Ледяной цветок Иллирии

Наступили странные, изматывающие дни, которые превратили тихую жизнь поместья в настоящий военный лагерь.

Мой привычный распорядок канул в небытие, сменившись жёстким графиком, который мои новоявленные дяди составили, кажется, с целью выжать из меня все соки.

Это были бесконечные тренировки на выдержку, когда мне приходилось часами сохранять неподвижность, удерживая магический поток, чтобы он не превратился в стихийный взрыв.

Затем следовали упражнения на дыхание — Гон Ю заставлял меня контролировать каждый вдох, утверждая, что ритм сердца напрямую связан с температурой льда. Если я сбивалась, воздух вокруг мгновенно покрывался инеем, и всё приходилось начинать сначала.

Тренировки на силу были самыми тяжелыми. Тело ныло от количества нагрузок, а магия, которая раньше казалась забавной игрушкой, теперь требовала железной дисциплины.

Но самым сложным в этом процессе были сами наставники. Дом наполнился вечными спорами между братьями. Они не могли сойтись ни в чём.

— Она должна сначала почувствовать холод внутри себя, а не просто размахивать руками! — гремел рассудительный Гон Ю, сложив руки на груди.

— Да брось ты, ей нужна практика и напор! — парировал порывистый Дон Ук, крутя в пальцах ледяную щепку. — Если на неё нападут, она не будет стоять и дышать по квадрату, она должна бить на поражение!

Их перепалки стали фоновым шумом моих будней. Стоило одному похвалить мой прогресс, как второй тут же находил десяток изъянов в технике. Я стояла между ними — потная, уставшая и злая — и понимала, что эти дни станут для меня настоящим испытанием на прочность. Единственным утешением было то, что с каждым днём я чувствовала, как внутри меня вместо хаотичного холода начинает коваться настоящий ледяной стержень.

— Хватит! — крикнула я, и мой голос, усиленный внутренним холодом, прозвенел над садом подобно выстрелу.

Земля под моими ногами мгновенно отозвалась: по траве с сухим треском разбежался густой иней, превращая сочную зелень в ломкое серебро. Ледяной круг расширился метра на три, заставив братьев синхронно отшатнуться.

Я стояла тяжело дыша, чувствуя, как магия покалывает кончики пальцев. Мой указательный палец, затянутый в тренировочную перчатку, решительно нацелился сначала в грудь Дон Уку, а затем переместился на Гон Ю.

— Вы ведёте себя, как маленькие дети, которые спорят из-за новой игрушки! — я чеканила каждое слово, и облачка пара вырывались у меня изо рта, хотя утро было тёплым. — Один кричит «бей», другой шепчет «дыши». Вы вообще слышите друг друга?

Братья замерли. Дон Ук, который только что собирался что-то возразить, так и остался с открытым ртом, а Гон Ю медленно опустил руки, глядя на иней у моих сапог с нескрываемым удивлением.

— Я — не игрушка! — я сделала шаг вперед, и под подошвой хрустнул свежий лед. — И я не поле для ваших экспериментов. Если вы действительно хотите мне помочь, то прекратите этот цирк. Мне нужно научиться управлять этим, — я указала на заледеневшую землю, — а не слушать, кто из вас лучше помнит уроки дедушки.

В саду воцарилась звенящая тишина.

Даже птицы, казалось, притихли, наблюдая за тем, как маленькая племянница отчитывает двух могущественных магов.
Отец, наблюдавший за сценой с веранды, прикрыл рот рукой, скрывая не то испуг, не то гордую улыбку.

— У неё точно мамин характер, — первым нарушил молчание Дон Ук, почесав затылок и как-то совсем по-человечески усмехнувшись. — Такая же колючая.

Гон Ю серьеёно кивнул, его взгляд стал более уважительным.

— Прости, Лили. Ты права. Сила требует единства. Мы... увлеклись.

— Больше никаких споров? — я прищурилась, не спеша убирать магический холод.

— Никаких споров, — подтвердил Гон Ю. — Теперь будем работать вместе. Сначала выдержка, затем — сразу применение. Согласен, брат?

Дон Ук лишь молча поднял руки вверх, сдаваясь. Кажется, мой «ледяной бунт» сработал лучше любых дипломатических уговоров.

Гон Ю сделал шаг ко мне, и на этот раз в его движениях не было назидательности — только спокойная уверенность. Он жестом велел Дон Уку отойти в сторону, и тот, на удивление, послушался, прислонившись к стволу старого дуба и внимательно наблюдая за нами.

— Давай, Лили, — мягко произнёс Гон Ю, его голос обволакивал, заставляя гнев внутри меня понемногу утихать. — Дыши глубже. Прямо из центра груди, не торопись.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как прохладный утренний воздух наполняет легкие.

— Прикрой глаза, — продолжил он. — Забудь о том, что мы здесь. Забудь о траве под ногами и об инее. Почувствуй свою магию. Не как инструмент, не как оружие... а как часть своего дыхания. Она не снаружи, она — это ты.

Я послушно закрыла глаза. Сначала была только темнота и шум крови в ушах, но постепенно я начала ощущать нечто иное. Глубоко внутри, где-то под ребрами, пульсировал холод. Но это не был тот холод, от которого хочется съежиться. Это была чистая, звенящая энергия, похожая на замерзшее горное озеро, под толщей льда которого течёт мощное течение.

— Нащупай её, — прошептал голос Гон Ю, казавшийся теперь очень далёким. — Не пытайся её схватить или подчинить силой. Просто потяни за край этой нити. Позволь ей течь по твоим венам так же естественно, как течет кровь.

Я сосредоточилась на этом чувстве. Холод начал медленно растекаться от сердца к плечам, спускаться к кончикам пальцев. Это было похоже на покалывание тысячи крошечных ледяных иголок, но боли не было — только странное, пьянящее чувство полноты.

— Хорошо, — одобрительно хмыкнул Дон Ук, и я почувствовала, как температура вокруг меня начала падать еще сильнее, хотя я даже не шевелилась.

— А теперь представь, что этот холод — это твоя воля. Куда ты его направишь?

Я не открывала глаз, но «видела» внутренним взором, как магический поток замер в ожидании моей команды. В этот момент я впервые ощутила, что магия Лалисы больше не борется со мной — она начала слушать. Она признала меня.

— Теперь медленно выдохни и открой глаза, — скомандовал Гон Ю. — Но не отпускай это чувство. Держи его на кончиках пальцев.

Когда я открыла глаза, мир вокруг показался невероятно чётким. Я видела каждую росинку на лепестках цветов и чувствовала движение воздуха от каждого взмаха крыльев птицы на дереве.

— Получилось? — спросила я, боясь расплескать это состояние.

Братья переглянулись. На лице Гон Ю была сдержанная гордость, а Дон Ук азартно потер ладони.

— Это только начало, малышка, — сказал он. — Теперь, когда ты её чувствуешь, мы научим тебя из этой «водички» ковать сталь. Готова к настоящему делу?

Дон Ук снова потёр ладони, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который не предвещал ничего хорошего для моей спокойной жизни. Он решил, что пришло время научить меня применять лёд непосредственно в бою — не просто замораживать лужи, а ковать из него нужное оружие прямо в движении.

— Магия — это хорошо, — сказал он, скидывая плащ, — но магия в кулаке — это победа. Давай проверим, на что ты способна без своих ледяных фокусов, а потом попробуем соединить это с силой.

Я лишь едва заметно усмехнулась. Если они думали, что перед ними изнеженная аристократка, которую нужно учить правильно ставить ноги, то их ждал очень большой «сюрпризик». Моё прошлое в другом мире впечатало боевые рефлексы в подкорку так глубоко, что даже в этом новом теле они работали как часы.
Изначально, борьбой я занялась, чтобы суметь себя защитить,  ведь в моей жизни, кроме меня самой у меня никого не было и защитить себя могла только я сама.
И вот сейчас, мне снова нужно защитить,  но теперь не только себя.

Но была в этом и одна серьёзная загвоздка: мне нужно было контролировать свою силу так ювелирно, чтобы не разнести сад в щепки и, самое главное, не выдать уровень своей подготовки. Если я сейчас покажу всё, на что способна, у отца возникнет слишком много вопросов о том, где это «хрупкая Лалиса» научилась ломать челюсти с разворота.

— Нападай, — коротко бросила я, принимая расслабленную, но устойчивую стойку.

Дон Ук хмыкнул, явно недооценивая меня, и сделал стремительный выпад. Я легко ушла с линии атаки, пропуская его кулак в сантиметре от плеча. В этот момент внутри кольнуло: магия, почуяв угрозу, рванула к ладоням, готовая превратиться в ледяные шипы.

«Тихо... — приказала я самой себе, подавляя поток. — Не сейчас ».

Я мягко перехватила его руку, используя его же инерцию, и чуть довернула корпус. Дон Ук едва не пролетел вперёд, вовремя затормозив магическим импульсом.

Его брови взлетели вверх.

— Ого, а котёнок-то с когтями, — он обернулся к брату, который внимательно наблюдал за нами, прищурившись. — Гон Ю, ты видел? Она двигается так, будто всю жизнь только и делала, что уходила от ударов.

— Я просто... много читала о разной технике самозащите, — соврала я, не моргнув глазом, и снова сосредоточилась на внутреннем холоде. — Продолжаем?

-Теперь попробуй создать кинжал.

Мне нужно было научиться вплетать лед в свои движения так, чтобы он казался естественным продолжением удара, а не случайным взрывом стихии. Тонкая грань между «одаренной ученицей» и «опасным мастером».

                                * * *

Несколько дней пролетели как в тумане, наполненном звоном льда, тяжёлым дыханием и запахом мокрой травы.

Тренировки, которые вначале казались пыткой, потихоньку начали приносить странное, почти дикое удовольствие. Ощущение того, как магия послушно течёт по венам, соединяясь с моими проработанными рефлексами, дарило чувство контроля, которого мне так не хватало в этом новом мире.

Но была одна вещь, которая скребла кошачьими когтями где-то на задворках сознания.
Это их отношение к Джен. Дон Ук и Гон Ю вели себя с ней безупречно: они были вежливы, иногда шутили над её столичными манерами и всегда галантно предлагали ей чай, когда она приходила посмотреть на наши занятия.

Но между ними и Дженни не было той невидимой искры, того странного, интуитивного чувства, которое я ощущала на себе.

Ко мне они относились как к своей — сурово, требовательно, иногда по-семейному бесцеремонно, глядя на меня глазами, полными какой-то затаенной боли и грусти.
На Дженни же они смотрели как на дорогую гостью. Красивую, милую, важную... но чужую. Будто она не была дочерью их сестры. Будто она не была их племянницей.

«Возможно, я просто загоняюсь?» — думала я, наблюдая, как Гон Ю склоняет голову в вежливом поклоне, принимая от Дженни стакан воды, но при этом ни на секунду не расслабляя взгляд.

Мне казалось, что я что-то упускаю.

Какую-то важную деталь в истории этой семьи, о которой в книге либо не упоминалось, либо Дженни, не дочитав до конца, просто не успела узнать.
Или же этот мир и сумбурность событий просто начали сводить меня сума. Ладно уж.  Поживём - увидем.

                              * * *

Настал день помолвки, на которую нас  пригласили. Честно говоря, горела ли я желанием идти? Не особо. Перспектива несколько часов кряду держать спину прямой, натягивать светскую улыбку и обмениваться бессмысленными любезностями с людьми, чьи имена я забуду через пять минут, вызывала лишь глухое раздражение.

Но я прекрасно понимала: бесконечно прятаться в стенах поместья не получится. Рано или поздно мне придётся выйти в свет, «воскреснуть» в глазах высшего общества и заявить о себе. К тому же, я ведь (хоть и не до конца состоявшаяся в той жизни) актриса. А значит, эта помолвка — просто очередная сцена, роль в которой я должна исполнить безупречно. Маска хрупкой, но выздоравливающей дочери герцога была готова.

Джен же, в отличие от меня, будто совершенно помешалась на нарядах. Её энтузиазм порой пугал.
Ещё вчера к нам заявлялась одна из лучших портних столицы — женщина с цепким взглядом и удивительно ловкими руками. Она буквально за десять минут сняла с нас все необходимые мерки, пока Джен засыпала её идеями о фасонах, кружевах и оттенках шелка.

Портниха внимательно выслушала наши пожелания (точнее, детальный план захвата мира через моду от Джен), сделала несколько пометок в своём блокноте и исчезла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя запах дорогой ткани и мела.

И вот сегодня, когда я смотрела на готовые платья, я поняла — отступать некуда. Спектакль начался.