42. Перестань... умоляю тебя.
«Каэль»
Я все еще сидел на холодном бетонном полу этого чертового подвала, тупо уставившись на лужу свежей крови у своих ног.
В голове звенело. Перед глазами стояла сплошная пелена из ярости, бессилия и дикого, удушающего страха.
Я не мог пошевелиться. Мои люди прочесывали каждый угол бункера, повсюду были трупы этих наемников, устроивших здесь настоящую бойню, но моей жены среди них не было.
Внутри всё выжгло дотла от мысли, что я опоздал. Что я потерял своего Ангела и нашего неродившегося малыша.
И тут тишину подвала разорвал резкий, требовательный звонок. Телефон в моей руке завибрировал, взрывая застывший воздух.
Я кое-как поднял трубу, едва соображая, что делаю, и нажал на кнопку ответа. Кожа на пальцах была сбита в кровь, дыхание перехватило.
— Алло! — рявкнул я в динамик, готовый разорвать любого, кто услышит меня на том конце провода. Голос прозвучал хрипло, зло и надрывно.
Но вместо чужого голоса из динамика донеслось тихое, беззащитное всхлипывание. Родное, до боли знакомое рыдание, от которого у меня внутри всё перевернулось.
Секунду я просто не мог поверить собственным ушам, боясь, что схожу с ума от горя. Сердце замерло, а потом бешено заколотило по ребрам.
— Ангел?.. — мой голос дрогнул, сорвавшись на шепот. — Ангел, это ты?! Где ты, маленькая моя?! Я... я... Мы тут в подвале, тут была бойня! Тут везде трупы, Мелисса, тебя нигде нет! Где ты, умоляю, ответь мне?!
— Кай... — сквозь горькие слезы и рыдания едва слышно выдохнула она, и этот плач полоснул меня по сердцу хуже любого ножа.
— Кай, я дома... Пожалуйста, приезжай скорее... Мне так страшно... Приезжай за мной...
Она дома. Живая.
В этот миг из меня разом вылетел весь скопившийся ужас. Меня захлестнула такая волна безумного, дикого облегчения, что я просто потерял контроль. Откинувшись назад, я со всей дури замахнулся и наотмашь ударил кулаком в бетонную стену подвала.
Грохот удара эхом разнесся по коридору, кости на руке хрустнули, но я даже не почувствовал боли.
— Дома?! Господи... Живая... — я буквально задохнулся от нахлынувших эмоций, вскакивая на ноги.
Земля уходила из-под ног, но внутри уже взрывался мощный адреналин. Я повернулся к парням и рявкнул во всю мощь своих легких, срывая голосовые связки: — ВСЕ НАЗАД! В МАШИНЫ! ОНА ДОМА! ЖМИ НА ВСЕ ДЕНЬГИ!
В подвале тут же поднялся гул, парни ломанулись к выходу, а я снова прижал телефон к уху, боясь пропустить хоть один вдох своей маленькой девочки. Я заговорил быстро, жадно, на ходу вылетая по ступеням наверх:
— Ангел, я лечу. Пять минут, слышишь меня? Никуда не уходи, мама и парни рядом? Я уже еду, моя маленькая... Больше никто тебя не тронет. Скоро буду.
Я нажал отбой и побежал к своей машине так, словно от этого зависела вся моя жизнь. Впрочем, так оно и было.
Амир застыл посреди этого проклятого подвала, переводя ошарашенный взгляд с меня на разбитую бетонную стену. На его лице отражалось полное непонимание — еще секунду назад я сидел на полу, готовый выть от бессилия, а сейчас подлетел как ошпаренный и орал на весь бункер.
— Каэль, что случилось? — спросил он, нахмурившись и крепче перехватывая оружие. Наверное, решил, что я окончательно слетел с катушек от горя.
Я на ходу хлопнул его по плечу, тяжело дыша и чувствуя, как бешено колотится сердце. На моих губах впервые за эти кошмарные часы появилась безумная, облегченная улыбка.
— Мелисса дома, Амир! — выдохнул я, и этот факт до сих пор казался мне самым настоящим чужого рода чудом. — Она дома. Мы едем назад!
Амир на секунду замер, переваривая услышанное, а потом его глаза округлились от шока. Но времени на лишние вопросы у нас не было.
— В машины! Живее! — скомандовал он парням, которые уже вовсю разворачивались на выход.
Мы ворвались на лестницу, перепрыгивая через ступени и через тела убитых наемников.
Мне было плевать, как моя маленькая девочка выбралась из этого ада, и чья кровь осталась там, внизу.
Главное — она была на нашей территории, в безопасности. И сейчас я был готов сжечь этот город дотла, лишь бы оказаться рядом с ней как можно скорее.
Мы мчали домой на всей скорости, выжимая из машин максимум.
Стрелка спидометра зашкаливала, колеса визжали на каждом крутом повороте, но мне все равно казалось, что мы ползем как черепахи.
Черный внедорожник летел по трассе, разгоняя редкие попутные машины яростными сигналами.
Парни из сопровождения едва успевали за мной.
В голове стучала одна-единственная мысль: только бы успеть, только бы доехать. Я хотел просто увидеть своего Ангела.
Обнять ее, прижать к себе и лично убедиться, что она жива, что с ней все хорошо. Моя храбрая, безумная девочка... Как она вырвалась? Что ей пришлось пережить там, в темноте этого бункера?
Я до боли сжал руль, всматриваясь в серую полосу асфальта. Сердце бешено колотилось где-то в горле от страха и облегчения одновременно. Внутри все переворачивалось от мысли о нашем малыше.
Дочка... с ней тоже должно быть все в порядке, Мелисса ведь сказала, что она дома, значит, они справились. Они выжили.
— Давай же, быстрее! — рычал я, сильнее вдавливая педаль газа в пол, хотя быстрее машина уже просто не могла ехать.
Деревья за окном сливались в сплошную зеленую стену. Пять километров, четыре, три... Каждый метр приближал меня к ней.
Впереди за поворотом уже показались знакомые кованые ворота нашего особняка, и я приготовился тормозить прямо у крыльца, наплевав на все правила.
Внедорожник со свистом покрышек затормозил прямо у крыльца особняка, поднимая клубы пыли.
Вокруг было полно наших людей — охрана стояла плотным кордоном, контролируя каждый метр периметра.
Машина еще даже не успела остановиться до конца, а я уже рванул ручку двери. Не дожидаясь, пока Амир и Раян заглушат моторы своих тачек и выйдут следом, я буквально вывалился из салона на асфальт.
Оружие в руке, бешено вздымающаяся грудь, дикий взгляд — я был похож на безумца.
— Где?! Где моя жена?! — заорал я на весь двор, готовый снести любого, кто встанет у меня на пути.
Парни из охраны тут же расступились, убирая оружие, а навстречу мне из дверей дома уже бежала заплаканная теща.
Мой взгляд метался по фасаду здания, окна, крыльцу — я искал глазами только одну, самую главную фигуру в моей жизни. Внутри всё горело от нетерпения и страха.
— Каэль, дорогой! Мелисса в доме, она сейчас с Томасом... — на ходу крикнула теща, пытаясь поймать меня за руку, но я даже не притормозил.
Слова наотмашь ударили по ушам, и в ту же секунду остатки моего разума просто выбило.
Томас? Этот ублюдок здесь, в моем доме, рядом с моей женой?! Перед глазами все поплыло от ярости.
Тот самый урод, который должен был охранять ее, но допустил похищение, теперь залез в мое родовое гнездо?! В голове моментально выстроилась ложная, безумная цепочка: я решил, что он предал нас, что он причастен ко всему этому адскому кошмару.
— Как с Томасом?! — взревел я так, что парни из охраны отшатнулись. — Этот ублюдок решил еще и притащиться ко мне домой?!
— Каэль, постой, ты всё не так понял! — донесся сзади испуганный крик мисс Делори , но я его уже не слышал.
— Где они?! Я сейчас покажу ему! — выплюнул я, срываясь на бег.
Я буквально залетел в дом, с грохотом распахнув массивные дубовые двери.
Кровь бурлила в венах, ярость накрыла меня с головой, выжигая дотла любые здравые мысли. Сердце колотилось в груди, как бешеное.
Я крепче перехватил пистолет, чувствуя, как пальцы сводит судорогой. Я хотел убить этого ублюдка за то, что он посмел тронуть моего Ангела, за то, что из-за него она плакала, за то, что он притащил за собой смерть.
— Томас, мразь, выходи! — сорвав голос, рявкнул я на весь холл, с тяжелым топотом направляясь в сторону гостиной и комнат, откуда доносилась суета.
Я залетел в нашу спальню, тяжело дыша и выставив пистолет перед собой, но там никого не было. Идеально заправленная кровать, пугающая тишина.
Развернувшись на пятках, я побежал дальше по коридору, едва не снося косяки. Залетев в гостевую комнату, я резко затормозил, и увиденная картина заставила меня на секунду опешить, а затем разожгла ярость с новой, утроенной силой.
Томас лежал на кровати, смертельно бледный, без сознания, вокруг него суетился наш домашний врач, разрезая пропитанную кровью одежду.
А прямо возле кровати, на полу, сидела моя жена. Мой Ангел... Господи, она была вся грязная, одежда порвана, лицо в бурых потеках, она сама была вся в крови. И она сидела там, плача, и крепко держала этого ублюдка за руку.
Внутри меня будто граната взорвалась. Безумная ревность и гнев окончательно затопили мозг.
— Что за черт возьми здесь происходит?! — взревел я, делая три широких шага вперед и с силой направляя пистолет прямо в голову лежащему Томасу.
Рука ходила ходуном от переполнявшего меня адреналина.
Мелисса вздрогнула от моего крика и испуганно обернулась, но я смотрел только на него.
— Как ты мог похитить мою жену, мразь, а теперь преспокойно лежать в моем доме?! — сорвавшись на хриплый ор, выплюнул я, готовый прямо сейчас спустить курок и размазать его мозги по подушке.
От моего бешеного крика и лязга затвора Томас мгновенно открыл глаза.
Он резко дернулся на постели, хрипя от боли в разорванном плече, но взгляд его диких, затуманенных болью глаз сразу сфокусировался на стволе моего пистолета.
Мелисса среагировала быстрее, чем я успел нажать на курок. Она резко поднялась со стула и одним решительным движением перекрыла собой этого ублюдка, буквально встав между моим оружием и его грудью.
— Кай, стой! Не стреляй, пожалуйста! — закричала она, выставив вперед дрожащие, испачканные в крови ладони.
Из ее глаз рекой покатились слезы, лицо исказилось от ужаса, но она не сдвинулась ни на сантиметр, защищая его.
Вид моей жены, прикрывающей собой другого мужчину, окончательно лишил меня рассудка. Злость выжигала внутренности.
— Ангел, отойди! — взревел я, чувствуя, как палец сам давит на спусковой крючок. — Дай я убью его! Он похитил тебя! Наш малыш... из-за него мы могли потерять его! Отойди, Мелисса!
— Нет, Каэль, он не виноват! Нас похитили! Остановись, Каэль! — отчаянно надрывалась она, срывая голос и упрямо загораживая Томаса своим телом.
Я видел, как шевелятся ее губы, видел слезы на ее грязных щеках, но я ее не слышал. В ушах стоял сплошной, оглушительный гул.
Разум полностью отключился, остался только первобытный инстинкт подонка, который ворвался в мою жизнь и едва не разрушил всё.
Мне просто чертовски, до безумия хотелось прямо сейчас пристрелить этого ублюдка.
Одно движение пальца — и всё закончится.
Мелисса что-то отчаянно кричала, пытаясь пробиться сквозь мою глухую ярость, но её слова пролетали мимо.
И вдруг она оборвала себя на полуслове. Из её груди вырвался резкий, полный настоящей, невыносимой боли вскрик, и она тяжело осела назад, инстинктивно схватившись обеими руками за свой живот.
— Ааай! — застонала она, сгибаясь пополам, а её лицо мгновенно бледнело ещё сильнее, становясь мертвенно-белым.
Этот звук подействовал на меня как ледяной душ. Весь гнев, застилавший мне глаза, вся эта безумная ревность и жажда крови испарились в ту же секунду. Пелена с грохотом рухнула. Я резко пришел в себя.
Пистолет в моей руке опустился сам собой, едва не вывалившись из обмякших пальцев.
Перед глазами за секунду пронеслась страшная реальность: моя беременная жена, которая только что сбежала из какого-то ада, сейчас падает от боли, а я стою над ней и ору как безумный, устраивая разборки.
— Ангел! — в ужасе выдохнул я, напрочь забыв про существование Томаса.
Я отшвырнул оружие куда-то на пол и в один кувырок оказался возле неё, падая на колени прямо на испачканный ковер и подхватывая Мелиссу под спину, чтобы она не упала.
— Мелисса! Что? Где болит?! — мой голос сорвался на испуганный фальцет. Я бережно привлек ее к себе, чувствуя, как она вся дрожит в моих руках.
— Доктор, быстро сюда! — заорал я на врача, который до этого занимался Томасом.
— Плевать на него, посмотри на мою жену! Живее!
Домашний врач, на ходу сбрасывая окровавленные перчатки, тут же бросился к нам и опустился на корзины рядом.
— Кай... — тихо, со стоном выдохнула Мелисса, утыкаясь лбом в мое плечо. Ее пальцы до белых суставов впились в мою куртку. — Перестань... умоляю тебя. Томас вытащил меня. Он... он спас нас с малышом. Если бы не он, меня бы уже не было... Не стреляй в него.
Каждое ее слово кололо меня в самое сердце, выбивая из легких остатки воздуха. Я посмотрел на Томаса — тот лежал, тяжело дыша, сжав зубы от боли, но в его взгляде, устремленном на Мелиссу, не было вражды.
Только глухая, изматывающая тревога за нее.
Боже, какой же я идиот. Поддался слепой ярости, чуть не угробил человека, который спас мою семью, и едва не довел собственную жену до выкидыша.
— Тихо, тихо, маленькая моя, всё. Я здесь, я с тобой, — я судорожно целовал ее в висок, в грязный лоб, стирая своими ладонями ее слезы, перемешанные с пылью и кровью.
— Прости меня... Прости, я дурак. Я ничего не сделаю ему, клянусь тебе. Только дыши, умоляю, дыши ради меня и ради нашего малыша.
Доктор аккуратно положил ладонь на живот Мелиссы, хмурясь и прощупывая тонус.
— Каэль, нужно срочно перенести ее на кровать, — собранным, строгим голосом скомандовал врач. — У нее сильнейший тонус на фоне дикого стресса и физического истощения. Мне нужно сделать осмотр и укол, чтобы остановить спазм. Живее, несите ее в вашу спальню!
Я не стал ждать повторения. Аккуратно, стараясь не причинить ей новой боли, я подхватил Мелиссу на руки. Она оказалась пугающе легкой, словно пушинка.
Уходя, я на секунду обернулся к Томасу и коротко бросил Амиру, который уже стоял в дверях гостевой комнаты с круглыми от шока глазами:
— Вызови вторую бригаду медиков. Сделайте для Томаса всё. Он свой.
Мелисса обмякла в моих руках, и её голова безвольно упала мне на плечо. Она сразу же отключилась.
Глаза закрылись, а пальцы, секунду назад намертво цеплявшиеся за мою куртку, безжизненно разжались.
Паника накрыла меня с головой. Сердце просто рухнуло куда-то вниз, а в жилах застыла кровь. Весь мир вокруг перестал существовать, сузившись до этой бледной, хрупкой девушки на моих руках.
— Мелисса! Ангел мой! Открой глаза! — в ужасе закричал я, прижимая её к себе сильнее и чувствуя, как внутри всё сжимается от дикого, первобытного страха. — Нет, нет, нет... Доктор, она... Она отключилась! Что с ней?! Быстрее!
Я рванул из гостевой комнаты наружу, бережно, но на предельной скорости неся её по коридору в нашу спальню. Ноги заплетались, дыхания не хватало, а перед глазами стоял сплошной туман.
— На кровать её, живо! — тяжело дыша, на ходу командовал врач, бежавший следом за мной и на ходу доставая из медицинского чемодана ампулы и шприцы. — Это обморок от болевого шока и истощения! Каэль, не паникуй, мне нужны её руки, я буду ставить катетер!
Я ворвался в спальню, аккуратно уложил Мелиссу на подушки и тут же упал перед кроватью на колени.
Её лицо было пугающе белым, губы посинели. Я схватил её холодную, испачканную в грязи и чужой крови ладонь, прижал к своим губам и начал судорожно целовать.
— Пожалуйста, маленькая моя, только живи... — шептал я, и у меня самого из глаз брызнули слезы.
— Доктор, делай что-нибудь! Быстрее, умоляю тебя! Если с ней или с ребенком что-то случится, я сам не выживу! Быстрее!
Врач действовал молниеносно, несмотря на то, что мои крики явно давили ему на нервы.
Он ловко перетянул жгутом тонкое, исцарапанное запястье Мелиссы и точным движением вогнал иглу в вену.
— Каэль, держи ей руку, ровно! Не дай ей дернуться, если начнет приходить в себя, — жестко скомандовал доктор, набирая в шприц прозрачное лекарство из другой ампулы и вводя его прямо в катетер. — Я ввожу мощный спазмолитик и капельницу с физраствором и глюкозой. Её организм на пределе. Она держалась только на адреналине, а когда увидела тебя и поняла, что в безопасности, защита рухнула.
Я послушно, мертвой хваткой, но аккуратно сжал её холодные пальцы. Меня всего трясло.
В голове эхом отдавался её болезненный вскрик, а перед глазами стояла картина: она, бледная, слабая, закрывает собой Томаса.
«Он спас нас с малышом...» — крутилось в голове.
Каким же я был слепцом. Чуть не натворил глупостей, которые Мелисса никогда бы мне не простила.
— Что с ребенком, доктор? — хрипло, едва выдавливая из себя слова, спросил я, всматриваясь в монитор портативного аппарата УЗИ, который врач уже доставал из сумки. — Сердцебиение... оно есть?
Врач нанес прохладный гель на округлившийся животик моей жены и приложил датчик. Секунды ожидания показались мне вечностью в аду. Я затаил дыхание, боясь услышать самое страшное.
И вдруг комнату заполнил быстрый, ритмичный, глухой звук.
Тук-тук-тук-тук-тук...
— Сердцебиение в норме, — облегченно выдохнул доктор, и у меня внутри словно гранитная плита с плеч свалилась. — Малыш жив. Но угроза выкидыша из-за сильнейшего тонуса матки всё ещё высока. Мелиссе нужен абсолютный покой. Никаких потрясений, Каэль. Слышишь меня? Если ты ещё раз устроишь здесь сцену с пушками, ты погубишь и её, и ребёнка.
— Не устрою... Больше никогда, — прошептал я, утыкаясь лбом в её ладонь. Слезы жгли глаза, но это были слезы облегчения.
— Клянусь.
В этот момент ресницы Мелиссы дрогнули. Она тяжело, со стоном вздохнула и медленно, с трудом приоткрыла глаза. Омут её родных глаз был затуманен болью и лекарствами, но она сразу же нашла меня взглядом.
— Кай... — едва слышно прошелестели её сухие губы.
— Я здесь, Ангел. Я здесь, маленькая моя, — я тут же приподнялся, бережно перехватывая ее руку обеими ладонями и покрывая поцелуями каждый пальчик. — Все хорошо. Всё позади, родная. Малыш в порядке, я слышал, как бьется его сердечко. Ты дома.
Она слабо попыталась повернуться, ее взгляд все еще был затуманен из-за введенных лекарств, но в нем мгновенно вспыхнула отчетливая, щемящая тревога.
— Томас... Кай, Томас... — сипло прошептала она, пытаясь приподнять голову от подушки. — Ты... ты не...
— Тсс, тихо, не дергайся, у тебя капельница, — я аккуратно уложил её обратно, мягко гладя по растрепанным, грязным волосам. — Всё нормально с твоим Томасом. Я пообещал тебе, помнишь? С ним сейчас работают лучшие врачи. Я отдал приказ парням вытащить его любой ценой. Он свой, Мелисса. Больше я его пальцем не трону. Клянусь тебе.
Услышав это, она закрыла глаза, и с ее губ сорвался долгий, тяжелый вздох облегчения. Напряжение, сковывавшее ее хрупкое тело, наконец начало уходить.
— Спасибо... — едва слышно выдохнула она, и из-под сомкнутых ресниц покатилась чистая слезинка, смывая бурую грязь на щеке. — Он пошел против всех , Кай... ради нас... Его расстреляли бы там...
— Я знаю, маленькая, знаю. Теперь мы позаботимся о нем. Главное — выживи сама, — я прижал её ладонь к своей щеке, чувствуя, как у самого внутри всё переворачивается от нежности и запоздалого раскаяния.
Врач тем временем зафиксировал капельницу и пластырем закрепил катетер на ее руке. Он коротко кивнул мне, показывая на прибор УЗИ — тонус матки медленно, но верно начал снижаться под действием препаратов. Лекарство работало.
— Ей нужно поспать, Каэль, — тихо, чтобы не тревожить Мелиссу, проговорил доктор, собирая свои инструменты. — Физически она истощена, ей нужно восстанавливать силы. Препараты сейчас вызовут сильную сонливость. Побудь с ней, пока она не уснет, но никакого шума.
— Да, я понял. Спасибо, док.
Я остался сидеть на полу у края кровати, не выпуская её руку ни на секунду. Мелисса дышала уже ровнее, тяжелые веки то и дело опускались, но она упорно пыталась смотреть на меня, словно проверяя, не исчезну ли я, не сон ли это.
Я свободной рукой аккуратно взял влажную салфетку с тумбочки и начал бережно, миллиметр за миллиметром, стирать с её лица следы копоти, пыли и засохшей крови, обещая себе, что больше ни одна мразь в этом мире не посмеет подойти к моему Ангену ближе, чем на пушечный выстрел.
Прошел час. Мелисса спала мертвым сном — лекарства подействовали, и ее измученный организм наконец-то сдался, уходя в глубокое спасительное беспамятство. В комнату тихо, едва слышно ступая, вошла мама Мелиссы.
На ее лице все еще читался пережитый ужас, но взгляд стал спокойнее, когда она увидела ровное дыхание дочери.
Я осторожно, чтобы не разбудить жену, убрал свои пальцы из ее ладони и поднялся с корточек. Ноги затекли, а в голове до сих пор стоял страшный гул.
Попросив тещу приглядеть за ней, я на цыпочках вышел из спальны. Мне до безумия, до дрожи в руках нужен был свежий воздух и сигарета. Нервы были просто на пределе, адреналиновый отходняк накрывал тяжелой волной.
Я спустился на крыльцо и жадно глотнул прохладный уличный воздух, щелкнув зажигалкой. Затянулся, чувствуя, как горький дым немного обжигает легкие, но хоть как-то проясняет мысли.
Из тени деревьев ко мне тут же быстрыми шагами подошли Амир, Раян и Адриан. Мужчины не уезжали, они караулили у дома, ожидая вестей.
— Каэль, как она? — не выдержал Амир, хмуро всматриваясь в мое лицо. В глазах отца застыло напряженное ожидание.
Я сделал еще одну глубокую затяжку, глядя куда-то в пустоту перед собой, и глухо ответил:
— Спит. Доктор сказал, есть угроза выкидыша... Но если она не будет волноваться и побудет в абсолютном покое, все будет хорошо. Малыш держится.
Парни одновременно, словно по команде, облегченно выдохнули. Адриан понимающе кивнул, а Раян крепко хлопнул меня по плечу, выражая немую поддержку.
Докурив сигарету до самого фильтра, я бросил окурок в пепельницу и резко выпрямился. Взгляд снова стал жестким. Вся эта история до сих пор казалась диким ребусом, и у меня оставался один огромный, кровоточащий вопрос.
— Пойдемте, — коротко бросил я парням. — Нам нужно к Томасу. Мне нужно знать, что на самом деле случилось в том проклятом бункере.
Мы прошли обратно в гостевую комнату. В воздухе все еще пахло антисептиками и лекарствами.
Томас лежал на кровати, обложенный датчиками. Он был бледный как полотно, под глазами залегли глубокие тени, но он был в сознании и тяжело дышал, глядя в потолок. При виде нас он попытался приподняться, но поморщился от резкой боли.
Я жестом остановил его, подходя ближе к кровати. Злость ушла, осталась только глухая, тяжелая усталость и необходимость узнать правду. Парни встали за моей спиной.
— Ты как? — глухо спросил я, разглядывая его забинтованное плечо.
Томас слабо, вымученно усмехнулся, переводя на меня затуманенный взгляд.
— Все хорошо, босс... — его голос был хриплым и едва слышным. — Как ваша жена?.. Ребенок... с ним все хорошо?
В его глазах не было страха за свою жизнь, только искреннее, неподдельное беспокойство за Мелиссу.
Это окончательно заставило меня мысленно извиниться перед ним за то, что я чуть не натворил час назад.
— Да. Мелисса спит, и ребенок в порядке, — ответил я, чувствуя, как внутри снова разливается волна облегчения.
— Слава богу... — выдохнул Томас и прикрыл глаза, словно у него с души свалился огромный камень.
В этот момент вперед вышел мой тесть, который до этого молча стоял у двери, бледный и сосредоточенный. Он подошел к кровати с другой стороны и пристально посмотрел на раненого бойца.
— Томас, что случилось на самом деле? — спросил тесть, скрестив руки на груди. — Как они смогли подобраться так близко? Кто за этим стоит?
Томас тяжело сглотнул, собираясь с силами, и снова открыл глаза, возвращаясь памятью в тот кошмарный день.
— Мы были с вашей женой на кухне... — тихо начал он, и его голос зазвучал прерывисто от подступающих воспоминаний. — Мелисса пила чай, все было тихо. И как раз в этот момент мне на рацию пришел сигнал... Ваша команда передала приказ срочно выводить Мелиссу к машине, потому что на дом сейчас нападут. Всё произошло слишком быстро.
Мы слушали его, затаив дыхание. В гостевой комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Томас сделал глубокий вдох, морщась от боли, и продолжил свой рассказ:
— Мы сели в машину, но отъехать не успели... Нас сразу вырубили. Проснулись мы уже в том проклятом подвале. Руки были связаны. Кое-как, пока никого не было, я сумел подползти к Мелиссе , и Мелисса развязала узлы. Мы понимали, что бежать напролом самоубийство, поэтому затаились и ждали, пока этот ублюдок — их главный — вернется к нам. Ваша жена сидела на стуле, отвлекая его внимание, а я зашел сзади и вырубил его. Мы его связали, забрали ключи и пошли дальше по коридорам.
Томас на секунду замолчал, его бледные губы тронула слабая, полная искреннего восхищения улыбка. Он посмотрел мне прямо в глаза:
— Потом ваша жена нашла на пистолет одного из вырубленных наемников... Каэль, я клянусь, я еще нигде не видел женщину, которая так умело обращается с оружием. Да еще и беременна! Она держала ствол так уверенно, словно занималась этим всю жизнь. Ее руки вообще не дрожали, когда дело дошло до дела.
Я слушал это, и внутри меня смешивались дикая гордость за своего Ангела и мороз по коже. Моя хрупкая, нежная девочка оказалась настоящей львицей, когда дело коснулось защиты нашего ребенка.
— Рассказывай дальше, Томас, — глухо попросил Амир, подавшись вперед. — Как вы выбрались из бункера? Там же повсюду была их охрана.
— В коридоре нас зажали, — продолжал он. — Наемник выскочил с автоматом, но Мелисса хладнокровно уложила его двумя выстрелами. Мы прорвались в ангар, где второй часовой пробил мне плечо. Я упал, истекая кровью, но ваша жена пошла вперед и в упор расстреляла оставшихся двоих, крикнув, что они ответят за меня.
Слушая это, я сжимал кулаки до хруста. Мороз шел по коже. Жгучий стыд за мою тупую ревность и ярость затопил сознание. Она была там одна, защищала мою честь и жизнь моего бойца, пока я сходил с ума от ложных подозрений.
— Мы связали их босса, — закончил Томас. — У машины я хотел сесть за руль, но Мелисса наставила на меня ствол и приказала лечь на пассажирское. По дороге я отключался от потери крови, а она трясла меня, плакала и орала, чтобы я не смел умирать. Она сама догнала внедорожник до нашего дома. И привезла вам их главаря в багажнике.
В комнате повисла оглушительная тишина. Я смотрел на раненого друга и понимал: мой нежный Ангел в момент опасности превратился в настоящую, беспощадную львицу. Я сидел в глубоком шоке, уставившись в одну точку, и не мог выдавить из себя ни единого слова. В голове просто не укладывалось, через какой ад прошла моя Мелисса и сколько сил было в этой хрупкой девушке.
— В каком багажнике? О чем ты вообще говоришь? — подал голос мой брат, недоуменно переводя взгляд с меня на бледного Томаса. Мужчины за его спиной тоже напряглись.
Томас удивленно приподнял бровь, переводя взгляд на меня:
— Мелисса вам ничего не сказала?
— Нет, — глухо отозвался я, качнув головой .— Она успела только сказать, что ты спас её, и сразу потеряла сознание.
Томас слабо, хрипло рассмеялся, тут же поморщившись от боли в пробитом плече.
— Ваша жена хотела вам подарок сделать, босс... — выдохнул он, качая головой с искренним восхищением. — Короче, в багажнике того черного внедорожника, на котором мы приехали, лежит то ли главарь этой банды, то ли человек, которого они нанимали для похищения. Когда я его оглушил в камере, мы хотели просто бежать. Но Мелисса сказала, что хочет сделать вам сюрприз, и настояла на том, чтобы привезти этого подонка прямо вам в руки. На растерзание.
У меня внутри всё заледенело, а затем по венам разлилась чистая, обжигающая ярость. Подарок. Моя Мелисса привезла мне того, кто посмел поднять на неё руку.
Я медленно поднялся со стула, и мой взгляд стал абсолютно безумным. Парни сразу всё поняли без слов.
— Амир, Адриан, Раян, — жестко, с металлом в звуке скомандовал я, направляясь к выходу из гостевой комнаты. — За мной к машине. Пора распаковать подарок моей жены.
Мы быстрым шагом направились к припаркованному во дворе внедорожнику. Напряжение росло с каждым шагом, парни шли следом, готовые к любому исходу. Я рванул на себя ручку и с силой откинул крышку багажника вверх.
Внутри, скрученный по рукам и ногам, в куче какой-то грязной ветоши лежал Рэнцо.
Насмерть перепуганный, весь в синяках и с намертво завязанным ртом, он дикими глазами уставился на меня, пытаясь сжаться в комок.
— Господи... — выдохнул я, застыв на месте, пока парни за моей спиной глухо выругались. — Рэнцо... Как я, идиот, не догадался?
В голове мгновенно сложился пазл. Нужно было прикончить этого тигра еще там, в Германии, при первой же стычке, стереть в порошок и не оставлять за спиной врагов! Но я проявил ненужную жалость, оставил его в живых. И эта мразь пришла в мой дом, чтобы забрать самое святое. А моя маленькая, хрупкая девочка, будучи беременной, сама выследила его, скрутила и привезла мне его на блюдечке. Настоящий трофей от моей женщины .
Я медленно опустил руку в карман, нащупывая холодную рукоять оружия, и на моем лице появилась жуткая, леденящая душу улыбка. Взгляд Рэнцо наполнился животным, первобытным ужасом — он понял, что бежать ему некуда.
Я перешагнул через бампер, наклоняясь прямо к его бледному, покрытому испариной лицу, и тихо, зловеще прошептал:
— Ну, привет, подарок... Посмотрим, как долго ты сможешь кричать.
Мои люди мертвой хваткой вцепились в Рэнцо, грубо вытащили его из багажника и, не обращая внимания на его мычание и отчаянное брыкание, поволокли по направлению к подвалу. Он волочил ноги по гравию, оставляя грязные полосы, и с ужасом понимал, куда его ведут.
Я проводил его тяжелым взглядом, чувствуя, как внутри разгорается холодное, расчетливое пламя мести.
Хватит с меня милосердия. Этот ублюдок покусился на мою жену и моего нерожденного ребенка . Мелисса сделала свою часть — она выжила и доставила его мне. Теперь моя очередь ставить точку.
Я медленно повернулся к отцу Мелиссы, который всё это время стоял рядом. Его лицо превратилось в каменную маску, а в глазах горел тот самый опасный блеск, который знали все в криминальном мире.
— Ну что, тесть... идем развлекаться? — со зловещим оскалом спросил я, разминая шею.
— Обижаешь, — ледяным тоном ответил Амир, поправляя манжеты рубашки. — Этот подонок заставил мою дочь истекать кровью и плакать. Я лично отрежу от него всё лишнее.
Мы развернулись и зашагали следом за парнями, спускаясь в сырую темноту подвала, откуда Рэнцо уже никогда не выйдет живым.
В подвале пахло сыростью и бетоном. Рэнцо уже привязали к тяжелому металлическому стулу посреди комнаты. Раян врубил направленный прожектор, который ослепил ублюдка, заставив его зажмуриться и дико мычать сквозь кляп.
Я не торопясь подошел к столу, где парни уже разложили нехитрый, но эффективный инструмент. Адриан подошел сзади к Рэнцо и одним резким движением сорвал с его рта кляп. Ублюдок тут же жадно хватал ртом воздух, трясясь от страха.
— Каэль... Амир... Пожалуйста, — заскулил Рэнцо, переводя безумный от ужаса взгляд с меня на моего тестя. — Это был просто бизнес...! Я не хотел причинить ей вред!
— Бизнес? — тихо, почти ласково переспросил я, беря со стола тяжелые армейские кусачки. — Ты тронул мою беременную жену. Ты заставил ее стрелять, бежать, плакать. Ты угрожал моему ребенку . Какой, к черту, бизнес, мразь?
Я подошел к нему вплотную. Рэнцо попытался вжаться в стул, но Адриан мертвой хваткой зафиксировал его голову.
— Начнем с того, чем ты отдавал приказы, — ледяным тоном произнес Амир, подходя с другой стороны. Тесть даже не снял пиджак, просто аккуратно закатал рукава. Он взял со стола тонкую, хирургически острую стальную спицу. — Каэль, придержи его правую руку.
Я наступил тяжелым армейским ботинком на предплечье Рэнцо, намертво прижимая его ладонь к деревянному подлокотнику стула.
— Нет, нет, умоляю! — закричал Рэнцо, срывая голос на ультразвук.
Амир действовал без единой эмоции на лице. Он хладнокровно вогнал иглу под ногтевую пластину указательного пальца Рэнцо, а затем резко провернул ее.
Подвал огласил дикий, истошный вопль. Рэнцо выгнулся дугой, его вены на шее вздулись, а лицо мгновенно покрылось каплями пота.
— Это за то, что твои люди посмели прикоснуться к Мелиссе, — спокойно сказал Амир, вытаскивая окровавленную спицу и переходя к следующему пальцу. — А теперь поговорим о том, кто тебе заплатил. У тебя ровно три секунды, пока Каэль не пустил в ход кусачки.
Я наклонился к самому уху хрипящего от боли ублюдка, поигрывая металлическим инструментом перед его глазами.
— Время пошло, Рэнцо. Говори имя, или мы будем разбирать тебя по частям до самого утра.
— Я сам, сам никого больше ,— заорал Рэнцо.
— Сам, значит? Враг, говоришь? — я зловеще усмехнулся, глядя, как Рэнцо трясется от боли и ужаса. — Решил свести со мной старые счеты через мою семью? Посчитал, что тронуть Мелиссу — это лучший способ уколоть меня?
Рэнцо судорожно закивал, из его глаз текли слезы, смешиваясь с потом и грязью на лице.
— Да... да! Я ненавидел тебя, Каэль! Ты забрал всё в Германии, разрушил мой бизнес! Я хотел, чтобы ты страдал так же, как я! Пожалуйста, хватит... я уже всё потерял!
— Ты потерял разум, когда подумал, что можешь остаться безнаказанным, — ледяным тоном произнес Амир, делая шаг вперед. В его руках блеснул нож с тонким лезвием. — Ты пришел за моей дочерью ради своей жалкой мести. Ты заставил беременную женщину пройти через этот кошмар.
Тесть наотмашь ударил Рэнцо по лицу, разбивая ему губы в кровь. Ублюдок захрипел, выплевывая темную юшку на бетонный пол.
— Значит, сообщников и заказчиков нет, — я медленно поднял кусачки, глядя прямо в его расширившиеся от ужаса зрачки. — Ты один заварил эту кашу. А раз так, то и отвечать за каждую слезу Мелиссы, за каждую каплю крови Томаса ты будешь лично. Долго. И очень мучительно. Раян, принеси соль и воду. Развлечение только начинается.
Раян без лишних слов метнулся к выходу и уже через минуту вернулся, держа в руках пластиковое ведро с водой и крупную пачку поваренной соли.
При виде этого Рэнцо забился в стуле с такой силой, что железные ножки противно заскрежетали по бетону.
— Нет, нет, Каэль, умоляю! Пристрели меня! Просто пусти пулю в голову! — со слезами закричал он, срывая голос.
— Пулю? После того, что ты устроил? — Амир подошел ближе, его лицо оставалось пугающе спокойным, маска профессионального палача. — Слишком легкая смерть для такой мрази. Моя дочь тащила на себе раненого бойца, пока у нее от страха за ребенка разрывалось сердце. А ты протирал штаны в ее машине.
Я перехватил кусачки поудобнее и кивнул Адриану:
— Держи его крепче.
Адриан намертво зафиксировал плечи Рэнцо. Я наклонился и с хрустом вогнал инструмент в ноготь мизинца на его левой руке, резко вырывая его с корнем. Подвал снова оглушил истошный, захлебывающийся вопль. Рэнцо задергался, из его рта потекла слюна, а из раны брызнула густая кровь.
Не давая ему опомниться, Амир тут же зачерпнул горсть соли и с силой вдавил ее прямо в свежее, сочащееся кровью мясо.
Ублюдок взвыл так, будто его заживо жгли на костре. Его глаза выкатились из орбит, тело свело судорогой, а изо рта вырвался хриплый, прерывистый вой.
— Говоришь, хотел, чтобы я страдал? — я схватил его за мокрые от пота волосы и резко дернул назад, заставляя смотреть мне в глаза. — Смотри на меня, тварь! Ты думал, что сможешь разрушить мою жизнь и уйти безнаказанным? Мелисса привезла тебя мне как трофей. И поверь, я сделаю так, что ты будешь молить о смерти каждую секунду, но мы не позволим тебе сдохнуть слишком быстро. Раян, лей воду. Прямо на соль.
Раян поднял ведро и тонкой струей начал лить холодную воду на истерзанную руку Рэнцо, заставляя соль растворяться и выжигать рану до самых костей. Подвал наполнился жутким, нечеловеческим хрипом.
Прошло около двух часов. Рэнцо уже был на грани смерти: его лицо превратилось в кровавое месиво, дыхание стало хриплым и прерывистым, а тело то и дело содрогалось от болевого шока.
Но ни я, ни Амир не позволяли ему уходить в спасительное беспамятство — Раян периодически приводил его в чувство нашатырем, заставляя проживать каждую секунду этого ада.
Я отступил на шаг от окровавленного стула, тяжело дыша, и бросил взгляд на свои наручные часы. Прошло слишком много времени, адреналин в моей крови понемногу уступал место глухой тревоге за жену.
Мне нужно было увидеть ее, убедиться, что с ней и нашим малышом все в порядке.
— Амир, я пойду к Мелиссе, — сказал я, вытирая руки полотенцем и поворачиваясь к тестю. — Присмотрите за ним. Ему еще рано умирать. Он должен прочувствовать абсолютно все.
Амир, чья рубашка была забрызгана чужой кровью, даже не повернул головы. Он хладнокровно выбирал следующий инструмент со стола.
— Иди, Каэль, — ледяным тоном отозвался он. — Побудь с дочерью. А с этой мразью мы еще не закончили. Я прослежу, чтобы он дожил до твоего возвращения.
Я коротко кивнул парням и быстрым шагом направился к выходу из подвала. Поднимаясь по каменным ступеням вверх, к свету, я мысленно оставлял всю эту грязь и жестокость позади. Там, наверху, меня ждал мой Ангел, и сейчас мне нужно было стать для нее просто любящим мужем, а не палачом.
Я зашел в гардеробную, быстро скинул пропахшую порохом, потом и чужой кровью одежду, тщательно вымыл руки и лицо ледяной водой. Нужно было смыть с себя весь этот подвальный кошмар. Переодевшись в чистую, домашнюю футболку и мягкие штаны, я тихо приоткрыл дверь нашей спальни.
В комнате царил полумрак. Мелисса все еще спала, ее дыхание было немного неровным, но уже более спокойным. Возле нее на стуле, не смыкая глаз, сидела Адель. При моем появлении она подняла усталый, полный тревоги взгляд.
Я на цыпочках подошел к кровати и тихо, одними губами, спросил:
— Как она?
— Хорошо, — так же шепотом ответила Адель, поправляя одеяло на Мелиссе. — Что-то кричала во сне пару раз, металась, но сразу же засыпала снова. Лекарства держат.
Я глухо кивнул, чувствуя, как сердце сжимается от нежности при виде бледного лица жены. Малыш внутри нее тоже затих, давая маме набраться сил после этой безумной бойни. Я перевел взгляд на уставшую Адель.
— Вы можете идти отдохнуть, — мягко сказал я, положив руку ей на плечо. — Спасибо, что побыли с ней. Дальше я сам. Я пригляжу за ней.
Адель устало улыбнулась, кивнула и, стараясь не шуметь, поднялась со стула. Она тихо выскочила из спальни, плотно прикрыв за собой дверь, и мы остались вдвоем.
Я опустился на стул, который она только что освободила, и пододвинул его ближе к постели. Взял Мелиссу за руку — ее ладонь была прохладной, а на запястьях отчетливо виднелись багровые следы от веревок, бережно обработанные врачом.
При виде этих меток ублюдка Рэнцо во мне снова на секунду вспыхнула ярость, но я тут же подавил ее. Сейчас не время для злости.
Я наклонился и осторожно прижался губами к ее израненному запястью, а затем перевел взгляд на ее аккуратный круглый живот, скрытый под одеялом. Там спала наша принцесса , которая сегодня прошела боевое крещение вместе со своей невероятной матерью.
Мелисса вдруг слабо нахмурилась во сне, ее ресницы дрогнули, а губы беззвучно зашевелились. Она снова попыталась забрать руку, словно от кого-то защищаясь.
— Тихо, Ангел мой, тихо... — нежно прошептал я, переплетая свои пальцы с ее и аккуратно поглаживая ее по голове, убирая растрепавшиеся волосы со лба. — Я здесь. Каэль рядом. Всё закончилось, маленькая моя. Вы дома, в полной безопасности.
Чувствуя мое тепло и слыша знакомый голос, Мелисса глубоко, прерывисто вздохнула.
Напряжение в ее теле начало постепенно таять, морщинка между бровей разгладилась, и она снова погрузилась в глубокий, спасительный сон.
Я сидел рядом, не отрывая от нее глаз, готовый сидеть так до самого утра. Моя львица сделала то, что казалось невозможным.
Теперь наступало мое время — защищать ее покой, пока внизу, в подвале, Амир заканчивал возиться с ее «подарком».
Я и не заметил, как уткнулся лбом в край ее кровати, всё еще сжимая ее прохладную ладонь в своей руке. Усталость, пережитый стресс и тяжелые два часа в подвале взяли свое — глаза закрылись сами собой, и я провалился в глубокий, беззвучный сон.
Проснулся я от странного, но такого родного и приятного ощущения. Кто-то нежно, едва ощутимо гладил меня по волосам, перебирая пальцами пряди.
Я резко вскинул голову, окончательно стряхивая с себя остатки сна, и тут же встретился взглядом с парой уставших, но таких теплых голубых глаз.
Мелисса бодрствовала. Она полулежала на подушках, бледно улыбаясь мне, а ее свободная рука продолжала мягко ласкать мою голову.
— Привет, — тихо, немного охрипшим голосом произнесла она.
— Ангел мой... — выдохнул я, мгновенно поднимаясь со стула и осторожно садясь на край ее постели. Я бережно взял ее лицо в свои ладони, всматриваясь в каждую черточку. — Ты как? Что-то болит? Малыш как? Вызвать врача?
Мелисса слабо рассмеялась, и этот звук стал для меня лучшей музыкой на свете. Она перехватила мою руку и прижала ее к своему животу. Прямо под моей ладонью раздался мягкий, но вполне отчетливый толчок.
— Мы в порядке, Каэль. Всё хорошо, — прошептала она, и в ее глазах промелькнула лукавая искорка. — Ты... заглядывал в багажник внедорожника? Тебе понравился мой подарок?
Я замер на секунду, а потом просто притянул ее к себе, стараясь обнимать как можно бережнее, чтобы не задеть израненные запястья и круглый живот. Я уткнулся носом в ее шею, вдыхая родной запах, и почувствовал, как бешено колотится мое собственное сердце.
— Господи, Мелисса... — глухо выдохнул я, и мой голос предательски дрогнул. — Для меня огромный подарок — это то, что с вами все хорошо. Что ты жива, что наша принцесса в порядке. Больше мне ничего не нужно.
Мелисса тихо вздохнула, утыкаясь носом мне в плечо, и я почувствовал, как ее пальцы крепко сжали мою футболку на спине.
Весь тот стальной напор, с которым она расстреливала бандитов и вела машину, сейчас испарился, оставив только мою нежную, уставшую девочку.
— Я так боялась, Каэль, — тихо призналась она, и в ее голосе послышались слезы.
— Боялась, что не успею, что не смогу защитить его... Но когда Томаса ранили, внутри будто что-то щелкнуло. Я поняла, что если сдамся, этот ублюдок заберет у меня всё.
Я отстранился, заглянул в ее заплаканные глаза и нежно стёр слезинки большими пальцами.
— Ты совершила невозможное, Ангел мой. Томас рассказал мне всё. Ты — настоящая львица. Моя гордость. А с Рэнцо... — на моих губах появилась холодная улыбка, — не переживай. Твой «подарок» сейчас в подвале. И Амир как раз упаковывает его обратно. Тебе больше никогда не придется бояться.
И в этот самый момент под моей ладонью, по-прежнему прижатой к ее животу, раздался новый, удивительно сильный и настойчивый толчок. Малыш словно подал голос, напоминая о своем присутствии.
— Ой! — захихикала Мелисса, забавно сморщив носик и прижав ладонь поверх моей руки. — Кажется, наш маленький защитник полностью согласен с папой.
Напряжение, державшее меня последние часы, окончательно лопнуло. Я искренне, облегченно рассмеялся, чувствуя, как по телу разливается глухое, невероятное счастье. Я наклонился и нежно поцеловал ее в губы, а затем опустился губами к ее животу, шепотом обращаясь к дочке :
— Ну привет, принцесса . Ты сегодня с мамой устроила такое, что у меня до сих пор руки трясутся. Спасибо, что сберегла её.
Мелисса ласково перебирала мои волосы, глядя на нас сверху вниз с такой безграничной любовью, что весь подвальный кошмар, Рэнцо и криминальные разборки показались чем-то далеким и совершенно неважным. Главное было здесь, в этой комнате.
Я снова поднялся и сел рядом с ней, осторожно прижимая ее к своему боку. Мелисса положила голову мне на плечо, устало прикрыв глаза.
Мы сидели в тишине, слушая дыхание друг друга, и этот момент спокойствия казался самым дорогим подарком после всего пережитого ужаса.
— Каэль, — тихо позвала она через некоторое время, не открывая глаз. — Что будет с Томасом? Врач сказал, что рана серьезная.
— С ним всё будет хорошо, родная. Пуля прошла навылет, кость не задета. Врач зашил его, сейчас он спит в гостевом крыле под капельницами, — я поцеловал ее в макушку.
— Ты спасла ему жизнь. Если бы ты не довезла его так быстро, он бы просто истек кровью. Ты понимаешь, что ты сделала?
Мелисса чуть заметно улыбнулась.
— Я просто думала о том, что он обещал стать крестным. А Делори не отказываются от своих слов. И... я не могла позволить им победить.
Дверь спальни тихо скрипнула, нарушая наше уединение. В комнату бесшумно вошел Амир. Он уже успел переодеться в чистую одежду, его лицо было абсолютно спокойным, и только усталость в глазах выдавала тяжелую ночь. При виде бодрствующей дочери его суровый взгляд мгновенно потеплел.
— Папа, — Мелисса попыталась приподняться, но Амир быстро подошел к кровати и мягко удержал ее за плечо.
— Лежи, львенок, — тихо сказал он, садясь на край постели с другой стороны и беря её за руку. — Ты заставила меня изрядно понервничать. Но я горжусь тобой. Ты поступила как настоящая Делори.
Мелисса внимательно посмотрела на отца, а затем перевела взгляд на меня. В ее глазах промелькнуло понимание.
— С «подарком» покончено?
Амир обменялся со мной коротким, многозначительным взглядом. Рэнцо получил всё, что заслужил, и больше никогда не побеспокоит нашу семью. Его история закончилась в том подвале навсегда.
— Покончено, дочка, — спокойно ответил Амир, погладив ее по руке. — Мусор вывезен. Теперь этот город полностью чист для тебя и моей внучки.
Амир с легкой улыбкой обернулся ко мне и спросил:
— Кстати, насчет внучки... Как она там себя чувствует? Врач ничего нового не говорил?
— Ну, папа! У нас будет мальчик! — фыркнула Мелисса, закатив глаза, но при этом довольно улыбаясь и поудобнее устраиваясь на подушках.
— Да мне все равно, кто там, — примирительно поднял руки Амир, пряча усмешку в усах. — Главное — чтобы здоровый рос, крепкий. Настоящий мужчина.
Но стоило Мелиссе на секунду отвернуться, чтобы поправить одеяло, как тесть тихо подмигнул мне и одними губами, понизив голос, шепнул:
— Но я все равно хочу внучку. Мальчишки — это хорошо, но девчонки из нашего рода всегда веревки вьют.
— Я вообще-то все слышу! — не открывая глаз, подала голос Мелисса, и на ее лице заиграла сонная, но очень довольная улыбка.
Мы с Амиром тихо рассмеялись. В комнате наконец-то воцарился тот самый долгожданный уют, ради которого стоило пройти через любой ад.
— Ладно, голубки, я пойду, — Амир с теплой усмешкой поднялся с края кровати и поправил пиджак. — Нужно маму домой отвезти, дать ей отдохнуть. А то она целый день на нервах, с ума там сходила, пока мы со всем этим разбирались. Если что — сразу звоните.
Он наклонился, бережно поцеловал Мелиссу в макушку, отчего та зажмурилась и сладко улыбнулась. Затем Амир повернулся ко мне и крепко, по-мужски пожал руку.
В этом рукопожатии было всё: и благодарность, и взаимное уважение, и негласное признание того, что этой ночью мы вместе защитили то, что нам дороже всего на свете.
— Приглядывай за ними, зять, — тихо добавил он на прощание.
— Обязательно, Амир. Спасибо тебе, — искренне ответил я.
Тесть коротко кивнул и бесшумно вышел из спальни. Дверь закрылась, и в комнате снова воцарилась уютная, сонная тишина.
— Ну всё, Ангел, пора спать, — тихо прошептал я, бережно поправляя на ней одеяло. — Тебе нужно набираться сил. Нашей принцессе ведь нужны силы, чтобы расти?
Мелисса слабо, но так тепло улыбнулась, не открывая глаз.
— Ладно, уговорил... — сонно пробормотала она и окончательно откинулась на подушки.
Я устроился поудобнее возле нее, осторожно притягивая её хрупкое тело к себе. Одна моя рука легла ей под голову, а вторая бережно накрыла её округлившийся живот.
Я уткнулся носом в её волосы, вдыхая родной, ни с чем не сравнимый запах, который всегда действовал на меня лучше любого успокоительного.
Прошло около часа. Мелисса спала крепко, но внезапно её дыхание сбилось. Она тихонько застонала во сне, нахмурилась и начала беспокойно ворочаться, словно от сильного дискомфорта.
— Каэль... — позвала она осипшим, испуганным голосом, резко открывая глаза. — Мне... мне нужно встать. В туалет. Очень тянет внизу.
— Давай, маленькая, аккуратно, — я приподнялся, помогая ей сесть на край кровати, а затем бережно придерживал за талию, пока она поднималась.
— Всё хорошо, Каэль, я сама. На пару минут, — слабо улыбнулась она, стараясь казаться бодрее, и медленно пошла в сторону ванной комнаты.
Я остался сидеть на кровати, провожая её взглядом. Дверь в ванную закрылась. Я откинулся на подушки, всё еще чувствуя шлейф её родного запаха, и прикрыл глаза, надеясь, что теперь-то мы точно сможем выспаться.
Прошло не больше полуминуты.
Вдруг из-за закрытой двери раздался жуткий, полный первобытного ужаса и боли крик Мелиссы, который оборвал моё сердце.
— Каэль!!! — закричала она так, что этот крик, казалось, разрезал ночную тишину дома.
Я подорвался с постели в ту же секунду. Одним мощным ударом ноги я выбил запертую дверь ванной, и то, что я увидел, заставило кровь застыть в моих жилах.
Мелисса стояла, прижавшись спиной к холодному кафелю стены, её лицо было белым как мел, а губы тряслись от подступающих слез.
Она в ужасе смотрела вниз. По её бледным ногам, пачкая светлую ночную сорочку и белоснежный пол ванной, стремительно текла яркая, густая кровь.
— Нет... нет, нет... Каэль, малыш... — задыхаясь, прошептала она.
В её глазах потемнело, ноги подкосились, и она начала заваливаться набок, теряя сознание от болевого и эмоционального шока.
— Мелисса! — я подлетел к ней за долю секунды, успевая перехватить её обмякшее тело до того, как она ударилась о кафель.
Я подхватил её на руки, прижимая к себе, чувствуя, как её горячая кровь моментально пропитывает мои штаны и руки.
Страх, дикий, парализующий страх за жену и нашего нерожденного ребенка сдавил мне горло. Выбегая с ней на руках обратно в спальню, я заорал на весь дом так, что задрожали стены:
— Врача сюда! Живо! Адриан, Раян, врача в комнату!