Ледяной цветок Иллирии

Жизнь в королевском дворце Иллирии в эти дни напоминала не прекрасный сад, а заминированное поле. Скучать не приходилось никому, но каждый развлекался по-своему.

Айрин пребывала в состоянии тихой, жгучей ярости. В своих мыслях она уже сотни раз топила Сохи в дворцовом пруду, душила её шелковыми лентами и выставляла за ворота в одном исподнем.

Она перепробовала все свои проверенные методы: тонкие оскорбления, светские ловушки, попытки выставить соперницу невеждой перед фрейлинами. Но южанке всё было нипочём. Сохи обладала поразительной броней из самоуверенности и природного обаяния, о которую все ядовитые стрелы Айрин разбивались, не оставляя и царапины.

Чем сильнее злилась столичная красавица, тем лучезарнее улыбалась гостья с Юга.

Король же и южный герцог Хан Минхо жили в совершенно ином измерении. Запершись в кабинете, они вели долгие беседы о делах государственной важности, картах и налогах. Буря, бушующая в коридорах дворца из-за двух дам, их совершенно не заботила. Для них женские интриги были лишь фоновым шумом, не заслуживающим внимания на фоне грядущих перемен.

Хуже всего приходилось Чонгуку. Он держался из последних сил, стараясь сохранять маску достойного наследника, но его душевное равновесие трещало по швам.
Вечные «вежливые» споры Айрин и Сохи, в которых каждое слово было пропитано скрытым смыслом, лишали его покоя. Каждая из них пыталась завладеть его вниманием не столько из большой любви, сколько назло другой.

Стоило Сохи заговорить о лошадях, как Айрин тут же вспоминала о поэзии, и Чонгук оказывался меж двух огней, мечтая лишь о том, чтобы оказаться где-нибудь на самой дальней и тихой границе королевства.

Тэхён на этом фоне выглядел самым счастливым человеком в Иллирии. Его забавляло всё: и дёргающийся глаз Чонгука, и багровеющее лицо Айрин, и непосредственность Сохи. Он проводил во дворце почти всё своё время, наслаждаясь бесплатным представлением.

​— Друг мой, — Тэхён то и дело хлопал Чонгука по плечу, едва сдерживая смех, — ты выглядишь как человек, который выбирает, с какой горы ему лучше спрыгнуть. Южная или северная? Лично я ставлю на то, что южный ветер тебя просто сдует раньше, чем ты успеешь решить.

​Сам Тэхён при этом успевал вести свою игру. Каждый новый день из дворцовых оранжерей уезжали посыльные с охапками свежих цветов в поместье Ли.

Ожидание встречи с Дженни стало для него своего рода ритуалом, который скрашивал это сумасшедшее время во дворце. Он ждал помолвки и охоты больше, чем государственного праздника, предвкушая момент, когда он наконец сможет сменить этот «змеиный пир» на общество девушки, которая так внезапно и крепко заняла его мысли.

                              * * *

Чонгук стоял перед высоким зеркалом в своих покоях, поправляя воротник торжественного камзола. Золотая вышивка на темной ткани вспыхивала при каждом движении, подчеркивая его статус, но лицо принца оставалось непривычно задумчивым.

— Даже не верится, что наш Джин скоро женится, — негромко произнес он, обращаясь скорее к своим мыслям, чем к другу. — Кажется, еще вчера мы сбегали с академии, а теперь он делает такой серьёзный шаг.

Тэхён, уже полностью готовый и выглядящий в своем парадном облачении как истинный лорд, стоял рядом, небрежно прислонившись к спинке тяжёлого кресла. Его камзол был чуть более смелого кроя, что ничуть не портило общего впечатления.

— Это точно, — хмыкнул Тэхён, поправляя манжеты. — Если честно, я всегда думал, что этого шутника никто не выдержит дольше одного обеда. Его каламбуры способны довести до икоты даже каменную статую в саду. Но леди Джису... — он многозначительно поднял палец вверх, — ей это оказалось под силу. Похоже, она обладает либо ангельским терпением, либо еще более специфическим чувством юмора, чем наш дорогой Джин.

Чонгук слегка улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стёрла с его лица усталость от последних дворцовых интриг.

— Они стоят друг друга. Джису — единственная, кто может заткнуть его одной фразой так, что он будет молчать целых пять минут. Это талант.

— И именно этот талант спасёт наше королевство от вечных шуток про хлеб и соль на каждом приёме, — рассмеялся Тэхён, но тут же стал серьёзнее. — Ну что, идём? Кареты поданы. Весь свет будет там. И, Чонгук... постарайся не выглядеть так, будто ты идёшь на эшафот. В конце концов, сегодня женят не тебя. Пока что.

Чонгук бросил на него быстрый взгляд, в котором смешались ирония и лёгкое опасение, и, кивнув, направился к выходу. Сегодняшний вечер обещал быть долгим, и оба они понимали, что на этой помолвке взгляды будут прикованы не только к жениху и невесте.

                            * * *

В кабинете герцога Бёнхона повисла тяжелая, густая тишина, которую прерывал лишь тихий скрип пера. Трое мужчин, чьи имена внушали трепет на поле боя, сейчас выглядели потерянными в лабиринте собственных мыслей. Герцог задумчиво прокручивал перо в пальцах, глядя в окно. Дон Ук, вопреки своей обычной энергичности, меланхолично теребил небольшую безделушку на столе, а Гон Ю застыл в кресле, подперев голову рукой — его вид выражал глубокую сосредоточенность.

— Она достаточно сильна, — первым нарушил молчание Дон Ук, и в его голосе проскользнула непривычная серьёзность. — Тело Лалисы быстро адаптируется к магии.

— Действительно, — поддержал Гон Ю, не меняя позы. — Она умна и сообразительна. В этом... она вся в свою мать. Те же инстинкты, та же хватка.

Дон Ук резко отпустил игрушку, и та со стуком покатилась по полированному дереву.
— Знать бы ещё, что с ней самой, — выдохнул он, и в этом вопросе было столько застарелой боли, что воздух в комнате, казалось, похолодал. — Жива ли она вообще...

Бёнхон наконец отложил перо и поднял на двух братьев усталый взгляд.

— Мы всё перерыли. Каждый клочок земли, каждую деревню от столицы до окраин. У Сон тоже приложил все свои усилия, задействовал силы, о которых лучше не упоминать вслух, но ни следа не нашёл. Она словно растворилась в воздухе.

— Если бы она только дождалась нас, — глухо вздохнул Гон Ю. — Если бы мы были рядом в тот день.

Для них двоих эта рана не затягивалась. Когда их любимая младшая сестра Ли На исчезла, братья находились на долгой и изнурительной службе. Вернувшись, они столкнулись с пугающей пустотой. Два года они не видели её лица, два года жили в неведении, отказываясь верить, что их «маленькая искра» могла просто исчезнуть бесследно.

Каждый раз, глядя на Лалису, они видели черты той, кого искали. Они всегда были где-то рядом. Не подходили близко, чтобы не нарушать её привычную жизни, но и отходили далеко, чтобы всегда прийти на помощь.

И это делало их нынешнюю миссию — подготовить племянницу к жизни в мире, полном интриг и опасной магии — ещё более личной.

— Сейчас главное — Лалиса, — жёстко отрезал Бёнхон, пытаясь вернуть разговор в практическое русло. — Она — единственное, что у нас осталось от Ли Ны. И где бы не было, мы должны быть её щитом. Она не знает всей правды, и, возможно, так будет лучше. Но никто не знает, что будет завтра.

Мужчины переглянулись. У каждого из них была своя тайна, своя обида и своя боль.

                             * * *

Лалиса и Дженни стояли перед огромным зеркалом в холле, нанося последние штрихи к своим образам. В этот раз они единогласно отказались от тяжёлых, залитых лаком причёсок и сложного грима, которые превратили бы их в фарфоровых кукол. Лёгкий макияж лишь подчеркнул свежесть лиц, а волосы мягкими волнами спадали на плечи.

Платье Лалисы было небесно-голубого цвета — легкое, воздушное, оно казалось сотканным из утреннего тумана.

Дженни выбрала похожий фасон, но в нежно-розовом оттенке, который идеально подчеркивал её сияющую кожу и румянец.

— Эй, Лиса, — Дженни вдруг замерла, внимательно вглядываясь в отражение подруги, — твои волосы... они стали еще светлее? Мне кажется, или они почти светятся?

Лалиса удивленно коснулась кончиков своих прядей.
— Разве? Вроде такие же.

— Нет, точно. Стали почти платиновыми, — Джен нахмурилась, сопоставляя факты. — Может, это связано с магией?

— Скорее всего, — тихо согласилась Лалиса. — В той книге вроде упоминалось, что чем сильнее пробуждается магия, тем сильнее меняется внешность. Возможно, это оно и есть.

— Ну, значит, ты у нас теперь официально «Снежная королева» в голубом шелке, — Дженни ободряюще улыбнулась и протянула руку. — Ну что, поехали?

— Поехали! — решительно ответила Лалиса.

Девушки, взявшись за руки, спустились по широкой лестнице в холл.
Герцог Бёнхон, уже ждавший их внизу, на мгновение лишился дара речи.

Его сердце пропустило удар: перед ним стояли не просто его дочери, а две прекрасные леди, в которых он видел продолжение своей самой большой любви.

Он невольно улыбнулся — это был первый раз, когда Лалиса официально сопровождала их на мероприятие.

— Вы выглядите чудесно, — просто сказал он, подавая им руки.

Они сели в карету, и мерный стук копыт по мостовой ознаменовал начало их пути. Внутри царила непривычная гармония; они ехали навстречу высшему свету, интригам и старым знакомым, полные уверенности, что сегодня всё обязательно будет хорошо. Ведь теперь они были не просто персонажами книги, а командой, готовой переписать этот сюжет под себя.

       
  
                               * * *

Праздник был в самом разгаре: музыка лилась из распахнутых окон особняка, а сад был украшен сотнями огней. Как только Джин заметил приближающуюся королевскую карету, он, как и подобает радушному хозяину и виновнику торжества, сразу направился навстречу гостям.

— Ваше Величество! Для нас огромная честь встречать вас в нашем доме! — провозгласил Джин, совершая безупречный поклон. Однако, выпрямившись, он не удержался и бросил быстрый взгляд на Чонгука, который замер между Айрин и Сохи, словно между молотом и наковальней. Уголок губ Джина едва заметно дрогнул в усмешке.

— Ну что ты, Джин, — снисходительно и почти по-отцовски улыбнулся король, выходя из кареты. — Вы все выросли на моих глазах. Разве я мог пропустить такой важный день для тебя и леди Джису?

К этому моменту подоспели и родители жениха с невестой. На правах хозяев они поприветствовали монарха и вежливо увлекли его в дом, чтобы провести к почетному месту.

Воспользовавшись тем, что официальная часть приветствия закончилась, Джин притормозил рядом с Тэхёном.

— Это что, гарем у него? — прошептал он, кивая в сторону Чонгука, которого дамы уже начали «деликатно» тянуть в разные стороны, обсуждая высоту цветочных композиций. Джин не выдержал и негромко рассмеялся.

— Ага, — в тон ему отозвался Тэхён, поправляя манжеты и с нескрываемым удовольствием наблюдая за страданиями друга. — Посмотри на его «счастливое» лицо. Кажется, он всерьёз раздумывает, не записаться ли ему в монахи прямо завтра утром.

Чонгук, поймав их насмешливые взгляды, лишь мученически прикрыл глаза. Его вид ясно говорил о том, что ещё пара часов в таком обществе — и он начнет кусаться.

— Бедняга, — хмыкнул Джин, подмигивая Тэхёну. — Ладно, пойду спасать положение, пока одна леди не превратила вторую в каменную статую взглядом. Кстати, Тэхён, ты сегодня какой-то подозрительно окрыленный. Кого-то ждёшь?

Тэхён лишь загадочно улыбнулся, вглядываясь в сторону ворот, где как раз показалась карета с гербом семьи Ли. Его веселье вмиг сменилось сосредоточенным ожиданием.

Джин, как истинный стратег и лучший друг, вовремя сообразил, что Чонгука пора эвакуировать. С самым серьёзным видом он буквально вырвал принца из цепких… то есть, конечно же, «очень милых» рук леди Айрин и Сохи, заявив, что у него возникло неотложное дело государственной важности. Девушкам ничего не оставалось, как под пристальным присмотром слуг проследовать в бальный зал, обмениваясь колкими любезностями.

Джин и Чонгук быстро скрылись в глубине сада, а Тэхён остался у входа. Он замер, затаив дыхание, когда карета с гербом семьи Ли медленно остановилась у крыльца.

— Очень рад вас видеть, Ваша Светлость, — Тэхён подчеркнуто вежливо склонил голову перед герцогом Бёнхоном.

Отец первым вышел из экипажа и, поочередно подав руки дочерям, помог им спуститься. Тэхён тут же поспешил к Дженни, его глаза вспыхнули при виде её розового платья, но он резко затормозил, заметив рядом вторую леди.

— Это моя вторая дочь, — с нескрываемой гордостью представил герцог. — Лалиса.

— Рад, что с вами всё в порядке, леди Лалиса, — Ким отвесил изящный поклон.

Он невольно задержал на ней взгляд. Младшая Ли совершенно не походила на ту умирающую затворницу, которую так красочно и с напускным сочувствием описывала Айрин. Да, она была слегка бледновата, но это не была болезненная бледность — скорее, благородный фарфоровый цвет кожи, который удивительно гармонировал с её необычно светлыми, почти сияющими волосами. В её облике было что-то магическое и холодное, что мгновенно приковывало внимание.

— Благодарю, лорд Ким, — спокойно ответила Лалиса, едва заметно улыбнувшись и бросив понимающий взгляд в сторону Дженни, которая уже успела густо покраснеть под пристальным взором Тэхёна.

— Позволите мне сопровождать леди Дженни, Ваша Светлость? — обратился Тэхён к герцогу, хотя его рука уже была наготове.

— Если она не против, — улыбнулся Бёнхон, прекрасно видя, что «против» здесь никто не будет.

Тэхён и Дженни, обмениваясь тихими фразами, направились к входу, словно забыв обо всем мире. Лалиса же, сохраняя безупречную осанку, мягко взяла отца под руку.

Герцог лишь крепче сжал её ладонь, и они направились следом за парой, привлекая к себе внимание всех гостей, собравшихся на террасе. Появление младшей дочери великого герцога, обещало стать главной сплетней вечера, перекрыв даже выходки королевского «гарема».