Ilia Malinin

Утро после короткой программы выдалось солнечным. Я проснулась в 7 утра, ещё до будильника, и несколько минут просто лежала, глядя в потолок. Вчерашняя эйфория отступила, оставив после себя странное чувство где-то под рёбрами. Я списала это на предстартовое волнение — сегодня произвольная, всё решится

Я оделась, собрала сумку и вышла в коридор. Эмбер уже ждала меня у лифта, жуя яблоко

Э: Выглядишь так, будто не спала

— Спала, — я попыталась улыбнуться. — Просто предчувствие какое-то дурацкое

Э: Перед произвольной у всех предчувствия. Пойдём, разомнёмся

Мы спустились вниз и пешком дошли до арены. Утренняя тренировка перед произвольной программой была короткой — двадцать минут на льду, чтобы разогреть мышцы, проверить прыжки, настроиться

На арене было почти пусто. Несколько технических работников, пара тренеров, Илья, который сидел на скамейке у бортика, попивая кофе. Увидев меня, он улыбнулся и помахал рукой. Я помахала в ответ, чувствуя, как тяжесть в груди немного отпускает

Мы с Эмбер зашнуровались и вышли на лёд. Он был идеальным — свежим, ровным, ещё не тронутым соревновательными прокатами. Я сделала несколько кругов, чувствуя, как тело просыпается.

Э: Давай дорожку шагов для разогрева? — предложила Эмбер

— Давай

Мы начали с простого. Дорожка шагов, потом вращения, потом одиночные прыжки. 3F — чисто. 3Lz — чисто. Я чувствовала, как мышцы слушаются, как напряжение уходит с каждым движением

Потом я перешла к каскадам. 4T+3T — чисто. 4Lz — чисто. Я разогналась для четверного акселя, но в последний момент передумала — не сейчас. Сегодня вечером. Сейчас нужно просто размяться

Я сделала тройной аксель - чисто, с хорошим выездом. Эмбер одобрительно кивнула

Э: Готово. Теперь отдыхаем до вечера

Я уже собиралась съезжать со льда, когда с бортика раздался голос Романа

Р: Мия! Подъедь сюда!

Я обернулась. Роман стоял у бортика, рядом с ним - Татьяна. Их лица были странными. Не теми, какими они бывают перед стартом. Татьяна была бледнее обычного, а Роман то и дело поправлял свою бороду - жест, который у него всегда выдавал волнение

Я подъехала, чувствуя, как внутри снова разрастается тот странный холод, который я почувтала утром

— Что случилось? — спросила я, переводя взгляд с Романа на Татьяну

Они молчали. Татьяна смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела. Что-то, от чего моё сердце пропустило удар

Т: Мий...

— Что? — мой голос дрогнул. — Татьяна Сергеевна, что случилось? Вы меня пугаете

Роман открыл рот, но не сказал ни слова. Он посмотрел на Татьяну, словно прося её сделать это вместо него

Татьяна глубоко вздохнула. Её губы дрожали, когда она произнесла

Т: Анора погибла.

Я услышала эти слова, но мозг отказался их принимать. Я смотрела на Татьяну, ожидая, что она скажет, что это шутка

— Что? — переспросила я. Голос звучал чужим

Т: Мия, мне очень жаль...

— Нет, — я покачала головой. — Нет, вы ошибаетесь. Как она могла погибнуть? Она... она же...

Я не могла закончить фразу. Слова застревали в горле. Анора. Моя мама. Единственный человек, который всегда был рядом. Которая всегда говорила: Я так тобой горжусь

Р: Нам позвонили из федерации час назад. Автомобильная авария. Она... она не выжила.

— Нет, — повторила я, и это нет вырвалось уже не шёпотом, а криком. — Нет! Вы врёте! Она не могла! Она позавчера разговаривала со мной! Она жива!

Слёзы хлынули из глаз, и я не пыталась их сдерживать. Всё внутри рухнуло. Пол под ногами исчез, и я вдруг начала чувствовать, что падаю. Роман это увидел и сразу же меня подхватил под локоть

— Как? — я подняла глаза на Татьяну. — Как это случилось? Когда? Где?

Т: Этой ночью. Она возвращалась домой, и...

Татьяна не договорила. Её голос сорвался, и она отвернулась, чтобы я не видела её слёз

Я плакала. Навзрыд, как маленький ребёнок, как тогда, когда в четыре года упала на льду и не могла встать, и мама прибежала ко мне, подняла, обняла и сказала: Ничего, доченька. Вставай. Я с тобой

А теперь её не было.

Я почувствовала чьи-то руки на своих плечах. Илья. Он подбежал, как только услышал крик. Он опустился рядом со мной на колени и обнял, прижимая к себе.

— Пусти! — я оттолкнула его, может быть, слишком сильно, потому что он даже не ожидал. — Пусти меня!

Я, спотыкаясь, побрела к раздевалке. Ноги не слушались, но я шла. Мне нужно было уйти. Спрятаться. Чтобы никто не видел.

Я сняла коньки в раздевалке дрожащими руками, чувствуя, как слёзы застилают глаза, как тушь течёт по щекам, как грудь разрывается от рыданий, которые я больше не могла сдерживать

Я забилась в угол между шкафчиками, обхватила колени руками и зарылась лицом в них. Я плакала так, как не плакала никогда в жизни. Всё тело тряслось, дыхание сбивалось, и казалось, что этот поток слёз никогда не закончится

Я не слышала, как открылась дверь. Я не слышала шагов. Я почувствовала только, как кто-то опустился рядом и обнял меня. Крепко. Так, что я не могла вырваться

И: Мия, - голос Ильи был тихим, но я слышала в нём ту же боль, что разрывала меня

Я подняла голову. Он сидел рядом, его глаза были красными, но он держался. Ради меня

— Она умерла, - выдохнула я. — Мама умерла. Я теперь одна. Совсем одна.

И: Ты не одна, — он прижал меня к себе ещё крепче. — Ты не одна, слышишь?

Я зарылась лицом в его плечо и разрыдалась с новой силой. Я чувствовала, как его рука гладит меня по спине, как он что-то шепчет, но слова не имели значения. Он был рядом. И это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы просто исчезнуть

Мы сидели так долго. Я не знала, сколько прошло времени - минуты, часы. Всё смешалось в один сплошной комок боли

В какой-то момент я услышала звуки из динамиков - первые звуки произвольной программы. Женщины начали выступать

Я подняла голову. В зеркале напротив я увидела своё отражение - опухшие глаза, потёкшая тушь. Я не узнавала себя

— Мне нужно... — мой голос сорвался. — Мне нужно выступать.

И: Мия, ты не обязана. Никто не заставит тебя

— Я должна, — я вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазывая остатки туши. — Она смотрела бы. Она всегда смотрела

Я встала, шатаясь. Илья поддержал меня за локоть, чтобы я не упала

И: Ты уверена?

Я не была уверена ни в чём. Но я знала, что мама не простила бы мне, если бы я сдалась. Она всегда говорила: Выходи на лёд, что бы ни случилось. Лёд лечит

Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя долгим, тяжёлым взглядом. Потом достала из сумки влажные салфетки и начала стирать с лица остатки макияжа

Илья молча стоял рядом. Он не мешал, не говорил лишних слов. Он просто был тут

Я нанесла свежий макияж дрожащими руками. Тени, подводка, тушь. Всё, как обычно. Но это как обычно теперь никогда не будет прежним

Я надела свой костюм - чёрное платье для произвольной под "Лебединое озеро". Мама любила это платье. Она говорила, что в нём я похожа на настоящую балерину

Потом я надела коньки, зашнуровала их. Руки дрожали. Внутри была пустота

Я вышла из раздевалки, Илья шёл за мной

На арене уже шла произвольная программа. Я стояла за бортиком, глядя на лёд, но не видела его. Я слышала музыку, аплодисменты, но всё это казалось далёким, ненастоящим

Эмбер подошла ко мне и взяла за руку. Она ничего не сказала. Просто сжала мои пальцы, я ответила тем же

Я выступала последней. Весь день, пока катались другие девушки, я стояла за бортиком, механически разминаясь. Илья всё время был рядом. Эмбер, откатав свою программу, тоже подошла ко мне

Когда объявили моё имя, я глубоко вздохнула и выехала на лёд

Стадион взорвался аплодисментами. Я подняла руку в знак приветствия и поехала на исходную. В голове было пусто. Только одно слово билось где-то глубоко: мама

Музыка заиграла и я начала программу

Первые движения дались тяжело. Я чувствовала, что тело не слушается, что каждое движение требует невероятных усилий. Первый прыжок — 4S, я упала. Встала, продолжила. 4T+3T — падение. 3F — чисто, но как-то скованно, без того огня, который был вчера

Я падала снова и снова. Каждый прыжок давался с боем. Я чувствовала, как силы покидают меня, как внутри разрастается та пустота, которая не хочет заполняться ничем

Потом я вылетела на дорожку перед акселем

Я разогналась. Толчок. Три с половиной оборота. Приземление — степ-аут

Единственный прыжок, который получился — флип

Я закончила программу в центре льда, раскинув руки, как требовала хореография. А потом я упала

Я просто села на лёд, потому что больше не могла стоять. Слёзы хлынули из глаз, смывая свежий макияж, оставляя чёрные дорожки на щеках. Я сидела на льду и плакала, не в силах подняться

Игрушки сыпались на лёд со всех сторон. Мягкие звери, цветы, записки. Они падали вокруг меня, но я не видела их. Я видела только мамино лицо. Её улыбку. Её глаза, полные гордости

Я не знаю, сколько я так просидела. Может, десять секунд. Может, минуту. Время перестало существовать для меня

А потом я почувствовала чью-то руку на своём плече. Я подняла голову и увидела Эмбер

Э: Вставай, — сказала она тихо. — Вставай, Мия

Она взяла меня под руку и помогла подняться. Мои ноги дрожали, но я стояла. Эмбер повела меня к выходу со льда, придерживая за талию

В зоне kiss & cry нас уже ждал Роман. Я села рядом с ним, а Эмбер присела рядом и взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми

На табло загорелись оценки: 111.27 за произвольную. В сумме — 202.61. Седьмое место.

Я посмотрела на цифры и начала плакать ещё больше.  Я не чувствовала ничего, кроме тупой, высасывающей жизнь пустоту

Каори Сакамото подошла ко мне чтобы обнять, она что-то сказала, но я не расслышала. Я просто обняла в ответ, прижалась на секунду и отстранилась. Слова застревали в горле

Потом я встала и пошла прочь. Ноги двигались сами, не слушаясь

Ко мне подошёл Илья. Он взял меня за руку и повёл за собой, оттесняя от толпы журналистов, которые уже тянули руки с микрофонами

— Mia! Mia, what's happened? — кричали они. — How do you rate your performance? What's gone wrong?

(— Мия! Мия, что случилось? — кричали они. — Как вы оцениваете своё выступление? Что произошло?)

Я не могла ответить. Я вообще не могла говорить. Слёзы снова текли по щекам, и я только мотала головой, глядя в одну точку

Илья встал перед о мной, закрывая меня от камер

И: No interviews. Not today. Please, give us space.

(Никаких интервью. Не сегодня. Пожалуйста, дайте нам возможность побыть наедине.)

Он говорил твёрдо, но я чувствовала, как дрожит его голос. Журналисты расступились, и он увёл меня в раздевалку

Мы сидели там до самого конца награждения. Я сидела на скамейке, прижавшись к Илье, и молчала. Он обнимал меня, гладил по голове, не говоря ни слова. Иногда я слышала, как он тяжело вздыхает, и чувствовала, как его рука сжимается в кулак

Когда церемония закончилась, Илья помог мне собрать вещи. Мои руки не слушались, и он застегнул мою сумку сам

Мы вышли из арены через служебный вход, чтобы не встречаться с журналистами. Машина такси уже ждала нас

Всю дорогу до отеля я молчала. Илья сидел рядом, держа меня за руку. Я смотрела в окно на огни города, которые расплывались в слезах

В номере я села на кровать и уставилась в стену. Илья опустился рядом. Он не спрашивал, что мне нужно. Он не пытался меня развлечь или отвлечь. Он просто обнял меня, прижал к себе и не отпускал

Я зарылась лицом в его грудь и снова заплакала. Тише, чем утром. Уже не было сил на громкие рыдания. Только тихие, беспомощные всхлипы

Он гладил меня по спине, иногда целовал в макушку, но молчал. И в этой тишине было всё - его боль, его сочувствие, его любовь. Он не пытался подобрать правильные слова, потому что их не существует, когда человек теряет самое дорогое

Мы сидели так весь вечер. Я не помню, когда заснула. Помню только, что последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, было тепло его рук. То самое тепло, от которого я проснулась когда-то и поняла, что не одна

Но теперь я была одна, совсем одна. Мама ушла, а я осталась.

___________________________________
1956 слов

я сейчас сама разрыдаюсь🤧. как думаете что будет дальше? будет ли Мия снова заниматься селфхармом?

пишите свои догадки в комментариях и ставьте звёздочки, мне очень приятно)💞