- Глава 9 -
Мне было плевать, чем занят Ферро.
Оставив его в том аду, который он называл своей жизнью, я вызвала такси и просто исчезла. Два дня. Меня не было дома всего сорок восемь часов, но в моем мире этого времени достаточно, чтобы всё превратилось в прах. Что с охраной? Где водители? Тишина в ответ на эти вопросы пугала больше, чем крики.
Кассиано, этот больной ублюдок, хранил молчание, наслаждаясь моим неведением. Я знала, что за смерть Дилана придется платить. Его клан уже рыщет по следу, и я не знала наверняка, кто их главная цель: я, нажавшая на курок, или Кассиано, позволивший этому случиться.
Но я уже начала свою игру. Смертельно опасную, идущую по лезвию бритвы.
Мой план был прост и безумен: стать для этого монстра послушной куклой. Втереться в доверие, позволить ему думать, что он сломил меня. Он считал, что связался с беззащитной, глухой девчонкой, которую можно приручить силой. Какое роковое заблуждение. Мне нужно время. Мне нужно добраться до его тайн, найти каждую флешку, каждый листок компромата, который он собирал на меня годами. Я оставлю его ни с чем, даже если ради этого придется спуститься в его личный ад и улыбаться, пока он сжимает пальцы на моей шее.
Такси затормозило у ворот. Мой дом встретил меня обманчивым спокойствием. Странно, я ожидала увидеть пепелище — зная собственническую натуру Кассиано, он вполне мог сжечь всё, что мне дорого, лишь бы я была привязана только к нему. На цепи. В золотой клетке.
Я вошла внутрь, и тяжелая, липкая тьма мгновенно окутала плечи. Плотные шторы были задернуты, хотя я точно помнила, что оставляла их открытыми. Дом казался чужим, вымершим. Холод пробирался под кожу, а интуиция, до этого шептавшая об опасности, теперь вопила во весь голос.
Никогда прежде стены собственной крепости не внушали мне такого первобытного ужаса.
Я сделала шаг к окну, желая одним рывком впустить в комнату дневной свет, разогнать этот морок. Но за спиной раздался шорох — едва уловимое движение воздуха. Сердце рухнуло куда-то в бездну, пропустив удар. Я не успела даже обернуться.
Резкая, жгучая боль прошила шею. Мир перед глазами качнулся и начал стремительно меркнуть. Силы покинули тело прежде, чем я успела вскрикнуть, и я провалилась в чьи-то чужие, безжалостные руки.
***
Резкая, обжигающая боль на мгновение вытеснила туман из мыслей, а в ноздри ударил тошнотворный, тяжелый запах сырости и плесени. Отрезвление пришло быстро, как пощечина на морозе.
Я медленно подняла голову. Прямо передо мной застыла фигура — мужчина в глухой черной маске, за которой не было видно ни черт лица, ни сострадания. Только мрак.
В голове всё смешалось в вязкую кашу, но одна мысль пульсировала отчетливо: меня поймали псы Дилана. Я была настолько измождена этой бесконечной гонкой, настолько сыта по горло страхом, что в какой-то момент мелькнула кощунственная мысль — если они убьют меня прямо здесь, это станет милосердием. Конец мучениям.
Но я знала их методы. Смерть для них — слишком дешевая валюта. Они будут ломать, вскрывать старые раны и давить на слабые места, пока от личности не останется одна кровоточащая оболочка.
Подвал дышал могильным холодом. Единственным источником жизни был тусклый, чахоточный свет, пробивавшийся сквозь ржавые решетки крошечного окна под самым потолком. Шея ныла, каждое движение отдавалось вспышками боли.
— Арион Харден... — прохрипел голос из-под маски. — С каких пор Кассиано Ферро стал подбирать настолько бестолковый мусор?
Я не видела его лица, но кожей чувствовала эту надменную, ядовитую усмешку. Внутри, вопреки усталости, вскипела ледяная ярость. Собрав остатки сил, я плюнула ему под ноги, прежде чем он успел отступить.
— Сука!
Удар наотмашь был такой силы, что мир перевернулся. Стул с грохотом рухнул на бок, впечатывая меня в холодный бетон. Тонкая струйка крови потекла по щеке, щекоча кожу, но мне было плевать. Страх испарился, оставив после себя лишь странное, почти безумное веселье.
Я слизнула кровь с разбитой губы и хрипло рассмеялась прямо в лицо темноте.
— И тем не менее... именно этот «мусор» прикончил вашего босса. Вы ведь его верные псины, верно? Ждете команды «фас»?
Новый удар прилетел откуда-то сбоку, вышибая воздух из легких. Чьи-то грубые пальцы вцепились в мои волосы, дергая голову назад с такой силой, что в глазах поплыли искры. Меня заставили смотреть прямо в прорези маски, где лихорадочно блестели чужие глаза.
— Значит, слушай сюда, дрянь. Я куда опаснее, чем ты можешь себе вообразить в своих кошмарах. Твоя смерть нам ни к чему — от трупа нет толку. Отныне ты работаешь на нас. Каждое слово, каждый шаг Кассиано Ферро — ты будешь докладывать обо всем.
Я зашипела, когда он сжал волосы еще сильнее, едва не снимая скальп.
— Нет.
Слово сорвалось с губ прежде, чем я успела его обдумать. Странно... мне было плевать на Кассиано. Я не была обязана ему верностью. Но сдавать его этим ублюдкам? Нет. Если меня не добьют здесь, это сделает Ферро, и тогда мой собственный план рассыплется в прах.
Но где-то глубоко внутри я понимала: дело не в плане. Я просто не стану этого делать. Потому что это единственный выбор, который у меня остался. И я его сделала.
Но выбора мне не оставили. Следующие слова мужчины заставили кровь застыть в жилах, а волосы на затылке — встать дыбом.
В тишине подвала раздался сухой, издевательский смешок.
— Хорошо. Тогда прямо сейчас, одно мое слово — и твоя семья мертва. Твой отец сейчас в таком положении, что не сможет нам помешать. Так что подумай еще раз, Арион. Очень хорошо подумай. Это твой окончательный ответ?
В горле встал колючий ком. Разум лихорадочно рисовал картины того, как мне придется играть на два фронта, как придется вырывать куски информации из рук Кассиано и приносить их этим стервятникам. Ферро не из тех, кто прощает предательство. Он убьет меня и не моргнет глазом — холодно, методично, профессионально.
За что мне всё это? Почему именно я? Еще недавно моя жизнь казалась мне чередой мелких проблем, которые теперь выглядели нелепой сказкой. Я не ценила ту тишину, а теперь мне хотелось выть от черной, удушающей безысходности.
— Я считаю до трех и отдаю приказ, — бездушно произнес он.
Счет начался. Один... Два...
— Хорошо! — выкрикнула я, не давая ему закончить.
Он резко отпустил мои волосы. Шагнул вперед, оказываясь в полосе тусклого света, и медленным, почти торжественным жестом снял маску.
Передо мной стоял молодой мужчина, чьи черты лица пугающе напоминали Дилана. Тот же разрез глаз, та же хищная ленивая грация.
— Добро пожаловать, Арион Харден. Я — Фрэнк Мортэм.
Брат. Его брат. В этот момент я окончательно осознала — мне конец. В какую бы сторону я ни сделала шаг, впереди была пропасть. Мне придется подставлять Кассиано. И, к собственному ужасу, я почувствовала, как внутри всё противится этой мысли. Я ненавидела Ферро каждой клеткой своего тела, но предавать его... Это чувство было иррациональным, необъяснимым и пугающим.
Меня развязали. Грубо, словно мешок с мусором, вытолкнули из подвала на улицу. Вечерний воздух обжег легкие. Мы были в глухом лесу, где деревья стояли плотной стеной, словно стражи. Тяжелая железная дверь захлопнулась за моей спиной с оглушительным лязгом, оставляя меня наедине с подступающей ночью.
В руке был зажат телефон — мне его вернули. Но я кожей чувствовала, что теперь это не средство связи, а мой ошейник. Каждое слово в нем теперь принадлежало Мортэму.
Слезы, которые я так долго сдерживала, всё же покатились по щекам. Раньше я считала это слабостью, но сейчас плотина рухнула. За что Кассиано мстит мне? Что я сделала этому миру, чтобы оказаться в эпицентре чужой войны?
Я брела по лесу, пытаясь трясущимися руками включить телефон. Небо разверзлось холодным, проливным дождем. Одежда мгновенно промокла, прилипая к телу ледяным саваном. Каждый шорох в кустах заставлял сердце пропускать удар. Мрак сгущался, превращая силуэты деревьев в чудовищ. Я хотела домой. Я хотела, чтобы этот кошмар просто стерся.
Экран вспыхнул. Десятки пропущенных. И все — от Кассиано. Никто больше не искал меня. Только он. Я представила его лицо и поняла: теперь он привяжет меня к своей ноге самой короткой цепью.
Но мне больше некому было звонить. В этот момент я была готова увидеть даже дьявола, лишь бы он был мне знаком. Пальцы, онемевшие от холода, набрали номер. Гудок... второй... он ответил мгновенно.
— Арион, ты в своем уме?! — его голос ворвался в тишину леса яростным громом. — Куда ты ушла? Я не разрешал тебе возвращаться домой! Ты где, черт возьми? Тебя никто не может найти!
Он орал, его гнев был почти ощутим через динамик, но, как ни странно, этот крик меня успокаивал. Знакомый голос в этой чужой, враждебной темноте.
— Забери меня... пожалуйста... — прошептала я, давясь всхлипом.
Никогда еще я не чувствовала себя такой жалкой. Просить Кассиано о спасении — высшая степень падения.
На том конце провода воцарилось тяжелое, звенящее молчание.
— Блять... Где ты?
Я молчала, не в силах сдержать рыдания.
— Черт, Арион! Скажи мне, где ты?!
— Я не знаю...
Я шла, кажется, целую вечность, и лес вокруг казался бесконечным.
— Я сейчас приеду. Никуда не уходи, слышишь? Оставайся на месте.
Связь оборвалась. Трубка замолкла, и я снова осталась один на один со своими мыслями, дождем и предательством, которое уже начало пускать корни в моей душе.
Голова раскалывалась, а тело плавилось в невидимом пламени. Я существовала где-то вне реальности, наблюдая за собой со стороны. Мир утратил четкость, границы стерлись, оставив лишь странную, пугающую легкость. Мне должно было быть страшно, но меня не волновало ничего. Я просто сидела — насквозь промокшая, дрожащая от пробирающего до костей холода, — и ждала, когда тьма заберет меня окончательно.
Сквозь пелену бреда я узнала силуэт. Массивная фигура, вырвавшаяся из ливня. Кассиано.
Я не спрашивала, как он нашел меня в этой глуши. Когда его руки — сильные, уверенные — подхватили мое обмякшее тело, я лишь теснее прижалась к его груди. Если бы я была в здравом уме, я бы бежала от него, крича от ужаса. Он был моим врагом,угрозой для моей семьи, человеком, способным стереть мою жизнь в порошок одним словом. Но сейчас инстинкты самосохранения выгорели в лихорадке, уступив место чему-то темному и жадному.
От него пахло дождем и дорогим парфюмом — горьким, как грех. Его волосы спутались, намокшие пряди падали на лицо, делая его черты еще более резкими, почти демоническими. Темные глаза горели холодным огнем, а полные губы были сжаты в жесткую линию. В этот момент он казался мне невыносимо прекрасным.
Мои пальцы, не слушаясь рассудка, потянулись к его волосам. Я начала перебирать влажные пряди, едва касаясь кожи головы. Кассиано замер, бросив на меня короткий, пронзительный взгляд, но не сказал ни слова.
Он уложил меня на заднее сиденье своего автомобиля. Я ждала вспышки гнева, ждала, что он начнет орать из-за испачканной обивки, но ему было плевать. Единственное, что его заботило — это тихий гул обогревателя, заполняющий салон теплом.
Я приподнялась на локтях, борясь с головокружением. Кассиано сел рядом, нависая надо мной, как грозовая туча.
— Арион, — его голос прозвучал низко, с едва скрываемой яростью. — Смотри на меня и говори правду.
Я не могла отвести взгляд. Слова застревали в горле, да и говорить не хотелось — хотелось только, чтобы эта близость длилась вечно.
— Арион! — он подался вперед, заставляя меня вздрогнуть. — Кто это сделал? Где ты была?
Я отвела глаза. Рассудок, словно через слой ваты, напоминал о долге, о планах, о том, что я должна была сделать. Но сейчас всё это казалось мелким и несущественным.
— Я... пошла пострелять, — язык заплетался, превращая оправдание в жалкий лепет. — Заблудилась в лесу.
В тусклом свете салона его лицо превратилось в маску из острых углов. Он нахмурился, желваки на челюсти заходили ходуном.
— Хорошо, — прошипел он. — Я сам всё узнаю. Но клянусь, для тех, кто приложил к этому руку, смерть станет избавлением.
Его пальцы коснулись моей разбитой губы. Осторожно, почти нежно, но это прикосновение подействовало как разряд тока. По телу разлилось тягучее, греховное тепло. Я непроизвольно подалась навстречу его руке, прикрыв глаза от наслаждения. Кассиано резко отдернул ладонь, словно обжегся, осознав, что переходит черту.
Но я уже не могла остановиться. Лихорадка внутри меня требовала большего. Я придвинулась ближе, сокращая расстояние до минимума. Мое лицо оказалось в дюймах от его. Я смотрела на его губы — мой личный ад, мой дьявол во плоти. Бог бы не простил мне этих мыслей, а семья прокляла бы, узнай они, чего я хочу от человека, который обещал их уничтожить.
Мир качнулся. Кассиано сорвался.
Резким, грубым движением он обхватил мою шею, притягивая к себе. Наши губы столкнулись в столкновении, которое нельзя было назвать поцелуем — это была война. Никакой нежности, только первобытная жажда двух противоположностей, которые не должны были соприкасаться. Он целовал меня властно, глубоко, забирая весь воздух, всю мою волю.
Внизу живота вспыхнул пожар. Кассиано прикусил мою нижнюю губу, вызывая тихий, надрывный стон, и тут же подхватил меня, усаживая к себе на колени. Салон машины мгновенно стал тесным, раскаленным.
Его ладонь переместилась на мое горло. Он сжал пальцы — не до боли, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала его абсолютную власть. Перед глазами заплясали искры, и мне, к собственному ужасу, хотелось, чтобы он сжал еще сильнее.
Я обвила его шею руками, впиваясь ногтями в плечи, прижимаясь к нему всем телом, словно пытаясь раствориться в этом безумии. Где-то на заднем плане, едва различимая сквозь шум крови в ушах, пульсировала песня Chris Grey — «Wrong».
Это было неправильно. Это было фатально. И это было единственным, ради чего стоило жить в этот момент.
Он грубо намотал мои волосы на кулак, заставляя голову запрокинуться. В этом жесте не было нежности — только властное присвоение. Его губы коснулись шеи, оставляя клеймо за клеймом, помечая меня как свою собственность. Капли воды, ледяные и тяжелые, стекали с наших мокрых волос, смешиваясь в единый поток, но я чувствовала только обжигающий жар его дыхания.
Я подставила ему горло, как жертва подставляет шею врагу.Мои пальцы зарылись в его волосы, сжимая их в безмолвном призыве. Мне хотелось большего, до дрожи, до безумия, но за этим желанием по пятам шел ледяной ужас. Мы совершали преступление против самих себя. Завтра он снова будет меня ненавидеть, а я — плести заговор против него, покорно ожидая своего смертного часа.
Но «завтра» не существовало. Существовала только его рука, скользнувшая под мою кофту. Его ладонь на моей спине ощущалась как раскаленное железо. Я задыхалась, легкие превратились в тонкую бумагу, готовую вспыхнуть от любого его движения.
Стало невыносимо тесно. Слишком жарко. Воздух в машине стал густым, как свинец. Я стянула через голову кофту, оставаясь в одном кружеве, и поймала его взгляд.Сегодня он бросил мне в лицо, что во мне «не на что смотреть». Но сейчас он смотрел на меня как зачарованный, словно перед ним был запретный алтарь, который он жаждал осквернить. Секунда — и он сорвет этот лифчик вместе с моей кожей.
Я качнулась к нему, пытаясь заглянуть в его глаза, но мир внезапно поплыл.
Реальность начала рассыпаться. Лицо Кассиано размылось, превращаясь в нечеткое пятно, к горлу подкатил тяжелый, горький ком тошноты.
Он резко изменился в лице. Одним движением он пересадил меня на соседнее сиденье и выхватил телефон. Вспышка фонарика ударила по глазам, прошивая мозг острой иглой.
— Открой глаза! — его голос доносился будто из-под толщи воды.
Свет жег сетчатку, выжигая остатки сознания. Мне становилось хуже с каждой секундой.
— Черт...
Он выругался так яростно, что я вздрогнула. На мои плечи грубо набросили куртку, и через мгновение я оказалась на улице. Ночной лес встретил меня мертвой тишиной и запахом прелой листвы. Ни единой живой души. Только мы и тьма.Он тряхнул меня за плечи, требуя правды, которую я не могла облечь в слова.
— Мне просто... плохо... — прохрипела я.
Я не могла признаться. Не могла сказать, что меня похитили, что в мои вены впрыснули какой-то яд.
— Блять, Арион! — он прошипел это мне в самые губы, и в его голосе сквозила первобытная ярость. — Я клянусь, если тебя накачали дрянью... Сама бы ты этого не сделала. Если это так, я привяжу тебя к кровати и не выпущу, пока ты не вывернешься наизнанку!
Я выдавила из себя слабую, горькую усмешку. Его самоуверенность всегда была его броней. Он думал, что знает меня. Думал, что я не способна на безумие. Его правота бесила меня даже на грани обморока.
Новый приступ тошноты согнул меня пополам. Я упала на колени у дерева, и меня вывернуло. Он не отошел. Он стоял рядом, жестко удерживая мои волосы, чтобы они не мешали, а после — прижал к моим губам бутылку с водой.
Его руки, только что готовые раздевать, теперь подхватили меня, как пушинку. Он нес меня обратно в машину, а я уходила в небытие. Последнее, что запечатлелось на обратной стороне моих век — его образ. Его хищные губы, его сильные руки.
Я ненавидела себя за это. В этот момент, возможно, последний в моей жизни, я должна была думать о родителях, о друзьях, о спасении. Но я думала только о нем. О человеке, который был моим персональным адом.
Тьма сомкнулась, и я провалилась в сон, из которого, кажется, мне уже не суждено было выбраться.