Ilia Malinin

На следующий день после той тренировки, когда Татьяна заметила бинт на моей руке, она не стала устраивать допрос. Но я чувствовала — она ждала подходящего момента. И он наступил, когда мы остались втроём: я, Татьяна и Роман. За окном катка уже стемнело. Я стояла возле скамейки у бортика, всё ещё в тренировочной форме, чувствуя, как затекли ноги после пяти часов работы

Т: Мия, присаживайся, — голос Татьяны был ровным, но в нём чувствовалась та особая интонация, которой она пользовалась только перед самыми серьёзными разговорами

Я опустилась на скамейку, внутренне сжимаясь. Роман стоял рядом, скрестив руки на груди. По их напряжённым лицам я поняла, что это не будет обычный разбор ошибок

Т: Мы с Романом весь день думали. Твой четверной аксель — это, безусловно, твоя коронка. Но сейчас, после пропущенных тренировок, он идёт тяжело. Я вижу, как ты мучаешься

Я молчала, теребя край рукава. Она была права. За последние четыре дня я приземлила четверной аксель всего три раза из двенадцати попыток. Три из двенадцати. Для чемпионата мира этого было недостаточно.

Р: Мы не снимаем его с твоих программ, — мягко добавил Роман, поправляя очки. — Если будешь чувствовать себя уверенно — прыгай. Но на данный момент... может быть, стоит заменить его на тройной?

Эти слова ударили больнее, чем любое падение. Тройной аксель был для меня чем-то из прошлого — элементом, который я переросла ещё в юниорах. Замена четверного на тройной ощущалась как признание собственной слабости. Но в глубине души я понимала, что они правы. Вчерашние падения всё еще отдавались тупой болью в левом колене, и каждое утро я тратила лишние десять минут на то, чтобы размять затекшие мышцы

— Вы думаете, я не справлюсь? — спросила я тихо, поднимая на неё глаза

Татьяна помолчала. Она смотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, который, казалось, видел меня насквозь. Я выдержала его, хотя внутри всё дрожало

Т: Я думаю, что ты справишься с любой задачей, Мия. Но чемпионат мира — это не место для экспериментов с травмой. Я не хочу, чтобы ты рисковала своим здоровьем и своим будущим

Она сделала паузу, и её взгляд скользнул по моей левой руке, которую я инстинктивно прижала к колену. Я заметила, как дрогнули её губы. Татьяна знала. Может, не всё, но достаточно. Её взгляд задержался на краешке бинта, выглядывавшего из-под рукава, и в нём мелькнуло что-то похожее на боль, которую она старалась скрыть

Р: Тройной аксель — это всё ещё элитный прыжок, Мия. Никто не посмотрит на тебя косо. А чистое катание с тройным принесёт больше баллов, чем падение с четверным. Ты же знаешь математику.

Я знала. Я знала каждую строчку протоколов, каждый коэффициент, каждую надбавку. Чистый тройной аксель с положительными GOE давал около 8–9 баллов. Четверной с ошибкой и падением — около 7, а то и меньше, если судьи снимут за качество. Разница была не в пользу риска

Я молчала. Внутри всё кипело — обида, злость на себя, стыд. Я знала, что они правы. Но эта маленькая, упрямая часть меня, та самая, которая заставила меня когда-то, в четыре года, встать на коньки и не сходить с них пятнадцать лет, кричала: «Ты можешь. Ты должна».

— Я подумаю, — сказала я, поднимаясь со скамейки. Голос прозвучал глухо

Т: Мий, — Татьяна остановила меня, положив руку на плечо. — Что бы ты ни решила, мы будем рядом. Помни это.

Я кивнула и вышла со льда, чувствуя тяжесть в груди. В раздевалке я долго сидела на скамейке, глядя в одну точку. Мои коньки лежали рядом, и я смотрела на них, как на старых друзей, которые ждали моего решения

До чемпионата оставалось три дня. Я тренировалась как одержимая, выходя на лёд первой и уходя последней. Четверной аксель по-прежнему не давался — я приземляла его через раз, и этого было недостаточно для той уверенности, которая нужна на старте. Каждый раз, падая, я злилась всё сильнее. Я чувствовала, как напряжение копится в мышцах, как плечи поднимаются к ушам, как дыхание сбивается ещё до захода

Илья ловил меня после каждого срыва. Он подъезжал, подавал руку, помогал встать, но не говорил лишних слов. Только смотрел — спокойно, выжидающе

И: Прекрати себя изводить, — сказал он вечером перед чемпионатом, когда я в сотый раз пересматривала записи своих попыток на планшете. — Ты делаешь всё, что можешь

— Могу больше и лучше, — процедила я сквозь зубы, потирая ушибленное бедро. Синяк уже расплылся лиловым пятном, и даже через компрессионные шорты чувствовалась боль

И: Не надрывайся перед стартом, — он сел рядом и отложил планшет в сторону. — Лучше сделай тройной чисто, чем четверной с ошибкой. Ты же сама это знаешь

Я знала. Но принять это было тяжелее, чем любой прыжок. Это было похоже на то, как если бы мне сказали забыть, зачем я вообще выхожу на лёд

День короткой программы наступил быстрее, чем я ожидала. Арена гудела, трибуны заполнились флагами и плакатами, атмосфера была пропитана свежим льдом, косметикой и адреналином

Я стояла за бортиком и смотрела, как катаются соперницы. Очередь подошла к финальной разминке. Эмбер выступала перед о мной. Она вышла на лёд в тёмно-бордовом платье и с первой же секунды захватила внимание

Я смотрела, как она двигается, и не узнавала ту девочку, которая плакала в раздевалке после неудачных прокатов. Сегодня она была воином. Каскад она исполнила так, будто делала его со своего рождения — мощный вылет, идеальное приземление, руки распахнуты в стороны. Тройной аксель — чисто, с такой лёгкостью, что у меня перехватило дыхание

Она закончила под аплодисменты всего стадиона. Я захлопала вместе со всеми, чувствуя, как гордость за подругу переполняет меня. Когда на табло загорелись оценки — 72.65, первое место на тот момент, — Эмбер прижала руки к груди и посмотрела на трибуны

Я невольно улыбнулась. У неё всё было хорошо, она была счастлива, это грело меня изнутри

Р: Мия, твой выход через 1 минуту, — голос Романа вернул меня в реальность. — Готова?

— Да, — ответила я, но голос прозвучал неуверенно

Илья подошёл сзади и сжал мою ладонь. Его пальцы были тёплыми, уверенными

И: Выходи и делай своё дело, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Что бы ты ни решила — я с тобой

Я посмотрела на него. Его голубые глаза смотрели спокойно, без тени сомнения. В них не было страха за меня, не было жалости — только вера. Я кивнула и направилась ко льду

Я выехала под свет софитов, и стадион взорвался аплодисментами. Я подняла руку в приветствии, улыбнулась — той самой улыбкой, которой меня учили на медиатренингах, — и поехала на исходную позицию

В голове пульсировало:

Тройной. Тройной. Ты обещала себе, что будешь умной. Ты обещала Татьяне, что подумаешь. Ты подумала. Решение принято

Я встала в центр льда, глубоко вздохнула и закрыла глаза на секунду. Когда я открыла их, мир исчез. Остались только я, лёд и музыка

«Hit the Road Jack» заиграла из динамиков, и моё тело начало двигаться. Первые шаги, первая дуга, первая комбинация вращений — всё шло как под копирку. Тройной флип я сделала с такой лёгкостью, будто прыгнула одиночный. Каскад из четверного лутца и четверного тулупа — чисто и с идеальным выездом

Я катала, чувствуя, как лёд слушается меня, как каждое движение ложится точно в музыку. Мои руки рисовали в воздухе линии, которых требовала хореография, мои ноги несли меня по выверенной траектории, моё сердце билось в ритме, который задавала мелодия

И вот я вылетела на прямую дорожку перед акселем

Я знала, что должна сделать тройной. Роман смотрел с бортика, мимолётом я посмотрела в ту сторону и в его взгляде было всё: «Пожалуйста, сделай правильно. Не рискуй. У нас ещё произвольная». Он замер, затаив дыхание

Но когда я пошла на заход, когда мои коньки вонзились в лёд для последнего толчка, тело сделало то, чего хотело оно. Не голова, не страх, не логика. Не тот голос, который твердил о безопасности и правильных решениях

Я вытолкнулась в четверной

Воздух ударил в лицо. Я прижымала к себе руки так плотно, как только могла, чувствуя, как каждый мускул работает на пределе

4,5 оборота и вот лезвие конька коснулось льда с идеальным звуком. Я удержала выезд, раскинув руки в стороны, и понеслась дальше, в завершающую часть программы. Сердце колотилось где-то в горле, но я улыбалась. Я сделала это

Я закончила под оглушительный рёв трибун. В последней позе я замерла, тяжело дыша, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Лёд начали закидывать игрушками, в меня случайно попали одной из них.

Р: Мия, мы же договаривались на 3А

— Простите пожалуйста. Но оно само, насколько бы смешно это не звучало.

Он меня обнял, это был второй раз когда он так сделал.

Р: Ладно, ты всё равно молодец. Иди в kiss&cry, смотри свои оценки

Когда я подняла голову и посмотрела на табло, на секунду перестала дышать

Первое место. 91.34 балла, это лучший результат за мою карьеру

Я выдохнула так, будто не дышала все эти минуты начиная с программы

И: Ты невыносима, ты знаешь?

— Знаю, — ответила я, чувствуя, как слёзы всё-таки текут по щекам, и мне было всё равно, кто это видит.

После меня катала Каори Сакамото. Я смотрела её прокат из-за бортика, затаив дыхание. Она была великолепна — чистые прыжки, филигранные вращения, невероятная музыкальность. Её тройной аксель был похож на произведение искусства. Когда показали её оценки — 79.31. Я постоянно отрываюсь от второго места приблизительно на 10 баллов

Второе место. Я оставалась лидером после короткой программы, но произвольная всё решит

Вечером, когда шум соревновательного дня стих, мы с Ильей вышли прогуляться. Город, принимавший чемпионат, светился огнями, но мы свернули в тихий сквер у отеля. Влажный воздух пах цветами и дождём, который только что прошёл. Капли блестели на листьях, отражая свет уличных фонарей

И: Как ты себя чувствуешь? — спросил Илья, когда мы сели на скамейку.

— Я счастлива, — сказала я, глядя на звёзды, которые начинали проступать сквозь облака. — По-настоящему счастлива. Я так боялась, что после всего... что я не смогу, а я вышла и сделала это

Илья взял меня за руку. Его пальцы переплелись с моими, и это простое движение вернуло меня в тот день, когда я проснулась от тепла и поняла, что не одна

И: Ты всегда могла. Просто иногда забывала об этом.

Я повернулась к нему. В свете фонарей его лицо казалось мягче, а глаза — темнее

— Я так рада, что восстановилась, — сказала я тихо. — Не только физически. Внутри. Я думала, что сломалась. А я здесь. Я катаюсь. Я... живу.

Он притянул меня к себе и обнял, уткнувшись носом в мои волосы. Я чувствовала его дыхание, тепло его рук, ровный стук его сердца.

И: Ты не сломалась, — сказал он глухо. — Ты просто устала. Но ты всегда справляешься. Ты самая сильная из всех, кого я знаю

Мы сидели так несколько минут, слушая тишину. Где-то вдалеке слышался шум города, но здесь, в этом маленьком сквере, время будто остановилось

Потом мы встали и пошли обратно к отелю. Наши плечи касались, и я чувствовала, как этот простой контакт наполняет меня теплом

И: Завтра короткая у меня, ты прийдёшь?

— Конечно прийду. Ты только выспись, ладно?

И: Хорошо, любовь моя

Мы остановились у дверей моего номера. Илья поцеловал меня в лоб, задержавшись на секунду дольше обычного

И: Спокойной ночи, Мийка)

— Сладких снов

Он ушёл в свой номер, а я зашла к себе. Скинула обувь, упала на кровать и уставилась в потолок. Чувство лёгкости, которое было весь вечер, всё ещё не отпускало. Я чувствовала, как мышцы приятно гудят после нагрузок, как расслабляется каждая клеточка тела

Я взяла телефон и нажала на имя мамы. Гудки показались бесконечными

— Алло? — её голос звучал сонно, но она тут же встревожилась. — Мия? Что случилось?

— Всё хорошо, мам, — поспешила успокоить я. — Всё отлично.

М: Ты взяла первое место, да? Я смотрела прямую трансляцию

Я опешила

— Смотрела? Ты же говорила, что не будешь, чтобы не волноваться

М: А я не смогла удержаться, — в её голосе послышалась виноватая улыбка. — Сидела, вцепившись в диван, соседи, наверное, думали, что у меня сердечный приступ. А ты... ты вышла и сделала этот аксель. Я чуть не закричала на весь дом!

Я рассмеялась, и впервые за долгое время смех вышел лёгким, настоящим, без той тяжести, которая жила во мне последнюю неделю

— Прости, что заставила волноваться

М: Ты молодец, Мий, — голос мамы дрогнул, и я поняла, что она плачет. — Я так тобой горжусь. Ты даже не представляешь, как сильно

Я почувствовала, как у самой защипало в глазах. Я представила её — маленькую, взволнованную, сидящую перед телевизором в нашей старой квартире, в которой я уже не живу 2 года, вцепившуюся в подушку, когда я шла на этот прыжок.

— Спасибо, мам. Послезавтра произвольная. Я сделаю всё, чтобы выиграть

М: Я знаю, доченька, знаю. А теперь спи

— Спокойной ночи

М: Спокойной ночи, моя девочка

Я положила трубку и ещё долго смотрела в потолок, перебирая в голове сегодняшний день. Четверной аксель, который я прыгнула вопреки всему. Первое место. Эмбер, сияющая после своего проката, она кстати заняла 3 место. Мамин голос, полный гордости. Илья, который ждал меня за бортиком

Через день предстояла произвольная программа и тогда всё решится. Но сегодня я позволяла себе просто быть счастливой. Без оглядки на прошлое, без страха перед будущим

Я закрыла глаза и провалилась в глубокий, спокойный сон

______________________________________

2103 слова

ой что будет... пишите как вам эта часть и ставьте звёздочки)