Я отшвырнул сигарету и прыгнул в машину, с силой вжимая педаль в пол. В ответ — тишина. Это молчание было самым страшным, что я когда-либо слышал. Оно пахло смертью.
— Черт, Арион! Скажи мне, где ты?!
В трубке слышались только тяжелые всхлипы и странные шорохи, от которых кожа покрывалась инеем.
— Я не знаю...
Прекрасно. Она даже не понимает, где находится. Мои худшие опасения подтвердились: люди Дилана добрались до нее. В тот момент я подписал им смертный приговор. Собственноручно.
— Я сейчас приеду, никуда не уходи, слышишь? Оставайся на месте.
Я швырнул телефон на соседнее сиденье. Маячок на экране горел зловещим красным цветом — видимо, телефон до этого был выключен. Геолокация вела в лес.
Лес? Что, черт возьми, она там делала? Или что они делали с ней?
Я выскочил из машины под ледяные струи проливного дождя. Ливень хлестал по лицу, одежда мгновенно прилипла к телу. Я не понимал, что за сила заставляет меня бежать сквозь эту непроглядную темень и грязь ради нее.
Я нашел ее у подножия старого дерева. Она сжалась в комок, дрожа от холода, насквозь мокрая и до смерти напуганная. Ее взгляд был пустым, неестественным. В моей голове в этот момент всплывали только образы трупов тех, кто довел ее до этого состояния.
Я опустился на колени и подхватил ее на руки. Она обмякла, расслабившись лишь тогда, когда осознала, что это я. Ее пальцы робко коснулись моих мокрых волос. Она прижалась ко мне всем телом, ища защиты.
Господи, зачем она это делает? Я хотел оттолкнуть ее, прокричать, чтобы она не смела меня касаться, но мог лишь молча смотреть, как она цепляется за меня, как за последний шанс на спасение.
Я принес ее в машину и уложил на заднее сиденье. Она попыталась приподняться, стряхивая воду с волос, но я сел рядом, нависая над ней всей своей массой.
— Арион. Смотри на меня и говори правду.
Она вскинула глаза, полные страха. Она что-то скрывала, я чувствовал это кожей. И я выбью из нее эту правду — либо из нее, либо из тех, кто за этим стоит.
Она отвела взгляд, ее голос дрожал:
— Я... пошла пострелять. Заблудилась в лесу.
Язык ее заплетался, слова вылетали невнятными обрывками. Мне хотелось рассмеяться ей в лицо от этого абсурдного бреда. Арион никогда бы не позвонила мне, если бы просто заблудилась. Ее состояние кричало о другом. Раздражение вспыхнуло с новой силой.
— Хорошо, — прошипел я, едва сдерживаясь. — Я сам всё узнаю. Но клянусь, для тех, кто приложил к этому руку, смерть станет избавлением.
Свет салонного фонаря выхватил детали: разбитая губа, пятно засохшей крови на щеке. Она лгала мне прямо в лицо.
Я медленно протянул руку к ее поврежденной губе. К моему удивлению, она не отстранилась — наоборот, подалась навстречу моей ладони, отчаянно нуждаясь в ласке. В моей голове взвыл сигнал тревоги. Стоп. Хватит. Я отдернул руку, словно обжегся. В этот момент я почувствовал себя уязвимым. А я ненавидел это чувство.
Она придвинулась ближе. Между нашими губами остался едва уловимый миллиметр. Жар затопил салон, вытесняя холод дождя. Она была чертовски красива даже сейчас — бледная, испачканная в собственной крови.
К черту всё.
Я резким движением обхватил ее шею и впился в ее губы. Это было безумие. Я чувствовал вкус дождя, крови и ее саму. Прикусил ее нижнюю губу, и когда ее тихий стон разорвал тишину машины, я окончательно потерял контроль. Это был лучший звук, который я когда-либо слышал.
Я подхватил ее, пересаживая к себе на колени. Мы оба задыхались от этого порочного ритма. Я спустился к ее шее, оставляя метки, клеймя ее как свою собственность. Я чувствовал, как легко мог бы сломать эту хрупкую шею, пока она таяла от возбуждения в моих руках.
Намотав ее волосы на кулак, я уже рисовал в голове самые извращенные картины нашего грехопадения. Она заерзала, и когда она сбросила кофту, оставшись в одном белье, мой рассудок окончательно помутился. Все слова о том, что "там не на что смотреть", сгорели в аду. Идеальная. Я хотел пометить каждый сантиметр этой кожи.
Она заглянула мне в глаза, слегка пошатываясь. И тут я увидел это.
Ее зрачки. Огромные, черные бездны, поглотившие ледяную синеву радужки. Два плюс два сложились мгновенно. Ей было плохо не от страха. Ее чем-то накачали.
Я резко отстранился и пересадил ее обратно на сиденье, осознав, насколько близко мы подошли к черте. Схватив телефон, я направил свет фонарика ей прямо в лицо.
Радужки почти не было. Черт...
Я накинул свою куртку ей на плечи и буквально вытолкнул ее из машины на холодный воздух, пытаясь привести в чувство.
— Ты что-то пила? Кто тебе это дал? Говори! — прорычал я.
Она была белой как полотно.
— Мне просто... плохо...
Она качнулась, готовая рухнуть прямо в грязь.
— Блять, Арион! Я клянусь, если тебя накачали дрянью... Сама бы ты этого не сделала. Если это так, я привяжу тебя к кровати и не выпущу, пока ты не вывернешься наизнанку!
Она усмехнулась. Даже на грани обморока эта девчонка смела издеваться надо мной. Но через секунду ее скрутило. Она упала на колени возле дерева, и ее организм начал мучительно избавляться от токсинов. Я подошел сзади, грубо перехватил ее волосы, чтобы они не мешали, и протянул бутылку воды.
Когда всё закончилось, я снова взял ее на руки и отнес в машину. Она отключалась.
Передозировка? Или что-то похуже? Страх за нее, который я так старательно отрицал, теперь душил меня.
К черту ненависть. К черту гордость. Я терял самообладание. Плевать на всё — я просто отвезу ее в больницу, а потом отправлю к отцу. Месть Адаму Хардену никуда не денется, я найду другой способ. Но она... она приносила слишком много проблем. И чувств, которым не было места в моем черном сердце.