Линия адреналина

«Каэль»

Утренний город за окном бронированного «Роллс-Ройса» проплывал серой, безликой массой.

Я сидел на заднем сиденье, застёгнутый на все пуговицы, в своём привычном, идеально скроенном сером костюме — броня для внешнего мира. На коленях лежал раскрытый планшет с графиками, отчётами и схемами поставок, но, видит бог, за последние полчаса я не вчитался ни в одну строчку.

Мои мысли упорно, раз за разом, возвращались назад. В нашу спальню. К моему маленькому, нежному ангелу.

Я до сих пор чувствовал на губах вкус её утреннего поцелуя и этот едва уловимый, родной запах ромашки.

Перед глазами так и стояла картина, как она, забавно нахмурившись, грозила мне пальчиком из-за того, что я выругался в гардеробной. «Не ругайся при ребёнке».

Чёрт, внутри всё переворачивалось от одной воспоминания о её строгом, но таком уютном голосе. Наша маленькая принцесса внутри неё... Наследница. Моя дочка.

Я уже любил её до безумия, хотя она ещё даже не появилась на свет. Каждый раз, когда я прижимал ладонь к круглому животу Мелиссы и чувствовал эти робкие, ответные толчки, внутри меня, прожжённого и циничного ублюдка, ломались последние доспехи.

Машина мягко затормозила у стеклянного высотного здания нашего офиса. Сегодня предстоял тяжёлый, выматывающий день.

Сначала встреча с тестем — старик до сих пор пытался прощупать мои границы и контролировать каждый шаг, думая, что его возраст даёт ему преимущество.

Потом долгие, душные переговоры с инвесторами, которые тряслись за свои миллионы и требовали железных гарантий безопасности для новых логистических хабов в порту.

Обычно я включался в эту игру с головой, мне нравился азарт, нравилось ломать чужую волю на переговорах. Но сегодня... сегодня мне хотелось просто рявкнуть на них всех, заставить подписать бумаги не глядя и рвануть обратно в особняк. К ней.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, поправил манжеты рубашки и заблокировал экран планшета.

— Приехали, босс. Парни на периметре, всё чисто, — доложил водитель, открывая мне дверь.

Я вышел на прохладный воздух, на ходу застёгивая пуговицу пиджака. Лицо привычно превратилось в каменную, непроницаемую маску главы синдиката.

Но где-то глубоко внутри, под слоями этой ледяной брони, билась одна-единственная мысль: «Быстрее со всем покончить. Подписать контракты, поставить тестя на место — и домой. К моим девочкам».

Переговоры с инвесторами тянулись невыносимо долго. Эти напыщенные индюки в дорогих костюмах тряслись над каждым процентом акций нового портового терминала, словно не понимали, чьё покровительство они покупают за свои деньги.

Я сидел во главе огромного стола из чёрного мрамора, внешне абсолютно спокойный, лениво крутя в пальцах дорогую перьевую ручку. Мой взгляд был ледяным, а голос — вкрадчивым, но каждый в этой комнате знал: если я улыбаюсь, значит, кому-то из присутствующих пора заказывать гроб.

В конце концов, они подписали всё на моих условиях. Как только за последним инвестором закрылась тяжёлая дубовая дверь кабинета, я с раздражением ослабил узкий узел галстука и откинулся на спинку кожаного кресла. В висках стучало. На часах было начало одиннадцатого, а перед глазами снова и снова всплывало лицо Мелиссы, которая, наверное, сейчас как раз воюет с Томасом на кухне. От этой мысли губы сами собой тронула короткая улыбка.

Дверь без стука распахнулась, и в кабинет размашистой походкой вошёл Амир — мой тесть и по совместительству один из самых опасных людей в этом городе.

Старик выглядел как всегда паршиво для своих лет — слишком бодрый, слишком хитрый и чертовски проницательный. Он на ходу снял своё кашемировое пальто, небрежно бросил его на диван и устроился в кресле напротив меня, закинув ногу на ногу.

— Ну что, зять, прижал этих чистоплюев к ногтю? — вместо приветствия усмехнулся Амир, в упор разглядывая меня своими тёмными, как южная ночь, глазами.

— Прижал, — коротко отрезал я, пододвигая к нему папку с документами. — Порт наш. Логистика полностью под контролем моих людей. Твоя доля в безопасности, Амир, можешь не переживать.

Мы минут двадцать отрывисто, по делу обсуждали новые каналы поставок и проблемы с таможней.

Я отвечал на автопилоте, чётко, жёстко, но внутренне я уже был далеко отсюда. Моя рука то и дело тянулась к лежащему на столе телефону — безумно хотелось набрать домашний номер, просто услышать её сонный, ворчливый голос.

Амир заметил мою рассеянность. Он замолчал на полуслове, внимательно всмотрелся в моё лицо, а затем его суровые черты внезапно смягчились, и он негромко, с чисто отцовской теплотой спросил:

— Ладно, с бумагами закончили. Как там моя звёздочка? Как ребенок ?

Внутри меня будто разлилось тепло. Я мягко усмехнулся, вспоминая её утреннюю угрозу перебрать мои галстуки по цветам:

— Твоя звёздочка чувствует себя прекрасно, Амир. Строит мою охрану, заставляет Томаса пить ромашковый чай и обещает устроить тотальную ревизию в моём кабинете. А принцесса пинается так, что, кажется, пойдёт по твоим стопам — характер уже мафиозный.

Амир искренне, раскатисто рассмеялся, качая головной:

— Ну, вся в мать. Береги её, Кай. Она — самое дорогое, что...

Мой телефон на столе не просто завибрировал — он буквально взрывался от входящего вызова по экстренной закрытой линии. На экране алым цветом горел идентификатор начальника охраны нашего главного логистического узла.

Я мгновенно переменился в лице, сбрасывая маску расслабленности. Рука сама рванулась к аппарату. Амир тут же умолк, его глаза сузились, а рука инстинктивно скользнула к внутреннему карману пиджака.

— Говори, — рявкнул я в трубку, нажимая на громкую связь.

— Босс! На центральный склад в порту напали! — сквозь жуткий треск глушилок и оглушительный грохот автоматных очередей прокричал старший смены. — Они зажали нас в секторе «Б»! Твою мать, их слишком много, они знали, куда бить! Подрывают контейнеры с...

Звук оборвался глухим взрывом, от которого динамик телефона жалобно пискнул, и связь окончательно прервалась.

В кабинете повисла мёртвая, звенящая тишина. Вся моя утренняя идиллия, мысли о ромашковом чае и маленькой принцессе в один миг сгорели в чистой,
концентрированной ярости.

Напасть на мой склад средь бела дня? Это был не просто вызов, это была попытка объявить мне войну.

Амир резко поднялся с кресла, его лицо превратилось в каменную маску, а в глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который когда-то сделал его легендой синдиката.

— Что за херня там происходит? — глухо, сдерживая бешенство, процедил тесть, застёгивая пуговицу пиджака. — Кто-то совсем страх потерял, раз полез на твою территорию.

— Сейчас узнаем, — ответил я, и мой собственный голос прозвучал как удар топора по льду. Я быстро вытащил из ящика стола свой верный пистолет, проверил обойму и загнал патрон в патронник. Тяжёлый металл приятно холодил руку, требуя крови. — Парни Амира и мои штурмовики уже должны быть на полпути туда.

Я на ходу набрал Томаса, чтобы убедиться, что дома всё спокойно:

— Томас, на склад в порту напали. Запри особняк, переведи внешку в режим максимальной готовности. Из Мелиссы не спускать глаз. Никого не впускать и не выпускать. Понял?

— Принял, босс. Сделаю всё в лучшем виде, — отозвался Томас.

Я отключил телефон и повернулся к Амиру, который уже накидывал своё пальто.

— По коням, старик, — бросил я ему. — Поедем, лично проверим, что за смертники решили поиграть со мной в войнушку.

Мы стремительно вылетели из кабинета, на ходу отдавая приказы личной охране.

Дорога до порта превратилась в сплошной ад. Наш кортеж из трёх тяжелых бронированных внедорожников буквально летел по шоссе, уходя в крутые заносы на поворотах и подрезая редкие утренние машины. Сирена бешено выла, но этот звук ни капли не заглушал тот грохот, который сейчас стоял у меня в голове.

Я сидел на заднем сиденье, намертво вцепившись пальцами в кожаный держак пассажирской ручки, и чувствовал, как внутри меня закипает чистая, концентрированная ярость. Желваки на моем лице ходили ходуном.

Глаза, уверен, потемнели до черноты. Кто, чёрт возьми, рискнул? Кто этот смертник, решивший, что может безнаказанно жечь мои контейнеры и расстреливать моих людей?

— Быстрее, твою мать! — рявкнул я водителю, с силой ударив кулаком по спинке переднего сиденья. — Выжми из этой колымаги всё, что можно!

Водитель лишь молча кивнул, сильнее вжимая педаль газа в пол. Спидометр уже давно перевалил за критическую отметку.

Рядом со мной сидел Амир. Он  молчал, но его тяжелое, прерывистое дыхание и то, как судорожно он пересчитывал патроны в запасном магазине своего пистолета, выдавали его собственную злость.

В салоне стояло такое мощное, удушливое напряжение, что воздух, казалось, можно было резать ножом. Любой, кто встал бы у нас на пути в эту минуту, был бы стёрт в порошок без лишних разговоров.

Я то и дело переводил взгляд на экран телефона. Никаких новостей. Порт по-прежнему молчал, связь там легла окончательно. В груди настойчиво заскребло какое-то странное, липкое предчувствие, но я отмахнулся от него, списывая всё на адреналин. «Главное — разобраться со складом. Защитить бизнес. А дома Томас, там всё под замком, мой ангел в безопасности», — судорожно крутилось в голове.

Впереди, сквозь серую утреннюю дымку, наконец показались массивные портовые краны и клубы густого черного дыма, поднимающиеся к небу.

Мы влетели на территорию порта, снося хлипкий шлагбаум.

Внедорожники с визгом тормозов ворвались на территорию центрального логистического узла, заложив крутой вираж у главного въезда.

Мы с Амиром выскочили из салона ещё до того, как машины окончательно остановились. Оружие наготове, пальцы на спусковых крючках, в жилах так и бурлит адреналин, готовый выплеснуться на любого врага.

Но вместо грохота взрывов, криков раненых и шквального огня нас встретила... оглушительная, мёртвая тишина.

Чёрный дым, который мы видели издалека, шёл от горящей помойки за пределами забора — кто-то просто поджёг кучу старых покрышек. А на самом складе всё было идеально. Никаких следов штурма. Никаких гильз на асфальте.

Мимо контейнеров, лениво пожёвывая бутерброд и держа в руке стаканчик с кофе, не спеша шёл один из моих охранников.

Увидев наш штурмовой кортеж во главе со мной и Амиром, парень подавился кофе, поспешно вытянулся в струну и испуганно захлопал глазами. Из ангара вышли ещё двое часовых — абсолютно целые, сонные и непонимающие, что вообще происходит.

— Б-босс?.. — заикаясь, выдавил охранник, переводя взгляд с моего бешеного лица на наставленный на него ствол. — Что-то случилось?

Я медленно опустил пистолет, и в эту секунду сердце в моей груди просто перестало биться. Воздух вокруг стал ледяным.

— Нападение... где нападение на сектор «Б»? — тихо, слишком тихо спросил я, и этот шёпот был страшнее любого крика.

— Какое нападение, босс? У нас всё тихо, периметр чист, камеры работают... — парень растерянно оглянулся на товарищей.

В голове со страшным, оглушительным щелчком захлопнулась ловушка. Экстренный вызов. Фальшивый голос начальника портовой охраны. Поджог покрышек, чтобы создать видимость дыма издалека. Нас выманили. Меня и Амира. Отрезали от дома, заставили сорваться в порт на другой конец города.

«Мелисса...» — мысль обожгла сознание, как раскалённое железо.

Я резко повернулся к Амиру. Лицо тестя за долю секунды побелело, став похожим на гипсовую маску. В его глазах вспыхнул такой же дикий, первобытный ужас, какой сейчас сковал моё собственное горло.

— Назад в машины! ЖИВО! — закричал я на весь порт, срывая голос.

Мы с тестером буквально влетели на заднее сиденье бронированного внедорожника.

Двери захлопнулись с тяжёлым глухим стуком, и машина с пробуксовкой рванула с места, оставляя на асфальте чёрные полосы от шин. Наш кортеж развернулся и на бешеной скорости полетел обратно в сторону города.

Я судорожно вытащил телефон и снова набрал Томаса. Экран моргнул, пошли долгие, мучительные гудки. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.

«Давай же, Томас, возьми трубку!» — мысленно рычал я, сжимая аппарат так, что побелели костяшки пальцев.

Я судорожно, до белых костяшек сжимая телефон, жал на кнопку повтора. Раз за разом. Экран моргал, высвечивал имя Томаса, но в ответ раздавалось лишь глухое, мёртвое шипение.

— Давай же, чёрт тебя дери, возьми трубку! — рычал я, чувствуя, как внутри всё начинает гореть от подступающей паники.

Я сбросил вызов и начал бешено, вслепую листать контакты. Набрал дежурного на главном КПП — «Абонент недоступен».

Набрал парней из внешней смены — «Вне зоны действия сети». Стационарный телефон в доме, охрана периметра, даже личный мобильный Мелиссы — глухо.

Кругом была чёртова, зловещая пустота. Глушилки работали на такой мощности, что особняк будто просто стёрли с лица земли.
И в этот момент меня накрыл настоящий, дикий ужас.

В голове эхом отозвались слова врача: «Ей нельзя нервничать, Кай. Никаких стрессов, восьмой месяц — это критический срок».

Чёрт. Моему ангелу нельзя даже волноваться, а что происходит там сейчас?! А если на дом действительно напали? А если они уже прорвали периметр? А если прямо сейчас в её спальню выбивают дверь, пока она испуганно прижимает руки к животу? А если от этого страха у неё начнутся преждевременные роды, а рядом нет врачей, нет меня, нет никого?!

От этих мыслей у меня буквально сорвало крышу. Ярость, замешанная на лютом, первобытном страхе за жену и дочь, ударила в голову. Меня швыряло из стороны в сторону от крутых виражей, и я, потеряв всякий контроль, перевалился через переднее сиденье, хватая водителя за воротник куртки.

— Быстрее, твою мать! Быстрее!! — заорал я прямо ему в ухо, срывая голос до хрипа.

—Гони по встречке, сноси столбы, мне плевать на правила! Если ты сейчас же не прибавишь газу, я тебя прямо за этим рулём пристрелю, сука! Быстрее-е-е!

Водитель, бледный как полотно, вжал педаль газа в пол до упора. Мотор бронированного внедорожника взревел, как раненый зверь, стрелка спидометра ушла в красную зону, а машина начала опасно лавировать между плотными рядами утреннего трафика, снося зеркала соседних автомобилей.

Рядом Амир тяжело дышал, побелевшими пальцами вцепившись в дверную ручку. Он пытался что-то сказать, успокоить меня, но я его не слышал. В моих ушах стоял лишь собственный сумасшедший стук сердца и тихий, ласковый голос Мелиссы, который я так боялся потерять.

— Продержись... — шептал я пересохшими губами, глядя на пролетающие мимо серые здания. — Пожалуйста, мой ангел, только держись. Я уже лечу.

Наш броневик с диким визгом тормозов влетел через развороченные ворота во внутренний двор особняка.

Я выскочил из машины ещё до того, как она окончательно замерла, на ходу вскидывая пистолет. Амир тяжело дышал прямо за моей спиной, готовый открывать огонь на поражение. В жилах бурлила дикая смесь ярости и парализующего страха.

Но вместо врагов и трупов во дворе нас встретила совсем другая картина.

Там был настоящий хаос, но это был хаос обороны. Вся наша база стояла на ушах. Парни из личной охраны в полной боевой экипировке, со штурмовыми винтовками наперевес, судорожно занимали позиции за колоннами, у окон и за укрытиями.

Все были взвинчены до предела, пальцы на курках, глаза дикие. Было очевидно, что они каждую секунду ждут повторной атаки и готовы превратить особняк в неприступную крепость.

— Внимание! Босс вернулся! Свои! — рявкнул кто-то на периметре, и стволы оружия, направленные в нашу сторону, тут же опустились.

Я, не помня себя от ужаса, шёл напролом через эту толпу вооружённых мужчин. Мой взгляд бешено метался по сторонам, выискивая среди камуфляжа и бронежилетов одно-единственное хрупкое силуэтное очертание в домашнем халате. Но её нигде не было.

— Что здесь, сука, произошло?! — заорал я на весь двор, хватая за грудки первого попавшегося бойца — это был Марк, заместитель Томаса. Я встряхнул его так, что у парня съехал тактический шлем. — Где Мелисса?! Где моя жена?!

Марк испуганно захлопал глазами, на секунду растерявшись от моей бешеной ярости, а потом на его лице отразилось искреннее, глубокое недоумение.

— Б-босс... Так вы же сами... — заикаясь, выдавил он, пытаясь перевести дыхание под моим мёртвым хватом. — Вы же сами по рации приказали Томасу немедленно уводить её! Связь жутко барахлила, глушилки работали, но Томас чётко передал ваш приказ.

У меня внутри всё заледенело. Пальцы на его куртке разжались.

— Что ты несёшь?.. — тихо, с трудом выдавил я. — Какая рация? Где она?

— Они ушли через подземный гараж, как вы и велели! — быстро затараторил Марк, оправдываясь. — Томас забрал миссис Моретти, они спустились вниз и сели в вашу машину... В тот серый минивэн, который вы прислали к старой пристройке на заднем дворе! Парни видели, как они сели, и машина тут же уехала. Мы думали, она в безопасности, с вашими людьми!

— Какая, к чёрту, машина?! Что вы, блять, несёте?! — мой безумный, сорванный крик эхом разнёсся по всему двору.

Я с силой оттолкнул Марка так, что он отлетел на капот стоявшего рядом внедорожника.

Мозг наотрез отказывался принимать эту страшную, ломающую сознание реальность.

Это бред. Это какая-то чудовищная ошибка. Они все ослепли или сошли с ума! Мелисса не могла уехать. Она дома. Она ждёт меня. Она испугана, прячется где-то в наших комнатах, прижимая руки к животу и тихо плача от страха, пока этот чёртов особняк штурмуют.

Не поверив ни единому слову охраны, я рванул вперёд. Я буквально взлетел по ступеням парадного входа, настежь распахивая тяжёлые двери, и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки. Парни на этажах расступались перед моим бешеным натиском, как перед ураганом.

— Мелисса! — заорал я, врываясь в коридор второго этажа. — Мелисса, это я! Ангел мой!

Я добежал до нашей спальни и с размаху, ударом ноги выбил массивную дверь. Она с грохотом ударилась о стену.

В комнате было пусто. Идеально заправленная постель, на которой ещё сохранилась едва заметная складка от её тела, мягкий утренний свет, льющийся сквозь занавески, и тишина. Удушливая, мёртвая тишина.

На тумбочке всё ещё стояла недопитая чашка её ромашкового чая, над которой уже не шёл пар. Кондиционер мерно гудел, но в комнате больше не было её тепла. Её здесь не было.
Внутри меня будто выжгли всё живое.

Паника, смешанная с дикой, первобытной яростью, сдавила горло так, что стало трудно дышать. Мои руки задрожали. Я до последнего надеялся, что это тупая ошибка охраны, но пустая комната кричала об обратном: её забрали.

Мою беременную жену, мою маленькую дочку вывезли прямо у меня из-под носа.

Стиснув зубы до скрежета, я развернулся и тяжёлым, чеканящим шагом пошёл обратно.

Каждый шаг давался с трудом, словно подошвы налились свинцом. Нас поимели. Нас развели как мальчишек.

Я спустился по лестнице назад, в холл первого этажа, к Амиру. Тесть стоял посреди зала, окружённый командирами штурмовых групп.

Его лицо, обычно смуглое и суровое, сейчас стало серым, как пепел, а взгляд был устремлён в пол. Он всё понял ещё там, во дворе.

Я подошёл к нему ближе, чувствуя, как внутри меня рождается ледяное, безжалостное чудовище, готовое сравнять этот город с землёй.

— Её нет наверху, Амир, — глухо, мертвенно-спокойным голосом произнёс я, и этот тон был страшнее любого крика.

В этот момент в моей голове, словно вспышка молнии, пронеслась страшная, ослепляющая мысль.

Томас.

Этот сукин сын работал на них. Он был с кем-то заодно. Всё сошлось в один чертовски идеальный, ублюдский пазл: его спокойный голос по телефону, то, как легко он увёл Мелиссу прямо в руки врагов, эта вовремя приехавшая «неприметная машина».

Он предал меня. Продал человека, который доверял ему безопасность своей семьи. Головой он отвечать собрался, мразота...

От этой догадки перед глазами всё окончательно поплыло красным. Я почувствовал, как пальцы на рукояти пистолета свело судорогой. Если Томас ещё жив, я буду снимать с него кожу заживо, сантиметр за сантиметром.

— Какая, к чёрту, машина?! — взревел я, обращаясь к замершим в холле бойцам, и мой голос сорвался на безумный хрип. — Номера?! Марка?! Куда она поехала, чёрт вас всех возьми?! Говорите, ублюдки, пока я вас здесь всех не перестрелял!

Парни испуганно переглянулись, понимая, что я на грани того, чтобы пустить пулю в голову любому из них.

— Серый минивэн, босс... номеров не было, стёкла наглухо тонированы, — дрожащим голосом ответил один из штурмовиков. — Они ушли через южные ворота и свернули на старое шоссе в сторону промзоны. Прошло не больше десяти минут!

Десять минут. У них было целых десять минут форы.

Внутри меня всё кричало от бессилия и ужаса. Десять минут в руках чужих наёмников для женщины на восьмом месяце беременности.

Ей же нельзя волноваться! Каждая секунда этого кошмара, каждый удар её испуганного сердца мог спровоцировать роды прямо там, в грязном салоне какого-то минивэна. Что эти твари делают с ней сейчас? Что, если они причинят ей боль? Что, если пострадает моя маленькая принцесса?!

Я повернулся к Амиру, чьи глаза горели такой же бешеной, смертоносной яростью.

— Поднимай всех, — процедил я сквозь сжатые зубы, чувствуя, как ледяная маска окончательно замерзает на моём лице. — Все штурмовые группы, всех людей в городе. Перекрыть все выезды, поднять на уши полицию, таможню, порт. Если мы не найдём этот минивэн в ближайший час, я сожгу этот город до самого основания вместе со всеми, кто в нём пресмыкается!

Амир тяжело дышал, его пальцы всё ещё мёртвой хваткой сжимали моё плечо. В его глазах горела такая же дикая, первобытная ярость, как и в моих, но старый волк отчаянно пытался заставить работать остатки холодного разума.

— Каэль, стой! — хрипло, сквозь зубы выдавил тесть, и его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. — Да, Томас увёл её. Но у нас только что был фальшивый звонок из порта, чёрт тебя дери! Что, если Томас тоже получил приказ от твоего лица? Что, если его развели так же, как и нас с тобой?!

Амир выплюнул эти слова, но по его искажённому лицу и бешеному взгляду было видно — он и сам ни хрена не уверен в собственной теории. Он был зол до безумия.

Зол на то, что нас поимели, зол на то, что его дочь сейчас неизвестно где, и эта мысль о возможном предательстве Томаса только подливала масла в огонь.

— Если этот ублюдок продался... я лично выпущу кишки и ему, и всей его родне! — рыкнул Амир, со всей силы ударив кулаком по ладони.

— Плевать! Сейчас плевать, виноват он или нет! — бешено огрызнулся я, сбрасывая его руку. Мою грудь разрывало от ужаса и злости. — Виноват — сдохнет в муках. Нет — значит, его уже пришили. Мелисса у них, Амир!

Времени на разборки и теории больше не было — каждая секунда сейчас стоила жизни моему ангелу и нашей неродившейся малышке. Мы с Амиром слаженно, на автомате включили режим войны.

Паника отступила, уступая место ледяной, безжалостной исполнительности.

Холл особняка в одну минуту превратился в полевой штаб.

— Марк, живо тащи сюда карту промзоны и выводи на экран планшета все наши точки в том квадрате! — рявкнул я, на ходу сбрасывая пиджак прямо на пол и оставаясь в одной рубашке с кобурой. — Парней на южных воротах — в машины, пусть чешут по следу минивэна, пока асфальт не остыл!

Амир в это время уже висел на телефоне, его голос гремел на весь дом, смешиваясь с матом. Он поднимал на уши своих самых проверенных бойцов, отдавая приказы блокировать близлежащие развязки.

Вокруг нас шуршали рации, бойцы хватали дополнительное снаряжение, щёлкали затворы автоматов — особняк гудел как потревоженный улей.

Я выхватил свой мобильный и первым делом набрал отца. Он ответил на втором гудке.

— Отец, Мелиссу забрали, — без предисловий, глухо и жёстко отчеканил я. — Работали чисто, зажали связь глушилками, вывезли на сером минивэне минут десять назад в сторону промзоны. Мне нужны все твои связи в управлении полиции. Объявляй план «Перехват», поднимай старую гвардию. Перекройте сука все выезды из города!

— Я тебя понял, сын, — голос отца отозвался леденящим, замогильным спокойствием человека, который за секунду вернулся в строй. — Город уже закрывается. Ищи её. Я на связи.

Не успел я сбросить вызов, как тут же вбил быстрый набор Адриана. Нам нужен был весь его цифровой ресурс, все хакеры и скрытые камеры, которые контролировал его клан.

— Адриан. Слушай меня внимательно, — я заговорил быстро, чеканя каждое слово, пока Марк совал мне в руки заряженный автомат. — Десять минут назад от моего дома ушёл серый тонированный минивэн без номеров. Направление — южная промзона. Мне нужны все твои парни, пускай взламывают городские дорожные камеры, спутники, регистраторы. Выверни мне этот сектор наизнанку, но найди эту машину! Мелисса внутри, она беременна, ей нельзя волноваться, ты меня слышишь?!

— Чёрт, Кай... Принял! — рявкнул Адриан на том конце. — Мои люди уже садятся за мониторы. Будет тебе маршрут, держись. Высылаю к твоему особняку пару штурмовых групп на подмогу.

Я бросил телефон на стол рядом с картой, где Амир уже жирно обводил маркером возможные точки отхода врага. Мы переглянулись с тестем — в его глазах горела сумасшедшая, бешеная злость, точно такая же, как и в моих.

— Ну что, Амир, — я резко передёрнул затвор автомата, и этот металлический щелчок прозвучал как смертный приговор для тех, кто посмел тронуть мою семью. — Все на ногах. Погнали вытрясать душу из этого города.

Мы с Амиром рванули на выход из дома, едва не сшибая с ног штурмовиков, которые продолжали стягиваться во двор. В ушах всё ещё стоял гул от собственного голоса, а перед глазами — пустая спальня и чашка недопитого чая. Страх за Мелиссу выжигал изнутри, но он же заставлял действовать быстрее, точнее, жестче.

В этот самый момент в моем кармане бешено завибрировал телефон. Сеть наконец поймала сигнал. Я выхватил аппарат, надеясь увидеть координаты от Адриана, но на экране высветилось сообщение с неизвестного, зашифрованного номера.

Отправитель подписан: Томас.

Пальцы задрожали. Я смахнул уведомление, и моё сердце просто перестало биться, а в жилах застыла кровь.

Это было видео.

На экране — серое, полумёртвое подвальное помещение со свисающими проводами.

Посреди комнаты, привязанная толстыми верёвками к тяжелому железному креслу, сидела Мелисса. Её голова была бессильно опущена на грудь, длинные волосы спутались, глаза закрыты — она была в глубоком отключке, скорее всего, под действием хлороформа или сильного снотворного. Её бледные руки были безжалостно прикручены к подлокотникам, а домашний халат был слегка порван. На её круглом, беззащитном животе была видна грязная отметина от чужой ладони. Она не двигалась.

«Если хочешь получить своего выродка живым, тебе нужно очень постараться. Найти её у тебя есть 24 часа. Время пошло, Кай..».

Я уставился в экран телефона, и в эту секунду внутри меня словно огромный кусок живого мяса вырвали с корнем. Всё оборвалось. Весь мой мир, вся моя самоуверенность, вся моя власть — всё покатилось к чёрту.

Моя девочка... Моя маленькая, хрупкая Мелисса, которую я оберегал от каждого сквозняка, сидела в этом жутком кресле, безжизненная, как тряпичная кукла. Её бледное лицо, её круглый животик, в котором билось сердце нашей дочки... Чужие грязные руки прикасались к ней, связывали её, кололи ей какую-то дрянь, чтобы она отключилась.

— Моя девочка... — хрипло, едва слышно выдавил я, и у меня перехватило дыхание.

Горло сдавило так, что я начал задыхаться от этой невыносимой, разрывающей грудь боли.

— Маленькая моя... Что они с тобой сделали?..
А потом взгляд снова упал на имя отправителя.

Томас.

Этот ублюдок. Тварь. Мразота конченая. Он прислал это со своего номера, по глупой привычке или чтобы поиздеваться, показать свою победу.

Всякая жалость, все сомнения Амира о том, что Томаса могли подставить, сгорели в адском пламени, которое прямо сейчас вспыхнуло в моей груди. Он продал нас. Он лично упаковал мою беременную жену и сдал этим псам.

— Томас... ублюдок... — процедил я, и этот шёпот перерос в глухой, животный рык. — Сукин ты сын, я тебя из-под земли достану. Я буду резать тебя по кусочкам, ты будешь умолять меня о смерти, мразь!

Я поднял глаза на Амира. Моё лицо перекосило от бешеной, нечеловеческой гримасы. Паника исчезла, её место заняла чистая, концентрированная, ледяная ярость.

Скрип тормозов заставил меня вздрогнуть.

Прямо перед нашим внедорожником, перерезая дорогу, занесло хищный чёрный спорткар. Дверь распахнулась, и из машины выскочил Раян.

Лицо у него было белое как мел, глаза дикие, на лбу вздулись вены. Он был похож на Мелиссу как две капли воды, и от этого сходства у меня внутри снова всё перевернулось.

Он подлетел к моей двери и с силой дёрнул её на себя.

— Каэль, что происходит?! — заорал Раян, хватая меня за куртку. — Мне позвонил Адриан , сказал, что на дом напали! Где Мелисса?! Где моя сестра, Каэль?!

Я перехватил его руку, тяжело дыша, и силой впихнул ему в ладонь свой телефон с открытым сообщением. Меня трясло от ярости, а в голове всё ещё пульсировала страшная, ломающая сознание мысль.

— Мой человек, блять! Мой человек украл Мелиссу! — сорвался я на безумный, хриплый крик, тыча пальцем в экран. — Смотри, что пишет этот сукин сын! Смотри!

Раян вцепился в телефон, вглядываясь в видео, где Мелисса сидела связанная и в отключке. Я видел, как его зрачки сузились от ужаса, а челюсть сжалась так, что послышался хруст.

— Томас?.. — прошептал Раян, читая имя отправителя, и поднял на меня бешеный взгляд. — Томас её забрал?! Ты шутишь, блять?!

— Да я сам ни хрена не понимаю! — взревел я, ударив кулаком по рулю. — Но сообщение пришло с его номера! Глушилки, фальшивый вызов, серый минивэн — этот ублюдок увёл её прямо из спальни! У нас 24 часа, Раян! Ей нельзя нервничать, ей рожать скоро, а она у этих тварей!

Раян отшвырнул телефон на сиденье и с размаху ударил по капоту машины, выплескивая первую волну шока. В его глазах, точь-в-точь как у сестры, теперь горела чистая, беспощадная жажда убийства.

— Мне плевать, кто это — Томас или сам дьявол, — процедил брат Мелиссы, вытаскивая из-за пояса пушку. — Куда мы едем? Говори адрес, Каэль. Я лично сниму с него кожу.

— В порт, — коротко бросил Амир с пассажирского сиденья, его голос звенел от ледяной злости. — Сигнал поймали в третьем секторе. Прыгай в машину, Раян. Мы едем забирать твою сестру.

Мы не просто ехали — мы летели. Чёрный спорткар Раяна и мой броневик сносили всё на своём пути, влетая в ржавые, полуразрушенные ворота третьего сектора порта. Машины заносит на мокром бетоне у старой судоверфи, поднимая тучи сухой пыли и мелкого щебня.

— Штурм! Быстро, быстро! На землю всех! — заорал я, вышибая дверь ногой и вскидывая автомат.

Мы с Раяном и Амиром ворвались внутрь старого дока. Бойцы рассредоточились по углам, держа под прицелом каждый тёмный проём, каждую груду металлолома.

Я ждал чего угодно: засады, автоматных очередей, криков этого ублюдка Томаса... Но внутри здания нас встретил только свист ветра в дырявой крыше.

И пустота. Опять эта чёртова, зловещая пустота.

— Чисто! — крикнул один из парней. — Здесь никого нет, босс!

— Сука-а-а! — взревел Раян, с размаху пиная ржавую бочку. Она с грохотом покатилась по цементному полу. — Где они?! Адриан же сказал, что сигнал отсюда!

Я шёл вперёд, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Посреди пустого бетонного зала, прямо под тусклым лучом света, падающим из разбитого окна, стоял одинокий деревянный ящик.

А на нём... на нём одиноко лежал мобильный телефон. Тот самый. Телефон Томаса. Из его динамика всё ещё шло тихое, шипящее эхо зацикленного зашифрованного сигнала, который и запеленговали хакеры Адриана.

Снова тупик. Нас опять, как последних лохов, развели по нотам, притащив за ложным следом.

Я подошёл и медленно, дрожащей рукой поднял трубку. На экране замигала надпись:

«Время пошло. Осталось 23 часа 15 минут».

Они просто оставили мобильник здесь, чтобы выиграть время и уйти ещё дальше.

В этот момент меня накрыло с такой силой, что я едва удержался на ногах, опершись о ящик. Руки затряслись, автомат едва не выскочил из пальцев. Ярость куда-то испарилась, оставив после себя дикий, леденящий, удушающий страх. Моё сердце заходилось в бешеном ритме.

— Моя девочка... — сорванным, совершенно беспомощным шёпотом выдохнул я, глядя на этот проклятый кусок пластика. — Моя маленькая... Ей же так страшно там сейчас...

Перед глазами снова встало лицо Мелиссы из того видео. Она ведь такая хрупкая, такая беззащитная. Даже если она в отключке, что будет, когда она очнётся? В каком-то грязном, холодном подвале, связанная, окружённая чужими безжалостными ублюдками. Ей нельзя, просто категорически нельзя нервничать! Наш ребёнок... наша маленькая дочка внутри неё... Как её сердце выдержит этот весь кошмар?! Она, наверное, плачет, зовёт меня, думает, почему я её не спасаю, почему я до сих пор не пришёл...

Я зажмурился, до боли кусая губы, чтобы не заорать от этого невыносимого бессилия.

Меня буквально выворачивало наизнанку от мысли, что прямо сейчас мой ангел страдает из-за моих долбаных врагов.

Раян подскочил ко мне, его лицо исказилось от боли, он вырвал у меня из рук телефон Томаса и со всей силы швырнул его в стену. Мобильник разлетелся на мелкие куски.

— Хватит сопли распускать, Каэль! — крикнул брат Мелиссы, хотя его собственный голос дрожал от слёз и ярости. — Они водят нас за нос! Если мы сейчас сломаемся, мы потеряем её! Что дальше?! Где искать?!

Амир подошёл сзади, тяжело опустив руку мне на плечо. В его глазах была та же мёртвая, страшная пустота.

— Они не убьют её сразу, Каэль. Она им нужна живой, чтобы сломать тебя, — глухо произнёс тесть. — Собирай мозги в кучу. Телефон Томаса здесь. Значит, кто-то принёс его сюда. Ищи того, кто знал про этот док. Нам нужна новая зацепка от твоего отца. Живо.

Прошло ещё два долгих, невыносимых часа. Два часа чистого, концентрированного ада.

Мы перерыли всю южную промзону, обыскали доки, заброшенные склады и каждую полулегальную точку, до которой могли дотянуться. Мои люди, бойцы Амира, люди отца и Адриана прочёсывали квартал за кварталом, но везде натыкались на глухую стену. Нас будто водили за нос, подсовывая пустые следы.

От безысходности и пожирающего изнутри страха я пошёл на крайние меры. Мы ворвались на подпольную базу Петра — нашего давнего конкурента, который спал и видел, как подмять под себя наши портовые каналы. Я был уверен, что это его рук дело.

Я лично пересчитал зубы каждому ублюдку Петра, кого мы смогли поймать. Я ломал им пальцы, приставлял ствол к вискам, орал так, что срывал голос, но... никто, чёрт возьми, не знает, где мой ангел! Они выли от боли, клялись всеми святыми, сдавали свои заначки и мелкие грехи, но на вопрос о Мелиссе на их лицах отражался только неподдельный, животный ужас.

Они действительно были не при чём. Это был очередной ложный след, на который мы потратили драгоценное время.

На часах оставалось чуть меньше двадцати двух часов. Время утекало сквозь пальцы, как грёбаный песок.

Я сидел на капоте внедорожника прямо во дворе разгромленной базы Петра, тяжело дыша.

Мои руки были по локоть в чужой крови, рубашка порвана, но внутри была лишь звенящая, пугающая пустота.

Перед глазами стояло её бледное лицо из того видео. С ней же там сейчас нет врача. Ей страшно. Ей, сука, дико страшно, она одна в темноте, а я, её муж, который обещал защищать её от всего мира, просто бегаю по городу и бью шестёрок!

Раян стоял рядом, оперевшись локтями о колени, его трясло от бессилия. Амир беспрерывно курил одну сигарету за другой, глядя в землю. Мы все были на грани.

— Каэль... — Раян медленно поднял на меня свои глаза, так похожие на глаза Мелиссы.
— Если это не люди Петра... то кто? Кто ещё мог знать про Томаса, про глушилки, про наш особняк? Нас заказал кто-то из своих, кто-то, кто сидит с нами за одним столом.

В этот момент мой телефон, брошенный на капот, снова ожил.

Отправитель: Томас.

— Да твою мать, как так?! — в ушах зашумело, а по телу прошел мощный разряд тока. Я едва не выронил аппарат. — Его телефон же у меня! Раян же только что разбил его к чертям о стену в доках! Мы сами видели!

Раян и Амир мгновенно подскочили ко мне, их лица исказились от дикого, непонимающего шока.

— Что ты несёшь, Каэль?! — рявкнул Раян, хватая меня за плечо и заглядывая в экран. — Как он может писать?!

— Смотри сам, блять! — заорал я, чувствуя, как с ума сходящий мозг начинает просто плавиться.

Они не просто украли его мобильник. Эти твари клонировали его сим-карту или взломали его облачный аккаунт, полностью продублировав виртуальный номер.

Они продолжали издеваться надо мной, используя имя моего лучшего друга, пока сам Томас, возможно, лежал мёртвым где-то в канаве.

Я дрожащими пальцами открыл сообщение. На этот раз там не было видео с моим ангелом. Вместо этого на чёрном фоне светился белый текст. Какая-то грёбаная, извращённая загадка:

«Ты неплохо бегаешь, Каэль. Но ты ищешь глазами, а нужно искать сердцем. Твой ангел томится там, где железо плавило плоть, но огонь давно угас. Там, где первый Делори пролил свою первую кровь, рождается новая жизнь. Отгадай, где её колыбель, или через 21 час её сердце остановится. Часики тикают».

— Загадка... Сволочи, они играют со мной в загадки! — мой голос сорвался на хриплый, безумный крик. — Ей страшно! Ей холодно! А они заставляют меня разгадывать этот бред?!

Я со всей силы ударил кулаком по лобовому стеклу внедорожника, так что по бронированному покрытию пошла мелкая сетка трещин. Времени оставался двадцать один час. Всего двадцать один час!

Амир стоял неподвижно, вчитываясь в строчки сообщения на экране телефона. Его пальцы, держащие мобильник, вдруг начали крупно дрожать.

Табачный дым повалил у него изо рта густыми клубами — он затягивался так сильно, словно пытался заглушить подступающий к горлу крик.

— Отец ? — Раян сделал шаг к отцу, заметив, как тот резко изменился в лице. — Пап, ты чего? Что ты вспомнил?

Амир медленно поднял на нас глаза, и в них был такой дикий, первобытный ужас, какого я не видел у этого сурового мафиози никогда в жизни.

— Это... Это не про твоё ранение, Каэль, — хрипло, едва слышно произнёс Амир, и его голос сорвался. — И не про заводы. «Там, где железо плавило плоть... где первый Делори пролил свою первую кровь». Это обо мне и твоем отце, Кай. О том, с чего вообще начинался весь наш чертов союз восемнадцать лет назад.

Он тяжело опёрся о капот, словно ноги его больше не держали.

— Мой самый первый склад на окраине старого речного порта, — тихо заговорил Амир, глядя куда-то в пустоту. — Самый первый, до всех этих огромных терминалов. Обычный жестяной ангар. Восемнадцать лет назад на нас там совершили облаву. Мои люди тогда дрогнули, меня зажали в углу.
Стефано, твой отец, Кай, тогда лично приехал со своими штурмовиками. Там, на том складе, защищая меня, он получил своё первое серьёзное ранение в грудь — его кровь буквально залила тот бетон. «Железо плавило плоть»... Тот ангар подожгли, там горели тонны горючего, железо плавилось и капало с крыши прямо на людей...

Раян нахмурился, переводя взгляд с отца на меня, его лицо исказилось от непонимания и нарастающей паники.

— Ладно, про кровь твоего отца и пожар я понял, — быстро заговорил Раян, нервно стуча пальцами по рукоятке пистолета. — Но колыбель? Колыбель — это что, блять, такое?! Какая колыбель на старом сгоревшем складе?!

Я поднял глаза на заброшенный, серый горизонт промзоны. Моё сердце бешено колотилось в груди, отсчитывая драгоценные секунды.

— Я понятия не имею, что они имеют в виду под колыбелью, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как ледяная ярость окончательно вытесняет остатки сомнений. — Но нам нужно его проверить. Это единственная реальная зацепка, которая у нас есть. Если мой ангел там...

Я не договорил, резко запрыгивая обратно в салон внедорожника и до упора утапливая педаль газа в пол.

— Амир, Раян, по машинам! Живо! — заорал я в открытое окно, пока движок ревел на пределе возможностей. — Передайте Адриану и людям отца координаты старого склада. У нас остался двадцать один час, и мы не можем просрать ни единой минуты! Мчим туда!

Мы ворвались на территорию этого проклятого склада на максимальной скорости. Внедорожник и спорткар Раяна с диким визгом затормозили у ржавых ворот, поднимая тучи вековой пыли.

Я вышиб дверь ногой еще до того, как машина полностью остановилась, и рванул внутрь, держа автомат наготове. За мной тенью влетели Раян, Амир и наши штурмовики.

— Всем лежать! Оружие на пол! — заорал я, готовый стрелять в любого, кто посмеет хотя бы вздохнуть.

Но мой крик улетел в пустоту. Нас встретила лишь мёртвая, издевательская тишина.

Внутри ангара был сплошной, жуткий погром. Всё было разбито, перевернуто и разграблено еще много лет назад: ржавые листы железа свисали с потолка, под ногами хрустели осколки стекла и куски обвалившейся бетонной кровли.

Перевернутые бочки из-под горючего, горы какого-то строительного мусора и серый туман от поднявшейся пыли.

И абсолютно никого. Снова тупик. Снова пустая, разрушенная коробка.

— Чисто! — эхом раздался крик бойца из дальнего угла. — Здесь ни души, босс!

— Да вы издеваетесь, блять! Сука-а-а! — Раян со всей силы пнул обломок ржавой трубы, и она с грохотом покатилась по бетону. Брат Мелиссы схватился за голову, его лицо исказилось от дикого бессилия. — Где они, Каэль?! Где моя сестра?!

Я застыл посреди этого погрома, и у меня внутри просто всё оборвалось. Паника ледяными тисками сдавила горло так, что стало трудно дышать.

Мой ангел... Моя маленькая, хрупкая Мелисса. Ей же там сейчас так страшно! Она одна, в отключке или уже пришла в себя, запертая в каком-то сыром подвале в руках у этих безжалостных тварей. А я, её муж, который клялся защищать её и нашего нерождённого ребёнка, просто бегаю по заброшенным складам и смотрю на этот грёбаный мусор!

— Они водят нас за нос, Каэль, — глухо произнёс Амир. Старый волк тяжело тяжело дышал, оглядывая разруху. Его руки, держащие пистолет, заметно дрожали. — Этот ублюдок просчитал каждый наш шаг. Он знал, что я вспомню это место, и заставил нас потерять ещё один час.

— Сколько у нас осталось?! — Раян резко повернулся ко мне, в его глазах, так похожих на глаза Мелиссы, застыли слёзы ярости. — Каэль, сколько времени на этом чёртовом таймере?!

Я медленно достал телефон. На экране горели цифры: остался двадцать один час. В этот самый момент мобильник снова бешено зажужжал в моих пальцах, заставив нас всех вздрогнуть от неожиданности.

Новое сообщение. От Томаса.

На экране высветился скрытый номер. Пальцы едва слушались, когда я смахивал уведомление. Внутри всё натянулось, как гитарная струна, готовая лопнуть от малейшего щелчка.
На черном дисплее поползли строчки текста, а следом загрузился короткий видеофайл.

«Тик-так, Каэль. Первый ложный след оказался слишком пыльным, да? Старик Амир стареет, его память подводит. Но ты ведь не думал, что всё будет так просто?».

Я судорожно ткнул на новое видео. Экран моргнул, и пошли первые секунды записи.

Камера сильно тряслась, снимая какое-то другое, совершенно глухое и тёмное помещение со сплошными бетонными стенами. Ни окон, ни дверей — просто бетонный мешок.

В самом центре этого мрака, привязанная к тяжёлому стулу, сидела Мелисса. Она по-прежнему была в глубокой отключке и не двигалась.

Вдруг в кадре появились чужие ноги. Кто-то медленно подошёл к ней со стороны. Человек был в чёрных тактических брюках и тяжёлых ботинках, лица видно не было — камера держала крупный план на Мелиссе. Этот ублюдок остановился прямо перед ней.

В его руке блеснуло широкое, острое лезвие ножа. С тихим, леденящим душу скрежетом он поднёс холодную сталь к её шее и аккуратно, кончиком лезвия, поддел Мелиссу за подбородок, медленно поднимая её голову вверх.

Камера резко приблизилась. Её бледное, ангельское лицо теперь было полностью открыто. Глаза закрыты, на губах запеклась крошечная капля крови. Лезвие слегка вдавилось в её нежную кожу, оставляя едва заметную красную царапину.

— Сука-а-а! Отпусти её! — Раян дико заорал, заглядывая в экран, и со всей силы ударил кулаком по ржавой бочке рядом с собой. Его голос сорвался на хриплый плач. — Каэль, он же сейчас порежет её! Он убьёт её и ребёнка!

У меня внутри всё заледенело. Видеть, как чужое холодное оружие касается кожи моей маленькой, беззащитной девочки, пока она даже не может прийти в себя и защищаться — это была чистая, невыносимая пытка.

Руки затряслись так, что телефон едва не вылетел на бетонный пол склада. На экране нож резко убрали от её лица, и видео обрвалось.

Под ним загорелась новая строчка текста:

«Время тает, Каэль. Ты тратишь его на старый хлам. Твоя девочка спит, но если ты не поторопишься, она уснёт навсегда. Следующая подсказка прилетит, когда солнце начнёт садиться. Не разочаруй меня».

Амир тяжело дышал мне в ухо, его лицо побледнело до синевы, а челюсти сжались с такой силой, что, казалось, сейчас лопнут зубы.

— Этот ублюдок... он играет с нами, — мертвенно-тихим голосом произнёс тесть.
— Он показывает, что в любой момент может перерезать ей горло. Каэль, нам нельзя ждать заката. Нам нужно прямо сейчас понять, где этот бетонный мешок!

— Да я знаю, что нельзя! — рыкнул я, до боли сжимая телефон. Пластик корпуса хрустнул в моих пальцах. — Но куда ехать, Амир?! Наобум? В городе тысячи таких подвалов!

Я снова уставился на экран, заставляя свой мозг работать на пределе возможностей, отсекая панику, отсекая образ этого проклятого лезвия у её подбородка.

Должно же быть хоть что-то. Какая-то деталь, которую этот ублюдок упустил из виду, когда снимал видео. Психопаты всегда оставляют подсказки, они слишком тщеславны.

Я врубил видео заново, увеличивая картинку до пикселей. Камера тряслась. Вот бетонная стена... вот стул... вот грязный пол. Я прокручивал секунду за секундой, пока нож поднимал голову Мелиссы. И тут, в самом углу кадра, на долю секунды промелькнуло кое-что ещё.

В полумраке, позади стула, на стене виднелся полустёртый трафаретный рисунок или надпись. Из-за плохого освещения и тряски разобрать буквы было почти невозможно. Какая-то советская маркировка или инвентарный номер.

— Адриан! — заорал я в рацию, не дожидаясь ответа. — Адриан, твою мать, лови стоп-кадр! Я скидываю тебе фрагмент заднего плана. Вытяни мне эту надпись на стене! Убери шумы, добавь яркости, сделай что угодно, но мне нужны эти буквы!

— Понял, уже в работе, — отозвался Адриан, и по его собранному тону я понял, что он тоже на пределе. — Дай мне две минуты.

Эти две минуты показались нам вечностью. Я скурил уже третью сигарету , или пятую.

Раян мерил шагами сырой бетон ангара, готовый в любую секунду сорваться с места.

Амир неподвижно стоял рядом, его тяжёлое, сиплое дыхание эхом отдавалось в ушах. Я же просто смотрел на замершую картинку на экране, мысленно умоляя Мелиссу:

«Держись, маленькая моя. Пожалуйста, просто дыши. Я иду».

Рация хрипнула, и раздался быстрый, торжествующий голос Адриана:

— Кай! Я вытянул надпись! Там трафарет: «УБ-ХО-4». Это старая советская кодировка военных объектов. Я пробил по закрытым архивам министерства обороны. Это обозначение Убежища Химического Оружия четвертого типа. В нашем регионе такое было только одно.

Я почувствовал, как внутри всё напряглось, словно перед прыжком в бездну.

— Где оно, Адриан?! Адрес!
— Старый военный полигон «Гнилая балка» на северо-западе, в лесу за кольцевой. Там заброшенный подземный бункер снабжения. Стены — полутораметровый фортификационный бетон. Кай, это идеальный глухой мешок. И сигнал Томаса... первая вышка, которую мы засекли, как раз покрывала край этого леса! Они там!

Я резко обернулся к Амиру и Раяну. В моих глаз больше не было растерянности — там осталась только чистая, концентрированная смерть для тех, кто посмел коснуться моего ангела.

— «Гнилая балка», — процедил я, и мой голос прозвучал как приговор. — Заброшенный военный бункер. Вот где колыбель, которую они для неё приготовили.

— Это в тридцати километрах отсюда, по просёлочной дороге, — Раян мгновенно дослал патрон в патронник, и на его лице впервые за день появилась хищная, безумная улыбка. — Мы долетим за пятнадцать минут.

— Всем бортам! — рявкнул я в рацию, прыгая на водительское сиденье внедорожника.
— Общий сбор у «Гнилой балки». Штурмовым группам идти без сирен, глушить все мобильные частоты в радиусе километра при подъезде, чтобы эти твари не успели получить предупреждение. Мы берём бункер в тиски.

Я повернул ключ в замке зажигания, и мощный мотор броневика взревел, готовый рвать землю. Я посмотрел на часы.

Осталось 19 часов 20 минут

Я вдавил педаль газа в пол, и внедорожник с рёвом вылетел с территории склада.

Следом, тяжело рыча мотором, шёл спорткар Раяна, а за ним — вереница штурмовых машин нашей охраны.

Стрелка спидометра стремительно ползла вверх, мы летели на северо-запад, нарушая все мыслимые правила дорожного движения. Времени не было. Каждая секунда перед глазами стоял этот проклятый нож у подбородка Мелиссы. Ей там страшно. Она одна, беспомощная, в этом бетонном мешке.

Но, как на зло, стоило нам приблизиться к развязке ведущей на кольцевую, поток машин впереди резко замер. Вспыхнули сотни красных стоп-сигналов.

— Сука! Только не это! — в ярости рявкнул я, со всей силы ударив по рулю.

Впереди, насколько хватало глаз, растянулась намертво стоящая пробка. Видимо, на мосту столкнулись фуры, перекрыв все полосы.

Навигатор Адриана мгновенно окрасил наш маршрут в кроваво-чёрный цвет. Потерять здесь час означало подписать Мелиссе приговор.

Раян сзади отчаянно засигналил, его машина металась из стороны в сторону, пытаясь найти лазейку. Амир на пассажирском сиденье тяжело хрипел, судорожно сжимая пистолет.

— Кай, мы стоим! Мы, блять, теряем время! — заорал Раян в рацию, его голос срывался на панический крик. — Делай что-нибудь! Там моя сестра!

— Адриан! Объезд! Живо ищи объезд! — рявкнул я в гарнитуру, выкручивая руль и бросая броневик прямо на обочину, снося хлипкое дорожное ограждение.

— Каэль,есть только один путь, но он длинный! — быстро затараторил в ушах голос Адриана. — Через старый промтракт и просёлочную дорогу вдоль водохранилища. Это крюк в лишние пятнадцать километров по разбитому асфальту и грязи! Но там пусто!

— Давай маршрут! — оборвал я его.

Мы пошли напролом. Мой внедорожник, поднимая столбы пыли и гравия, на полной скорости понёсся по обочине, увлекая за собой Раяна и остальную колонну.

Мы пролетели мимо замершего в пробке потока и резко свернули на разбитую, полузаброшенную дорогу, ведущую в объезд города.

Эту дорогу, казалось, не ремонтировали со времён распада Союза. Машину дико швыряло на ухабах, подвеска хрустела, колёса то и дело проваливались в глубокие колдобины, заполненные грязной водой.

Спорткар Раяна то тонул в тучах пыли за моим хвостом, то едва не вылетал с трассы на крутых поворотах, но парень держался из последних сил, выжимая из своей машины всё.

Этот длинный путь казался бесконечным. Мы летели мимо серых заброшенных заводов, полей и густеющего подступающего леса. На часах неумолимо таяли минуты.

Каждые несколько километров я бросал взгляд на экран телефона: оставалось чуть больше восемнадцати часов. Страх за Мелиссу, за нашего ребёнка стягивал грудную клетку стальным обручем. Каково ей там сейчас? Очнулась ли она? Видит ли она эти серые стены бункера?

— Быстрее, Каэль, быстрее... — тихо, как в бреду, шептал Амир, глядя на проносящиеся за окном деревья. Его лицо было бледным, как у мертвеца.

Наконец, разбитый асфальт окончательно сменился размытой лесной грунтовкой. Деревья обступили дорогу плотной стеной, закрывая солнце. Впереди, среди зарослей и старой колючей проволоки, начали вырисовываться серые очертания холмов «Гнилой балки».

— Внимание всем бортам, — ледяным, мёртвым голосом произнёс я в рацию, глуша фары при подъезде к лесу. — Мы на месте. Выключаем связь, идём тихо. Настало время забрать мою жену и закопать этих тварей прямо в их бетонном мешке.

Мы заглушили моторы, не доезжая пары сотен метров до самого холма. Лес вокруг дышал сыростью и гробовой тишиной.

Штурмовики бесшумно покинули машины, растворяясь в зелени, как тени. Я, Раян и Амир шли в авангарде, держа стволы наизготовку. Наше дыхание вырывалось из груди тяжёлыми толчками.

Вход в бункер «УБ-ХО-4» оказался массивной, полуоткрытой гермодверью, утопленной в земляной склон холма. С неё кусками облезала старая зелёная краска.

Я сделал знак парням прикрыть нас, рванул рукоятку двери на себя и первым переступил порог, ворвавшись в тёмный бетонный коридор.

Но стоило нам сделать всего несколько шагов вглубь, как в нос ударил резкий, тяжёлый, ни с чем не сравнимый запах свежей крови и пороховых газов.

Экран фонаря на моём автомате разрезал темноту, и то, что мы увидели, заставило нас застыть на месте.

Впереди, прямо на грязном бетонном полу коридора, лежали люди. Несколько тел. Всё вокруг было залито багровыми лужами, стены посечены пулями, повсюду валялись стреляные гильзы.

Было очевидно, что буквально пятнадцать-двадцать минут назад здесь произошла жестокая, кровавая потасовка. Стычка накоротке, в упор.

— Что за чёрт... — выдохнул Раян, его голос дрожал, пока он вёл лучом фонаря по трупам. — Кто это?!

Я быстро подошёл к ближайшему телу, пнул ногой автомат в сторону и посветил в лицо убитому. На нём была чёрная тактическая форма без опознавательных знаков.

«Это наши люди», — промелькнула у меня в голове дикая, паническая мысль. У меня перехватило дыхание. Неужели те две машины, которые я отправил в северные доки для очистки совести, ослушались приказа и приехали сюда раньше нас?! Или...

— Это люди из моей охраны?! — я резко обернулся к Амиру, чувствуя, как сердце заходится в сумасшедшем ритме. — Амир, это твои парни?! Кто-то узнал адрес раньше нас?!

Амир тяжело опустился на одно колено перед другим трупом, перевернул его лицом вверх и всмотрелся в остекленевшие глаза. Его челюсть сжалась.

— Нет, Кай... Это не мои люди, — глухо, мертвенно-спокойным голосом ответил тесть, поднимаясь. — И не твои. И это точно не люди твоего отца. Это парни из личной ликвидационной команды синдиката. Те, кто работал на Томаса... или на того, кто за ним стоит. Их расстреляли свои же. Их убрали как свидетелей.

Внутри меня всё просто взорвалось от этого осознания. Если исполнителей пристрелили прямо здесь, значит, заказчик заметает следы. Значит, они прямо сейчас избавляются от всех, кто причастен к похищению!

Забыв про всякую осторожность, наплевав на засады и тактику, я сорвался на бег. Я летел по тёмному, залитому кровью коридору бункера, сходя с ума от леденящего ужаса.

Мысль о том, что Мелисса могла оказаться под этим перекрёстным огнём, выжигала мой мозг изнутри.

— Мелисса-а-а! — заорал я во весь голос, и мой крик безумным эхом покатился по глухим бетонным залам. — Ангел! Ангел, ты где?!

— Сестрёнка! — надрывно кричал бегущий следом Раян, снося плечом хлипкие внутренние двери бункера.

Мы влетели в тот самый центральный зал, который видели на видео. Серые бетонные стены, трафарет «УБ-ХО-4» на углу.

Посреди комнаты валялся перевёрнутый стул.

Обрывки толстых верёвок, брошенные на полу, словно их поспешно срезали ножом. И кровь. Тёмная, ещё тёплая кровь, впитавшаяся в серую бетонную пыль прямо там, где стояли её ноги.

В этот момент мир вокруг меня просто перестал существовать. Звуки стихли, превратившись в звенящий, оглушающий гул.

Воздух в бункере стал густым, как свинец, и я заново разучился дышать. Оружие со стуком выпало из моих ослабевших пальцев, ударившись о бетон, но я этого даже не заметил.

Меня накрыл такой дикий, первобытный шок, что колени просто подогнулись. Я рухнул на землю прямо перед этим перевёрнутым стулом, чувствуя, как сознание уплывает, не в силах переварить весь этот ужас.

Глаза широко раскрылись, застыв на багровом пятне. В голове набатом стучала одна и та же страшная, удушающая мысль: «Чья это кровь? Господи, пожалуйста, пусть это будет не её кровь... Только не Мелисса. Только не наш ребёнок».

Перед глазами всё поплыло. Я судорожно потянулся рукой к обрывкам верёвок, мои пальцы испачкались в чужой или её — о боже, её?! — крови.

Меня начало крупно, неудержимо трясти. Это был не просто страх, это был абсолютный, парализующий кошмар наяву. Каждая клетка моего тела кричала от беспомощности.

Я обещал ей. Я клялся, что спасу её. Я думал, что мы разгадали эту чёртову загадку, что мы успели, что я сейчас прижму её к себе, согрею её, испуганную, плачущую, заберу отсюда... А вместо неё здесь только бойня и пустота.

— Нет... Нет, нет, нет! МЕЛИССА! — мой голос сорвался на безумный, утробный хрип, переходящий в хриплый вой раненого зверя.

Я сжал окровавленный кусок верёвки в кулаке и с размаху ударил по полу, разбивая костяшки в кровь, но не почувствовал боли.

Внутри меня всё уже было выжжено дотла.

Рядом со мной со свистом заглатывал воздух Раян. Его шок проявился по-другому — он застыл как каменное изваяние. Лицо брата Мелиссы побелело до синевы, глаза округлились от ужаса, в них застыли крупные, непролитые слёзы.

Он смотрел на перевёрнутый стул и дико, мелко дрожал всем телом. Его рот был приоткрыт, но он не мог вытолкнуть из себя ни единого звука. Он просто хватал ртом сырой воздух бункера, медленно оседая спиной на стену.

Амир остался стоять, но его огромная, властная фигура будто разом уменьшилась вдвое. Старый, повидавший виды мафиози, который никогда никого не боялся, сейчас выглядел как глубокий старик.

Его лицо осунулось, под глазами залегли чернильные тени. Он медленно перевёл взгляд с верёвок на лужу крови, и его челюсть заходила ходуном. Пистолет в его руке опустился, дуло упёрлось в пол.

— Их убрали... — мертвенно-губым, чужим шёпотом произнёс Амир, и этот шёпот разрезал гробовую тишину бетонного мешка. — Их расстреляли свои же, потому что... потому что они не должны были отдать её нам. Каэль... тот, кто это устроил, забрал её. Нас снова опередили. Буквально на десять минут...

Я медленно опустил голову на руки, и из моей груди вырвался глухой, утробный стон, больше похожий на хрип погибающего зверя. Колени глубоко увязали в сырой бетонной пыли, перемешанной с кровью, но я этого уже не чувствовал. Внутри меня всё просто рушилось, рассыпалось мелкими, острыми осколками, которые с каждым вдохом вонзались прямо в сердце.

Это был конец. Окончательный,
беспощадный тупик.

Мы опоздали. Нас просчитали, как сопливых мальчишек, развели по всем правилам ублюдской тактики, заставив метаться по городу и сжигать драгоценные минуты.

Пока я тешил себя мыслью, что контролирую ситуацию, что я — командир, способный распутать эти извращенные загадки, они были здесь. Они хладнокровно пристрелили своих же людей, обрубили все концы, сорвали мою девочку с этого чертова стула и уволокли во тьму.

— Кай... — тихо, с надрывом позвал Раян, но его голос доносился до меня словно сквозь толщу воды.

Я не мог ответить. Мои пальцы, испачканные в липкой, еще теплой крови, судорожно сжались в кулаки. Перед глазами с дикой, сводящей с ума четкостью стоял стоп-кадр из видео: холодное лезвие ножа, прижатое к нежной коже Мелиссы.

Ей страшно. Ей сейчас так невыносимо, дико страшно. Она одна, беззащитная, в руках у конченых психопатов, которые не пощадят ни её, ни нашего нерожденного ребенка. А я, её муж, её единственная защита, сижу на коленях посреди чужой бойни и просто глотаю эту серую пыль.

Чувство собственного бессилия душило, выжигало легкие, разливалось по венам ледяным ядом. Я никогда в жизни — ни в самых жестких операциях, ни под перекрестным огнем — не испытывал такого парализующего, черного отчаяния.

Весь мой опыт, все мои пушки, вся власть синдиката Моретти — всё это сейчас не стоило ровным счетом ничего. Мы стояли в пустом, глухом бетонном мешке, а невидимый таймер продолжал безжалостно отсчитывать часы  до момента, когда сердце моего ангела остановится навсегда.

В гробовой тишине заброшенного бункера было слышно только наше тяжелое, прерывистое дыхание и тихий, страшный хруст — это Раян, обессилев, сползал по стене, пряча лицо в ладонях.

Колыбель, которую они для нее приготовили, оказалась пуста. А мы были слепы, беспомощны и полностью раздавлены.