- Глава 11 -
Арион
Я разомкнула веки. Ощущение было такое, будто все внутренности вырвали с корнем, а потом небрежно запихнули обратно, перепутав местами. Каждое движение отзывалось тупой, тягучей болью.
Зрение сфокусировалось не сразу, но когда комната обрела очертания, я замерла. Это была моя спальня. Не стерильная роскошь особняка Кассиано, а мой родной дом. Все стояло на своих местах, привычное и нетронутое, словно вчерашний кошмар был лишь плодом воспаленного мозга. Но тело не лгало. Дрожь в пальцах и липкий холод в груди кричали: это не сон.
Память возвращалась вспышками, острыми, как осколки стекла. Укол. Жгучая химия, разлившаяся по венам.А дальше — черная дыра. Я пыталась ухватиться хоть за какую-то деталь, чувствовала, что забыла нечто жизненно важное, но сознание буксовало, выбрасывая лишь белый шум. Как я здесь оказалась? Кто привез меня сюда?
На тумбочке стоял стакан воды. Я осушила его одним глотком, едва не подавившись, чувствуя, как влага немного усмиряет пожар в горле.
Я поднялась. Без той дряни в крови стало легче, туман в голове начал рассеиваться, обнажая неприятную правду: на мне была чистая одежда. Чужие руки переодевали меня, пока я была в беспамятстве. От этой мысли по коже прошел мороз.
Едва я открыла дверь, путь мне преградила живая стена. Ну конечно. Глупо было надеяться на свободу. Я ожидала, что после случившегося Кассиано прикует меня к своей кровати, но он выбрал другую тактику — превратил мой собственный дом в золоченую клетку.
— Куда-то собрались? — светловолосый парень из охраны смотрел на меня сверху вниз, его голос был лишен всякого сочувствия. — Мистер Ферро приказал не выпускать вас из дома. Ни при каких обстоятельствах.
Я смерила его ледяным взглядом. Кассиано слишком много на себя берет. Решать за меня? В моем доме? Гнев, смешанный с адреналином, требовал немедленной разрядки. Я собиралась поехать к нему, швырнуть этот запрет ему в лицо и вытрясти правду о вчерашней ночи.
Но резкий звук уведомления заставил меня вздрогнуть. Я достала телефон, и мир вокруг окончательно рухнул. Экран обжег глаза текстом, от которого кровь застыла в жилах:
«Надеюсь, ты не забыла о нашем маленьком секрете. Сегодня твое первое задание. Мне нужна информация о сделке Ферро с Майклом Коулом. И не вздумай игнорировать — ради твоего же блага».
Краска мгновенно сошла с моего лица. Прошлое не просто вернулось — оно накинуло удавку мне на шею и начало затягивать узел. Секрет. Сделка. Кассиано.
Игра началась, и, судя по всему, я в ней была лишь разменной монетой.
Черт. Я совсем забыла, что угодила в капканы к другому чудовищу. Теперь я — марионетка, натянутая между двумя кукловодами, и каждый из них готов перерезать мне горло, если я сбавлю темп. Идти против Кассиано?
Мысль о том, чтобы просто приставить дуло к виску и нажать на курок, уже не казалась безумием. Это казалось избавлением. Самый легкий выход из того ада, в который превратилась моя жизнь. Фрэнк знал, куда бить: мои родители. Снова эта гнилая угроза, снова их жизни на чаше весов.
Я задыхалась от бессилия. Я не хотела работать на Ферро, но еще больше я не хотела предавать его ради Фрэнка. Как я должна лгать человеку, который видит людей насквозь? Кассиано почует запах измены раньше, чем я успею открыть рот.
Я метнулась в комнату, захлопнув дверь с таким грохотом, что задрожали стекла. Спиной прижавшись к дереву, я судорожно глотала воздух. Нет. Я не стану этого делать. Я не буду послушной ищейкой Фрэнка. Мозг, лихорадочно соображая, подкинул безумную идею: а что если признаться? Рассказать всё Кассиано? Поможет ли он мне или просто раздавит, как мешающее насекомое? Боже, я настолько наивна, что ищу защиты у одного дьявола от другого?
Но выбора не было. Делать то, что велит Фрэнк, значило подписать себе смертный приговор с особой жестокостью.
Ванная встретила меня паром и тишиной. Душ всегда был моей личной терапией, способом смыть грязь — и физическую, и ментальную. Я включила воду погорячее, почти до ожога, позволяя коже покраснеть под тугими струями. Аромат черничного геля для душа — свежий, терпкий — на мгновение заполнил легкие, вытесняя запах страха.
Я медленно растирала тело, и мой взгляд упал на синяки. Они «расцветали» на бледной коже уродливыми фиолетово-желтыми пятнами, как клейма моей слабости. Память, до этого запертая на замок, вдруг дала трещину. Сознание подкинуло обрывок воспоминания, от которого меня обдало арктическим холодом.
Машина. Темнота. Запах его дорогого парфюма и кожи. И я... я целую Кассиано?
— Нет... — выдохнула я в пустоту, прижимая ладони к лицу. — Быть не может.
Меня накрыла волна жгучего стыда. Если это правда, если я действительно сама потянулась к нему, я никогда больше не смогу поднять на него глаз. Это была не я, это была та химия, та дрянь, что лишила меня воли! Но разве это что-то меняло для него?
Я вышла из душа, яростно обматываясь полотенцем. Стыд обжигал не хуже кипятка, но он же придал мне странной, злой решимости. Я не трусиха. Я поеду к нему. Раз уж я вынуждена играть роль его подчиненной, пусть он отрабатывает свою часть сделки. Пусть обеспечит мне безопасность.
Я подошла к зеркалу, собираясь привести себя в порядок, когда тишину комнаты разрезал резкий, забытый звук. Ноутбук на столе ожил. Входящий звонок по Skype.
Сердце пропустило удар. Мне сто лет никто не звонил по видеосвязи. В этом мире звонки не сулят ничего, кроме новых проблем.
На экране высветилось имя, от которого сердце сделало болезненный кувырок. Натан.
Мой единственный друг детства. Мы были неразлучны, сколько я себя помнила — наши семьи дружили десятилетиями, и мы росли как две части одного целого. Но в какой-то момент я сломалась. После переезда в другой город я начала возводить вокруг себя стены, кирпич за кирпичом. Натан звонил, писал, стучался в мои закрытые двери, а я... я просто перестала отвечать. Внушила себе, что одиночество — это свобода, что мне никто не нужен. Глупая, самонадеянная ложь. В глубине души я выла от тоски по нашему общению, но гордость и странное оцепенение не давали мне сделать шаг назад.
Я смотрела на мигающую иконку вызова. Несколько месяцев тишины. И вдруг, среди всего этого хаоса с Фрэнком и Кассиано, мне до боли захотелось услышать голос из той, «чистой» жизни.
Дрожащими пальцами я накинула халат и приняла вызов.
Картинка дернулась. Натан шел по улице, залитой мягким светом. Мой рыжеволосый мальчик изменился: черты лица заострились, плечи стали шире, а во взгляде появилось что-то взрослое, чужое. Мы не виделись почти год, и этот разрыв ощущался как пропасть.
Заметив, что я взяла трубку, он замер. Его глаза расширились от неприкрытого шока.
— Ари? Боже... ты серьезно решила ответить мне спустя столько месяцев?
Его голос стал глубже, в нем больше не было той детской беззаботности. Я судорожно сглотнула, сдерживая неуместную улыбку. Натан всегда был слишком хорошим для меня. Я, со всеми своими тайнами и грязью, в которую вляпалась, просто не заслуживала такого друга.
— Да... — выдохнула я, отводя взгляд и до боли закусывая губу. — Ты хотел чего-то?
Слова прозвучали жалко. Мне было невыносимо стыдно за свой неоправданный игнор, за то, как холодно я с ним обходилась.
— Да, — он горько усмехнулся. — Хотел в очередной раз попытаться узнать, как ты и что, черт возьми, случилось.
Внезапно его лицо помрачнело. Веселье испарилось, уступив место суровой серьезности, которую я видела у него крайне редко. Мне захотелось немедленно захлопнуть крышку ноутбука, лишь бы он не смотрел на меня так — пронзительно и осуждающе.
— Арион, — его голос зазвучал хлестко, как удар плети. — Ты бы хоть родителям позвонила. Или к ним у тебя тоже пропал интерес? Ты и их собираешься игнорировать до конца жизни?
В горле встал колючий ком. Я не могла выдавить ни слова оправдания. Как объяснить ему, что мой холод к родителям — это единственная броня, которой я могу их защитить? Что чем дальше я от них, тем меньше шансов, что люди вроде Фрэнка до них дотянутся? Но в глазах Натана я была просто неблагодарной эгоисткой. И я не винила его за эту правду.
— Ладно, — он разочарованно качнул головой, видя мое молчание. — Я понял, у тебя всё «хорошо», не смею тревожить твой покой. Может, интерес к общению вернется к тебе еще через пару месяцев. Если что-то понадобится... звони. Я помогу.
Экран погас. Тишина в комнате стала оглушительной.
Я не обижалась. Я заслужила каждое его слово, каждую каплю его презрения. Натан не был железным, у него были чувства, которые я методично растаптывала каблуками своей новой, «взрослой» жизни. Я потеряла последнего человека, который любил меня просто так, а не за информацию о сделках.
Слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след. Я осталась совсем одна. И теперь мне предстояло идти в логово к Ферро, не имея за спиной ничего, кроме собственной лжи.
Связь с родителями была роскошью, которую я не могла себе позволить. Пока я не вырвусь из этой паутины, каждый мой звонок — это мишень, нарисованная на их спинах.
Я яростно стянула волосы в тугой хвост и привычным жестом подчеркнула веки черным карандашом. Темная линия сделала мои голубые глаза острее, холоднее — взгляд женщины, которой нечего терять. Удобная одежда, старые кроссовки. Я была готова к бою, а не к светскому рауту.
Но путь к свободе преградил все тот же блондин. Он выглядел слишком молодым для этой грязи, почти мальчишка, но в его глазах застыла преданность цепного пса.
— Вам запрещено покидать дом, — его голос звучал механически, выбивая меня из колеи.
Я закатила глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Мне плевать на твои запреты! Мне нужно видеть Кассиано. Либо ты открываешь эту дверь, либо я разнесу здесь всё к чертовой матери!
Он даже не моргнул. Робот. Бездушная преграда на моем пути. Вместо ответа он просто оттеснил меня назад, и через мгновение я услышала, как в замке моей собственной спальни поворачивается ключ. Они заперли меня. В моем же доме.
— Ждите, пока мистер Ферро сам не решит с вами поговорить, — донеслось из-за двери.
— Ублюдки! — я ударила кулаком по дереву. У меня нет времени ждать его милости. Фрэнк не будет ждать. Смерть не будет ждать.
Я обернулась, и мой взгляд упал на окно. Первый этаж — подарок судьбы и единственная лазейка. Я рванулась к раме, дернула ручку, но та не поддалась. Заперто наглухо. Кассиано предусмотрел всё, кроме одного — моего безумия.
Я знала, что снаружи тоже есть охрана. Знала, что у меня будут считаные секунды, прежде чем звон разбитого стекла приведет их всех сюда. Но страх за близких перевешивал инстинкт самосохранения.
Я натянула капюшон, скрывая лицо. Огляделась в поисках инструмента и остановила выбор на тяжелом стуле от туалетного столика.
— Всё равно из него дуло, — прошептала я с безумной усмешкой, вспоминая старую раму.
С разбега я вложила всю свою ярость в один удар. Стул с грохотом встретился со стеклом. Осколки брызнули во все стороны, сверкая в воздухе, как проклятые бриллианты. В коридоре тут же послышалась суета и крики — они ломились в дверь.
Не раздумывая, я нырнула в оконный проем, чувствуя, как острые края царапают ладони. Ноги коснулись земли, и я бросилась прочь. Задний двор, забор — я перемахнула через него, едва не оставив на заборе кусок одежды. На главном входе их было слишком много, но здесь, в тени разросшихся кустов, у меня был шанс.
Я бежала по улице, и на моих губах играла странная, горькая улыбка. Это было чистое безумие. Я бежала навстречу одному дьяволу, чтобы спастись от другого. В любой момент из тени могли выйти люди Фрэнка, но адреналин в крови заглушал голос разума.
На ходу я вызвала такси, едва дыша, продиктовала адрес особняка Кассиано.
— Быстрее, — бросила я водителю, запрыгивая в машину.
Я нажала кнопку питания на телефоне и смотрела, как гаснет экран. Кассиано не отследит меня. Я не позволю ему подготовиться. Я заявлюсь к нему как гром среди ясного неба, как его самый страшный грех, который он так и не смог до конца подчинить.
Таксист бросал на меня косые, подозрительные взгляды. Я выглядела как сумасшедшая: растрепанная, в одной тонкой кофте и облегающих лосинах, когда на улице кусался предрассветный холод. Но мне было плевать. Внутри меня полыхал пожар, который не мог остудить никакой ветер.
Особняк Кассиано вырос из темноты, словно надгробие. Охрана кишела повсюду. Стоит им меня заметить — и я отправлюсь обратно в клетку, а мой «эффектный» визит превратится в фарс.
Мой верный друг — ствол — привычно холодил кожу под кофтой. Я не собиралась устраивать бойню, я не была настолько безумна. Пока что. Зайдя в густую тень за домом, я вскинула руку и выстрелила в воздух. Грохот разорвал тишину. Птицы с истошным криком взметнулись в серое небо, а я услышала топот ботинок: псы сорвались на звук.
Лазать по заборам становилось моим проклятым хобби. Ограда особняка была вдвое выше моей, и я едва не сорвалась вниз — падение на такой скорости гарантированно сломало бы мне кости. Но я выжила. Я ввалилась в дом, бесшумной тенью скользя по лестнице.
Я сжимала пистолет в руке, прижимаясь к стене, чувствуя себя загнанным зверем. Вся охрана уже знала о моем побеге. Воздух в коридоре казался густым, как смола.
Я почти дошла до его кабинета, когда мир перевернулся. Чья-то железная хватка рванула меня с места, ладонь накрыла рот, обрывая вдох, и меня с силой впечатали в стену. Лопатки отозвались резкой болью.
Инстинкты сработали быстрее мыслей — я мгновенно прижала дуло пистолета к виску нападавшего.
Кассиано.
Сюрприз не удался. Он возвышался надо мной,темный, подавляющий. Черная футболка облепляла перекатывающиеся мышцы рук, татуировки змеями выползали из-под ворота, забираясь на шею. Его глаза... они не просто смотрели, они препарировали мою душу.
Его свободная рука сомкнулась на моем горле, придавливая к стене. Холодный ствол моего оружия у его виска ничуть его не смущал. Одно движение — и я могла вышибить ему мозги, но я знала: я не успею даже моргнуть, как лягу рядом с ним.
— Думала, ты хитрее? — его голос был тихим, вибрирующим шепотом, от которого по телу пробежал электрический разряд. — И почему тебе вечно хочется проблем?
Перед глазами вспыхнула сцена из машины. Кажется, там я раздевалась перед ним... Сейчас, под его тяжелым взглядом, я чувствовала себя еще более обнаженной. Между ног разлился постыдный жар. Сама мысль о том, что он душит меня, пока я держу его на мушке, вызывала извращенное, болезненное возбуждение. У меня явно были проблемы с головой, если в шаге от смерти я хотела его поцеловать.
Я закинула голову, впиваясь взглядом в его глаза. Дыхание стало рваным.
Прежде чем я успела осознать движение, он перехватил мою руку, вырывая пистолет. По моему запястью что-то потекло — горячее, липкое. Кровь. Я только сейчас заметила глубокий порез от оконного стекла. Кассиано перехватил мою ладонь, стер кровь пальцами и, не разрывая зрительного контакта, мазнул ею по моей шее, оставляя багровый след.
Я не удержалась и всхлипнула — резкий, рваный вдох. Он услышал. Он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу дыханием.
— Ты помнишь вчерашний вечер, Ари? Как жаждала моих прикосновений? Как была готова отдаться мне прямо в машине, забыв обо всем? — он сделал паузу, и его голос стал ледяным. — Даже о том, что я в любой момент могу прикончить твоих родителей.
Я хотела выкрикнуть, что он ублюдок, хотела ударить его, но легкие отказывались работать. Он грубо оттянул мою голову назад за волосы, заставляя смотреть на него.
— Тебе повезло, что ты, дура, добралась сюда живой, — в его голосе проступила настоящая, первобытная ярость. — Тебя заперли потому, что на тебя объявлена охота. На каждом углу стоит ублюдок, которому за твою голову пообещали миллионы. Но ты... ты опять решаешь по-своему.
Он брезгливо отпустил меня. Я стояла, едва держась на ногах. Растрепанная, с кровью на шее и руках, я чувствовала себя раздавленной.
Он не знал, что охота закончена. Не знал, что теперь я принадлежу Фрэнку Мортэму. Я приехала сюда, надеясь на спасение, надеясь, что он защитит меня от этого выбора. Но глядя на его холодную спину, я поняла: он больше не хочет мне помогать. Я была для него лишь очередной проблемой, которую проще устранить, чем решить.
— Пошли.
Он не просил — он приказывал. Его пальцы, словно стальные тиски, сомкнулись на моем предплечье, увлекая вглубь коридора к массивному входу в кабинет.
— Я хочу умыться. Пусти меня! — я попыталась вырваться, но Кассиано даже не обернулся. Мои слова разбились о его спину, не оставив и следа.
Он втащил меня внутрь и одним резким движением толкнул на кожаный диван перед своим столом. Я приземлилась, тяжело дыша, и впилась взглядом в его силуэт. В голове пульсировала кровь. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри созревает безумная решимость. Я расскажу ему. Расскажу про Фрэнка, про шантаж, про ад, в который превратилась моя жизнь. Пусть он решит мою участь прямо сейчас.
— Кассиано, я должна кое-что...
— Нет, — грубо оборвал он, вонзая в меня взгляд. — Сначала говорю я.
Он сел в свое кресло, лениво крутя в длинных пальцах дорогую ручку. В кабинете повисла удушливая, давящая тишина. Он смотрел на меня так, словно уже вынес приговор.
— Я отпускаю тебя.
Мир вокруг меня замер. Звуки исчезли, остался только бешеный стук сердца в ушах. Что? Внутри всё болезненно сжалось, обрываясь в пустоту. Это было не то облегчение, которого я ожидала. Это была пропасть.
Кассиано усмехнулся. И эта улыбка, едва коснувшаяся его губ, была страшнее любого крика.
— Не надейся, что это подарок, Арион. Ты исполнишь свой долг в последний раз. Мне нужен твой палец на спусковом крючке. Одна сделка, роль снайпера — и ты свободна. Можешь катиться на все четыре стороны.
Я слушала его и не верила. Свобода? После всего? Почему же вместо радости я чувствовала, как по венам разливается яд? Решимость признаться испарилась, сменившись жгучей обидой. Он просто вышвыривает меня. Как отработанный материал.
— Ты пьян? — выплюнула я, чувствуя, как голос дрожит от подступающей истерики.
Он вскинул бровь, в его глазах блеснуло опасное пламя.
— Тебя что-то не устраивает? Разве ты не этого хотела?
— Я... я ничего не понимаю! — я вскочила с дивана и принялась мерить кабинет шагами, заламывая руки. — Ты же ненавидел меня! Ты мстил мне! А теперь — всё? Конец игры?
Он издал короткий, издевательский смешок. В этой насмешке было столько яда, что я едва не задохнулась.
— С чего ты взяла, Арион, что моя месть предназначалась тебе?
Я застыла на месте. Воздух в легких превратился в свинец.
— О чем ты говоришь?
— Моя месть идет через тебя, — его голос стал низким, почти загробным. — А вот кому я мщу... об этом ты узнаешь, когда наша история закончится. После сделки. Не переживай, я справлюсь и без тебя.
Он отвел взгляд, давая понять, что разговор окончен. В горле встал колючий ком. Не мне? Вся эта жестокость, все эти унижения... это было направлено на кого-то другого? У меня в голове роились сотни вопросов, но тишина в кабинете была красноречивее любых ответов.
Дверь распахнулась, впуская Киллана. Тот замер на пороге, переводя взгляд с меня на Кассиано.
— Кассиано, звал? — Киллан посмотрел на мой растерзанный вид и сплюнул. — Нашлась-таки? У тебя мозги вообще есть, девчонка?
Он мгновенно осекся, поймав на себе взгляд Ферро. Кассиано смотрел на него так, будто раздумывал, не выбросить ли помощника прямо сейчас из окна. Киллан сжал челюсти так, что на щеках проступили желваки.
— Отвези ее домой, — холодно бросил Кассиано. — И пусть охрана лучше за ней следит.
Я стояла и смотрела на него, надеясь поймать хоть тень сомнения в его глазах. Хоть что-то, что заставило бы меня остаться. Но он молчал, превратившись в каменное изваяние.
Я развернулась и пошла к выходу. Я не хотела больше слышать эту «правду». Я не могла больше дышать этим воздухом, пропитанным ложью и чужой ненавистью.
За моей спиной послышались тяжелые шаги Киллана. Я уходила в свою «свободу», которая пахла порохом и неминуемой катастрофой.
Его взгляд мазнул по мне — холодный, оценивающий, пропитанный нескрытым пренебрежением к моему внешнему виду. Киллан промолчал, но его молчание было громче любого вопроса. Он и Ракель — два сапога пара, два странных, изломанных существа, чьи тайны меня совершенно не касались.
Чудаки нашли друг друга в этом аду. Что ж, совет да любовь.
Мы шли в гнетущей тишине, пока я не решилась озвучить вопрос, который когтями скребся изнутри.
— Кассиано вчера возил меня в больницу?
Киллан снова покосился на меня. Неужели ему не доложили, что меня вытащили из леса в состоянии полураспада, накачанную какой-то дрянью? Его ответ был брошен небрежно, словно сухая кость собаке:
— Нет.
Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Как тогда мне стало легче? Как я вообще дышу, если вчера была уверена, что больше не проснусь? Мой взгляд требовал объяснений, я буквально впилась в него глазами, пытаясь вырвать хоть каплю правды.
Он закатил глаза, демонстрируя высшую степень раздражения.
— Его личный врач привел тебя в чувство. А теперь закрой рот и помолчи. Пожалуйста.
Мы уже подходили к машине, когда мой телефон в кармане взорвался пронзительной трелью.
Мама.
Сердце пропустило удар. Нет, я не могу. Выходить на связь сейчас — значит подставить их под удар. Это слишком опасно.
Снова звонок. Снова она.
Она никогда не была настолько настойчивой. Я не отвечала вторым сутки, хотя до этого приучила их к дежурному «все в порядке» раз в день.
Экран вспыхнул снова. Папа.
Внутри всё похолодело. Телефон разрывался, экран вибрировал так неистово, что начал подтормаживать. Я не успевала сбрасывать звонки — они накатывали один за другим, как штормовые волны.
Я резко отвернулась, надеясь, что Киллан не заметит моей дрожи, и нажала на кнопку приема.
— Мама? Прости, я не могу говорить, я обязательно перезвоню...
Слова застряли в горле. С того конца провода донесся не голос, а надрывный, захлебывающийся всхлип. На заднем плане слышались чьи-то крики и шум.
Мир вокруг замер. Воздух стал густым, как смола.
— Боже, Ари... Ты ответила! — Мама не могла говорить, она задыхалась от слез. — Натан... Он в больнице. Состояние тяжелое. Врачи говорят... говорят, он может не выжить.
Нет. Нет, нет, нет.
В этот момент моё сердце не просто остановилось — оно рассыпалось в прах.
— Мама! О чем ты? Как?! Что случилось?! — Я прижала ладонь к губам, пытаясь заглушить вырвавшийся крик, но рыдания уже сотрясали тело.
Киллан застыл рядом. В его холодном взгляде промелькнуло замешательство — он явно не ожидал увидеть меня в такой агонии.
— Мама, не молчи! Что с ним? Я приеду!Слышишь?
— Пулевое ранение... Ари, приезжай, тете Фибби совсем плохо...
Телефон едва не выпал из онемевших пальцев. Он звонил мне утром. Утром. Это был последний раз, когда я могла услышать его голос. Каждое непрочитанное сообщение, каждый мой резкий отказ встретиться теперь превратились в раскаленные иглы, вонзающиеся в мозг. Я ненавидела себя. Ненавидела этот мир. Мой единственный друг, человек, который знал меня настоящей, который терпел мой невыносимый характер и оставался рядом, даже когда я его отталкивала, теперь умирал.
— Какое ранение? Откуда?!
Я бросилась к машине, почти не видя дороги из-за слез. В этот момент телефон снова завибрировал. Короткое уведомление.
Фрэнк.
«Штраф за невыполненное задание, Арион. В этот раз он выжил, но в следующий — пуля найдет твоих родителей. Ты не справилась».