Линия адреналина

«Мелисса»

Тишина в комнате давила на меня, как толща воды. Рядом ровно и спокойно дышал Каэль.

Его рука, тяжелая и теплая, лежала на моем талии, словно пытаясь удержать меня в этом мире даже во сне. Мне было невыносимо больно от этого тепла. Я чувствовала себя обманщицей: он любит ту Мелиссу, которая была живой, а внутри меня остался только пепел и крик, который я не могла выпустить наружу.

Слова Софи о «потере ребенка» крутились в голове на повторе, как заевшая пластинка.

Каждое слово — удар хлыстом. Организму нужно время... А сколько времени нужно душе, чтобы перестать разрываться на части каждую секунду?

Я медленно, затаив дыхание, перенесла вес на здоровую ногу. Гипс отозвался глухим стуком о простыню. Я замерла, глядя на лицо Каэля.

«Прости меня», — пронеслось в мыслях. Я любила его больше жизни, но эта любовь сейчас казалась мне слишком тяжелой ношей для него.

Я видела, как он гаснет рядом со мной, как его глаза наполняются тревогой вместо света. Я была для него обузой, живым напоминанием о нашей общей трагедии.

Я дотянулась до костыля, стоявшего у кровати, и, едва касаясь пола, начала свой путь к ванной. Каждый сантиметр давался с трудом, физическая боль в сломанной ноге была почти приятной — она отвлекала от того, что творилось в груди.

Закрывшись в ванной, я опустилась на холодный кафель. Зеркало отражало бледную тень женщины. Я нашла лезвие — маленькое, холодное, равнодушное. Оно блеснуло под стерильным светом ламп.

Мои пальцы дрожали так сильно, что я едва могла его удержать. Я прижала металл к запястью. Сначала просто прикосновение.
Холод. Потом я нажала чуть сильнее.

В голове было удивительно пусто. Я думала о том, что через мгновение эта невыносимая тяжесть, это чувство вины за то, что я не уберегла нашего малыша, просто исчезнет. Наступит тишина. Настоящая, глубокая тишина, где никто не будет спрашивать о реабилитации и никто не будет смотреть на меня с жалостью.

Я закрыла глаза, готовясь к последнему движению.

И вдруг, в этой звенящей тишине, я словно услышала голос Каэля. Не тот, которым он командовал на работе, а тот, которым он шептал мне сегодня: «Шанс есть всегда».

Перед глазами вспыхнула картинка из возможного будущего: светлая комната, запах детской присыпки и теплая крошечная ладошка, сжимающая мой палец. Если я сделаю это сейчас, я убью не только себя. Я убью этого нерожденного ребенка во второй раз. Я лишу нас обоих последнего, призрачного повода верить в чудо.

Страх — чистый, первобытный страх смерти и потери этого призрачного шанса — захлестнул меня.

— Нет... — выдохнула я, и в этот момент рука дернулась.

Лезвие соскользнуло, глубоко полоснув по пальцам. Я вскрикнула, отбрасывая металл в сторону. Кровь брызнула на белую плитку, яркая и пугающе живая. Я смотрела на неё и задыхалась от осознания того, как близко я была к краю.

Я не хотела умирать. Я хотела, чтобы умерла моя боль, но не я сама.

Я сжалась в комок на полу, прижимая раненую руку к груди, и в этот момент первый удар Каэля в дверь показался мне самым прекрасным звуком во вселенной.

Он шел за мной. Он всегда приходил за мной.
Дверь разлетелась с оглушительным треском, щепки брызнули по кафелю, и Каэль буквально ворвался внутрь. Его лицо, обычно спокойное и волевое, сейчас было искажено таким первобытным ужасом, какого я никогда не видела.

Он замер на долю секунды, охватывая взглядом окровавленную плитку и меня, дрожащую на полу, а затем рухнул на колени рядом.

— Черт возьми, ангел! — его голос сорвался на хриплый вскрик.

Он не раздумывал. Его руки, огромные и горячие, мгновенно обхватили мои запястья. Я видела, как у него ходят желваки, как бешено расширены его зрачки. Он схватил первое попавшееся белое полотенце и с силой прижал его к моим пальцам, пытаясь перекрыть ток крови.

— Я... я передумала, Кай... я просто испугалась, — лепетала я, захлебываясь слезами, а он лишь крепче прижимал меня к себе, качаясь из стороны в сторону, словно баюкая.

Когда прибежали парни и принесли аптечку, он действовал как автомат. Он отстранил всех, его движения стали пугающе точными, несмотря на то, что всё его тело била крупная дрожь.

Он достал перекись. Когда холодная жидкость коснулась порезов и зашипела, превращаясь в белую пену, я невольно вскрикнула и попыталась отдернуть руку.

— Тсс, маленькая, потерпи, — шептал он, и я видела, как капля пота скатилась с его виска.

— Смотри на меня. Только на меня.
Его пальцы, испачканные в моей крови, действовали невероятно нежно. Он промывал каждый порез, его дыхание было рваным, тяжелым, он обжигал меня своим жаром.

Каждое его движение говорило о том, как сильно он боится причинить мне лишнюю боль, хотя самая страшная боль уже была причинена его сердцу.

Затем он начал накладывать бинт. Он делал это медленно, виток за витком, плотно фиксируя марлю на моих пальцах. Его руки всё еще дрожали, но когда он затягивал узел, я почувствовала в этом движении всю его силу и всю его готовность защищать меня — даже от самой себя.

Закончив, он не отпустил мою руку. Он поднес её к своим губам и прижался лбом к моим забинтованным пальцам, закрыв глаза.

— Больше никогда, — прохрипел он в мои ладони. — Слышишь? Никогда.

Утро ворвалось в комнату слишком ярким, бесцеремонным светом, который совсем не вязался с тем кошмаром, что разыгрался здесь несколько часов назад.

Я открыла глаза, и первое, что почувствовала — пульсирующую тяжесть в забинтованных пальцах. Память услужливо подкинула картинки: холод кафеля, блеск стали и отчаянный взгляд Каэля.

Я осторожно повернула голову. Постель рядом со мной была пуста, но простыни еще хранили его тепло.

Взгляд скользнул к окну. Стеклянная дверь на балкон была приоткрыта, и оттуда тянуло утренней прохладой и терпким запахом хвои. Там, опершись ладонями о перила, стоял Каэль.

Он был в одной футболке, несмотря на утреннюю свежесть. Его плечи, всегда такие прямые и надежные, сейчас казались непривычно напряженными, застывшими.

Он не двигался, просто смотрел куда-то вдаль, в гущу просыпающегося леса, и в его позе было столько невысказанной тяжести, что у меня перехватило дыхание.

В его пальцах дотлевала сигарета — вторая или десятая за это утро? Тонкая струйка дыма вертикально поднималась вверх в безветренном воздухе. Я видела только его профиль: резко очерченные скулы, плотно сжатые губы и взгляд, устремленный в никуда.

Он выглядел как человек, который всю ночь держал на плечах рушащееся небо и теперь просто не знает, как опустить руки.

Я попыталась приподняться, и гипс глухо ударился о кровать. Каэль мгновенно вздрогнул. Он не обернулся плавно — он резко развернулся всем телом, словно по сигналу тревоги. Его глаза, воспаленные и покрасневшие от бессонной ночи, сразу нашли мои.

В этом коротком взгляде пронеслось всё: страх потерять меня, облегчение от того, что я проснулась, и та бесконечная, глубокая нежность, которая была сильнее любой боли.

Он тут же бросил окурок в пепельницу и быстрым, решительным шагом направился ко мне, на ходу закрывая балконную дверь, чтобы не напустить в комнату холод.

— Проснулась? — его голос звучал глухо, с хрипотцой, но он сразу же сел на край кровати, осторожно накрывая своей ладонью мою забинтованную руку. — Как ты себя чувствуешь, ангел? Пальцы сильно болят?

— Ноет немного, — тихо отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.

Я соврала. На самом деле пальцы горели живым огнем, а каждое движение отдавалось резкой пульсацией в ладони. Но, глядя в его осунувшееся, серое от усталости лицо, я поняла одну простую и горькую истину: я больше не имею права на слабость, которая разрушает его.

Он всю ночь стоял на страже моей жизни, пока я пыталась от неё отказаться. Я видела темные круги под его глазами и то, как подрагивают его пальцы, когда он поправляет мое одеяло. Хватит. Если он — мой якорь, то я не должна быть штормом, который его потопит. Я должна стать сильной. Ради него. Ради того призрачного шанса, о котором думала ночью.

Каэль внимательно всмотрелся в моё лицо, словно пытаясь распознать ложь, но я лишь слабо улыбнулась, накрыв его руку своей — той, что была свободна от бинтов.

— Кай, иди ко мне, — попросила я,
отодвигаясь и освобождая место на подушке. — Ты совсем не отдыхал. Пожалуйста, полежи со мной пять минут.

Он тяжело вздохнул, и это был вздох человека, у которого наконец-то подкосились ноги после долгого марафона. Он не стал спорить. Сбросив кроссовки, он лег рядом, прямо в одежде, и осторожно притянул меня к себе, пряча лицо в изгибе моей шеи.

Я чувствовала, как его тело постепенно расслабляется, как уходит это каменное напряжение из его мышц. Я гладила его по жестким волосам, глядя в потолок, и давала себе клятву: больше никаких лезвий, никаких запертых дверей. Даже если внутри будет выть пустота, я научусь заполнять её чем-то другим.

— Я люблю тебя, Кай, — прошептала я, когда почувствовала, что его дыхание стало тяжелым и мерным. — Прости, что заставила тебя пройти через это. Больше я тебя не подведу.

В ответ он лишь крепче сжал мою руку во сне, словно даже в бессознательном состоянии боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Но теперь я была здесь. По-настоящему здесь. И я собиралась бороться за нас обоих.

Прошло около двух часов. Я лежала почти не дыша, боясь потревожить этот хрупкий сон, который наконец-то сморил его. Каждое мое движение могло стать резким сигналом для его измученного разума, и я застыла, превратившись в живую подушку.

Мое тело затекло, здоровая нога онемела, а в спине поселилась ноющая тяжесть, но я не позволяла себе даже пошевелить пальцем. Это была самая малая цена, которую я могла заплатить за его покой. Я смотрела на его лицо, которое во сне наконец-то разгладилось, и чувствовала, как во мне растет новая, тихая решимость.

Наконец, Каэль зашевелился. Он глубоко вздохнул, и я почувствовала, как сознание возвращается к нему. Его рука, лежавшая на моей талии, дрогнула, а пальцы рефлекторно сжались, проверяя, на месте ли я.

Я замерла, продолжая притворяться спящей или просто глубоко расслабленной, чтобы не напугать его резким пробуждением. Он медленно поднял голову, и я кожей почувствовала его взгляд — тяжелый, проверяющий, полный той самой ночной тревоги, которая еще не успела полностью выветриться.

Каэль осторожно, почти невесомо, коснулся губами моего плеча, и я услышала его едва различимый шепот:

— Слава Богу...

Я поняла, что он всё еще проверяет реальность. Проверяет, не был ли этот спокойный сон лишь иллюзией перед новым кошмаром. Но я была здесь. Я была теплой, живой и надежно прижатой к нему.

— Кай... — тихо позвала я, открывая глаза и слегка поворачивая к нему голову. — Ты выспался?

Он замер, глядя на меня сверху вниз. В его глазах медленно проступало осознание того, что утро действительно наступило, и оно мирное.

— Кажется, да, — прохрипел он, проводя ладонью по лицу, пытаясь окончательно проснуться. — Ты долго не спала? Почему не разбудила меня? Ты же вся затекла, Мел.

— Это того стоило, — я улыбнулась ему, искренне и спокойно, переплетая свои забинтованные пальцы с его ладонью. — Тебе это было нужно больше, чем мне.

Я видела, как в его взгляде на мгновение вспыхнула боль, смешанная с благодарностью.

Каэль еще несколько секунд просто смотрел на меня, будто не веря, что я действительно готова выйти из комнаты. Он осторожно помог мне подняться, придерживая за локоть и следя за каждым моим движением, словно я была сделана из тончайшего хрусталя.

Когда мы подошли к двери, он замялся, положив руку на ручку.

— Послушай, ангел... — он заговорил тихо, не глядя на меня. — Давай я сначала пойду один. Проверю, есть ли кто-то на кухне. Если там парни или Эмили, я попрошу их уйти или заняться своими делами в другой части дома.
Тебе не нужно сейчас ничье внимание. Я хочу, чтобы нас никто не тревожил, пока ты завтракаешь.

Его голос был полон защитной агрессии. Он был готов выставить из дома любого, кто посмеет бросить на меня лишний взгляд или задать вопрос о забинтованной руке. Он хотел создать для меня стерильный, безопасный вакуум.

Я мягко накрыла его руку своей.

— Нет, Кай, — я покачала головой, глядя ему прямо в глаза. — Пошли вместе. Ничего страшного, если там кто-то есть.

Он нахмурился, в его взгляде промелькнуло сомнение.

—Ангел, ты уверена? Тебе будет некомфортно. После ночи... они все на взводе. Адриан вообще не умеет скрывать эмоции, он будет смотреть на тебя так, будто ты привидение.

— Пускай смотрит, — я сжала его ладонь чуть крепче, стараясь вложить в это рукопожатие всю свою новую решимость. — Я не хочу прятаться по углам. Они — твоя семья, моя семья. И мне нужно научиться смотреть им в глаза. Мы не можем вечно сидеть в этой комнате, Кай. Пошли. Я хочу просто выпить кофе и почувствовать, что жизнь продолжается.

Каэль долго вглядывался в моё лицо, ища малейшие признаки того, что я заставляю себя. Но, увидев спокойный блеск в моих глазах, он медленно выдохнул и кивнул.

— Ладно. Как скажешь. Но если тебе станет хоть на секунду не по себе — мы сразу вернемся. Договорились?

— Договорились, — улыбнулась я.

Каэль не просто ввел меня, он подхватил меня на руки, словно боясь, что каждый мой шаг причинит мне боль или заставит передумать.

Когда мы переступили порог кухни, воцарилась оглушительная тишина. Райан, Адриан и Эмили замерли на своих местах, и я кожей почувствовала, как все они резко перевели взгляд на меня.

В их глазах застыл немой вопрос, страх и робкая надежда. Я видела, как Адриан судорожно сжал кружку с кофе, а Эмили поспешно вытерла глаза краем фартука.

— Доброе утро всем, — тихо, но отчетливо произнесла я, стараясь улыбнуться.

Мой голос прозвучал в тишине кухни как звон разбитого стекла — все вздрогнули, но напряжение, висевшее в воздухе, начало медленно таять.

— Доброе, Мел, — почти хором отозвались они.

Райан первым взял себя в руки. Он поднялся и отодвинул стул, помогая Каэлю устроить меня поудобнее.

— Как раз вовремя, — его голос немного дрожал, но он старался казаться обычным. — Эмили только что испекла твои любимые оладьи.

Каэль опустил меня на стул, но не отошел ни на шаг, положив руки мне на плечи. Я чувствовала, как его пальцы слегка сжались — он всё еще был моим живым щитом, готовым в любой момент унести меня обратно в безопасную темноту спальни.

— Кофе, Мел? — Адриан пододвинул ко мне чашку, стараясь не смотреть на мою забинтованную руку, хотя я видела, что его взгляд так и притягивает к белой марле.

— Да, пожалуйста, — я кивнула.

Я поймала взгляд Эмили. Она смотрела на меня с такой бесконечной нежностью и пониманием, что мне на мгновение стало стыдно за свой ночной порыв. Но я тут же отогнала эту мысль. Сейчас не время для стыда. Сейчас время для того, чтобы показать им всем — и самой себе — что я выбрала остаться.

Атмосфера на кухне мгновенно сгустилась, как только на пороге появились Лиам и Софи. Я почувствовала, как руки Каэля на моих плечах каменели.

— И так, какой у нас план на день? — спросила я, стараясь разрядить обстановку и вернуть голосу уверенность.

Лиам прошел к столу, его взгляд был тяжелым и проницательным. Он медленно обвел меня глазами, словно сканируя на наличие новых повреждений, и его взгляд надолго задержался на моих забинтованных руках. В этом молчании читалось всё: отцовская тревога, горечь и немой упрек самому себе за то, что не уберег.

— Доброе утро всем, — глухо произнес он, наконец переводя взгляд на Каэля.

— Доброе утро... — совсем тихо, почти шепотом добавила Софи.

Она стояла чуть позади Лиама, сгорбившись, и упорно прятала взгляд, изучая узор на полу. В её позе не было вчерашней ядовитости — только страх и, кажется, осознание того, насколько близко её слова подтолкнули меня к краю.

Каэль проигнорировал приветствие Софи. Его челюсть была так сильно сжата, что я испугалась, как бы он не сорвался прямо сейчас.

— План один, — холодным тоном отозвался Кай, не убирая рук с моих плеч. — Сегодня мы отдыхаем. Никаких поездок, никаких гостей и никаких «душевных» бесед. Мелисса должна восстановиться. Райан, Адриан, присмотрите за террасой, я хочу, чтобы там было всё готово, если Мел захочет подышать воздухом.

Лиам тяжело вздохнул и сел напротив нас.

— Я согласен. Нам всем нужно время, чтобы... прийти в себя.

Я видела, как Софи несмело присела на самый край стула. Она выглядела так, будто ждала удара. Но я не чувствовала ненависти. Только странную, звенящую пустоту.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри закипает слабое, но упрямое желание просто жить, а не прятаться в коконе из жалости и бинтов.

— Нет, — твердо сказала я, накрывая ладонь Каэля на своем плече. — Я не согласна. Кай, мы приехали сюда не для того, чтобы тухнуть в четырех стенах и вздрагивать от каждого шороха. Хватит превращать дом в склеп.

Я обвела взглядом всех присутствующих. Они смотрели на меня так, будто я заговорила на иностранном языке.

— Посмотрите в окно! — я указала здоровой рукой в сторону залитой солнцем террасы. — Июль месяц, жара, природа... Недалеко отсюда есть потрясающее озеро, я помню, нам говорили о нем. Мы что, будем весь день сидеть и смотреть друг на друга, вспоминая вчерашнее?

Каэль нахмурился, его пальцы чуть сильнее сжались на моих плечах.

— Мел, тебе нужен покой. Какое озеро? Ты едва на ногах стоишь.

— Я могу сидеть и лежать не только в спальне, — парировала я, стараясь, чтобы в голосе появилась искорка прежнего задора.
— Мальчики, это приключение! Идите, поплавайте, устройте соревнование, а я буду просто загорать на берегу. Мне нужен свежий воздух и солнце, а не запах антисептика. Софи, Эмили — пошлите с нами.

Софи вскинула голову, в её глазах промелькнуло удивление, смешанное с горьким облегчением. Она явно не ожидала, что я предложу ей пойти вместе со всеми после всего, что произошло.

— Кай, пожалуйста, — я обернулась к нему, заглядывая в его серые, полные тревоги глаза. — Позволь мне почувствовать себя нормальной. Не пациентом, не жертвой... а просто твоей девушкой , которая хочет провести жаркий летний день у воды.

Каэль молчал долго, переводя взгляд с моей забинтованной руки на мое лицо. Он видел, что сейчас для моего исцеления солнце и смех братьев значат гораздо больше, чем любые лекарства.

— Ладно, — наконец выдохнул он, и я почувствовала, как по кухне пронеслась волна облегчения. — Мы едем на озеро. Но, Мел... — он наклонился к самому моему уху, — если я замечу, что ты побледнела или устала, я закину тебя в машину и привезу обратно, даже если ты будешь кусаться. Поняла?

— Поняла, — я улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя, что туман в голове начинает рассеиваться. — Мальчики, чего сидите? Собирайте сумки, полотенца и всё остальное! Нам нужно немного солнца.

Адриан сорвался с места первым, едва не опрокинув стул. В его глазах наконец-то промелькнул тот самый привычный азарт.

— Чур, я за рулем пикапа! — крикнул он уже на бегу. — Райан, тащи мяч, устроим водный футбол!

Эмили, быстро чмокнув меня в макушку, поспешила за ним, на ходу давая указания, какие полотенца и крема нужно взять.

Кухня, еще минуту назад казавшаяся склепом, наполнилась шумом, топотом и нормальной, человеческой суетой. Лиам молча кивнул Каэлю, выражая одобрение, и тоже вышел, увлекая за собой притихшую Софи.

Мы остались одни. Кай не спешил меня опускать. Он поднял меня на руки, прижимая к своей груди так бережно, будто я была самым хрупким сокровищем в мире. Он смотрел на меня сверху вниз, и в глубине его зрачков всё еще плескалась темная, нерастаявшая льдинка страха.

— Ангел, ты уверена? — негромко спросил он, вглядываясь в моё лицо. — Если ты делаешь это только ради них или ради меня... не надо. Мы можем остаться. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.

Я посмотрела в его родные глаза, в которых за одну ночь прибавилось морщинок, и поняла — я действительно этого хочу. Мне нужно было увидеть блики солнца на воде, услышать их смех и почувствовать, что мир не закончился в той ванной комнате.

— Да, Кай, уверена, — прошептала я.

Я потянулась к нему и поцеловала его
— мягко, но со всей той нежностью и благодарностью, которую не могла выразить словами. Этот поцелуй был моим обещанием. Обещанием, что я буду бороться, что я не сдамся и что наше «вместе» всё еще в силе.
Каэль тяжело выдохнул мне в губы, и я почувствовала, как его плечи наконец окончательно расслабились.

— Ладно, — он чуть заметно улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной вещью, которую я видела за это утро. — Тогда идем собираться. Но солнцезащитный крем наносить буду я. Лично. Каждую пядь твоей кожи.

Я лукаво прищурилась, глядя на то, как он уверенно несет меня в спальню.

— Знаешь, Кай, просто признайся, что ты хочешь меня потрогать под предлогом крема, — прошептала я, обводя пальцем контур его губ.

Каэль замер посреди комнаты. Он медленно опустил меня на мягкое покрывало кровати, но не отстранился, а навис сверху, упираясь руками по обе стороны от моей головы. В его глазах, наконец-то избавившихся от ночного кошмара, вспыхнуло то самое опасное и манящее пламя.

— И не только потрогать, ангел, — низким, вибрирующим голосом отозвался он. — Я хочу убедиться, что каждая клеточка твоего тела принадлежит мне. Что ты здесь, живая, и никуда от меня не делась.

Он наклонился ниже, почти касаясь своими губами моих. Его дыхание обжигало, а близость заставляла сердце биться в сумасшедшем ритме. Я подалась навстречу, чувствуя, как мир сужается до этого одного мгновения, до его запаха и тепла...

И тут дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

— Мы всё собрали! Кай, там Райан нашел ласты, и мы... — Адриан влетел в комнату как ураган и резко затормозил, уставившись на нас. — А... Ой. Извините.

Мы с Каэлем синхронно дернулись. Кай замер, закрыв глаза и тяжело выдохнув, словно пытаясь не взорваться прямо на месте.

— Ну, мы... короче, мы готовы. Ждем внизу, — пробормотал Адриан, пятясь назад и нелепо размахивая руками. — Не задерживайтесь!

— Адриан, черт возьми! — прошипел Каэль, оборачиваясь к двери с таким видом, будто собирался запустить в брата ближайшей подушкой. — Ты когда-нибудь научишься стучать?!

— Да я же быстро! — донесся уже из коридора весёлый голос Адриана. — Пять минут, или мы уедем без пива!

Кай снова повернулся ко мне, прижавшись лбом к моему лбу. Он выглядел таким раздосадованным и одновременно комичным, что я не выдержала и прыснула со смеху.

— Кажется, наше «время для крема» откладывается, — сквозь смех сказала я.

— Я его когда-нибудь придушу, — проворчал Кай, но я видела, что он и сам едва сдерживает улыбку. — Идем, ангел. Пока он не вернулся проверить, почему мы так долго надеваем купальник.

Я переоделась в тот самый черный купальник, который так волновал Каэля. Сверху я накинула свободную футболку и шорты, чтобы скрыть бинты на руках от палящего солнца и лишних глаз, хотя понимала, что на озере все равно придется открыться.

Каэль быстро сменил джинсы на плавательные шорты, накинув на плечи легкую рубашку, и подошел ко мне, чтобы помочь обуться.

Его движения были все еще подчеркнуто осторожными, но в воздухе больше не пахло трагедией — теперь в нем витало предвкушение дороги и теплого ветра.

Когда мы спустились вниз, на крыльце нас уже ждала целая делегация. Машина была забита сумками, надувными кругами и переносным холодильником. Адриан, завидев нас, демонстративно посмотрел на часы.

— Ну наконец-то! Я уже думал, вы там решили остаться до зимы! — хохотнул он, запрыгивая на водительское сиденье пикапа.

— Еще одно слово, Адриан, и ты пойдешь к озеру пешком, — беззлобно отозвался Кай, садясь за руль и переплетая свои пальцы с моими.

Лиам и Софи уже сидели во второй машине. Софи надела большие солнечные очки, скрывавшие половину лица, но когда наши взгляды встретились в зеркале заднего вида, она едва заметно кивнула мне. Это не было прощением или примирением, но это был мирный договор на сегодня.

Моторы взревели, и мы тронулись по лесной тропе. Пыль поднималась из-под колес, солнце слепило, пробиваясь сквозь кроны вековых сосен, и впервые за долгое время я почувствовала, как внутри меня что-то расслабляется. Я подставила лицо встречному ветру, летящему из открытого окна. Мы ехали к воде. Мы ехали жить.

Я достала свою электронную сигарету из кармана шорт и сделала небольшую затяжку, выпуская густое облако пара в окно машины. Сладковатый аромат быстро растворился в запахе хвои и дорожной пыли.

Эмили, сидевшая сзади , пододвинулась и с легким удивлением вскинула брови, глядя на устройство в моих руках.

— Мел? — она прищурилась, переводя взгляд с меня на Каэля и обратно. — Как давно ты куришь?

— Недавно, Эм, — тихо ответила я, рассматривая индикатор на сигарете.
— Просто... помогает переключиться, когда в голове слишком много шума.

Каэль лишь мельком взглянул на электронную сигарету в моих руках и снова перевел взгляд на дорогу, совершенно не удивившись. Он знал об этом — видел, как я судорожно сжимала её в пальцах в те ночи, когда бессонница становилась невыносимой, и чувствовал сладковатый пар на моих губах, когда целовал меня перед сном.

— Она помогает ей, Эм, — спокойно бросил Кай, пресекая дальнейшие расспросы сестры.
— Сейчас не время для лекций о вреде курения.

Машина остановилась, подняв небольшое облако пыли. Как только Каэль заглушил мотор, тишину леса прорезали крики птиц и плеск воды.

— Приехали! — Адриан выскочил из машины и первым делом стащил с себя футболку.

— Вода просто нереальная! Райан, тащи холодильник, я не собираюсь пить теплое пиво!

Каэль вышел из машины, обошел её и открыл мою дверь. Он не стал ждать, пока я потянусь за костылями.

— Иди сюда, — не терпящим возражений тоном сказал он, подхватывая меня на руки.

Я обхватила его за шею, чувствуя, как его рубашка приятно холодит кожу. Он нес меня к самому берегу, туда, где под раскидистой ивой уже стелили покрывала. Эмили и Софи молча возились с сумками, стараясь не смотреть друг на друга, но общая суета потихоньку стирала напряжение.

— Положи меня поближе к воде, Кай, — попросила я. — Хочу чувствовать запах озера.

Он опустил меня на мягкий плед, но сам не отошел. Присел рядом на корточки, заслоняя меня своей широкой спиной от солнца, и начал медленно развязывать шнурки на моих кроссовках.

— Сначала крем, — напомнил он с той самой многозначительной усмешкой, от которой у меня по коже побежали мурашки. — И я не шутил про каждый миллиметр, Мел.

Он достал из сумки тюбик и, выдавив немного прохладного средства на ладонь, начал медленно втирать его в мою ногу, чуть выше края гипса. Его прикосновения были уверенными и собственническими.

Я видела, как Адриан, уже бегущий к воде, обернулся и присвистнул, но под тяжелым взглядом брата тут же с позором ретировался и с разбега прыгнул в озеро.

— Смотри на озеро, ангел, — тихо сказал Кай, его рука поднялась выше, к моему бедру. — И ни о чем не думай. Сегодня есть только ты, я и это солнце.

Я смотрела на воду, щурясь от ярких бликов, и чувствовала, как сильные пальцы Каэля распределяют прохладный крем по моей коже. Его прикосновения были неторопливыми, почти медитативными.

Казалось, он через эти жесты пытается передать мне всю ту устойчивость, которой мне так не хватало.

— Щекотно, — прошептала я, когда его рука скользнула к колену.

— Терпи, — хмыкнул он, не прерывая своего занятия. — Я должен быть уверен, что ты не обгоришь. Твоя кожа слишком нежная для такого агрессивного солнца.

В десяти метрах от нас Адриан с оглушительным криком вынырнул из воды, обдавая брызгами стоящего на пирсе Райана.

— Кай! Бросай ты этот тюбик, иди сюда! Вода — чистый кайф! — проорал Адриан, размахивая руками.

Каэль даже не обернулся. Он закончил с моими ногами и перешел к плечам, осторожно обходя забинтованные участки на запястьях. Когда его ладони коснулись моей шеи, я невольно закрыла глаза, подставляя лицо легкому ветерку.

— Ты не пойдешь? — спросила я, открывая один глаз. — Они же не отстанут.

— Пусть поорут, — отозвался он, нанося крем на мои ключицы. — Я пойду только тогда, когда буду уверен, что тебе здесь комфортно.

Он закончил с кремом, но руки не убрал. Его ладони остались лежать на моих плечах, а сам он сел сзади, притягивая меня спиной к своей широкой груди. Теперь я сидела, опираясь на него, как на скалу, а перед нами расстилалось бескрайнее синее зеркало озера.

Эмили и Софи расположились чуть поодаль. Я видела, как Эмили что-то увлеченно рассказывает, а Софи кивает, постепенно расслабляясь. На мгновение мне показалось, что всё встает на свои места.

— Кай, — я потянулась за своей электронной сигаретой, но он мягко перехватил мою руку.
— Позже, ангел. Подыши пока этим воздухом. Он пахнет тишиной.

Я послушно опустила руку. Он был прав. Воздух пах соснами, прогретой водой и чем-то еще — надеждой на то, что это лето еще можно спасти.

Я чувствовала, как мерно бьется его сердце у меня под лопаткой, и впервые за долгое время поймала себя на мысли, что мне не хочется никуда бежать.

— Эй, голубки! — снова донесся голос Адриана, который уже успел взобраться на пирс. — Мы начинаем прыжки с переворотом! Оценивайте технику!

Каэль наконец-то не выдержал и негромко рассмеялся, этот звук завибрировал в его груди, передаваясь мне.

— Смотри, сейчас этот идиот точно что-нибудь себе отшибет.

— Кай, иди к ним, — я легонько подтолкнула его ладонью в грудь. — Я посижу здесь, посмотрю на вас. Вам нужно выплеснуть энергию.

Он замер, пристально вглядываясь в моё лицо. Его взгляд был слишком проницательным — он всегда читал меня как открытую книгу.

— Ты уверена, ангел? — переспросил он, и в его голосе прозвучало сомнение. Он явно не хотел оставлять меня одну даже на несколько метров.

— Конечно! — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально бодро, и натянула на лицо самую беззаботную улыбку, на которую была способна.

Но внутри всё предательски сжалось. Я прятала глубокие ноты грусти за этой фальшивой веселостью. Мне чертовски, до боли в груди, хотелось сорваться с места, вбежать в эту прохладную воду вместе с ними, брызгаться и чувствовать себя легкой и свободной. Но этот дурацкий гипс на ноге и бинты на руках всё портили, напоминая о том, как сильно я себя ограничила.

— Иди, — повторила я, когда он замешкался.
— Адриан сейчас лопнет от хвастовства, если ты не покажешь ему, как на самом деле нужно прыгать.

Каэль еще секунду колебался, а потом быстро поцеловал меня в макушку.

— Я буду прямо там, — он указал на воду. — Один твой знак, и я сразу вернусь.

Он поднялся, на ходу скидывая рубашку. Его загорелая спина с перекатывающимися мышцами блеснула на солнце. Я проводила его взглядом, чувствуя, как улыбка медленно сползает с моего лица, когда он отошел достаточно далеко.

Я осталась сидеть на пледе, обняв здоровую коленку и глядя, как Кай с разбега влетает в озеро, поднимая каскад искрящихся брызг. Они начали смеяться, толкаться и спорить, а я... я просто была зрителем в этой жизни, которую так отчаянно пыталась вернуть в нормальное русло.

Я достала электронную сигарету и сделала затяжку, выпуская пар. "Ничего," — подумала я, глядя на резвящегося в воде Каэля. — "Главное, что он улыбается. А я справлюсь. Я обязана справиться".

Я наблюдала за ними, и на душе становилось теплее от их смеха, но жажда становилась невыносимой. Каэль в этот момент как раз в шутку топил Адриана, и он выглядел таким по-настоящему счастливым, что у меня язык не поворачивался крикнуть его и отвлечь по такому пустяку.

«Я справлюсь сама», — упрямо подумала я.

Бутылка холодной газировки стояла на краю переносного холодильника, всего в паре шагов. Я, превозмогая неуклюжесть из-за гипса, потянулась к ней здоровой рукой.

Пальцы коснулись прохладного пластика. Есть! Кое-как открутив крышку, я потянулась за стаканом. Но бутылка была большой и тяжелой, а мои мышцы всё еще подрагивали от пережитого ночью шока.

Когда я попыталась поднять её, чтобы налить воду, рука предательски дрогнула. Понимая, что сейчас всё уроню, я инстинктивно решила подстраховать бутылку второй рукой — той самой, забинтованной.

Как только вес банки перешел на порезанные пальцы, резкая, ослепляющая боль, похожая на удар током, пронзила всю руку до самого плеча. Пальцы непроизвольно разжались.

— Черт! — вырвалось у меня.

Бутылка выскользнула и с глухим всплеском приземлилась прямо мне на колени. Ледяная газировка мгновенно пропитала мою футболку и шорты, заливая даже край сухого гипса. Я сидела, тяжело дыша от резкой боли в руке, и смотрела на огромное мокрое пятно.

Глаза защипало от обиды на собственную беспомощность.

Я замерла, задержав дыхание и воровато оглянувшись на парней. К счастью, в воде как раз начался очередной раунд борьбы, и Адриан с диким хохотом пытался затащить Райана на глубину. Брызги летели во все стороны, и мой тихий вскрик утонул в их шумном веселье. Кай, увлеченный потасовкой, тоже ничего не заметил.

— Черт, черт, черт... — зашипела я под нос, чувствуя, как ледяная газировка противно струится по коже под футболкой. — Какая же ты неуклюжая, Мелисса. Просто катастрофа на ножках. Даже попить сама не можешь, идиотка.

Злость на собственную беспомощность жгла сильнее, чем порезы на пальцах. Я быстро прижала здоровую руку к мокрой футболке, стараясь впитать влагу, чтобы пятно не было таким заметным.

Сердце колотилось: если Кай увидит, что я натворила, он тут же свернет этот отдых и утащит меня домой, а я меньше всего хотела сейчас быть причиной испорченного дня.
Я начала лихорадочно соображать, как выйти из ситуации.

«Так, спокойно. Полотенце!»

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, потянулась к краю пледа, где лежало свернутое полотенце Каэля. Схватив его, я накинула его себе на плечи, словно мне просто стало прохладно от легкого ветерка.

Под плотной махровой тканью я принялась аккуратно промакивать мокрые шорты и футболку.

— Главное — гипс, — шептала я, проверяя пальцами край повязки на ноге.

Вроде сухой. Повезло.
Я сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках и придать лицу максимально безмятежное выражение. Когда Кай в очередной раз обернулся в сторону берега, чтобы проверить, как я, я уже сидела, завернутая в его огромное полотенце, и даже выдавила из себя подобие улыбки.

— Всё в порядке, ангел? — крикнул он, откидывая мокрые волосы с лица.

— Да! — отозвалась я, прижимая локоть к боку, чтобы полотенце не соскользнуло и не выдало мой позор. — Просто ветерок потянул, решила закутаться! Иди плавай!

Он на секунду задержал на мне взгляд, словно что-то заподозрив, но Адриан в этот момент прыгнул ему на спину, и Кай снова скрылся под водой.

«Пронесло», — выдохнула я, чувствуя, как холодная ткань противно липнет к телу.

Я поняла, что сидеть в мокром — это верный способ заработать простуду или, что еще хуже, привлечь внимание Каэля, когда одежда начнет неприятно пахнуть сыростью. Нужно было действовать быстро, пока они там заняты соревнованием «кто выше прыгнет в воду».

«Ладно, Мел, соберись. Ты просто снимешь это, просушишь на солнце и наденешь сухое. Никто и не заметит», — убеждала я сама себя, оглядываясь по сторонам.

Эмили и Софи о чем-то спорили у машины, так что путь был почти свободен. Я осторожно высвободила руки из полотенца и принялась за футболку.

Это было тем еще квестом: бинты цеплялись за ткань, а резкие движения отдавались вспышками боли, но через пару минут борьбы я стянула её, оставшись в одном черном лифе от купальника.

— Фух, половина дела сделана, — пробормотала я, вытирая пот со лба здоровой рукой.

Но когда пришла очередь шорт, я поняла, что переоценила свои возможности. Чтобы снять их через этот громоздкий, тяжелый гипс, нужно было либо встать, либо как-то извернуться, задействовав обе руки. Я попыталась приподнять бедра, опираясь на локти, но мокрая ткань джинсовых шорт намертво прилипла к коже.

Я дернула край шорт здоровой рукой, но они не поддавались, застряв на середине бедра. В отчаянии я снова забылась и попыталась помочь себе забинтованной рукой. Едва пальцы коснулись грубой ткани и напряглись, руку прошило такой болью, что в глазах на мгновение потемнело.

— Да чтоб тебя... — прошипела я, задыхаясь от бессилия.

Я застряла. В буквальном смысле. Шорты были спущены наполовину, одна нога в гипсе торчала под нелепым углом, а порезанная рука пульсировала от боли. Я выглядела как перевернутый жук, который не может встать.
И именно в этот момент я услышала всплеск воды совсем рядом с берегом.

— Ангел? Ты чего там затихла? — голос Каэля прозвучал совсем близко.

Я в ужасе замерла, пытаясь натянуть полотенце обратно, но оно запуталось где-то под спиной.

— Я... я просто загораю! — крикнула я, чувствуя, как краснеют уши. — Не подходи, я... я медитирую!

— Что-что делаешь? — переспросил Каэль, и в его голосе прозвучало неприкрытое подозрение.

Я услышала тяжелые шаги по мокрому песку. Он шел прямиком ко мне, вытирая лицо рукой. Я в панике попыталась дернуть шорты вверх, но они, как назло, окончательно застряли на линии бедер, а гипс на ноге превратился в неподъемный якорь.

— Не подходи! Кай, серьезно, я... я просто... — я замолчала, понимая, что выгляжу максимально подозрительно, сидя полураздетая, в расстегнутых шортах и с перекошенным от досады лицом.

Каэль остановился у края пледа. Вода стекала с его плеч, а в глазах быстро сменялись эмоции: от замешательства до осознания. Он окинул взглядом брошенную в сторону мокрую футболку, пустую бутылку газировки и мои тщетные попытки прикрыться полотенцем.

— Медитируешь, значит? — он медленно выгнул бровь, скрестив руки на груди. — И как успехи в нирване?

Я обреченно выдохнула и откинула голову назад, зажмурившись.

— Ужасно. Я — катастрофа. Я пролила на себя газировку, пыталась переодеться и застряла в собственных штанах. Поздравляю, ты встречаешься  с  самим неуклюжем человеке в мире.

Каэль молчал секунду, а потом я услышала его тихий, бархатистый смех. Он опустился на колени рядом со мной, аккуратно отодвигая мои судорожно сцепленные руки.

— Ну и чего ты мучалась? — мягко спросил он, и в его взгляде не было ни капли насмешки — только бесконечное терпение.
— Боялась, что я увижу, как ты пролила воду? Ангел, я видел, как ты вчера... — он осекся, не желая напоминать о ночи, и просто коснулся моей щеки. — Вода — это пустяк.

Он осторожно перехватил край моих мокрых шорт.

— Расслабься. Я помогу. Поднимись немного, опирайся на меня.

Его руки действовали уверенно и бережно. Он аккуратно высвободил мою ногу в гипсе из мокрой ткани, стараясь не тревожить поврежденную кожу.

Когда шорты были отброшены в сторону к футболке, он накрыл мои ноги сухим полотенцем и внимательно посмотрел на мои руки.

— Снова потянула порезы, когда дергала их? — его тон стал серьезным. Он взял мою забинтованную ладонь и едва заметно коснулся её губами. — Мел, пообещай мне... если тебе нужно даже просто чихнуть, зови меня. Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за дурацкой бутылки воды.

Я закусила губу, чувствуя, как уходит напряжение.

— Пообещаю, если ты перестанешь на меня так смотреть. Как на фарфоровую куклу.

— Ты не кукла, — он усмехнулся, придвигаясь ближе и заставляя меня лечь на сухую часть пледа. — Ты — мое всё. А теперь лежи и сохни. И никакой больше самодеятельности, пока я не принесу тебе сухую одежду. Поняла?

Я не успела ничего ответить, потому что со стороны озера послышались громкие всплески и довольный хохот — остальная компания, вдоволь накупавшись, решила выбраться на берег.

— О-о-о, я чувствую запах еды, даже если она еще в сумках! — прокричал Адриан, вытирая голову на ходу и разбрасывая брызги во все стороны. — Райан, если ты съел мои сэндвичи, пока я нырял, я тебя там же и утоплю!

Каэль быстро выпрямился, загораживая меня собой, пока я поудобнее куталась в сухое полотенце. Он бросил на братьев предостерегающий взгляд, мол, «не подходите слишком близко, пока я не приведу её в порядок», но парней уже было не остановить.

Эмили и Софи тоже подошли к нашему лагерю под ивой. Эм сразу заметила брошенную в сторону мокрую футболку и шорты, но, поймав мой умоляющий взгляд, только понимающе улыбнулась и ничего не сказала.

— Так, народ, объявляю обед на траве! — скомандовала Эмили, открывая переносной холодильник. — Лиам, помоги с пледами, нужно разложить всё по-человечески.

— Мел, ты как? — Райан приземлился на траву неподалеку, тяжело дыша. Его кожа раскраснелась от солнца и воды. — Не слишком скучно было смотреть на наши зады?

— Это было лучшее шоу за это лето, — усмехнулась я, чувствуя, как напряжение окончательно спадает.

Каэль сел рядом со мной, всё еще контролируя каждое моё движение, и придвинул ко мне тарелку с нарезанными фруктами.

— Держи, ангел. И на этот раз я сам буду открывать тебе банки.

Ребята вовсю уплетали сэндвичи, не забывая подкалывать Каэля за его чрезмерную опеку надо мной.

— Слушайте, Кай, ты её так облепил, что ей скоро дышать станет тесно, — Адриан ухмыльнулся, откусывая огромный кусок сэндвича. — Может, тебе выдать специальный скафандр для Мел? Чтобы ни одна пылинка не села?

— Завали, Адриан, — огрызнулся Каэль, даже не взглянув на брата. Он в этот момент сосредоточенно открывал для меня пачку чипсов, стараясь не шуметь. — Занимайся своим пивом, пока я не решил проверить, как глубоко ты можешь нырнуть с привязанным к ногам холодильником.

— Ой, какие мы грозные, — прыснул Райан, подмигивая мне. — Мел, скажи ему, что ты взрослая девочка. А то он скоро начнет тебе еду пережевывать.

— Если надо будет — буду, — отрезал Кай, бросив на них такой взгляд, что парни на секунду притихли. — А вы, если не хотите провести остаток дня в багажнике, лучше ешьте молча.

Адриан, которого угрозы брата только забавляли, вдруг замер и уставился на мой гипс. Его глаза хитро заблестели.

— Ладно, ладно, злой папочка, остынь, — он отложил еду и потянулся за маркером. — Я тут заметил, что моё искусство на этой ноге еще не окончено.

— Тут путь к бару не окончен, а я намерен напиться со своей невесткой! — заявил Адриан, подмигивая мне и уже вовсю вырисовывая на гипсе извилистую «дорогу», которая вела от моей щиколотки вверх, к колену.

В конце этой импровизированной трассы он жирно нарисовал перекошенный бокал и неоновую вывеску «BAR».

— Адриан, ты берега попутал? — Каэль медленно поставил пачку чипсов на плед и подался вперед, в его голосе зазвучал опасный металл. — Какое «напиться»? Ей нельзя алкоголь с её таблетками, ты, придурок.

— Да ладно тебе, Кай, я же образно! — Адриан поднял руки, не выпуская маркера. — Ну, может, чуток сидра? Мел, скажи ему, что ты хочешь немного праздника, а не просто жевать яблоки под надзором этого цербера.

Я усмехнулась, глядя на художества Адриана. На гипсе теперь красовалась целая карта приключений, где путь к «бару» преграждал нарисованный человечек, подозрительно похожий на Каэля, с надписью: «Проход закрыт по причине вредности».

— Кай, расслабься, — я мягко коснулась плеча мужа, чувствуя, как под пальцами перекатываются его напряженные мышцы.
— От пары глотков я не рассыплюсь. К тому же, смотри, какую он мне крутую татуировку сделал.

Каэль посмотрел на карту, на бокал и на надпись про его вредность. Его ноздри все еще гневно раздувались, но когда он увидел мою улыбку — первую по-настоящему живую улыбку за сегодня — он шумно выдохнул и прикрыл глаза.

— Только сидр, — сдался он, указывая пальцем на Адриана. — И если я увижу в её руках что-то крепче пяти градусов, я засуну этот маркер тебе в...

— Понял, принял, испарился за сидром! — выкрикнул Адриан, вскакивая с места и бросаясь к холодильнику, пока брат не передумал.

Через минуту он вернулся с запотевшей банкой яблочного сидра и торжественно протянул её мне, словно это был святой Грааль.

— За самую стойкую невестку в мире! — провозгласил он, открывая свою банку с громким щелчком.

Мы все чокнулись банками
Солнце пекло уже по-настоящему, и алкоголь в сочетании с жарой быстро сделал своё дело.

Наш маленький лагерь на берегу превратился в островок сонной и расслабленной идиллии.

Раян , допив третью бутылку пива, растянулся на траве, закинув руки за голову. Его разморило окончательно: глаза были прикрыты, а на губах блуждала глупая, довольная ухмылка. Он что-то бессвязно мурлыкал себе под нос, явно наслаждаясь моментом.

Чуть поодаль Адриан и Эмили сидели в обнимку, тихо переговариваясь. Эмили положила голову ему на плечо, и было видно, как они оба размякли от тепла и напитков.

Лиам тоже не отставал — пригубив совсем немного, он теперь ни на шаг не отпускал Софи, то и дело нежно целуя её в висок. Софи выглядела спокойной, и это было маленьким чудом.

Мне тоже немного ударило в голову. Приятная легкость разлилась по телу, притупляя ноющую боль в руке и делая гипс не таким уж тяжелым. Мир вокруг стал ярче, а смех друзей — музыкальнее.

Только один Каэль оставался трезвым и собранным. Он сидел рядом со мной, опираясь спиной о ствол ивы, и его взгляд неустанно скользил по окрестностям, а затем возвращался ко мне. Он не выпил ни капли, словно добровольно взял на себя роль нашего стража.

— Кай, — я придвинулась ближе, чувствуя, как от него пахнет свежестью озера и его собственным, таким родным запахом.
— Почему ты ничего не пьешь? Даже Адриан уже в отключке.

Он перевел на меня взгляд. Его глаза были серьезными и темными.

— Кто-то должен следить за тем, чтобы этот «путь к бару» на твоем гипсе не превратился в реальную проблему, — он едва заметно улыбнулся и погладил меня по плечу. — И кто-то должен отвезти вас всех домой в целости.

Он наклонился и прошептал мне прямо в ухо, обжигая дыханием:
— К тому же, мне нравится наблюдать за тобой, когда ты такая... расслабленная. Ты кажешься почти счастливой, Мел. И я не хочу пропустить ни секунды этого момента из-за тумана в голове.

Адриан, который минуту назад казался окончательно уснувшим, вдруг резко сел, едва не опрокинув пустую банку. Его глаза блестели от хмеля и азарта.

— Ребятки, у меня тост! — провозгласил он, невнятно размахивая рукой. — Мелисса, я хочу выпить за тебя. Серьезно. Ты просто посмотри на Каэля! Ты приручила чертова дракона. Смотрите на него — он же как котенок мурлыкает возле тебя, — Адриан хрипло рассмеялся, игнорируя то, как опасно сузились глаза брата.

— Раньше он только и делал, что убивал время в барах и трахался с кем попало, а теперь...

Слова Адриана ударили меня под дых. Я замерла, и приятный туман в голове мгновенно рассеялся, сменившись колючим холодом. «С кем попало». Я знала, что у Каэля было прошлое — он не был святым, и странно было бы ожидать иного.

Но услышать это так прямо, в разгар веселья... воображение услужливо подкинуло картинки его с другими женщинами, и внутри всё болезненно сжалось.

— Согласен с Адрианом, — подал голос Лиам, приподнимаясь на локтях и обнимая Софи за талию. — Каэль, не обижайся, но ты реально размяк. Но это в хорошую сторону, чувак. Раньше ты был как натянутая струна, готовая лопнуть и прибить кого-нибудь, а сейчас в тебе хоть жизнь появилась.

Я почувствовала, как рука Каэля на моем плече окаменела. Напряжение, исходящее от него, можно было потрогать руками. Он не смотрел на братьев, он смотрел только на меня, ловя каждую перемену в моем лице.

— Заткнитесь. Оба, — его голос был тихим, но в нем прозвучала такая угроза, что даже захмелевший Адриан слегка втянул голову в плечи.

Каэль повернулся ко мне, игнорируя притихшую компанию. Его ладонь переместилась с плеча на мою щеку, заставляя меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Мел, посмотри на меня, — потребовал он. — То, что было «до», не имеет значения. Это была не жизнь, а просто способ не сойти с ума от пустоты. Там не было ничего, кроме шума.

Я отвела взгляд на свой разрисованный гипс, чувствуя, как на глаза наворачиваются глупые слезы.

— Значит, их было много? — сорвалось у меня с губ прежде, чем я успела себя остановить.

Каэль шумно выдохнул и прижал меня к себе так сильно, словно боялся, что я исчезну прямо сейчас из-за глупых слов его брата.

— Их не было, — отрезал он, и я почувствовала вибрацию его голоса у себя в груди. — Потому что ни одна из них не была тобой. Были просто тени. А ты — единственная, кто заставил меня по-настоящему дышать.

Он поднял взгляд на Адриана, и тот, кажется, окончательно протрезвел от этого ледяного взора.

— Еще одно слово о моем прошлом, Адриан, и ты пойдешь домой пешком. Через лес. Понял меня?

Каэль продолжал что-то говорить, его голос звучал низко и настойчиво, он пытался подобрать слова, чтобы окончательно выжечь ту боль, которую неосторожно причинил Адриан. Я видела, как ходят желваки на его скулах и как отчаянно он хочет, чтобы я ему поверила.

Но я видела и другое: как притихли ребята, как Эмили неловко отвела взгляд, и как Адриан, осознав, что ляпнул лишнего, виновато ковыряет пальцем этикетку на бутылке. Весь тот светлый, теплый момент, который мы так долго выстраивали, начал рушиться под тяжестью этих неуместных откровений.

Я не хотела, чтобы этот день закончился выяснением отношений и тяжелым молчанием в машине по пути домой. Не сегодня.

— Кай, — я мягко прервала его, положив ладонь ему на губы. — Хватит.

Я сделала глубокий вдох, пряча укол ревности поглубже, и потянулась за своей банкой сидра. Моя забинтованная рука всё еще ныла, а в голове немного шумело, но я заставила себя улыбнуться — пусть и немного грустно.

— Раз уж я приручила «дракона», — я подмигнула Адриану, который тут же заметно расслабился, — то давайте не будем тратить время на лекции по истории.

Я подняла бутылку повыше, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Ну что, тогда за меня? За то, что я выжила, за то, что я здесь, и за то, что у меня теперь есть такая безумная компания телохранителей.

— За Мелиссу! — первым подхватил Адриан, буквально подпрыгнув на месте от облегчения, что его не прибили прямо здесь.

— За тебя, Мел, — эхом отозвались Райан и Лиам, поднимая свои напитки.

Каэль не сводил с меня глаз. Он всё еще был напряжен, как натянутая струна, и я видела, что он недоволен тем, как быстро я замяла тему.

Он хотел объясниться, хотел оправдаться, но, считав мою немую просьбу не портить всем отдых, он медленно поднял свою бутылку с водой.

— За тебя, — тихо повторил он, чокнувшись со мной.

В его взгляде читалось обещание: «Мы еще поговорим об этом». Но сейчас он просто прижал меня к себе, позволяя мне спрятаться от всех в его тени, пока остальные снова начали шутить, стараясь загладить неловкость.

Прошло еще полчаса, и берег окончательно превратился в обитель хаоса. Сидр и пиво под палящим солнцем сделали своё дело: Адриан, окончательно охмелев, вовсю распевал какую-то сомнительную застольную песню, путая слова и мелодию.

Райан же, с крайне серьезным и сосредоточенным видом, в десятый раз объяснял Лиаму какую-то очередную фигню про устройство двигателя, активно жестикулируя свободной рукой.

Мир вокруг меня поплыл, становясь мягким и расплывчатым. Я сидела, привалившись к плечу Каэля, и глупо улыбалась, наблюдая за этим балаганом.

И тут всё произошло в одно мгновение. Райан, не говоря ни слова и прервав свою лекцию на полуслове, резко вскочил на ноги. Прежде чем я успела что-то сообразить, он подхватил меня на руки, как пушинку.

— Эй! — только и успела выдохнуть я.

— Операция «Крещение невестки» объявляется открытой! — заорал Адриан, вскакивая вслед за нами.

Эмили, подхваченная общим безумием, с визгом побежала вперед, указывая путь.

Райан, крепко прижимая меня к себе, сорвался с места и помчался к воде. Я вскрикнула от неожиданности и инстинктивно вцепилась в его плечи здоровой рукой, чувствуя, как ветер бьет в лицо.

— Что ты творишь, Райан?! — взвизгнула я, перекрывая смех парней. — У меня гипс! РАЯН, СТОЙ!

Мы уже были у самой кромки воды. Я видела брызги, летящие из-под его ног, и чувствовала, как адреналин смешивается с легким алкогольным туманом.

— Спокойно, Мел! — на бегу проорал Райан, опасно наклоняясь вперед. — Гипс — это просто деталь декора! Нам нужно охладиться!

Я краем глаза заметила, как Каэль, который на секунду отвлекся, вскочил с пледа с лицом человека, увидевшего конец света.

— Райан, твою мать, положи её на место! — его рык донесся до нас уже тогда, когда пятки Райана погрузились в прибрежную пену.

Но было поздно. Райан, Адриан и Эмили уже ворвались в прохладную гладь озера, и я, зажмурившись, приготовилась к самому мокрому и безумному моменту этого дня.

Райан, совершенно потерявший связь с реальностью из-за выпитого, решил, что «держать ногу на весу» — это отличный план.

Но координация его подвела. Пытаясь увернуться от брызг, которыми его закидывал Адриан, Райан споткнулся о скрытый под водой камень.

— Ой-ой! — выкрикнул он, теряя равновесие.

Пытаясь не упасть вместе со мной, он совершил резкое движение, и моя загипсованная нога с тяжелым всплеском ушла под воду по самое колено.

В ту же секунду Адриан, не рассчитав траекторию своего «победного» прыжка, приземлился рядом, подняв целую волну, которая с головой накрыла и меня, и Райана.

Я вынырнула, отплевываясь от озерной воды. Мокрые волосы  прилипла к лицу, а гипс, моментально потяжелев в несколько раз, тянул ногу ко дну.

— Райан, ты... придурок! — прохрипела я, пытаясь удержаться на плаву одной рукой.

Но не успела я высказать всё, что думаю о его способностях, как вода вокруг нас буквально закипела. Каэль, который до этого момента молча наблюдал с берега, преодолел расстояние до нас в несколько мощных прыжков.

Он выхватил меня из рук ошарашенного Райана так резко, что тот едва не ушел под воду.

— ВЫ ЧТО, СОВСЕМ С УМА ПОСХОДИЛИ?! — его рев, казалось, заставил даже птиц на иве замолкнуть.

Каэль вынес меня на берег на руках, и я чувствовала, как его сердце колотится о грудную клетку так сильно, будто хочет пробить ребра. Он опустил меня на сухой плед и тут же обернулся к парням, которые, пошатываясь, выходили из воды.

— Адриан! Райан! — Каэль шагнул к ним, и я увидела, как его кулаки сжались до белизны в костяшках. — У вас мозг окончательно атрофировался от пива? Я предупреждал! Я, черт возьми, нормальным языком сказал — не трогать её!

— Кай, да мы просто пошутить хотели... — начал было заикаться Адриан, но Каэль перебил его ледяным, яростным оскалом.

— Пошутить?! У неё швы! Гипс намок, повязки на руках в озерной грязи! Если у неё начнется воспаление из-за вашей «шутки», я клянусь, я вас обоих в этом озере утоплю собственноручно!

Он снова повернулся ко мне, мгновенно сменив ярость на лихорадочную тревогу. Он упал на колени, не заботясь о том, что его джинсы промокают.

— Мел, ангел, ты как? Болит? — его руки дрожали, когда он касался мокрого, ставшего серым гипса. — Черт, он насквозь мокрый... Эмили! Быстро неси всё, чем можно это просушить! И аптечку, перевяжем руки заново!

— Кай, успокойся, я просто мокрая, — попыталась я вставить слово, но он даже не слушал, прожигая парней взглядом, от которого, казалось, песок под ними должен был расплавиться.

— Сидите там и не смейте даже дышать в её сторону, — бросил он братьям. — Сегодняшний отдых окончен. Мы едем домой.

— Нет, Каэль, я не хочу ехать! — я вцепилась здоровой рукой в его предплечье, стараясь заглянуть ему в глаза. — Посмотри, солнце еще высоко, все только расслабились... Ну промок гипс, и что? Это просто гипс!

Каэль замер, его челюсть всё еще была плотно сжата, а в глазах метались искры гнева, перемешанные с диким страхом за меня. Он бережно, но твердо перехватил мою ладонь.

— Нет, Мелисса, хватит с тебя приключений, — отрезал он, и его голос был холодным, как озерная вода. — Ты вся дрожишь, повязки грязные, а гипс теперь весит тонну. Мы не будем рисковать твоим здоровьем из-за того, что этим двоим идиотам ударило в голову пиво.

Он уже начал собирать мои вещи одной рукой, не выпуская меня из вида, словно боялся, что если он отвернется, на меня упадет метеорит.

— Но, Кай, пожалуйста... — я специально сделала голос тише и жалобнее, зная, что это его единственное слабое место. — Если мы сейчас уедем, я буду чувствовать себя виноватой в том, что испортила всем день.
Опять. Я не хочу быть «той самой проблемой». Пожалуйста, давай просто высохнем.

Каэль остановился. Он тяжело выдохнул, закрыв глаза на мгновение, и я увидела, как его плечи медленно опускаются. Борьба между его желанием запереть меня в стерильной комнате и нежеланием видеть мою грусть была написана у него на лице.

— Мел... — он открыл глаза, и в них уже не было ярости, только бесконечная усталость. — Ты понимаешь, что если у тебя поднимется температура, я себе этого никогда не прощу?

— Не поднимется, — я потянула его на себя, заставляя сесть обратно на плед. — Эмили поможет мне перевязать руки, а ты... ты можешь посидеть рядом и поворчать на меня. Это у тебя получается лучше всего.

Адриан и Райан, стоявшие поодаль как провинившиеся школьники, робко переглянулись.

— Кай, мы всё исправим, — подал голос Адриан. — Мы притащим все полотенца из машин, разведем костер, если надо... Только не уезжайте.

Каэль замер на мгновение, глядя на мои умоляющие глаза, но его лицо не смягчилось. Напротив, он выглядел как человек, принявший окончательное и бесповоротное решение.

— Нет, Мелисса. Твоё «пожалуйста» на этот раз не сработает, — его голос был сухим и твердым. — Ты дрожишь, а гипс впитывает озерную воду, как губка. Если он начнет давить или тереть из-за влаги, мы добавим к твоим проблемам еще и кожные язвы.

— Кай, ну это же просто вода... — начала я, но он резко прервал меня, поднимаясь на ноги и подхватывая на руки.

— Это не обсуждается. Хватит с меня этого «веселья».

Он повернулся к опешившим друзьям. Те стояли молча, понимая, что в таком состоянии Каэля лучше не трогать — он сейчас напоминал бомбу с запущенным таймером.

— Собирайте всё, — бросил он братьям. — Мы уезжаем. Сейчас же.

Каэль был не просто зол — он был в ярости. Это чувствовалось в каждом его движении: в том, как он рывком открыл заднюю дверь машины, как практически забросил туда мои вещи и как молча, стараясь не смотреть мне в глаза, помог мне сесть на пассажирское сиденье.

Он захлопнул мою дверь с таким грохотом, что я вздрогнула. Обойдя машину, он сел за руль, и в салоне тут же стало тесно от его тяжелой, темной энергии. Он завел двигатель, и машина сорвалась с места, поднимая столбы пыли.

— Кай, ну перестань... — тихо начала я, глядя на его напряженный профиль.

— Молчи, Мелисса, — отрезал он, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы так сильно сжимали руль, что кожа на костяшках натянулась до белизны. — Просто молчи, пока я не наговорил лишнего.

Но тишина в машине давила еще сильнее. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как бешено пульсирует вена на шее. Его страх за меня снова трансформировался в эту неконтролируемую агрессию, и я знала, что обычные слова тут не помогут. Туман от сидра еще приятно кружил голову, делая меня смелее, чем обычно.

Я медленно протянула здоровую руку и положила ладонь на его бедро, прямо над коленом. Каэль вздрогнул, но не отстранился. Его мышцы под моей рукой были твердыми, как камень.

— Я сказал — не надо, — прохрипел он, хотя я почувствовала, как его дыхание сбилось.

Я проигнорировала его протест. Мои пальцы начали медленно подниматься выше, уверенно сминая плотную ткань его шортов.

Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и то, как быстро забилось его сердце.

— Ты слишком напряжен, — прошептала я, пододвигаясь настолько близко, насколько позволял ремень безопасности и гипс. — Посмотри на меня.

Каэль бросил быстрый, яростный взгляд на мою руку, а затем на моё лицо. Его зрачки расширились, заполняя почти всю радужку.

— Мел, прекрати это... мы на трассе, — его голос стал низким и сорванным, в нем уже не было злости, только нарастающее, голодное напряжение.

Я мягко провела ладонью по внутренней стороне его бедра, поднимаясь к самому паху, и слегка сжала, чувствуя его мгновенную реакцию. Каэль издал приглушенный рык, и машина на секунду вильнула, прежде чем он выровнял руль.

— Я не хочу, чтобы ты злился на них. И на меня тоже, — я подалась вперед, касаясь губами мочки его уха. — Ты же знаешь, как на меня действует твой гнев...

Его рука соскользнула с руля и мертвой хваткой вцепилась в мое колено, сжимая его до легкой боли. Он резко свернул на обочину, заросшую густым кустарником, и затормозил так, что нас обоих качнуло вперед. Не успела машина окончательно остановиться, как он заглушил мотор и навис над моим сиденьем, тяжело дыша мне в самые губы.

— Ты хоть понимаешь, во что играешь? — выдохнул он, и в его глазах полыхнуло совсем другое пламя, заставившее меня забыть и о мокром гипсе, и о неудачном пикнике.

Каэль смотрел на меня так, словно хотел сжечь на месте. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало мою кожу, а в салоне автомобиля стало невыносимо тесно от электричества, которое буквально искрило между нами.

Его ладонь на моем бедре сжалась еще сильнее, но теперь в этом жесте не было ярости — только первобытное, неконтролируемое желание.

— Ты чертовски опасная женщина, Мелисса, — прохрипел он, сокращая расстояние между нашими губами до миллиметра. — Ты знаешь, что я на грани, и всё равно продолжаешь давить.

Я чувствовала, как его сердце выбивает бешеный ритм под моей ладонью, которая всё еще покоилась в опасной близости от его паха. Алкоголь и адреналин сделали своё дело: страх перед его гневом сменился каким-то сладким предвкушением.

— Я не давлю, Кай, — прошептала я, коснувшись своими губами его губ, едва уловимо, дразняще. — Я просто напоминаю тебе, что я здесь. Живая. И я не хочу, чтобы ты тратил свои силы на злость к братьям. Потрать их на меня.

Этот тихий призыв стал последней каплей. Каэль издал низкий звук, похожий на стон, и впился в мои губы жадным, требовательным поцелуем.

Одна его рука мгновенно переместилась мне за затылок, запуская пальцы в мокрые волосы и заставляя запрокинуть голову, а вторая — жадно нащупала край огромной толстовки, поднимаясь выше.

— К черту всё, — выдохнул он мне в рот, отрываясь лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. — К черту это озеро, Адриана и этот проклятый гипс.

Он перехватил мою руку, которая всё еще сжимала его бедро, и прижал её плотнее к себе, давая почувствовать, насколько сильно я его завела. Его поцелуи спускались ниже, к шее, заставляя меня выгибаться навстречу и забывать о неудобном положении в кресле.

Его поцелуй стал глубже, неистовее, стирая из памяти и ледяную воду озера, и глупые шутки ребят. Каэль действовал так, будто пытался присвоить меня заново, заполняя собой всё пространство вокруг.

Моя здоровая рука запуталась в его волосах, притягивая его ещё ближе, а внизу живота начал завязываться тугой узел желания.

Он попытался перетянуть меня к себе, на водительское сиденье, чтобы удобнее прижать к груди, и в этот момент реальность ворвалась в наш кокон.

Я попыталась двинуться навстречу, но тяжелый, намокший гипс предательски застрял между рычагом переключения передач и краем сиденья. Резкая, тянущая боль прострелила ногу, и я невольно вскрикнула, дернувшись назад.

Каэль мгновенно отстранился. Его глаза, затуманенные страстью, в секунду стали ясными и полными тревоги. Он замер, тяжело дыша, и посмотрел вниз, где моя загипсованная нога в нелепом полотенце выглядела совершенно неуместно.

— Черт... Мел, я... — он зажмурился, с силой ударив ладонью по рулю. — Прости. Я совсем потерял голову.

Он осторожно помог мне поправить ногу, освобождая её из «плена». Весь запал мгновенно исчез, сменившись горьким осознанием того, что я всё ещё травмирована и слаба. Каэль провел рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок, и поправил на мне толстовку.

— Это было безумием, — тихо сказал он, возвращаясь на своё место. — Ты вся мокрая, тебе больно, а я веду себя не лучше Адриана.

Он потянулся к замку зажигания, и мотор машины снова ровно загудел.

— Мы едем домой, Мелисса. И на этот раз без остановок. Тебе нужен сухой гипс, горячий душ и отдых.

Я видела, как он сжал челюсти, возвращая себе тот холодный контроль, который я так старательно разрушала пять минут назад. Я откинулась на подголовник, чувствуя, как пульсирует нога и как медленно остывает кровь.

Мы снова ехали по шоссе, и хотя между нами всё ещё вибрировало невысказанное напряжение, Каэль больше не смотрел на меня с яростью. Теперь в его взгляде была только бесконечная, тихая забота, от которой становилось одновременно и тепло, и немного грустно.

Как только Каэль переступил порог домика, не выпуская меня из рук, я поняла, что никакие запреты и доводы рассудка больше не сработают. Тишина пустого дома только подстегнула то безумие, которое началось еще в машине.

Пока он нес меня в сторону спальни, я начала осыпать его лицо и шею лихорадочными, жадными поцелуями.

Мои губы скользили по его напряженным скулам, спускаясь к четко очерченной линии подбородка, а затем я уткнулась в пульсирующую венку на шее, вдыхая его запах. Желание не просто никуда не ушло — оно разрослось, заполняя каждую клеточку моего тела горячей пульсацией.

— Мел... подожди... — выдохнул он, пытаясь сохранить остатки самообладания, но я почувствовала, как он запнулся на ровном месте, когда мои зубы слегка прихватили его кожу.

— Не хочу ждать, — прошептала я ему прямо в губы, когда он, наконец, опустил меня на край кровати. — Каэль, мне плевать на гипс.

Он замер, нависая надо мной, его руки упирались в матрас по обе стороны от моих бедер. В полумраке комнаты его глаза казались почти черными.

Весь его строгий контроль, вся его правильность и страх за мое здоровье сейчас боролись с тем первобытным обожанием, которое он ко мне испытывал.

— Он будет мешать, — прохрипел он, хотя его взгляд уже жадно скользил по вырезу моей толстовки.

— Значит, мы заставим его не мешать, — я потянула его за воротник на себя, заставляя окончательно сократить дистанцию.

Теперь, на широкой кровати, тяжелый гипс перестал быть той непреодолимой баррикадой, которой он казался в тесном салоне авто. Да, он был здесь — громоздкий, неуклюжий и всё еще немного влажный под слоями полотенец, — но он стал лишь частью условий нашей игры.

Он целовал меня с какой-то первобытной жадностью, почти на грани боли, сминая мои губы своими. Эта резкость, смешанная с его отчаянной потребностью во мне, приносила невероятное, острое удовольствие, от которого кружилась голова.

В каждом его движении чувствовалось: он слишком долго сдерживался, слишком долго боялся за меня, и теперь этот страх превратился в чистую, неразбавленную страсть.

Когда он на мгновение отстранился, чтобы глотнуть воздуха, его глаза горели темным, опасным огнем. Я, не теряя ни секунды, потянулась к пуговицам его рубашки. Пальцы слегка дрожали — то ли от выпитого сидра, то ли от избытка адреналина, — и я просто начала рвать ткань на себя, желая наконец почувствовать тепло его кожи без лишних преград.

— Мел, осторожнее, рука... — прохрипел он, пытаясь помочь мне, но я только настойчивее потянула рубашку вниз, сбрасывая её с его широких плеч.

Моя здоровая рука скользнула по его груди, очерчивая твердые мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом его вдохе. Каэль издал низкий, гортанный звук и снова прильнул к моей шее, оставляя там яркие отметины.

Гипс на ноге по-прежнему ощущался тяжелым и неуклюжим, когда я пыталась подтянуться к нему выше, но сейчас это не имело значения. Каждое неловкое движение, каждое столкновение гипса с матрасом только добавляло остроты. Он подхватил мою поврежденную ногу, аккуратно укладывая её так, чтобы она не мешала, и в этом жесте было столько же страсти, сколько и заботы.

— Ты сведешь меня с ума, — выдохнул он мне в ключицу, и я почувствовала, как его руки уверенно заскользили под мою одежду, окончательно стирая все границы между нами.

Каэль действовал решительно, его движения были наполнены властной уверенностью. Он одним плавным движением стянул с меня промокшую футболку, а затем, расправившись с завязками купальника, отбросил его куда-то на пол.

Прохладный воздух комнаты на мгновение коснулся моей кожи, но тут же сменился обжигающим жаром его дыхания.

Когда он прильнул к моему соску, я невольно застонала, выгибаясь навстречу и впиваясь пальцами в его плечи. Голова окончательно пошла кругом. Эта смесь жажды, почти грубой страсти и его внезапной нежности заставляла меня забыть обо всём на свете.

— Кай... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё плавится.

Его ладонь скользнула по моему животу, поднимаясь выше, в то время как губы продолжали терзать мою грудь, вызывая волны сладкой дрожи.

Каэль умело придерживал меня, его тело нависало сверху, создавая ощущение полной защищенности и одновременно — абсолютной власти надо мной.

Он на секунду оторвался, глядя мне прямо в глаза, и я увидела в них такое неистовое желание, что у меня перехватило дыхание. В этом взгляде было всё: и его ярость из-за случившегося на озере, и его бесконечная любовь, и та темная страсть, которую он так долго пытался держать в узде.

— Ты моя, Мелисса, — прохрипел он, прежде чем снова накрыть мои губы жадным поцелуем. — Только моя. И я никогда не устану это доказывать.

— Я твоя, — выдохнула я, подтверждая то, что мы оба знали каждой клеткой своего тела.

Каэль не стал медлить. Его пальцы, всё еще немного подрагивающие от переполнявшего его напряжения, зацепились за край моих мокрых шорт. Он стянул их медленно, аккуратно минуя громоздкий гипс, пока я не осталась в одних тонких трусиках. Теперь, когда между нами почти не осталось преград, его взгляд стал еще более тяжелым и опаляющим.

Он не торопился. Начав с моих губ, которые уже припухли от его поцелуев, он начал свой медленный, сводящий с ума путь вниз. Его поцелуи обжигали подбородок, задерживались на пульсирующей вене на шее, заставляя меня снова и снова прерывисто вздыхать.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — прохрипел он в ложбинку между грудей, оставляя там влажный след.

Его губы спускались всё ниже, очерчивая ребра и задерживаясь на животе. Каждое его прикосновение было как удар током. Когда его лицо оказалось совсем близко к краю моих трусиков, я почувствовала, как по телу прошла мощная волна жара.

Каэль мягко развел мои колени, устраиваясь удобнее и игнорируя неуклюжий гипс, который теперь казался лишь досадной помехой, не способной остановить это безумие.

Я зарылась пальцами в его волосы, прижимая его к себе, когда он коснулся губами самой чувствительной зоны сквозь тонкую ткань.

Мое дыхание сбилось окончательно,
Этот поцелуй сквозь тонкую ткань стал последней каплей — я застонала, громко и отчаянно, выгибая бедра навстречу его губам.

Каэль издал ответный, приглушенный рык, в котором смешались и мука от долгого ожидания, и торжество. Больше не было смысла медлить.

Его пальцы уверенно отодвинули край ткани в сторону, окончательно обнажая меня перед его жадным взглядом. И когда он, наконец, коснулся меня языком, мир вокруг просто перестал существовать. Стены комнаты, шум за окном, тяжесть гипса — всё исчезло, сменившись ослепительной вспышкой чистого наслаждения.

— Кай... о боже... — мой стон сорвался на прерывистый шепот.

Я судорожно вцепилась в его плечи, зарываясь пальцами в кожу, стараясь удержаться хоть за что-то в этом шторме ощущений. Он действовал невероятно умело, чередуя нежные прикосновения с более настойчивыми, заставляя меня буквально плавиться под ним.

Я была уже на самом краю, мир вокруг расплывался в ярких искрах, а дыхание превратилось в бессвязные всхлипы. Но именно в тот момент, когда удовольствие стало почти невыносимым, Каэль резко остановился.

— Кай... нет... — сорвалось с моих губ разочарованным стоном.

Я открыла глаза, затуманенные страстью, и увидела его — он тяжело дышал, его лицо было искажено от нетерпения, а в глазах горело обещание чего-то гораздо большего.

Не теряя ни секунды, он поднялся на колени, и я услышала резкий звук расстегиваемой молнии. Каэль рывком стянул с себя шорты, оставаясь полностью обнаженным, и я в очередной раз поразилась силе и красоте его тела.

Он снова навис надо мной, и я почувствовала его жар всем своим существом. Гипс на моей ноге снова глухо стукнул о кровать, когда я попыталась раздвинуть ноги шире, приглашая его к себе. Каэль перехватил мой взгляд, и его рука скользнула к моему лицу, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Теперь ты никуда не денешься, Мелисса, — прохрипел он, и я почувствовала, как он уперся в меня своим естеством, доводя уровень напряжения до критической отметки.

Каэль обхватил себя рукой, его пальцы сжались на пульсирующей плоти. Он начал медленно водить им по мне, дразня, скользя сверху вниз, едва касаясь самой чувствительной точки, но не давая того, в чем я так отчаянно нуждалась. Каждое его движение было пыткой, от которой внутри всё стягивалось в тугой узел.

— Кай, пожалуйста... — мой голос сорвался на хриплый мольбу, я подалась бедрами вверх, пытаясь поймать его, но он ловко отстранился.

— Что, ангел? Чего ты просишь? — прошептал он, и в его глазах вспыхнул опасный, торжествующий огонек.

— Кай... — я зарылась пальцами в простыни, чувствуя, как по телу проходят волны жара.

— Это тебе за то, что я должен за тебя переживать, — его голос стал низким, вибрирующим от сдерживаемой страсти. — Почувствуй, как сложно держать себя в руках, когда ты так близко, но я не могу тебя коснуться.

Он продолжал дразнить меня, изводя этой медленной, тягучей игрой. Я видела, как тяжело ему самому — его мышцы были напряжены до предела, а дыхание стало рваным. Гипс на моей ноге снова напомнил о себе, когда я попыталась сменить позу, но Каэль тут же прижал меня к матрасу, не давая пошевелиться.

— Если будет больно, сразу останови меня, — внезапно серьезно произнес он, заглядывая мне в самую душу.

Но прежде чем я успела ответить, он одним мощным, уверенным движением вошел в меня. В глазах мгновенно заискрилось, дыхание перехватило от полноты и остроты ощущений. Я громко застонала, запрокинув голову, и этот звук эхом разнесся по комнате.

Мне было плевать, что в этом доме мы не одни, плевать на братьев за стеной и на промокший гипс.

Каэль замер на мгновение, давая мне привыкнуть к нему, его лоб прижался к моему, и я чувствовала, как он дрожит от напряжения. А затем он начал двигаться — сначала медленно, почти осторожно.

Его движения стали резкими, почти грубыми, наполненными той самой силой, которую он так долго сдерживал внутри. Каждое столкновение тел отзывалось глухим звуком гипса о кровать, но это лишь подстегивало нас. Каэль больше не осторожничал — он двигался с неестественной мощью, выбивая из меня остатки воздуха и самообладания.

— Мел... — его голос сорвался, превратившись в хриплый, животный стон.

Я чувствовала, как внутри него всё напряглось, достигая предела. Мои пальцы до боли впились в его спину, оставляя красные следы, а перед глазами всё вспыхнуло белым светом.

Мы достигли того пика, где реальность перестает существовать.

В едином порыве, сорвавшемся на громкий, неконтролируемый вскрик, мы одновременно кончили. Тело пронзила мощнейшая волна, заставляя мышцы сокращаться в сладкой агонии. Каэль тяжело рухнул на меня, придавливая своим весом, и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, пытаясь выровнять рваное, обжигающее дыхание.

Каэль еще несколько секунд лежал неподвижно, тяжело дыша мне в шею, словно не в силах разорвать эту связь. Его тело все еще подрагивало от пережитого напряжения.

— Может слезешь с меня , ты тяжелый, — фыркнула я.

Наконец, он медленно приподнялся на локтях, глядя на меня затуманенным, но уже теплеющим взглядом.

— Прости, ангел, — прохрипел он, выдавив из себя слабую, виноватую улыбку. — Я совсем забыл, что я не пушинка.

Он аккуратно перекатился на бок, стараясь не задеть мою ногу. Как только его вес исчез, я смогла глубоко вздохнуть, чувствуя приятную истому во всем теле. Каэль сразу же притянул меня к себе, укладывая мою голову на свое плечо и накрывая нас обоих краем одеяла.

— Как нога? — тихо спросил он, его рука осторожно легла на полотенца, которыми был обмотан гипс. — Я не слишком сильно ее... замучил?

Я покачала головой, прижимаясь к его горячему боку.

— Всё хорошо, Кай. Сейчас она болит гораздо меньше, чем мое эго на том озере.

Он хмыкнул и поцеловал меня в макушку. Тишина в доме больше не казалась напряженной.

Мы лежали в полумраке, слушая, как за окном начинает затихать день, и я понимала, что, несмотря на весь хаос, этот вечер закончился именно так, как должен был.

— Нам всё равно придется что-то решать с этим мокрым гипсом, — прошептал он, возвращаясь к образу заботливого «надзирателя», но теперь в его голосе звучала только нежность. — Но это подождет... еще минут десять.