Ледяной цветок Иллирии

Бедный кучер, должно быть, всерьёз подумывал о том, чтобы по пути заехать к ближайшему лекарю, специализирующемуся на душевных расстройствах. Его можно было понять: в одну сторону он вёз двух леди, одна из которых выглядела так, словно уже вела переговоры с загробным миром, а на обратном пути из кареты доносился безудержный, истерический хохот.

Нет, ну а что он хотел? Это действительно было смешно! Наш маленький спектакль удался на славу, превзойдя все ожидания. Я мысленно пообещала себе, что если мы когда-нибудь выберемся из этого книжного ада обратно в Сеул, я первым же делом потребую у своего агента роль в какой-нибудь запредельно драматической дораме. Оскар мне, конечно, не светил, но на местную премию я точно наработала.

Дженни, вытирая слезы смеха (настоящие, синие слезы!), то и дело порывалась снова изобразить скорбное лицо, но тут же прыскала в кулак.

Когда карета поравнялась с излучиной реки — той самой, печально известной, где месяц назад нас выловили ледяными и едва живыми — я постучала в перегородку.

— Остановитесь, пожалуйста, — попросила я кучера.

Оборотное колесо скрипнуло, карета замедлила ход, но сделала это как-то нехотя, с явным осуждением. Бедняга кучер, должно быть, перекрестился всеми известными богами Иллирии. Ещё бы, везти двух сумасшедших барышень к месту их недавней гибели — сомнительное удовольствие. Я прямо-таки физически чувствовала его немой вопрос: «Леди Лалиса, вы что, решили дотопиться?!».

— Лиса, ты уверена? — Дженни перестала смеяться и с тревогой посмотрела на меня. — Берег скользкий, а вода... ну, ты помнишь, какая она.

— Уверена, — я решительно дернула ручку дверцы. — Я больше не могу. Этот грим чешется так, будто по мне ползает армия муравьёв. Я должна смыть с себя эту «смертельную бледность», иначе я сама в нее поверю.

Я вышла из кареты, стараясь не смотреть на побелевшее лицо кучера, который вцепился в вожжи так, словно от этого зависела его жизнь. Весенний ветер, пропитанный запахом талой воды и мокрой земли, ударил в лицо. Река, сбросившая ледяной панцирь, катила свои мутные, серые воды, глухо ворча на поворотах.

Я подошла к самой кромке воды. Месяц назад этот звук вызывал у меня ужас, а холод парализовал легкие. Сейчас же... сейчас это была просто вода. И она была мне нужна.

Я опустилась на корточки, чувствуя, как ткань дорогого сиреневого платья натягивается на бедрах.

«Профессиональный риск», — хмыкнула я про себя, вспоминая, как на работе мне приходилось прыгать в болото в дизайнерском костюме.

Зачерпнув пригоршню ледяной воды, я с наслаждением плеснула её себе в лицо. Холод обожег кожу, мгновенно смывая слой пудры, обнажая здоровый румянец. Я терла лицо, шею, руки, пока не почувствовала, что снова стала собой. Не Лалисой Ли, бледной немощью, а той, кто привык идти вперёд, несмотря ни на что.

— Кажется, — раздался тихий голос Дженни за моей спиной, — ты только что смыла половину репутации Айрин.

Я обернулась. Вода капала с моих серебристых волос, лицо горело от холода, но я улыбалась. Настоящей, хищной улыбкой.

— Я смыла ложь, Джен. А войну мы выиграем. Пошли, а то кучер точно упадет в обморок от страха.

                              * * *

Мы вернулись, когда густые сиреневые сумерки уже окончательно поглотили поместье.
Целый день псу под хвост из-за этого театрального кружка имени леди Айрин. Но стоило нам переступить порог, как раздражение сменилось странным, щемящим чувством в груди.

Отец сидел в гостиной. Один, в полумраке, освещаемом лишь парой свечей и догорающим камином. Перед ним стоял нетронутый ужин — он не притронулся к еде, дожидаясь нашего возвращения.
Это было странное чувство.
Меня никогда никто не ждал с работы, кроме пустого холодильника и счетов за электричество, а здесь... эта безграничная, почти осязаемая любовь герцога Ли казалась чем-то запредельным. Самым нереальным элементом в этом магическом мире.

— Как прошло чаепитие? — спросил он, поднимая на нас усталые, полные тепла глаза.

Мы с Джен переглянулись. У обеих в голове пронеслись кадры моего «смертельного» кашля, выпученные глаза Айрин и то, как я недавно яростно оттирала пудру ледяной речной водой. Сдерживать смех было физически больно — он так и норовил вырваться предательским фырканьем.

— Вполне неплохо, — ответила я, стараясь придать голосу максимум спокойствия, хотя внутри всё ещё вибрировало от пережитого абсурда.

— Леди Айрин была... крайне гостеприимна, — добавила Дженни, поспешно пряча улыбку за воротником плаща. — Кажется, мы произвели на неё неизгладимое впечатление.

Отец облегченно вздохнул, его плечи наконец расслабились.

— Я рад. Я боялся, что светское общество будет слишком утомительным для тебя, Лили. Но раз ты нашла в себе силы... — он запнулся, глядя на мой посвежевший после речной воды вид. — Ты выглядишь даже лучше, чем утром. Неужели лесной воздух пошёл на пользу?

О, да!

— Именно так, отец, — я подошла и быстро коснулась его плеча. — Свежий воздух творит чудеса. Куда большие, чем горькие микстуры лекарей,- отец рассмеялся и мы сели за стол. На мгновение мне показалось, что мы — обычная, счастливая семья. Без пророчеств о казни, без сумасшедших дам и без принцев, от которых нужно прыгать через заборы. Но насколько долго продлится эта идиллия?
 

                            * * *

Два дня мы наслаждались идеальным затишьем. Я даже начала верить, что в этом мире можно просто жить, а не выживать. Но наступил третий день — день Весеннего бала.

​Вообще, меня поражает местная логика: в Иллирии, кажется, повод для бала находят чаще, чем я в Сеуле находила повод купить пачку лапши быстрого приготовления. Расцвел подснежник? Бал. Подул южный ветер? Пляшем. На границе война? Самое время для мазурки и шампанского!

Отцу я сказала, что чувствую себя неважно и мероприятия посетить не в состоянии. Он не стал возражать, даже захотел остаться дома со мной, но я отказалась.
Он человек высокого ранга, посещать королевские мероприятия — часть его работы.
Да и если его не будет, не захочет ли сам король потом свалиться нам на голову? Ведь король с отцом очень близки, почти с детства. Эти мысли не давали мне покоя, поэтому я буквально выставила его за дверь, заверив, что мне нужен просто покой.
Отец вздохнул, поцеловал меня в лоб и нехотя отправился переодеваться в парадный мундир.

Мне было по-настоящему стыдно. Я видела, как Джен нервничает: её тонкие пальцы беспрестанно теребили край кружевного рукава, а в зеркале отражалось лицо, на котором застыла маска тревоги. В очередной раз ей приходилось справляться со всем в одиночку — выходить под свет сотен свечей, держать спину перед придворными змеями и играть роль идеальной аристократки. Но у меня не было выбора. Моё присутствие там сейчас — это зажжённый фитиль у бочки с порохом.

— Не нервничай, всё будет хорошо. Просто постарайся развлечься там, — я подошла к ней со спины, положив руки на её плечи, стараясь передать хоть немного своей уверенности.

— У меня руки трясутся, — Джен в десятый раз поправила безупречную прическу, едва не выбив шпильку. Её голос дрожал так же, как и ресницы. — Тэхён ведь будет там. В этом огромном зале я не смогу от него бегать. Он найдет меня в любой толпе, Лиса.

Я замолчала на мгновение, вглядываясь в её отражение. Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать:
— Он правда тебе нравится?

Джен замерла. Кисть с румянами застыла в воздухе. Она не ответила, но эта тяжёлая, наполненная признанием тишина была красноречивее любых слов. Её щеки вспыхнули ярче любого грима.

— Понятно, — выдохнула я, смягчаясь. — Слушай, Джен, тебе не нужно от него бегать, если ты сама этого не хочешь.

— Но как же... сюжет? План? — она обернулась ко мне, и в её синих глазах смешались страх и робкая надежда.

— Послушай. Я просто попрячусь, пока главная героиня не появится на горизонте. Буду тихим призраком этого замка, жить в своё удовольствие, тренироваться и есть пирожные. А тебе не нужно ждать милости от сценария. Ты можешь начать жить своей жизнью уже сегодня. Прямо на этом балу.

— Я не знаю... — прошептала она, глядя на свои ладони. — Это кажется слишком опасным.

— А ты просто слушай своё сердце, — я улыбнулась, стараясь подбодрить её. — В этом мире слишком много правил, давай хоть одно нарушим ради тебя.

— А если потом всё вернётся к сюжету? Если книга всё равно потянет нас к смерти? — страх в её голосе был почти осязаемым, холодным, как мой лёд.

— Да не вернётся, я не позволю. Я не та Лалиса, которая покорно пойдет на эшафот из-за интриг. В крайнем случае... — я на секунду задумалась, подбирая самый логичный довод, — просто выйду замуж за кого-нибудь. За первого встречного барона, лишь бы отвязались.

Джен на мгновение замерла, а потом звонко рассмеялась, и этот смех наконец-то прогнал тучи из её взгляда.

Она подалась ближе и шёпотом, чтобы не услышали за дверью, добавила:
— Ты? Выйдешь замуж ради спасения? Да ты скорее принца убьёшь, чем позволишь кому-то надеть себе кольцо на палец.

Я усмехнулась, чувствуя, как напряжение в комнате окончательно рассеивается.

— Ну вот видишь, — я подмигнула ей, — выход есть всегда. Главное — вовремя свернуть в нужном направлении. А теперь иди и покори этот бал.

                           * * *

Тело ныло. Оно требовало тренировок, к которым привыкло. Лалиса тоже тренировалась, укрепляла тело. Не так активно, как я, конечно.
Мне хотелось попрыгать на скакалке, подняться на гору или побить грушу. С каждым днём энергия во мне росла, и было сложно её сдерживать. Но как тут позанимаешься? Как объяснить отцу свои навыки?

​Я дождалась, пока карета скроется за воротами, а в доме воцарится сонная тишина. Натянув самые удобные из имеющихся вещей (костюм для верховой езды), я выскользнула из окна.

Ночной сад встретил меня прохладой, но мне было мало этого пространства. Я направилась к старой поляне за прудом, где деревья стояли плотнее, скрывая меня от лишних глаз.

​Разминка. Сначала медленно, прислушиваясь к каждому суставу, а потом всё быстрее. Удары, блоки, перекаты. Я чувствовала, как кровь начинает бежать по жилам с удвоенной силой. Остановившись у поваленного бревна, я запрыгнула на него, удерживая баланс, и в этот момент в воздухе вокруг меня резко похолодало. Тонкий слой инея покрыл кору под моими ногами.

​— Неплохо, — выдохнула я, глядя на свои ладони. — Очень даже неплохо.

​Я продолжала двигаться, пока дыхание не стало сбиваться, а мышцы не наполнились приятной, тягучей усталостью. Никто не видел, как "умирающая" Лалиса взлетает в воздух, делает чёткое сальто и приземляется на замерзшую траву.

​Тишина ночи была моим единственным свидетелем. Наконец-то я чувствовала себя живой. Кайф.