- Глава 5 -
Порог особняка встретил нас могильным холодом. Ферро уже ждал. Он стоял в дверях, словно изваяние, высеченное из самого мрака, и в его взгляде не было ни капли благодарности за тот ад, через который мне пришлось пройти.
Прежде чем я успела сделать вдох, его пальцы стальным капканом сомкнулись на моем локте. Рывок — и он потащил меня вглубь коридора, туда, где свет ламп не решался спорить с темнотой. Киллан, стоявший рядом, даже не шелохнулся. Он застыл безмолвной тенью, равнодушный к моему немому призыву о помощи.
— Пусти! Мне больно! — мой голос сорвался на хрип. — Подавись ты своей флешкой!
Слепая ярость, подпитанная пережитым ужасом, выплеснулась наружу. Я швырнула крошечный кусок пластика ему под ноги.
— Я чуть жизнь за нее не отдала!
Я ждала чего угодно, но только не этого ледяного, почти осязаемого презрения в его глазах. В полумраке он казался не человеком, а карающим божеством, упивающимся своей властью.
— Подняла, — бросил он. Всего одно слово, холоднее арктического льда.
— Нет, — я выпрямилась, впиваясь в него взглядом. Я не стану перед ним ползать.
Ферро медленно склонил голову, и в этом жесте было столько угрозы, что воздух в легких застыл.
— Подняла флешку, — повторил он, делая шаг в мое личное пространство, подавляя своей массой. — До тебя туго доходит? Твоя жизнь в моих руках, Арион, так что не вздумай со мной играть. Говоришь, чуть не погибла? Привыкай. Теперь это твоя прямая обязанность.
Он навис надо мной, и я кожей почувствовала исходящую от него опасность. Желчь подступила к горлу. Я сжала зубы так, что челюсть свело судорогой, сдерживая дикое желание плюнуть в это красивое, ненавистное лицо. Почему именно он? Почему у этого дьявола в руках весь компромат, способный уничтожить меня в один клик?
Миг унижения растянулся в вечность. Я ненавидела себя, когда медленно наклонилась и подобрала флешку с холодного пола. Мои пальцы дрожали, когда я протягивала ему добычу.
— Молодец, птичка, — его губы тронула торжествующая, колючая усмешка.
— Прекрати меня так называть! — я выдохнула это ему в лицо. — Что тебе еще нужно?! Я сделала твою грязную работу, я ухожу домой!
Я развернулась, готовая бежать прочь из этого склепа, но резкий рывок назад едва не вывернул мне плечо.
— Нет, дорогая. Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь свою самодеятельность, — его голос понизился до опасного шепота прямо у моего уха. — Какое распоряжение я дал? Слушаться меня во всем. А ты? Весь вечер отключала наушник. Ты совсем идиотка или просто ищешь смерти?
Каждое его слово ввинчивалось в мозг раскаленной иглой. Я чувствовала, как внутри всё выгорает, оставляя только пепел и глухую ненависть.
— Я достала тебе флешку? Вот и всё, отвали от меня! — я с силой вырвала руку из его цепкой хватки.
Последний взгляд в его темные, непроницаемые глаза — и я бросилась к выходу, не оглядываясь. На улице меня уже ждал Киллан. Очередной надзиратель, очередная тень Ферро. Ехать с этим упырем было последним, чего я хотела, но выбора у меня, как обычно, не осталось.
Дом. Место, которое я никогда не считала по-настоящему родным, сегодня казалось единственным укрытием во всей вселенной. Но стоило захлопнуть за собой дверь, как тишина обрушилась на плечи непосильным грузом. Эмоции, которые я так старательно выжигала в присутствии Ферро, хлынули наружу, заполняя разум вязким, горьким отчаянием.
В ванной я с остервенением сдирала с себя макияж, словно это была не косметика, а клеймо позора. Проклятое платье полетело в угол — тряпка, в которой я чувствовала себя наживкой. Я включила воду, почти кипяток, и принялась тереть кожу мочалкой. Сильнее. Еще сильнее. До багровых пятен, до жжения — лишь бы смыть с себя ощущение его пальцев, его ледяного взгляда и ту липкую тьму, в которую он меня втянул.
Если бы родители узнали... Боже, они бы не просто разочаровались. Они бы не узнали свою дочь в этой изломанной кукле, играющей по правилам дьявола.
Тоска по ним стала невыносимой, физической болью. Мне нужно было услышать их голоса, чтобы поверить: нормальный мир всё еще существует. Несмотря на поздний час, я набрала номер. Экран мигнул, и в полумраке моей комнаты ожили их лица, подсвеченные мягким светом лампы.
— Привет, дорогая... Ты так поздно. Что-то случилось? — голос мамы, сонный и тревожный, полоснул по сердцу. Она была без макияжа, в простой ночнушке, с растрепанными волосами — и она была самой прекрасной женщиной, которую я знала.
— Тебя кто-то обидел? Арион, я серьезно, только скажи, — в кадре появился отец. Его взгляд мгновенно стал стальным. Он не шутил. Он всегда был моей крепостью, моей защитой.
И именно поэтому я не могла сказать ни слова. Не могла подставить их под удар Ферро. Не могла позволить им увидеть ту бездну, в которую я провалилась.
— Всё хорошо, — я выдавила улыбку, которая стоила мне невероятных усилий. — Просто... я очень соскучилась. Захотелось услышать вас.
Мама ласково улыбнулась, но в её глазах всё еще плескалась тень сомнения.
— Мы тоже скучаем, милая. Когда ты приедешь?
Я на мгновение онемела. Приехать? Кассиано держит меня на мушке, его невидимый поводок затянулся на моей шее так туго, что каждый шаг в сторону причиняет боль.
— Я... не знаю пока. Завал по учебе, хвосты... — ложь давалась с трудом, оседая пеплом на языке.
— Охрана с тобой? Водитель на месте? — вмешался отец. Его вечная забота о моей безопасности, которая раньше так раздражала, теперь вызывала желание разрыдаться.
Я не стала говорить ему, что уже два дня не имею понятия, где мои люди. Что с ними сделал Кассиано? Живы ли они вообще? В этом мире люди исчезали бесследно, если переходили дорогу таким, как Ферро.
— Да... Пап, всё отлично. Не переживай.
— Нет, Арион, — его голос стал жестким. — Говори, что произошло. Я слишком хорошо тебя знаю. У тебя голос звучит так, будто ты на краю пропасти.
Я зажмурилась, боясь, что слезы всё-таки брызнут из глаз. Папа всегда чувствовал мою ложь, как натянутую струну.
— Пап, я просто вымоталась. Правда. Устала от учебников и недосыпа. Всё хорошо, я скоро приеду, обещаю.
Мы проговорили еще немного, обсуждая какие-то бытовые мелочи, которые теперь казались мне декорациями из чужой, давно забытой жизни. Когда экран погас, я осталась в полной темноте. Отец не поверил. Я знала это. И это пугало меня больше всего: если он начнет копать, Кассиано Ферро не пощадит никого.
Утро началось с назойливого, почти садистского дребезжания телефона.
Я зажмурилась, пытаясь спрятаться в остатках сна, но реальность бесцеремонно ворвалась в комнату. Взгляд на экран — и пульс участился от глухой ярости. Тот самый номер. Тот самый человек, которого я мечтала стереть из своей памяти, как неудачный черновик.
Это проклятие. Моё личное, вечное «навсегда».
Я знала: не отвечу — он явится сам. Взломает дверь, тишину, мою жизнь. Выбора не было. Я провела пальцем по экрану и прижала трубку к уху, храня ледяное молчание.
— К двум я заеду, — сухой, вибрирующей сталью голос Кассиано прошил пространство. — Сегодня ты моя спутница на мероприятии. Тебе сейчас доставят платье. Надень его и, ради всего святого, не опозорься.
Он не спрашивал. Он расставлял фигуры на доске, где я была лишь пешкой.
— В мои обязанности не входит роль твоей куклы под ручку в сомнительных местах, — отрезала я. Голос дрогнул, но я вложила в него всю накопившуюся желчь.
— В твои обязанности входит всё, что я сочту нужным, — его тон стал опасно низким, пропитанным агрессией. Кажется, Ферро снова был не в духе. Впрочем, когда этот монстр бывал доволен? — Соберись без опозданий. Или мне напомнить твои права? Точнее, их отсутствие?
Короткие гудки. Он бросил трубку, оставив меня захлебываться невысказанным протестом.
— Урод! — я швырнула телефон на подушку.
Перед глазами всплыло его лицо. Острое, породистое, пугающе красивое. Он сломал мою жизнь об колено, хотя она и до него не была сахарной. Птица в золотой клетке — избитая метафора, но для меня это была реальность. Люди завидовали моему достатку, водителям, дорогим стенам, не понимая, что за этим фасадом — лишь вакуум. Одиночество, возведенное в абсолют. И теперь вместо одной клетки я оказалась в другой, где ключи звенели на поясе Кассиано.
«Птичка». Он называл меня так, и в этом слове слышался хруст ломающихся крыльев. Но где-то в глубине души, под слоями ненависти, ворочалось опасное любопытство. Кто он?Почему так ненавидит мою семью?Молодой, властный, чертовски привлекательный... и абсолютно гнилой внутри.
Я пообещала себе: как только выпадет случай, я выпотрошу все его секреты.
Запах жареного теста немного успокаивал. Кухня была моим ещё одним убежищем, эксперименты с рецептами — единственным способом почувствовать, что я хоть чем-то управляю. Сегодня в меню были бельгийские вафли с мёдом.
Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я облизала капли мёда с пальца и, как была — в коротких шортах и облегающей футболке — пошла открывать.
На пороге стоял холод. И девушка.
Она была похожа на коварное видение: белая куртка, светло-розовые джинсы и огненная грива рыжих волос, которые вились на ветру, словно живое пламя. Красивая. Слишком милая для этого проклятого мира.
— Кто ты? И что забыла у моего дома? — я не собиралась играть в гостеприимство. Вежливость давно выветрилась из моего арсенала.
Девушка нахмурилась, её взгляд из мягкого мгновенно стал колючим. Костяшки её пальцев, сжимающих пакет, покраснели от мороза.
— Мне говорили, что ты не блещешь манерами, — её голос оказался под стать внешности: звонкий, но с хитринкой. — Я от Кассиано. Привезла платье. Может, пустишь внутрь, пока я не превратилась в ледышку?
Я отступила, пропуская её в прихожую.
— Вообще-то, я вежлива. Просто не с незнакомцами. И я всё ещё не знаю твоего имени.
Она обернулась. Её глаза были голубыми, как мои, но в них плясали совсем другие черти — более опытные и расчетливые.
— Я Ракель. А ты — Арион, можешь не представляться.
— Значит, Кассиано уже успел прополоскать мне кости? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает очередная порция злости на Ферро. — Наверняка сказал, что я редкостная стерва.
Ракель окинула меня оценивающим взглядом, и в её глазах промелькнула искра иронии.
— Выглядишь ты, конечно, именно так, — она протянула мне пакет. — Держи. Дизайнерское. Примерь, времени в обрез. О завтраке можешь забыть.
Она бросила взгляд на тарелку с вафлями на столе. В животе предательски заурчало.
— Ешь, если хочешь, — я кивнула на кухню, пытаясь хоть немного смыть тот образ, который нарисовал ей Кассиано. — Я не травлю людей. Раз уж мне суждено голодать ради его «мероприятия», хоть ты оцени мои труды.
Я подхватила пакет и ушла в спальню, кожей чувствуя на себе её внимательный, изучающий взгляд. Эта Ракель не была просто пешкой Кассиано. В её движениях сквозила уверенность человека, который знает об этом мире гораздо больше, чем положено «милым девушкам».А ещё ее лицо мне показалось очень знакомым,словно я ее где-то уже видела.
Платье, принесенное Ракель, было не просто одеждой — оно было клеймом. Статусная вещь, выбранная самим Кассиано. «Чтобы ты не позорилась», — его слова до сих пор звенели в ушах ледяным послевкусием. Он кроил мой образ так же безжалостно, как распоряжался моей жизнью.
Я ненавидела платья. Всю жизнь мне твердили, что с моей фигурой и ногами грех прятаться в бесформенных вещах, но я предпочитала оверсайз. В огромных худи я чувствовала себя в безопасности, словно в броне. А это платье... оно лишало меня защиты.
Черная ткань сливалась с водопадом моих распущенных волос. Корсетный верх без бретелей сжимал ребра, не давая дышать, а узкая юбка до колен облегала тело, как вторая кожа. В этом наряде я чувствовала себя загнанным зверем, выставленным на витрину.
На кухне Ракель все-таки решилась на вафлю. Обернувшись, она окинула меня взглядом и криво усмехнулась.
— А ты неплохо готовишь для «боевой дамочки». Не ожидала.
— Ты думала, я умею только стрелять и орать? — ядовито переспросила я. — Кассиано так тебя запрограммировал?
Она промолчала, и в этой тишине явственно ощущалось напряжение.
— Если ты думаешь, что я работаю на Ферро, ты глубоко ошибаешься, — холодно бросила она.
Я застыла. Если она не его подчиненная, то кто? Очередная тень в его мрачном замке?
— Откуда ты тогда его знаешь?
Ракель опустила взгляд, и в ее глазах промелькнуло что-то похожее на обреченность.
— Имела неосторожность встретить их с Килланом... и окончательно испортить себе жизнь.
Имя «Киллан» она выплюнула, словно сгусток яда. В груди кольнуло узнавание. Значит, она такая же игрушка в руках монстра, как и я для Кассиано. Мы обе — лишь трофеи в их грязных играх.
— Ты с Килланом? — осторожно спросила я, безуспешно пытаясь затянуть шнуровку на спине.
Она резко нахмурилась, в глазах вспыхнул протест.
— Нет.
Коротко. Твердо. Ложь. Я видела, как она дрогнула. Киллан явно «макал» эту бедную рыжую в тот же ад, в котором тонула я.
Заметив мои мучения с корсетом, она подошла ближе.
— Дай сюда.
Ее пальцы ловко перехватили шнуры. Ракель на мгновение коснулась моих волос.
— Твой натуральный цвет? Такой темный...
— Да. Пусти, — я дернулась. Терпеть не могла, когда до меня дотрагивались.
— Да ладно тебе, — она не отступила. — Давай хоть прическу сделаем? Я на парикмахера училась, мечтала о своем салоне... Видимо, не судьба.
В ванной пахло лаком и безнадежностью. Ракель работала над моими волосами с пугающим профессионализмом. Под ее пальцами рождались локоны, собранные в изящную «мальвинку».
— Неплохо, — я оценивающе взглянула в зеркало. — Думаю, ублюдку Кассиано понравится образ идеальной куклы.
— Стой, а макияж? — Ракель уставилась на меня, кажется, окончательно войдя в роль стилиста.
— Я только губы накрашу. Не люблю штукатурку.
Но в итоге я сдалась. Легкий тон, блеск, пара штрихов... Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Красивая, холодная, мертвая внутри.
Из кухни донеслись низкие мужские голоса. Сердце пропустило удар. Когда я вышла, Кассиано и Киллан уже были там. Киллан прожигал Ракель таким взглядом, словно хотел придушить ее прямо здесь, на месте. Она едва заметно дрожала, косясь на него. Между ними искрила такая ненависть, что воздух казался наэлектризованным.
— Поехали, — коротко бросил Кассиано.
Он был безупречен. Черная рубашка, расстегнутые верхние пуговицы, открывающие вид на татуировки, которые обвивали его шею, как змеи. Его глаза впились в меня, сканируя каждый сантиметр. Оценивающе. Властно.
Он не сказал ни слова, и это было лучшим подарком. Любой его «комплимент» прозвучал бы как приговор.
Мы направились к выходу. Краем глаза я видела, как Киллан бесцеремонно перехватил Ракель под локоть, почти толкая ее вперед. Она шла с каменным лицом, стиснув челюсти.
Мы были двумя парами, идущими в темноту. И я была намерена выяснить, какую именно игру ведут эти двое против нас.