Линия адреналина

«Мелисса»

Когда за последним гостем закрылась дверь, в доме наконец-то воцарилась блаженная, звенящая тишина.

Я попыталась встать со стула, честно собираясь проводить родителей и обнять их на прощание ещё раз, но Кай... Кай в своём репертуаре.

Стоило мне только опереться на подлокотник, как он вырос рядом, словно из-под земли. В его глазах снова горел тот самый строгий, непреклонный огонёк, который появился там ещё в кабинете у доктора Вебера.

Прежде чем я успела вставить хотя бы слово протеста, он аккуратно, но властно подхватил меня на руки. Я тихонько охнула, обвивая его шею руками, а он молча, чеканя каждый шаг, поднялся по лестнице и отнёс меня в нашу спальню.

Он бережно опустил меня на постель, укутал пледом и, строго пригрозив пальцем, сказал ждать его и даже не думать вставать.

И вот я осталась одна. В комнате горел только мягкий свет ночника. Я полулежала на подушках, медленно опустив ладонь на свой ещё абсолютно плоский живот.

Сердце стучало как сумасшедшее. Я закрыла глаза и просто прислушалась к себе. Там, внутри меня, прямо сейчас происходило настоящее волшебство.

Там билось ещё одно крошечное сердце. Маленький человечек... наш с Каем. С моим Каем. Моим мужем.

«Муж»... Это слово сладким, благоговейным теплом отозвалось где-то глубоко внутри меня. Муж.

Человек, который надел мне на палец этот роскошный розовый бриллиант ещё до того, как узнал, что я смогу подарить ему наследника.

Человек, который полюбил меня сломанной, разбитой, бесплодной... и закрыл от всего мира своей железной спиной.

И в этот момент плотина окончательно рухнула. Все эти сумасшедшие эмоции за день — леденящий страх в клинике, оглушительное счастье от слов Вебера, долгий перелёт, крики и слёзы родных за ужином — всё это огромной, неудержимой волной нахлынуло на меня.

Я просто не выдержала.

Слезы — чистые, горячие, освобождающие — крупными каплями брызнули из глаз.

Я закрыла лицо руками, и плечи судорожно заходили ходуном от беззвучных, беззащитных рыданий. Это были не те слёзы боли, к которым я привыкла после аварии.

Это были слёзы абсолютного, звенящего счастья, от которого кружилась голова. В этот момент дверь спальни тихо приоткрылась, и на пороге показался Кай.

Кай замер в дверях. На секунду на его лице отразился такой дикий, первобытный ужас, будто он снова увидел меня на операционном столе после аварии.

Простыни, подушки, плед — всё полетело в сторону, когда он в один широкий шаг пересёк комнату и рухнул на край кровати.

— Ангел! Мел, маленькая моя, что? Где болит?! — его голос сорвался на хриплый, панический фальцет. Его большие, всегда такие холодные и уверенные руки судорожно легли на мои плечи, а потом переместились на лицо, осторожно отнимая мои ладони от мокрых щёк. — Живот? Тянет? Мел, не молчи, ради бога, я сейчас же звоню ле Франсуа!..

Он уже тянулся свободной рукой к карману за телефоном, его грудь ходила ходуном от испуга, и я поняла, что если сейчас его не остановлю, он поднимет на ноги всю медицинскую элиту страны.

— Кай, нет... — всхлипнула я, перехватывая его за запястье и изо всех сил потянув на себя.

— Кай, стой. Всё хорошо. Ничего не болит.
Он замер, всматриваясь в мои глаза с такой отчаянной пристальностью, словно пытался просветить меня насквозь вместо аппарата УЗИ.

— Тогда почему ты плачешь? — тихо, почти умоляюще спросил он, и я увидела, как на его лбу разгладилась напряжённая складка, но страх в глазах ещё остался. — Ты же обещала мне не нервничать. Ты меня до инфаркта доведёшь, ангел.

Я шмыгнула носом и, не выдержав, порывисто уткнулась лицом в его широкую, тёплую грудь, вдыхая родной запах дорогого парфюма и кожи. Мои пальцы крепко вцепились в его домашний джемпер.

— Я не нервничаю, глупый... — прошептала я, и новые слёзы послушно потекли по его одежде. — Я просто... я до сих пор не могу поверить. Когда все ушли, до меня только сейчас окончательно дошло. Я сидела здесь, смотрела на кольцо, думала о том, что ты сказал папе за столом... Муж. Ты мой муж, Кай. И у нас будет ребёнок. Наш собственный. Меня просто затопило этим... я так сильно тебя люблю.

Кай глубоко, судорожно выдохнул. Я почувствовала, как всё его напряжённое, как струна, тело в одно мгновение расслабилось.

Он издал короткий, тихий смешок, в котором смешались облегчение и безграничная нежность, и обнял меня так, как умел только он — надёжно, укрывая от всего мира, но при этом невероятно бережно, помня о нашем маленьком секрете.

Он лёг на постель рядом со мной, увлекая меня за собой, перевернул на бок и уткнулся носом в мои растрёпанные волосы.

Его большая, сильная ладонь скользнула под плед, нашла мою руку и накрыла её, прижимая к моему животу. Наш общий замок из пальцев лежал там, где теплилась новая жизнь.

— Ты сумасшедшая, Мелисса Моретти, — тихо пророкотал он мне в макушку, и я почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. — Ты меня чуть в могилу не свела. Я уже мысленно заказывал вертолёт до клиники.

— Извини, — я тихонько рассмеялась сквозь остатки слёз, крепче прижимаясь спиной к его груди.

— Ладно, прощаю. Но только на первый раз, — Кай поцеловал меня в висок, а затем его рука на моём животе чуть заметно сжалась.
— Больше никаких слёз, ангел. Даже от счастья. Нам с маленьким Моретти нужна здоровая, спокойная мама.

Я проснулась от того, что комнату заливал мягкий, тёплый солнечный свет. Первые несколько секунд я просто лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ничего не болело, не тянуло — внутри было удивительное, звенящее чувство абсолютного покоя.

Я повернулась набок и провела рукой по соседней половине кровати. Простыня уже остыла. Кая не было.

Я открыла глаза, слегка разочарованно вздохнув, но тут же до моих ушей донёсся тихий, приглушённый шум снизу. Из кухни доносилось едва слышное шуршание, звяканье посуды и тихий стук дверцы холодильника.

Мой строгий, контролирующий Каэль Моретти, который обычно в это время уже сидел в кабинете в строгом костюме и отдавал приказы по телефону, сейчас явно хозяйничал на кухне. И делал это, судя по звукам, с особым усердием.

На моих губах сама собой появилась улыбка. Любопытство и желание поскорее обнять его перевесили все запреты.

Наплевав на строгий наказ Кая «не вставать без его разрешения», я аккуратно скинула кашемировый плед, опустила ноги на прохладный пол и накинула на плечи шелковый халат.

Нарочно оставив трость у кровати — сегодня мне казалось, что я могу летать, — я медленно, держась за перила и стараясь не шуметь, начала спускаться по лестнице.

Чем ближе я подходила к кухне, тем отчетливее становился умопомрачительный запах свежезаваренного кофе, поджаренных тостов и чего-то сладкого, кажется, запеченных яблок с корицей.

Я заглянула в приоткрытую дверь и замерла, привалившись плечом к косяку, чтобы не выдать себя раньше времени.

Картина была просто невероятной. Грозный глава семьи Моретти, мужчина, одного взгляда которого боялись крупные бизнесмены, стоял у кухонного острова в одних домашних брюках и серой футболке.

Его волосы были слегка растрепаны, а на лице блуждало донельзя серьезное и сосредоточенное выражение.

Он хмурился, изучая экран своего телефона, где, судя по всему, был открыт какой-то рецепт, и одновременно с этим аккуратно выкладывал на тарелку идеально ровные кусочки авокадо.

Рядом уже стоял поднос, на котором красовался стакан свежевыжатого сока, тарелка с кашей и маленькая вазочка с той самой вчерашней гортензией.

Он делал всё это так бережно, словно собирал сложнейший механизм, и я почувствовала, как мое сердце снова затапливает волна сумасшедшей, безграничной нежности к этому человеку.

— Доброе утро, шеф-повар Моретти, — тихо и ласково произнесла я, улыбаясь во весь рот.

Кай вздрогнул. Нож в его руке на секунду замер, и он стремительно обернулся ко мне. Его брови тут же сошлись на переносице, а взгляд моментально скользнул по моим ногам, проверяя, как я стою без опоры.

— Мелисса! — строго, но с явным облегчением выдохнул он, тут же откладывая нож в сторону и шагая мне навстречу. — Ты почему встала? Я же сказал лежать, я почти всё приготовил и сейчас сам поднял бы тебе завтрак!

Он подлетел ко мне в мгновение ока, словно я стояла на краю пропасти, а не на пороге собственной кухни. Его сильные руки мгновенно легли мне на талию и плечи, бережно, но властно увлекая к ближайшему высокому стулу у кухонного острова.

Он практически усадил меня на него, не дав мне сделать больше ни одного самостоятельного шага.

— Ангел, зачем ты встала? Тебе нельзя, — в его голосе смешались строгий выговор и та самая безумная паника, которая теперь, кажется, станет моим постоянным спутником на ближайшие девять месяцев.

Он тут же опустился передо мной на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне, и взволнованно взял мои ладони в свои. — Я же просил тебя лежать. Ты должна отдыхать, Мел. Каждое лишнее движение — это риск.

Я не смогла сдержать мягкой, любящей улыбки. Я протянула руку и нежно провела ладонью по его щеке, чувствуя утреннюю колкую щетину.

— Кай, ну посмотри на меня, — ласково сказала я, заглядывая в его полные тревоги глаза. — Всё хорошо. Профессор Вебер не говорил, что я должна превратиться в хрустальную вазу и лежать неподвижно. Я могу двигаться, Кай. Просто без резких движений, аккуратно. Всё действительно хорошо. Малыш со мной, и мы оба чувствуем себя прекрасно.

Кай прикрыл глаза, делая глубокий вдох, и прижался лбом к моим коленям, словно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Его большие ладони бережно погладили мои бедра через шелк халата.

— Ты сводишь меня с ума, миссис Моретти, — глухо пробормотал он, наконец поднимая голову. В его глазах паника медленно уступала место привычной, теплой насмешливости. — Я полночи читал форумы для беременных и статьи ле Франсуа. Там написано, что первый триместр — это самое опасное время. Так что у тебя нет шансов. Я буду ходить за тобой по пятам.

Он поднялся во весь рост, поцеловал меня в макушку и повернулся к кухонному острову, придвигая ко мне роскошный поднос с завтраком.

— Раз уж ты спустилась, сиди и ешь. Тут каша, авокадо-тосты и сок. И не дай бог ты не доешь хотя бы ложку.

Я округлила глаза, переводя взгляд с огромного, ломящегося от еды подноса на Кая. Там было столько всего, будто он собирался накормить как минимум половину своей охраны.

— Столько всего, Кай... — я растерянно улыбнулась, прижимая ладонь к груди. — Я не ем много утром, ты же знаешь? Мой максимум — это пара глотков кофе и один маленький тост. Куда мне всё это?

Кай даже не повёл бровью. Он опёрся ладонями о кухонный остров прямо напротив меня, возвышаясь надо мной, как скала, и посмотрел на меня своим самым непреклонным, «бизнесовым» взглядом.

— Раньше ты ела за двоих, Мел. Точнее, за одну себя, и то плохо, — отчеканил он, но в уголках его губ всё же пряталась тёплая улыбка. — А теперь вас двое. Наш маленький Моретти требует витаминов, углеводов и правильных жиров. Я прочитал, что авокадо полезно для формирования... в общем, для всего полезно. Кофе тебе пока нельзя, так что пьёшь свежевыжатый сок.

Он взял ложку, вложил её прямо мне в руку и кивнул на тарелку с кашей.

— Давай, ангел. Начинай с каши. Если не осилишь всё — ладно, я помогу. Но половина этого подноса должна исчезнуть в тебе в течение двадцати минут. Это приказ твоего личного шеф-повара и по совместительству будущего мужа.

Я шутливо вздохнула, понимая, что спорить с ним сейчас абсолютно бесполезно, и зачерпнула первую ложку. Каша оказалась невероятно вкусной — в меру сладкой, с кусочками тех самых яблок и корицы.

Кай внимательно проследил за тем, как я проглотила её, и только после этого его плечи наконец расслабились.

Он довольно улыбнулся и потянулся к своей чашке с чёрным кофе, не сводя с меня влюблённого и гордого взгляда.

Аромат, поднимавшийся от его чашки, был просто умопомрачительным. Густой, крепкий, с легкой горчинкой — этот запах заполнил всю кухню, и у меня внутри всё просто перевернулось от безумного, непреодолимого желания.

Я проводила взглядом его чашку, чувствуя, как у меня до дрожи, до сладостной судороги сводит челюсть.

Я сглотнула слюну, отставила ложку с кашей в сторону и посмотрела на Кая самыми несчастными, умоляющими глазами, на какие только была способна.

— Кай... — жалобно протянула я, подаваясь чуть вперед и преданно заглядывая ему в лицо. — Ну пожа-а-алуйста. Дай хотя бы глоточек кофе. Один маленький, крошечный глоточек. Я прямо умираю, как хочу!

Кай, который только-только поднес чашку к губам, замер. Он посмотрел на меня, затем на свой черный кофе, словно в его руках был не напиток, а по меньшей мере яд.

Его брови снова сурово поползли к переносице, и он демонстративно отвел чашку подальше в сторону, пряча её за своей широкой спиной.

— Исключено, Мелисса, — твердо, как на совете директоров, отрезал он, хотя в глубине его глаз промелькнуло явное сочувствие к моему несчастному виду. — Вебер сказал: никакого кофеина в первом триместре. Это сужает сосуды. Я не собираюсь рисковать. Даже не смотри на меня так, этот твой взгляд кота из «Шрека» сегодня не сработает. Ешь кашу и пей сок.

— Ну Кай! Всего один микроскопический глоток, он ничего не сузит! — не сдавал позиции мой внутренний капризный генерал, и я даже слегка надула губы, смешно сморщив нос. — Малыш сам у меня его просит, честное слово! Нас двое против тебя одного, это нечестно!

— Малыш просит у тебя кашу и витамины, а не ударную дозу кофеина, — остался непреклонен Кай, даже бровью не поведя на мою пламенную речь.

Он демонстративно сделал глоток и поставил чашку на самый дальний край стола, куда я точно не дотянулась бы. — Всё, Мел, тема закрыта. Даже не выпрашивай.

Внутри меня в ту же секунду вспыхнула какая-то детская, совершенно иррациональная обида.

Гормоны это были или просто упрямство, но мне стало так до слез обидно, что любимый мужчина жалеет для меня несчастную каплю кофе! Глаза мгновенно закололо от подступивших слез.

— Ну и ладно! — буркнула я, со стуком откладывая ложку в сторону. — Сам ешь свою правильную кашу!

Я резко отодвинула стул, встала и, даже не взглянув на его ошарашенное лицо, решительно зашагала прочь из кухни.

Осторожность? Правила? В этот момент я обо всем забыла. Я шла так быстро, как только могла, демонстративно держа спину прямой, хотя внутри всё дрожало от глупой, но такой сильной обиды.

— Мелисса! — донесся сзади испуганный и одновременно строгий голос Кая. Я услышал, как с грохотом отодвинулся его стул. — Стой! Мел, тебе нельзя так бегать! Мелисса!

Но я упрямо проигнорировала его крик, уже ступая на первую ступеньку лестницы и направляясь обратно в спальню. Пусть сидит там один со своим дурацким кофе!

Я взлетала по ступенькам, сердито шмыгая носом и придерживая полы шёлкового халата. На глазах реально закипали слёзы, и я сама в глубине души понимала, какая это глупость — плакать из-за чашки кофе! Но остановиться уже не могла, гормоны устроили в голове настоящий бунт.

Конечно же, уйти далеко мне никто не дал.

Не успела я дойти до середины лестницы, как сзади послышался стремительный, тяжёлый шаг.

Секунда — и сильные руки Кая обхватили меня со спины, буквально отрывая мои ноги от ступенек. Он легко развернул меня к себе и прижал к своей широкой груди, не давая даже дёрнуться.

— Пусти! — сердито буркнула я, уткнувшись лбом в его плечо и пытаясь слабо оттолкнуть его. — Иди пей свой кофе в гордом одиночестве, мистер Моретти! А меня оставь в покое!

Кай тихо, обречённо вздохнул. Он не стал со мной спорить, просто поднялся по оставшимся ступенькам, бережно занёс меня в спальню и опустил на кровать. Но сам не отошёл — он сел на край постели, поймал мои руки и аккуратно, но крепко сжал их в своих ладонях, заглядывая мне в лицо.

— Ну всё, тихо, тихо, ангел мой... — негромко, с невероятной нежностью пробасил он, и я увидела, что в его глазах нет злости — только бесконечное терпение и лёгкая, виноватая улыбка. — Посмотри на меня. Ну прости меня, ну хочешь, я этот кофе вообще в раковину вылью? Прямо сейчас пошёл и вылил. Насовсем.

Я шмыгнула носом, упрямо глядя куда-то в сторону его плеча, но губы уже сами собой предательски поползли в улыбке от того, как смешно и искренне он пытался загладить вину.

— Не надо в раковину... — тихо ответила я, переводя на него взгляд. — Просто ты такой вредный. Настоящий диктатор.

— Я не вредный, Мел, — Кай мягко потянулся вперёд и осторожно стёр большим пальцем одинокую слезинку с моей щеки. Его лицо стало очень серьёзным. — Я просто до смерти боюсь за тебя. И за него. Я всю жизнь управлял огромными делами, людьми, бизнесом, но сейчас... сейчас я чувствую себя абсолютно беспомощным, потому что твоё здоровье и эта маленькая жизнь внутри тебя — это то, что я не могу просто проконтролировать силой. Понимаешь? Я просто хочу, чтобы всё было идеально.

Моя глупая обида растаяла в ту же секунду, как воск на солнце. Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается тепло, и сама потянулась к нему, обнимая его за шею.

— Понимаю... — прошептала я ему в ухо. — Извини. Я сама не знаю, почему так разозлилась. Наверное, это те самые гормоны, про которые ты читал ночью.

Кай тихо рассмеялся, обнимая меня за талию и утыкаясь лицом в мою шею.

— О да, это точно они. И судя по всему, мне нужно готовиться к весёлым девяти месяцам, — он отстранился, лукаво прищурившись, и поцеловал меня в кончик носа. — Так, ладно, капризная миссис Моретти. Раз уж кофе нам нельзя, я придумал альтернативу. На кухне есть потрясающий фруктовый чай с кусочками сушёной земляники. Пахнет не хуже. Спустишься со мной обратно?
Пообещай, что не будешь бегать по лестницам, и я даже разрешу тебе не доедать всю кашу. Половины будет достаточно. Честное слово мафиози.

Я хитро прищурилась, глядя в его невероятно серьёзные глаза, и не смогла удержаться от лёгкой усмешки.

— Не думала, что мафиози проводят переговоры на таких условиях, мистер Моретти, — поддразнила я его, обвивая руками его шею. — Где же твой знаменитый стальной тон и ультиматумы? Кажется, грозный глава синдиката только что пошёл на колоссальные уступки из-за какой-то чашки кофе и тарелки каши. Твои люди видели бы тебя сейчас — не поверили бы своим глазам.

Кай на секунду замер, а потом в комнате раздался его тихий, бархатный смех. Он качнул головой, и в его глазах заплясали весёлые чертята.

— Поверь, ангел, на переговорах с другими семьями гораздо проще, — с улыбкой признался он, прижимая меня ближе к себе.

— Там правила игры понятны: либо они соглашаются на мои условия, либо у них начинаются крупные неприятности. Всё решают сила и авторитет. Но против тебя и твоих полных слёз глаз у мафии просто нет оружия. Приходится осваивать дипломатию высшего уровня.

Я победно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ладно, — милостиво согласилась я, целуя его в щеку. — Договор подписан. Я согласна на земляничный чай и половину порции каши. Веди своего главного партнёра обратно на кухню.

— Слушаюсь, босс, — Кай шутливо отдал честь и снова легко подхватил меня на руки. — На лестницах переговоры окончены, включается режим полной безопасности. Поехали пить чай.

Прошёл ровно месяц с того дня, как наша жизнь разделилась на «до» и «после».

Четыре недели с тех пор, как мы привезли из Цюриха снимок нашего маленького чуда.

За этот месяц Каэль превзошел сам себя. Он буквально не отходил от меня ни на один шаг.

Офис, дела синдиката, встречи с партнёрами — всё это плавно переместилось в его домашний кабинет, просто чтобы он мог каждые полчаса заглядывать ко мне и проверять, как я себя чувствую.

С одной стороны, мне это безумно нравилось. Было так сладко чувствовать себя центром его вселенной, видеть, как этот огромный, опасный мужчина превращается в самого заботливого человека на свете.

Он сам мазал мои ноги кремом, следил за моим сном, приносил в постель подушки и целовал мой живот каждое утро и каждый вечер.

Но с другой стороны... О господи, иногда он меня так бесил, что внутри всё закипало, и мне хотелось швырнуть в него чем-нибудь очень тяжёлым!

Гормоны вовсю разыгрались, и моя призрачная капризность превратилась в настоящее стихийное бедствие, на которое накладывался тотальный контроль Кая.

Вот как сегодня. Я сидела на диване в гостиной, и мне до безумия, до дрожи в коленях захотелось обычных чипсов. Острых, вредных, с паприкой.

— Никакой химии, Мелисса, — отчеканил Кай, стоило мне озвучить своё желание.

Он стоял передо мной, скрестив руки на груди, и смотрел на меня взглядом, не терпящим возражений.

— Я попрошу повара сделать тебе домашние картофельные дольки в духовке. Без соли и специй. Это вредно для почек.

— Кай, я хочу чипсы из пачки! Из пачки, понимаешь?! — мой голос сорвался на капризный крик, а на глаза мгновенно набежали слёзы бессилия. — Не нужны мне твои пресные дольки!

— Ангел, не ори, тебе нельзя нервничать, — абсолютно спокойно, как с маленьким ребёнком, произнёс этот невыносимый мужчина и потянулся, чтобы погладить меня по плечу.

В этот момент во мне проснулся настоящий демон. Мой взгляд упал на массивную, тяжёлую книгу по искусству, лежащую на журнальном столике.

Мои пальцы сами собой вцепились в толстый переплёт, и я с рычанием замахнулась, готовая запустить этим томом прямо в его идеальное, спокойное лицо.

— Уйди от меня, Моретти, или я за себя не ручаюсь! — рявкнула я, едва сдерживаясь, чтобы реально не пустить книгу в ход.

Кай даже не шелохнулся. Он остался стоять на месте, только его брови взлетели вверх от удивления, а в глубине темных глаз зажглись смешливые искорки.

Он перевел взгляд с увесистого тома по искусству в моих руках на мое разгоряченное, злое лицо и обратно.

— Ну давай, ангел, бросай, — тихо, с явной усмешкой пророкотал он, делая шаг ко мне и даже не пытаясь защищаться. — Только аккуратнее, книга тяжелая, не повреди себе запястье.

Этот его непробиваемый, дзен-буддистский покой взбесил меня еще сильнее. Я зарычала от бессилия, но замахиваться сильнее не стала — внутри все-таки сработал инстинкт самосохранения и здравый смысл, кричавший, что я могу испортить дорогую вещь.

Со звучным стуком я бросила книгу обратно на журнальный столик, скрестила руки на груди и отвернулась от него, уставившись в окно.

— Я ненавидеть тебя иногда готова, Каэль Моретти, — буркнула я, чувствуя, как губы снова предательски дрожат, а к горлу подступает ком обиды. — Ты просто невыносим. Худший надзиратель в мире.

Диван мягко прогнулся под его весом. Через секунду я почувствовала, как сильные, теплые руки обняли меня со спины. Кай прижался грудью к моей спине, утыкаясь носом в мою шею, и глубоко, шумно вздохнул.

Его ладони, как всегда, безошибочно легли на мой живот, мягко поглаживая его через ткань домашнего джемпера.

— Знаю, маленькая моя, знаю, — мягко и бархатно зашептал он мне в кожу, от чего по моему телу побежали мурашки, а злость начала стремительно таять. — Я невыносимый диктатор. Но я готов терпеть любые летающие книги, лишь бы ты и наш малыш были в безопасности.

Он аккуратно развернул меня к себе за плечи, заставляя посмотреть на него. Его лицо было совсем близко, и в нем не было ни капли злости — только безграничная, обожающая нежность.

— Ладно, — сдался он, целуя меня в кончик носа. — Компромисс. Пачку чипсов я тебе не куплю, даже не проси. Но я сейчас сам поеду в тот самый органик-маркет и найду тебе натуральные картофельные чипсы из печи. Без глутамата, но с солью и паприкой. Идет?

Я шмыгнула носом, глядя на этого невероятного мужчину, которого еще минуту назад хотела прибить, и вздохнула. Гормоны — это страшная вещь.

— И две пачки? — тихо, с надеждой спросила я.

Кай тихо рассмеялся и прижал меня к себе, целуя в макушку.

— Одну, ангел. Начнем с одной. Не скучай, я быстро.

— Вот же собака... — проворчала я себе под нос, глядя на закрывшуюся дверь. — Органик-чипсы из печи! А ещё чего тебе? Может, мне вообще святым духом питаться?

Мой «заботливый мафиози» уехал, уверенный в своей идеальной дипломатии.

Но голодный и злой беременный мозг уже вовсю разрабатывал план «Б». Натуральная картошка без глутамата меня категорически не устраивала. Мне нужен был настоящий, ядрёный, хрустящий фастфуд.

Я воровато оглянулась, будто Кай мог материализоваться из воздуха, быстро схватила со стола телефон и набрала номер шурина. Адриан был моим единственным шансом на спасение.

Трубку взяли после второго гудка. Из динамика раздался весёлый, раскатистый голос брата  Кая:

— Привет, невестка! Как ты там? Ещё не родила?

— Очень смешно, Адриан, — я притворно вздохнула, но улыбнулась. — Как вы там? Как Эмили?

— Нормально, вчера виделись. Она очень скучает по тебе, постоянно спрашивает, как дела.

— Я тоже по ней безумно скучаю, — я сделала паузу, подбираясь к главному, и сделала самый сладкий, ангельский голос, на какой только была способна. — Слуша-а-ай... Адриан... Мы ведь семья? Настоящая, дружная семья?

На том конце провода воцарилась подозрительная тишина. Я прямо кожей почувствовала, как Адриан напрягся.

— Мел, мне не нравится этот вопрос, — осторожно протянул он. — Слишком издалека заходишь. Что случилось?

— Ну почему сразу «что случилось»? — захлопала я ресницами. — Просто... а вы не хотите прийти к нам в гости сегодня прямо сейчас? И захватить с собой чего-то... ну, вкусненького? Из обычного супермаркета. Парочку самых вредных пачек чипсов с паприкой, например?

Из динамика донёсся громкий, обречённый вздох. Кажется, он даже потёр переносицу.

— Мелисса, я тебя люблю, конечно... — сочувственно, но очень твёрдо выдал Адриан.

— Но Каэль чётко и ясно сказал: если мы придём к вам без его ведома, а уж тем более принесём тебе какую-то гадость, он нас всех пристрелит. Лично. Извини, девочка моя, но я ещё жить хочу. Мой брат  в гневе — это стихийное бедствие, а уж когда дело касается твоего здоровья, он вообще невменяем.

Я закусила губу. Так, тяжёлая артиллерия в лице страха перед Каем активирована. Нужно бить в ответ.

— Так Каэль не против! Я его уговорила! — без зазрения совести соврала я, затаив дыхание. — Он сам только что уехал по делам и сказал: «Если брат с Эмили хотят приехать — пусть приезжают, я только за». Честное слово, Адриан! Он просто стесняется признаться, как тоже скучает! Ну пожа-а-алуйста, спасите меня, я умираю без чипсов!

— Ладно, Мел, уговорила. Мы будем, — сдался наконец Адриан, и в его голосе промелькнула обречённая покорность. — Но учти, если Каэль вернётся раньше и сделает из меня мишень для дартса, ты будешь лично читать надгробие. И чипсы твои я спрячу во внутренний карман куртки.

— И берите с собой Райана! — поспешно добавила я, пока он не передумал. Чем больше банда, тем веселее, да и Каю будет сложнее ликвидировать сразу всех свидетелей.

— Хорошо, скоро будем, — хмыкнул Адриан и отключился.

Как только в трубке раздались короткие гудки, я откинулась на подушки дивана и победно усмехнулась. На душе сразу стало так легко и радостно, будто я только что провернула самую успешную контрабандную операцию века.

Ну что, Кай? Хотел сделать из меня травоядного козлёнка, питающегося исключительно органическими дольками без соли? Мечтай больше, мистер Моретти! Пусть не забывает, на что способна Сирена, когда ей чего-то по-настоящему хочется.

А уж если эта Сирена вдобавок беременна, её гормоны и хитрость способны сокрушить любую мафиозную империю.

Я довольно погладила свой плоский животик.

— Ну что, малыш, папа думает, что он здесь главный босс. Сейчас мы покажем ему, кто на самом деле управляет этой семьёй.

Оставалось только надеяться, что Адриан с Эмили и Райаном успеют приехать до того, как Кай вернётся со своей пачкой экологически чистой пресной картошки. Я бросила взгляд на часы и принялась преданно ждать свою контрабанду.

Спустя каких-то пятнадцать минут в дверь настойчиво позвонили. Забыв про все запреты Кая, про свою трость и осторожность, я пулей сорвалась с дивана и быстренько сбегала к выходу.

Счастью не было предела — на пороге стояла моя любимая банда спасения.

Райан, мой дорогой близнец, едва переступив порог, широко улыбнулся и с ходу выдал:

— Господи, Мелисса, ты так похорошела! Беременность тебе определённо к лицу, сестрёнка. Светишься прямо!

— Как там мой племянник или племянница? — весело подмигнул Адриан, проскальзывая следом в прихожую вместе с Эмили. Он картинно похлопал себя по объёмной куртке, из-под которой раздался тот самый заветный, шуршащий звук. — Потому что я принёс ему вкусняшки. Настоящие, контрабандные, как ты просила.

Эмили тут же подбежала ко мне, крепко, но осторожно обнимая:

— Мел, мы так скучали! Ты как себя чувствуешь? Каэль тебя там голодом не морит со своей правильной диетой?

— Морит! Ещё как морит! — заговорщически прошептала я, увлекая их всех внутрь дома, пока на горизонте не показалась машина моего личного диктатора. — Вы даже не представляете, от чего вы меня сейчас спасаете. Быстрее проходите в гостиную, пока этот мафиози не вернулся со своими эко-продуктами!

Мы буквально влетели в гостиную. Я усадила ребят на диван и первым делом, затаив дыхание, выхватила из рук Адриана заветную, шуршащую пачку. Разорвав фольгу, я вытащила сразу несколько чипсин и отправила их в рот.

— М-ммм... — я зажмурилась от невероятного удовольствия, чувствуя на языке вкус соли и острой паприки. — О господи, это именно то! Спасибо вам, ребята, вы лучшие! Вы просто спасли мне жизнь.

Эмили, со смехом глядя на моё блаженное лицо, пересела поближе и осторожно положила ладонь на мой ещё абсолютно плоский живот.

— Всё для племянника, Мел, — шутливо подмигнула она, нежно поглаживая ткань моего джемпера. — И даже не думай, что ты у нас теперь любимица. Всё, твоё место официально заняло вот это маленькое чудо. Мы теперь на его стороне.

— Эй, я вообще-то её близнец, и то отошёл на второй план! — притворно возмутился Райан, утаскивая у меня из пачки одну чипсину.
— Теперь в этой семье новый кумир.

Мы сидели, громко хрустели запрещёнкой, болтали обо всём на свете и бесконечно шутили.

Адриан, как всегда в своём репертуаре, порол какую-то очередную уморительную шутку из своего арсенала, заставляя нас с Эмили хохотать во весь голос, а Райана — качать головой. Атмосфера была невероятно тёплой и домашней, прямо как в старые добрые времена.

Я жвала чипсы, смеялась до слёз над анекдотами Адриана и напрочь забыла, что где-то по городу колесит очень грозный и очень заботливый будущий папа, который вот-вот должен вернуться.

И тут в тишине прихожей раздался оглушительный, зловещий щелчок поворачивающегося замка. Входная дверь открылась.

— Ангел, я принёс тебе твои чипсы! — раздался из коридора громкий, уверенный голос Каэля. — Пришлось объездить три магазина, но я нашёл те, что с натуральной паприкой и без...

Моё сердце ушло даже не в пятки, а куда-то глубоко под землю. Паника накрыла с головой.

За долю секунды я, проявив невиданную для беременной прыть, попыталась спрятать улики. Не придумав ничего умнее, я с силой ткнула полупустую, предательски шуршащую пачку прямо в руки ошарашенному Райану.

— Держи! Спрячь! — отчаянно зашептала я, дико округлив глаза.

Райан от неожиданности едва не выронил её, судорожно пытаясь запихнуть контрабанду себе под куртку.

Адриан мгновенно перестал смеяться и замер с открытым ртом, а Эмили судорожно смахнула крошки с моих коленей. В гостиной воцарилась такая гробовая тишина, будто мы тут не чипсы ели, а планировали ограбление века.

Тяжёлые шаги Кая приближались к гостиной. В воздухе отчётливо пахло специями, солью и глутаматом, который просто невозможно было выветрить за секунду.

Каэль завернул за угол, держа в руке аккуратный бумажный пакет из органик-маркета. Он сделал шаг в комнату и замер, переводя свой тяжёлый, сканирующий взгляд с меня на Адриана, затем на Эмили и, наконец, остановился на Райане, у которого из-под мышки подозрительно торчал блестящий край фольги.

— Так, — очень тихо, почти шёпотом произнёс Каэль. Его брови медленно поползли к переносице, а в глазах загорелся тот самый опасный огонёк, от которого у его врагов обычно подкашивались колени. — И что здесь происходит?

— А... эм... мы это... решили проведать своего племянника. Ну и тебя увидеть, конечно! — подал голос Адриан, состроив самое невинное лицо, на которое только был способен. Он попытался улыбнуться, но под леденящим взглядом Каэля улыбка вышла какой-то кривой и дёрганой.

Каэль даже не повернулся в сторону брата. Он медленно опустил бумажный пакет из органик-маркета на тумбочку у входа и сделал два размеренных, хищных шага вглубь гостиной.

— Попроведать, значит, — почти ласково протянул мой будущий муж, но от этого тона у Райана, кажется, зашевелились волосы на затылке. Каэль шумно втянул носом воздух, безошибочно улавливая ядрёный аромат химозной паприки. — И чем же вы тут, интересно, «проведывали» мою беременную невесту? Райан, у тебя что-то шуршит подмышкой. Доставай.

Мой близнец преданно посмотрел на меня, безмолвно умоляя о спасении, но под суровым кивком Каэля медленно, как под прицелом пистолета, вытащил на свет божий яркую, полупустую пачку самых вредных чипсов в мире.

— Это не то, что ты думаешь, братан... — сглотнув, пробормотал Райан. — Это... это мы себе купили! Да! Зашли по дороге, проголодались...

— Да ладно?! С открытой пачкой в чужой дом? — Каэль наконец перевёл свой потемневший, обещающий скорую расправу взгляд на меня.

Я сжалась в комок на диване, натянув плед до самого подбородка и стараясь казаться как можно меньше и беззащитнее. Эмили рядом со мной вообще затаила дыхание, стараясь прикинуться элементом декора.

— Мелисса, — тихо, с нажимом произнёс Каэль, скрестив руки на груди. — Ты мне ничего не хочешь объяснить? И про то, почему у тебя все губы в специях?

Я судорожно сглотнула и быстро облизала губы, понимая, что улика в виде специй окончательно меня сдала. Из-за пледа торчали только мои виноватые, огромные глаза.

— Ну, Каэль... — жалобно затянула я, включая актрису на полную мощность. — Они сами пришли! То есть, я позвонила, но... твой малыш так сильно просил! Он прямо кричал там внутри: «Хочу паприку, мамочка, иначе не буду спать!». Ты же сам говорил, что он упёртый в тебя! Вот, вся вина на твоих генах!

Райан, Адриан и Эмили дружно и синхронно закивали головами, безмолвно подтверждая мою абсурдную версию. Они выглядели как банда подростков, которых застукали за курением за гаражами.

Каэль тяжело, шумно вздохнул и прикрыл глаза ладонью, потирая переносицу. По его широким плечам пробежала едва заметная дрожь — он явно изо всех сил старался не рассмеяться и удержать маску грозного босса.

— Мои гены, значит? — он открыл глаза и посмотрел на меня уже без былой суровости, скорее с полным обречения обожанием.

Он подошел к дивану, отобрал у Райана пачку чипсов и безжалостно забросил её на самую верхнюю полку стеллажа, куда я без стремянки в жизни не доберусь.

Затем он повернулся к своей «группе поддержки». Адриан тут же подобрался.

— Брат, Райан, Эмили, — ровным, леденящим тоном произнес Каэль. — Я даю вам ровно тридцать секунд, чтобы покинуть этот дом. Иначе я вспомню, что я глава синдиката, и никакая беременная Сирена вас не спасёт. За контрабанду на мою территорию у нас полагается расстрел.

— Всё, всё, мы уже уходим! — подхватился Адриан, хватая Эмили за руку. — Мел, держись, мы сделали всё, что могли!

— Пока, сестрёнка! Расти большой, племяш! — Райан уже на бегу помахал мне рукой, и вся троица со скоростью звука испарилась в коридоре. Через секунду хлопнула входная дверь.

В гостиной повисла тишина. Каэль медленно повернулся ко мне, засунул руки в карманы брюк и подошел вплотную к дивану. Он сел рядом, потянул за край пледа, открывая мое лицо, и в упор посмотрел на меня.

— Ну и что мне с тобой делать, обманщица? — тихо, с хрипотцой спросил он, а в уголках его губ наконец-то показалась теплая, капитулировавшая улыбка.

— Ну, Каэль, не злись... — жалобно протянула я, вылезая из-под пледа и сразу же обвивая руками его мощную шею. Я уткнулась носом в его подбородок, зная, что против этого тактического приема у него нет никакой защиты. — Ну прости меня. Ну правда, так сильно захотелось, прямо до слез. Я всего пару штучек съела, честно-честно!

Каэль пару секунд притворно держал каменное лицо, но близость моего тела и этот просящий взгляд сделали свое дело. Он тяжело вздохнул, его плечи расслабились, а сильные руки привычно обняли меня за талию, притягивая к себе на колени.

— Я не злюсь, ангел, — тихо, с легкой укоризной пророкотал он, целуя меня в висок. — Я просто извожусь от страха за тебя. Ты устроила настоящую конспирацию, подговорила мою семью, обманула меня... И ради чего? Ради глутамата натрия?

— Ради очень вкусного глутамата натрия, — тихонько поправила я, пряча улыбку на его груди.

Кай коротко хмыкнул и ладонью приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ладно, контрабандистка. На первый раз амнистия, — его пальцы нежно стерли с моей щеки невидимую крошку. — Но если мне еще раз придется выставлять брата под конвоем за то, что они снабжают тебя запрещенкой, я заколочу все двери. Будешь сидеть под замком на диете из брокколи и запеченной рыбы. Поняла меня?

— Поняла, — послушно закивала я, сияя от счастья, что гроза миновала. — А где мои правильные чипсы из печи? Раз уж те ты отобрал, я согласна на органик.

Каэль тепло рассмеялся, качая головой от моей наглости, и потянулся к оставленному у входа пакету.

Наш первый месяц беременности определенно ломал все его мафиозные правила, но, кажется, ему это даже начинало нравиться.

Каэль достал из крафтового пакета пачку тех самых правильных чипсов и протянул мне. Я тут же выхватила её и с тихим шуршанием открыла. На вкус они, конечно, уступали ядерной паприке, принесённой Адрианом, но после пережитого стресса и эта хрустящая картошка показалась мне пищей богов.

Я сидела у него на коленях, с аппетитом хрустела, а Кай просто смотрел на меня. Его большая ладонь скользнула под мой джемпер, согревая кожу в районе живота.

Он мягко, едва ощутимо поглаживал его большим пальцем. Его взгляд в этот момент был настолько далёк от образа безжалостного лидера синдиката, что мне на секунду стало даже совестно за свой обман.

— Знаешь, — тихо нарушил тишину Каэль, его голос вибрировал прямо у меня в груди. — Когда Адриан  сказал, что пришёл проведать племянника... у меня внутри всё перевернулось. До меня только сейчас по-настоящему доходит.

Я перестала жевать и посмотрела на него.

— Что именно?

— Что мы действительно скоро станем родителями, — он поднял глаза, и в них была такая глубинная, взрослая серьёзность, смешанная с мальчишеским восторгом. — Что вся моя сумасшедшая семейка уже ждёт этого ребёнка. Я ведь готов был придушить Райана за эту пачку, но поймал себя на мысли, что они примчались по первому твоему зову просто потому, что любят нас. И его.

Я улыбнулась, отложила чипсы на журнальный столик и нежно провела ладонью по его щеке, чувствуя приятную колкость лёгкой щетины.

— Они любят тебя, Кай. И очень рады за нас. Просто ты слишком сильно закрутил гайки со своим контролем, вот они и пошли на преступление века.

— Я ослаблю хватку, — пообещал он, перехватывая мою ладонь и целуя внутреннюю сторону запястья. — Чуть-чуть. Если пообещаешь больше не устраивать нелегальные поставки фастфуда за моей спиной.

— Обещаю, — честно ответила я, прижимаясь к его плечу. — Тем более, что у меня уже план «В» в голове созрел, там масштабнее.

Каэль притворно застонал и крепче прижал меня к себе, понимая, что его спокойная жизнь закончилась окончательно и бесповоротно.

Ближе к вечеру мы переместились в спальню. Каэль, верный своей новой привычке, устроил для меня настоящий ритуал: он буквально обложил меня подушками со всех сторон, соорудив мягкое, королевское гнездо прямо посреди огромной кровати, чтобы мне было максимально удобно.

— Никуда не вставай, ангел. Я быстро, — строго, но нежно предупредил он, поцеловал меня в лоб и ушёл в душ.

Через пару секунд из ванной послышался глухой шум льющейся воды. Я откинулась на подушки, блаженно выдохнула и прикрыла глаза. После бурного и весёлого дня тело приятно расслабилось, а в комнате воцарился уютный полумрак. Наконец-то гормоны утихли, уступив место абсолютному, умиротворяющему покою.

Я положила руку на живот, прислушиваясь к себе, и тихонько улыбнулась. Наш маленький контрабандист внутри меня, кажется, тоже остался доволен сегодняшними приключениями и мирно спал.

В этот момент я чувствовала себя самой защищённой женщиной на свете — пусть даже мой личный защитник иногда перегибал палку со своей мафиозной опекой. Каэль вернулся в спальню спустя минут десять.

Вода в душе сделала его кожу чуть влажной, и от него приятно пахло свежестью и мылом. На нём были только лёгкие спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах, — и никакой футболки.

Я невольно закусила губу, затаив дыхание и открыто разглядывая своего мужчину. В полумраке спальни его рельефное, безупречно сложенное тело, покрытое замысловатыми тёмными татуировками, выглядело просто невероятно.

Каждая мышца, каждый изгиб пресса, чёткие линии плеч и груди — он казался идеальным, словно какой-то древнегреческий бог, сошедший с небес прямо в нашу комнату. То, как уверенно и плавно он двигался, завораживало.

Заметив мой застывший, потяжелевший взгляд, Каэль замедлил шаг. На его губах заиграла едва заметная, хищная и в то же время безумно довольная усмишка. Он прекрасно знал, какое впечатление на меня производит, и сейчас явно наслаждался моментом.

— Нравится то, что ты видишь, ангел? — тихо, с бархатной хрипотцой в голосе спросил он.

Он подошёл к кровати, легко опустился на край и потянулся ко мне, нависая сверху и упираясь сильными руками в матрас по обе стороны от моих плеч. Его потемневшие глаза оказались совсем близко, и в них снова вспыхнуло то чистое, первобытное желание, от которого у меня внутри сладко потянуло, заставляя напрочь забыть про все дневные капризы.

— Очень, — честно выдохнула я, не собираясь скромничать.

Я протянула руки и коснулась его широкой, тёплой груди. Ладони сами собой скользнули вверх, очерчивая рельефные плечи и переходя на шею, притягивая Каэля ещё ближе к себе.

Гормоны, которые ещё пару часов назад заставляли меня злиться и бросаться книгами, сейчас сработали в совершенно противоположном направлении.

Мне до безумия, до дрожи захотелось почувствовать его кожу, его губы, его вес на себе.

Каэль низко, гортанно зарычал от моего смелого жеста. Его напускной дзен мгновенно испарился, уступив место привычной, собственнической страсти.

Он накрыл мои губы своими в глубоком, требовательном поцелуе, от которого у меня сладко закружилась голова. Его руки скользнули по моим бёдрам, осторожно отодвигая в стороны подушки, которыми он сам же меня час назад обложил.

Но даже в этот момент, когда между нами искрило так, что воздух казался наэлектризованным, Кай оставался удивительно чутким. Он не навалился на меня всем телом, как раньше, а аккуратно перенёс весь свой вес на локти, оберегая мой живот.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и спустился поцелуями ниже — к подбородку, к чувствительной точке на шее, заставляя меня выгнуться навстречу его ласкам.

Его горячая ладонь скользнула под край моей футболки, поднимаясь к груди, и я тихо ахнула, вцепляясь пальцами в его крепкие плечи.

— Ты сводишь меня с ума, Мелисса, — хрипло прошептал он мне в губы, снова возвращаясь к моему лицу. — Каждый день. А сейчас — особенно.

Я только крепче прижалась к нему, растворяясь в его силе и нежности, понимая, что этот мужчина — моё самое любимое, самое сладкое наваждение.

Каэль целовал меня так, словно пытался компенсировать весь этот месяц своего вынужденного воздержания.

Его поцелуи становились всё глубже, горячее, дыхание срывалось, а ладони жадно сминали мою кожу, заставляя меня плавиться в его руках. Гормоны окончательно сорвали у меня крышу, и я только сильнее прижималась к его крепкому телу, утопая в этой внезапной вспышке страсти.

Его горячая рука скользнула по моему бедру вверх, уверенно приподнимая край домашней футболки. Кай потянулся ниже, его губы обжигали мою шею, ключицы, спускаясь к груди... и вдруг его ладонь плавно соскользнула на мой живот.

В ту же секунду Каэль резко замер.

Будто наткнувшись на невидимую стену, он застыл, не двигаясь ни на миллиметр. Его рваное, тяжёлое дыхание опалило мою кожу.

Несколько секунд в комнате слышался только стук наших сердец. Кай медленно прижал ладонь плотнее к моему ещё плоскому животу, и я почувствовала, как его пальцы слегка вздрогнули.

Он напомнил себе. Напомнил о том, что внутри меня сейчас зарождается новая жизнь. Наш ребёнок. Маленькое, хрупкое чудо, которое он поклялся защищать ценой собственной жизни — даже от своего собственного неконтролируемого желания.

Каэль тяжело, глухо застонал, утыкаясь лбом в моё плечо. Я чувствовала, как напряглась каждая мышца его огромного тела, как он буквально силой воли заставлял себя затормозить.

— Кай?.. — тихо, сдавленно позвала я, глядя на его татуированную спину, по которой пробегала крупная дрожь.

Он не сразу, очень медленно отстранился. На его лице играли желваки, глаза потемнели до черноты, а на лбу выступили мелкие капли пота от той дикой внутренней борьбы, которую он только что в себе вёл. Но взгляд, устремлённый на меня, был абсолютно трезвым и осознанным.

— Нет, ангел... остановись, — хриплым, сорванным голосом произнёс он, аккуратно заправляя мою футболку обратно и бережно накрывая меня краем одеяла. — Чёрт, я чуть не потерял голову. Рано. Врач сказал первые недели быть максимально аккуратными, а я...

Кай сел на край кровати, спиной ко мне, и запустил пальцы в свои влажные волосы, делая глубокие вздохи, чтобы успокоить бешеный пульс.

— Эй, — я мягко поднялась на локтях и пододвинулась ближе, ложась подбородком ему на плечо и обнимая со спины. — Всё хорошо. Ты остановился. Ты самый лучший будущий папа, слышишь?

Каэль повернул голову, поймал мою ладонь и крепко прижал её к своим губам. Его взгляд смягчился, наполняясь такой невероятной нежностью, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Я просто не прощу себе, если с вами что-то случится из-за моей дурости, — тихо сказал он, ложась обратно на подушки и бережно притягивая меня в свои объятия, укрывая нас обоих сверху. — Иди сюда. Будем просто спать. Извини меня.

— Тебе не за что извиняться, глупый, — тихо шепнула я, устраивая голову на его широкой груди. — Ты просто любишь нас.

Под моей щекой мерно и мощно стучало его сердце, постепенно замедляя свой бешеный ритм. Каэль обнял меня за плечи, утыкаясь носом в мои волосы, и глубоко вздохнул.

Напряжение, державшее его тело последние несколько минут, окончательно спало, уступив место мягкой, сонной истоме.

Его большая ладонь снова вернулась на мой живот, но на этот раз — совершенно безгрешно, просто укрывая его, как самым надёжным щитом в мире.

— Завтра позвоню доктору, — сонно пробормотал Кай мне в макушку, и я буквально почувствовала, как он улыбается.
— Спрошу, когда этот «режим повышенной секретности» закончится. А то я так долго не протяну, ангел. Моя выдержка не железная.

Я тихонько рассмеялась, перебирая пальцами невидимые узоры на его груди.

— Ладно, мафиози. Так и быть, разрешаю тебе проконсультироваться. А сейчас спи.

В спальне воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только нашим синхронным дыханием.

Полумрак мягко окутывал комнату, прогоняя прочь все дневные тревоги, тайные закупки чипсов и вспышки гормонов. На душе было так тепло и спокойно, как не бывало уже очень давно.

Я закрыла глаза, сильнее прижимаясь к его надежному, горячему телу. Впереди нас ждало ещё много месяцев этого сумасшедшего, прекрасного ожидания, но прямо сейчас, в объятиях Кая, я знала наверняка: мы со всем справимся.

И наш малыш растёт у самого сильного и любящего папы на свете. С этой мыслью я наконец-то сладко заснула.

Я резко вынырнула из глубокого сна. Сердце колотилось где-то в горле.

Среди глухой ночной тишины внизу, на первом этаже, что-то с оглушительным грохотом повалилось и со звоном покатилось по кафелю. Звук был такой, будто перевернули целый стеллаж.

— А! — вскрикнула я, попытавшись резко подскочить, но напрочь запуталась ногами в тяжёлом одеяле и ворохе подушек, которыми меня обложил Кай.

Из-за этого я неуклюже повалилась обратно на матрас, судорожно пытаясь высвободить руки. — Кай! Там что-то упало!

Половина кровати рядом со мной уже была пуста и мгновенно остыла.

Каэля рядом не было. Мой мафиози сработал на чистых инстинктах профессионального бойца: проснулся за долю секунды до грохота, бесшумно поднялся и уже стоял у двери спальни.

В темноте я едва различала его высокий, напряжённый силуэт.

В его правой руке тускло блеснула сталь — он уже успел достать пистолет из тумбочки. Каждая мышца его татуированного тела была натянута как струна, взгляд намертво прикован к дверному проему.

— Тише, ангел. Лежи и не двигайся, — приказал Кай леденящим, смертельно опасным шёпотом, от которого у меня мурашки побежали по коже.

Это был уже не тот нежный будущий папа, который засыпал со мной в обнимку. Сейчас это был хищник, готовый растерзать любого, кто посмел нарушить покой его дома и угрожать его семье.

Снизу послышался какой-то подозрительный, приглушённый шорох, а затем чьё-то ,тихое поскуливание и сдавленный шёпот.

Каэль медленно, бесшумно, словно тень, шагнул за порог спальни, держа оружие наготове и направляясь к лестнице. Я, наконец-то выпутавшись из проклятого одеяла, замерла на кровати, боясь даже дышать.

Спустя несколько минут Каэль ворвался в спальню, и в комнату будто закрутился яростный, леденящий ураган.

Весь его вид излучал чистую, первобытную агрессию — ту самую, которая заставляла трепетать весь криминальный мир. Желваки на его лице ходили ходуном, грудная клетка тяжело и прерывисто вздымалась, а пальцы, сжимавшие рукоять пистолета, побелели от напряжения.

Он был не просто зол — он был в бешенстве от того, что кто-то посмел переступить порог его личной крепости.

Но стоило его безумному взгляду упасть на меня, сжавшуюся среди подушек, как эта ярость мгновенно смешалась с глухой, панической тревогой.

Оружие тут же исчезло за поясом. Кай буквально упал передо мной на колени, обрушиваясь всем своим огромным весом на край кровати.

— Всё хорошо, ангел. Всё нормально, я здесь, — его голос сорвался, когда он схватил мои руки.

Его обычно стальные, уверенные ладони заметно дрожали. Он судорожно принялся ощупывать мои плечи, лицо, а затем осторожно, с замиранием сердца, прижал горячую ладонь к моему животу. В его глазах стоял такой дикий, животный страх за нас, какого я не видела никогда.

— Как ты? Мел, умоляю, скажи, что ты в порядке. Живот не болит? Малыш... ты не сильно испугалась? Прости меня, чёрт возьми, это моя вина! — слова путались, он тяжело дышал, всматриваясь в мои глаза, словно пытался убедиться, что мы действительно целы.

— Я в порядке, Кай... Правда, всё хорошо, — прошептала я, пытаясь успокоить его.

Он судорожно выдохнул, заставив себя подняться, резко вытащил из кармана телефон и быстрыми, размашистыми шагами вышел на балкон. Стеклянная дверь глухо хлопнула.

Мне было слишком страшно оставаться в неведении. Я тихо, как мышка, сползла с кровати, подобралась ближе к балкону и замерла у шторы, жадно прислушиваясь.

Через неплотно прикрытую створку до меня донёсся его приглушённый, но от этого ещё более жуткий, вибрирующий от ярости голос.

— Лиам! — Каэль сорвался на глухой, опасный рык, от которого по спине побежали мурашки. — Кто-то пробрался в мой дом! Этот придурок задел стеллаж, урод, упустил его... он сбежал! Целился в кабинет!

Кай на секунду замолчал, тяжело дыша, а затем ударил кулаком по железным перилам балкона так, что они жалобно звякнули.

— Удвоить охрану периметра прямо сейчас! Поднять всех людей! Этот ублюдок напугал Мелиссу, ты понимаешь меня?! Он напугал мою беременную женщину! Из-под земли мне его достань, Лиам! Разузнать, кто это, блять, был! Если с ней или с ребёнком из-за этого стресса что-то случится, я лично сниму кожу с каждого, кто проспал этот пост! Живым или мёртвым — найди мне его!

Каэль швырнул телефон на балконный столик и зарычал от бессилия и злости, запуская пальцы в волосы. Я у двери затаила дыхание

Каэль тихо закрыл балконную дверь и вошёл в спальню. В комнате по-прежнему царил полумрак, но я отчётливо видела его силуэт.

Он двигался медленно, бесшумно, стараясь не нарушить мой покой, хотя я знала, что внутри него всё ещё кипит глухая ярость.

Он подошёл к кровати, аккуратно опустился на матрас и лёг рядом со мной, увлекая в свои объятия. Его тело было горячим и всё ещё немного напряжённым, а от груди мерно исходило тепло. Я повернулась к нему, заглядывая в его потемневшие глаза.

— Всё хорошо? — тихо, едва слышным шёпотом спросила я, легонько коснувшись ладонью его щеки.

Каэль перехватил мою руку, нежно прижал её к своим губам и прикрыл глаза, делая глубокий, успокаивающий выдох.

Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде не осталось и следа от того пугающего мафиози, который только что кричал в трубку на балконе. Там была только безграничная, оберегающая нежность.

— Да, — хрипло, но уверенно ответил он, крепче прижимая меня к себе и укрывая нас одеялом до самого подбородка. Его большая ладонь привычно и надёжно легла на мой живот. — Всё хорошо, ангел. А теперь спать.

Я послушно уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как под этот тихий, родной голос все ночные страхи окончательно растворяются.

Защищённая его сильными руками, я закрыла глаза и под мерный стук его сердца снова погрузилась в глубокий, спокойный сон.