Линия адреналина

«Каэль»

Мы приехали в госпиталь, когда город только начинал тонуть в сером рассветном тумане.

Адриан припарковал машину в самой тени, подальше от главного входа, где уже дежурили люди моего отца и охрана Амира.

— Раян ждет у прачечной, — коротко бросил Адриан, проверяя обойму своего пистолета.
— Иди. У тебя есть максимум двадцать минут.
Потом начнется пересменка, и тебя заметят.

Я кивнул и, натянув капюшон пониже, нырнул в узкий проход. Раян стоял в дверях, нервно терзая зажигалку. Увидев меня, он не скривился от злости, как обычно. Он просто открыл дверь и жестом приказал следовать за ним.

Мы шли по безмолвным стерильным коридорам. Запах хлорки и спирта въедался в горло. Возле палаты интенсивной терапии Раян остановился.

— Она за этой дверью, — прошептал он, не глядя на меня. — Врачи говорят, что отек мозга пока не спадает. Она на полной поддержке. Каэль... если ты сейчас начнешь свою истерику, я сам тебя вышвырну.

Я ничего не ответил. Я просто открыл дверь и вошел.

Тишина палаты резала уши, нарушаемая только монотонным, механическим шипением аппарата ИВЛ и мерным писком монитора. Мел... Моя маленькая, отчаянная Сирена. Она выглядела такой крошечной на этой огромной белой кровати.

Голова была забинтована, на лице — кислородная маска, а руки, тонкие и бледные, были испещрены катетерами.

Я подошел и опустился на колени у кровати. Мои пальцы коснулись её ладони — она была пугающе прохладной.

— Ангел мой... — мой голос сорвался на хрип. — Я здесь. Прости, что я такой слабый. Прости, что позволил этому случиться.

Я прижался лбом к её руке, и горячие слезы, которые я так старался сдержать перед Адрианом, всё-таки хлынули из глаз.

— Я знаю, что ты слышишь меня, Мел. Пожалуйста, не уходи глубоко. Я не смогу без тебя. Мы... — я запнулся, вспомнив о потере, которая теперь всегда будет стоять между нами невидимой стеной. — Я найду его.
Слышишь? Того, кто сделал это. Я обещаю тебе, он заплатит за каждую твою слезу, за каждое движение этого проклятого монитора.

Монитор за спиной внезапно запищал чаще. Сердце Мелиссы отозвалось на мой голос, но веки даже не дрогнули. Она была слишком далеко. В том месте, куда я не мог последовать за ней.

Дверь палаты снова тихо скрипнула. Я вздрогнул, ожидая новой вспышки ярости от Амира, но вместо тяжелых шагов услышал мягкий, едва уловимый шелест ткани. В комнату вошла мисс Делори.

Она выглядела тенью самой себя. Всегда безупречная, статная женщина сейчас казалась хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, которую уронили на бетон. Её глаза были красными от слез, а в руках она сжимала чётки. Она не кричала. Она просто смотрела на свою дочь, подключенную к аппаратам, и в этом взгляде было столько тихого, нечеловеческого горя, что мне стало больно дышать.

Я медленно поднялся от кровати Мел, но ноги подкосились. Прежде чем она успела сказать хоть слово, я рухнул перед ней на колени, прямо на холодный кафель.

— Мисс Делори... Адель... — мой голос превратился в рваный шепот. Я схватился за край её платья, как утопающий за обломок доски. — Пожалуйста... не прогоняйте меня. Простите меня, если сможете.

Она замерла, глядя на меня сверху вниз. Я ждал удара, ждал проклятий, которые сыпал Амир, но она лишь тяжело и прерывисто вздохнула. Её рука дрогнула, но она не оттолкнула меня.

— Каэль... — тихо произнесла она, и в её голосе не было яда, только бесконечная усталость. — Зачем ты здесь? Ты же знаешь, что Амир сделает, если вернется и найдет тебя тут.

— Пусть делает, что хочет! — я поднял на неё глаза, полные отчаяния. — Пусть убивает, я заслужил это. Но только не гоните меня сейчас. Я люблю её... Слышите? Я люблю Мелиссу больше жизни. Она — мой воздух. Я не уберег их... не уберег её и... — я осекся, захлебываясь рыданием, не в силах произнести слово «ребенок» вслух перед ней.

Я уткнулся лбом в её ладони, продолжая стоять на коленях.

— Прошу вас, Адель... я знаю, что я подонок в глазах вашей семьи. Я знаю, что я виноват. Но позвольте мне просто быть рядом, пока она там. Я не смогу дышать, если не буду знать, что её сердце всё еще стучит. Пожалуйста, не лишайте меня этого.

Мисс Делори медленно положила свою свободную руку мне на голову. Её пальцы слегка дрожали. Это не было прощением — такое простить невозможно. Это было сострадание двух людей, которые одинаково сильно любили ту, что сейчас балансировала на краю бездны.

— Она всегда была упрямой, — прошептала Элена, глядя на дочь мимо меня. — Вся в отца. Если она решила бороться, она будет бороться. Но посмотри на неё, Каэль... Она такая маленькая в этой постели.

— Она вернется, — я сжал её руки, словно пытаясь передать ей ту крошечную искру надежды, которая еще тлела во мне. — Она обязана вернуться. Я найду того, кто это сделал, я вырву его из-под земли, но сначала я должен знать, что она услышит меня. Пожалуйста, мисс Делори... помогите мне остаться.

Она закрыла глаза, и пара слезинок скатилась по её щекам.

— Амир скоро вернется с врачами, — тихо сказала она, утирая слезы. — Тебе нужно уйти сейчас, чтобы вернуться позже. Я поговорю с ним. Не обещаю, что он услышит, но я попробую. Иди, Каэль. Пока не стало слишком поздно для вас обоих.

Я поднял на неё взгляд, полный немого обожания и благодарности. В этом стерильном аду её тихие слова стали для меня единственным глотком воздуха.

— Спасибо... спасибо вам, Адель, — выдохнул я, едва сдерживая новый приступ рыданий.
— Я всё исправлю. Клянусь вам, я найду способ всё исправить, чего бы мне это ни стоило. Я не оставлю это так.

Я медленно поднялся с колен, чувствуя, как затекли ноги, и снова повернулся к кровати.

Время утекало сквозь пальцы, я слышал в коридоре отдаленные голоса и понимал, что каждая секунда сейчас — это риск.

Я наклонился к Мелиссе, игнорируя шипение аппаратов и запах лекарств. Осторожно, едва касаясь, я взял её бледную, хрупкую руку в свои. Она была такой невесомой, словно из фарфора. Я прижал её пальцы к своим губам, закрыв глаза.

«Живи, мой ангел. Пожалуйста, просто дыши», — прокричал я про себя, надеясь, что она услышит этот зов сквозь свою темноту.

Краткий, обжигающий поцелуй в холодную ладонь — мой зарок и моя клятва.

— Я скоро вернусь, — прошептал я ей на самое ухо, надеясь, что мой голос зацепится за её сознание. — Жди меня.

Я резко выпрямился, кивнул мисс Делори, которая продолжала стоять неподвижно, словно статуя скорби, и быстрым шагом вышел из палаты. В коридоре меня тут же перехватил Раян, вжимая в нишу между дверями.

— Живо! — скомандовал он. — Отец уже на парковке, он идет сюда с главным врачом.

Мы рванули по запасному выходу. Спускаясь по лестнице, я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно закостенело. Слабость и слезы остались в той палате. Теперь во мне жила только ледяная пустота и одна четкая цель.

Когда я запрыгнул в машину к Адриану, он даже не стал спрашивать, как всё прошло. Он увидел моё лицо — лицо человека, которому больше нечего терять, кроме той девушки, что осталась за стенами госпиталя.

— В офис. Быстро, — бросил я Адриану, захлопывая дверь машины.

Город за окном казался серым пятном. Адриан рванул с места, нарушая все возможные правила, но сейчас это не имело значения. Я достал телефон, пальцы всё еще подрагивали, но взгляд уже стал холодным и сфокусированным. Лиам ответил после первого же гудка.

— Каэль, у меня есть зацепка, — голос Лиама был сухим и быстрым, он явно не спал ни минуты. — Нужно встретиться. Не по телефону.

— Через 15 минут буду в офисе, — отрезал я и сбросил вызов.

Всё это время в голове пульсировала одна мысль: гравировка. Тот, кто это сделал, оставил след. Маленький, едва заметный, но достаточный, чтобы я мог за него зацепиться и выпотрошить правду.

Когда мы влетели в мой кабинет, Лиам уже ждал там. На столе были разложены распечатки с зернистыми кадрами видео, а на главном мониторе крутилась зацикленная запись момента столкновения. Лиам выглядел измотанным, но собранным.

— Говори, — я навис над столом, даже не снимая куртки.

— Каэль, плохие новости в том, что номеров на байке не было. Сняты или подделаны так, что база выдает пустышку, — Лиам ткнул пальцем в экран, увеличивая стоп-кадр. — Но посмотри сюда. Видишь этот блик на бензобаке?

Он выкрутил контрастность до максимума. На черном матовом металле проступил едва заметный символ — оскаленная пасть волка, перечеркнутая молнией.

— Это гравировка. Индивидуальная работа, — продолжил Лиам. — Мы начали прочесывать все мастерские в округе и за пределами штата. Такие вещи делают только под заказ в закрытых боксах. Это не просто серийный байк. Это машина, которую готовили специально для трека... или для убийства.

Я впился взглядом в символ. Моя челюсть сжалась так, что зубы заскрипели.

— Сколько таких мастерских? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.

— В нашем секторе — пять. Три из них работают на картели, две — независимые, но за большие деньги закроют глаза на что угодно, — Лиам посмотрел мне прямо в глаза.

— Каэль, если это кто-то из своих... или кто-то, кто знает наши маршруты, мы идем по тонкому льду.

— Мне плевать на лед, Лиам, — я ударил кулаком по столу, отчего мониторы дрогнули. — Поднимай всех ребят, кому доверяешь.
Адриан, бери первую группу. Мы пройдемся по каждой из этих пяти дыр. Если мастер не вспомнит лицо заказчика — сожгите мастерскую вместе с ним.

Я развернулся к окну, за которым вставало кроваво-красное солнце.

— Тот, кто подрезал Мелиссу, думал, что спрячется в тени. Но он забыл, что я вырос в этой тени. Лиам, найди мне владельца этой «пасти». Я хочу лично спросить его, стоило ли это того, чтобы стать моим врагом .

Лиам замер. Его рука, державшая распечатку с байком, медленно опустилась. В офисе повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы и гудит кулер компьютера. Лиам знал нас с Мел годами, он видел, как мы прятались ото всех, как мы строили свой маленький мир посреди этой грязи.

— Каэль... — голос Лиама дрогнул, став непривычно сиплым. — Как она?

Я закрыл глаза, и перед ними снова поплыли белые простыни, трубки и бледная кожа Мел, которая казалась почти прозрачной в свете больничных ламп.

— Да никак, Лиам, — я горько усмехнулся, и этот звук больше походил на хрип раненого зверя. — Ты бы видел её... Такая маленькая. Поломанная. Вся в ссадинах, живого места нет. Врачи ввели её в кому. Она просто ушла, понимаешь? Сбежала туда, где не больно. И ребенок...

Я осекся. Слово сорвалось с губ раньше, чем я успел его остановить. Пустота в груди отозвалась острой, режущей болью.

Лиам замер, и по его лицу было видно, как эта новость ударила по нему. Он медленно опустил бумаги на стол и подошел ко мне вплотную.

— Ребенок? — его голос дрогнул, в нем слышался настоящий шок. — Кай... ты хочешь сказать, что Мелисса была беременна?

Я со всей силы ударил кулаком по столешнице, не чувствуя боли в костяшках.

— Да! — закричал я, чувствуя, как внутри всё разрывается. — Да, Лиам! Она носила моего ребенка, а я, как последний кретин, позволил ей сесть на этот байк! Я сам, своими руками, подтолкнул их к этой бездне! Я виноват, это я их убил...

Лиам резко схватил меня за плечи и с силой встряхнул, заставляя смотреть ему в глаза.

— Заткнись, Каэль! Слышишь меня? Заткнись! — жестко отрезал он. — Ты не знал. Никто из нас не знал! Если бы она сказала тебе хоть слово, ты бы приковал её к кровати, но не пустил на трек. Ты не виноват в том, что какой-то ублюдок решил поиграть в бога на трассе. Ты не виноват в том, что она выбрала риск.

— Я должен был почувствовать... — прохрипел я, пытаясь вырваться, но Лиам держал крепко.

— Перестань! — он еще раз встряхнул меня.
— Хватит жрать себя изнутри, этим ты ей не поможешь. Ты не мог этого предвидеть. Сейчас твоя вина — это просто яд, который мешает тебе думать. Мелисса боролась там не для того, чтобы ты сейчас сдался здесь. Ты нужен ей сильным. Слышишь?

Он отпустил мои плечи, и я бессильно опустился в кресло, закрыв лицо руками. Слова Лиама правильные, логичные, но они не заглушали крик в моей голове.

— Она там одна, Лиам... — прошептал я сквозь пальцы. — В этой темноте. А я здесь, ищу какую-то железку.

— Ты ищешь справедливость, Кай, — Лиам снова вернулся к монитору, его голос стал холодным и деловым. — И ты её найдешь. Потому что если ты сейчас расклеишься, тот ублюдок уйдет безнаказанным. Ты не виноват в аварии, но будешь виноват, если не заставишь его заплатить.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Лиам прав. Вина — это роскошь, которой у меня сейчас нет.

— Пять мастерских, — я поднял голову, и мой взгляд снова стал жестким. — Начинаем с той, что ближе всего к парковке отца. Лиам, пробей всех сотрудников «Старого Пса». Кто-то из них мог слить информацию о байке Мелиссы или подготовить тот черный аппарат.

— Уже в процессе, — отозвался Лиам, его пальцы быстро застучали по клавишам.
— Каэль, мы найдем его. Ради Мелисси.

Мы вылетели из первой мастерской в промышленном районе, оставив за собой испуганного до смерти механика и перевернутые стеллажи.

Там было чисто — парень работал только с чопперами, и у него не было ни оборудования, ни навыков, чтобы подготовить гоночный байк такого уровня.

— Вторая, — бросил я Адриану, запрыгивая в машину. — Боксы на заброшенном аэродроме. Это точка «Скорпиона». Он берет заказы только у тех, кто платит наличкой и не задает вопросов.

Через десять минут мы уже были на месте. Запах жженой резины и дешевого масла здесь был повсюду. Адриан выбил дверь ногой, даже не дожидаясь, пока кто-то откроет.

Внутри было темно, горело всего несколько ламп, освещавших разобранный спортивный байк в углу.

— Где хозяин?! — рявкнул я, выхватывая пистолет.

Из-за перегородки вышел невысокий мужчина с лицом, изрезанным морщинами, и руками, черными от мазута. Он спокойно вытер ладони ветошью, глядя на дуло моего ствола.

—Моретти ... — проскрипел он. — Я ждал, что кто-то придет. Но думал, это будет Амир Делори.

Я подошел к нему вплотную и прижал пистолет к его подбородку, заставляя задрать голову.

— Мне плевать, кого ты ждал. Нам нужна «волчья пасть». Черный матовый байк, гравировка на бензобаке. Лиам прислал тебе фото. Говори, чья это работа, или я превращу твой бокс в крематорий.

Старик усмехнулся, но в глазах мелькнула тень страха.

— Здесь чисто, парень. Я не делаю гравировок. Это почерк «Маэстро» из северных доков. Только он занимается такой ювелирной херней на рамах. Но если ты ищешь того, кто подрезал Сирену... ищи того, кто заплатил Маэстро тройную цену за анонимность.

Я почувствовал, как внутри снова закипает ярость. Опять мимо. Опять след уводит в сторону.

— Адриан, по коням! Северные доки, боксы Маэстро.

Я развернулся к выходу, но старик бросил мне в спину:

— Каэль! Тот байк... его видели сегодня утром. Он не спрятан. Его бросили в порту, облили бензином, но он не загорелся. Видимо, кто-то спугнул исполнителя.

Я замер. Бросили? Значит, исполнитель на грани паники или это ловушка.

— Лиам! — я набрал номер на ходу. — Доки. Сектор 4. Там брошенный байк. Стягивай всех туда. Мы уже летим.

Если этот ублюдок еще там или оставил хоть один волосок на сиденье — я выверну весь порт наизнанку, но найду его.

Ангел, потерпи еще немного. Я уже близко.

Мы неслись к северным докам так, будто за нами гнались все демоны ада. Адриан выжимал из мотора всё, на что была способна машина, лавируя между фурами и строительными кранами порта.

Моё сердце колотилось в такт поршням, а перед глазами всё еще стоял тот символ — «волчья пасть».

Когда мы влетели в Сектор 4, Лиам уже был там. Его люди оцепили небольшой пятачок между ржавыми контейнерами. Посреди круга, на боку, лежал он — черный матовый зверь, покрытый копотью, но не уничтоженный огнем. Рядом валялась пустая канистра.

Я выскочил из машины еще до того, как она полностью остановилась.

— Каэль, стой! — крикнул Лиам, преграждая мне путь. — Дай парням проверить его. Там может быть «сюрприз».

— Уйди, — я просто оттолкнул его плечом.

Я подошел к байку. Запах бензина бил в нос. Я опустился на колено рядом с этим куском металла, который разбил мою жизнь на «до» и «после».

На бензобаке, сквозь налет сажи, действительно скалился волк. Гравировка была сделана мастерски — тонкие линии, почти живой взгляд.

Я провел пальцами по раме. Металл был холодным. Мои глаза зацепились за рукоятку руля. Там, застряв в рычаге тормоза, висел тонкий обрывок ткани. Красной ткани.

— Это от её куртки... — прошептал я, и внутри всё снова взорвалось.

Этот байк коснулся её. Он вмял её в асфальт. Я посмотрел на асфальт под байком и заметил кое-что еще. Несколько капель крови, которые не принадлежали Мелиссе — она упала в километре отсюда.

— Лиам! — я указал на следы. — Он ранен. Когда он пытался поджечь его, что-то пошло не так. Или его кто-то ждал здесь.

— Каэль, посмотри туда, — Адриан указал стволом пистолета на приоткрытую дверь старого склада в десяти метрах от нас.

Мы с Адрианом переглянулись. Одного взгляда было достаточно. Без лишних слов мы рванули к входу, вскинув оружие.

Внутри пахло сыростью и гнилой рыбой. В слабом свете, пробивающемся сквозь дыры в крыше, я увидел человеческую фигуру.

Парень в черном гоночном комбинезоне пытался отползти за ящики, зажимая бок. Его шлем лежал рядом, расколотый.

Я подлетел к нему быстрее, чем он успел вскрикнуть, и ударом ноги впечатал его в бетонную стену.

Я схватил его за грудки и снова впечатал в стену, так что зубы незнакомца лязгнули. Это был не мальчишка. Мужчина лет тридцати, с холодным взглядом, даже несмотря на рану в боку, которая обильно кровоточила, пропитывая черный комбинезон.

— Говори, мразь! — прорычал я, вдавливая ствол пистолета ему в челюсть. — Кто тебя нанял? Кто дал приказ подрезать «Сирену»?

Мужчина лишь сплюнул кровь на пол . Его губы искривились в слабом подобии усмешки, но он не произнес ни звука. Его молчание бесило меня больше, чем если бы он начал умолять о пощаде.

— Ты думаешь, я играю? — я перевел пистолет выше и с силой прижал холодный металл к его виску. — Один миллиметр, одно движение пальца — и твои мозги украсят этот гребаный склад. Говори зачем ?!

Он закрыл глаза и тяжело задышал, но челюсти остались сжаты. В нем чувствовалась выправка человека, который привык к боли и знает, что за длинный язык убивают медленнее и страшнее, чем от пули.

— Ах ты сука... — я ударил его рукояткой пистолета по лицу, разбивая нос. — Решил поиграть в героя? Ты убил моего ребенка! Ты отправил мою женщину в кому! Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?

Ничего. Только хриплое дыхание. Адриан подошел сзади и положил руку мне на плечо, чувствуя, что я на грани того, чтобы просто нажать на курок и закончить всё здесь.

— Кай, подожди, — тихо сказал брат. — С мертвеца мы ничего не вытянем. Он явно не из пугливых. Пуля в голову для него — слишком легкий выход.

Я тяжело дышал, глядя в эти пустые, равнодушные глаза. Ярость требовала крови прямо сейчас, но разум, ведомый ледяной жаждой правды, взял верх.

— Ты прав, — я медленно опустил пистолет, но не убрал его. — Лиам!

Лиам тут же оказался рядом.

— Взять его, — скомандовал я, не отрывая взгляда от наемника. — Свяжите его как следует, заткните пасть и тащите на порт. К самому дальнему причалу, где стоят пустые контейнеры.

Я наклонился к самому уху мужчины, обдавая его запахом перегара и ярости.

— Там, на пирсе, никто не услышит твоих криков. Я выжму из тебя  все , даже если мне придется снимать с тебя кожу слой за слоем.
Ты еще будешь молить о пуле в висок, которую я тебе только что предлагал.

Парни Лиама грубо подхватили раненого под руки. Он даже не сопротивлялся, лишь волочил ноги по бетонному полу. Мы вышли из склада, и я посмотрел на небо — оно становилось всё светлее.

Время играло против меня. Мелисса была в коме, Амир искал виновных, а в багажнике моей машины сейчас лежал ключ ко всей этой кровавой загадке.

— Поехали, — бросил я Адриану. — Пора начинать настоящий допрос.

Мы приехали к самому дальнему причалу. Тяжелый контейнер глухо лязгнул, когда парни Лиама зашвырнули наемника внутрь и привязали его к железному стулу.

Свет единственной голой лампочки дрожал, выхватывая из темноты лицо пленника, покрытое запекшейся кровью.

Я медленно снял куртку и закатал рукава, чувствуя, как холодный портовый воздух пробирает до костей, но внутри у меня всё полыхало.

Я достал маленький нож — тот самый, которым Мелисса чуть не пробила мне глаз .
Воспоминание о её смехе ударило в голову, как чистый спирт.

— Последний шанс, — я подошел вплотную, глядя на него сверху вниз. — Зачем ты это сделал? Может тебе сделали заказ ?

Мужчина поднял голову и снова сплюнул — на этот раз прямо мне на ботинок. Его молчание было вызовом, который я больше не собирался терпеть.

— Молчишь? Ладно. Посмотрим, насколько хватит твоей выдержки.

Я резко схватил его за левую руку, прижал ладонь к стальному столу и одним быстрым, хирургически точным движением вогнал лезвие ножа под ноготь мизинца.

Контейнер наполнился коротким, захлебывающимся криком, который тут же перешел в сиплый хрип.

— Знаешь, — прошептал я, проворачивая нож медленно, с наслаждением, — у Мелиссы такие красивые, тонкие пальчики. Сейчас они неподвижны. Из-за тебя. Она лежит в коме, опутанная трубками, а ты здесь дышишь. Это несправедливо, правда?

Перед глазами всплыла картинка: Мой ангел  в реанимации, бледная, почти прозрачная.

Ярость захлестнула меня новой волной. Я выдернул нож и без предупреждения полоснул его по плечу, глубоко, до самой кости.

— Это за то, что она не может открыть глаза! — я нанес еще один удар, в бедро. — А это за ребенка, которого ты убил, даже не зная об этом!

Наемник задергался, его лицо побледнело до серости, пот градом катился по лбу. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывался только стон.

— Что? — я схватил его за волосы и заставил посмотреть на меня. — Хочешь что-то сказать? Или мне отрезать тебе этот палец совсем, чтобы ты лучше соображал?

Я приставил лезвие к суставу мизинца и начал медленно давить. Хруст кости заставил даже Лиама, стоявшего у входа, отвернуться.

— Я вспомнил, как она мечтала о гонках... как она доверяла трассе... — я почти кричал ему в лицо, теряя контроль. — А ты подрезал её, как трусливая крыса! Говори имя, сука! Клянусь, я буду разбирать тебя по частям до самого рассвета, пока от тебя не останется только кусок мяса, способный только выть!

Я нажал сильнее, и по металлическому столу потекла густая темная струя. Мужчина выгнулся дугой, его глаза закатились. Он сорвался на визг, и сквозь этот звук я наконец услышал то, ради чего всё это затеял.

— С-стой... — прохрипел он. — Стой... я скажу... Это был...

Я замер, не убирая ножа. Сердце колотилось в горле. Ответ был уже на языке этого умирающего ублюдка, и я знал, что эта правда может изменить всё.

Я с рычанием отбросил окровавленный нож на стальной стол. Грохот металла эхом разнесся по пустому контейнеру. Наемник обмяк на стуле, его голова бессильно упала на грудь.

— Черт! Он отключился! — я обернулся к Лиаму, тяжело дыша. Мои руки были в крови, а в глазах все еще стоял туман от ярости.
— Лиам, живо! Приведи эту мразь в чувство! Плесни на него ледяной водой, вколи адреналин — мне плевать! Этот ублюдок не сдохнет без моего разрешения. Он не уйдет так легко, пока не выплюнет имя!

Лиам быстро подошел к пленнику, проверяя пульс. В этот момент мой телефон, лежавший на ящике, завибрировал. На экране высветилось имя Раяна. Я схватил трубку, пачкая экран красными разводами.

— Да! — рявкнул я.

— Каэль, слушай быстро, — голос Раяна был приглушенным, он явно скрывался где-то в коридорах госпиталя. — Отец только что сорвался и уехал по каким-то делам. Сказал, что вернется через полтора часа. Мама  сейчас заперлась  в кабинете врача расспрашивая о всем на свете . Это твой шанс, придурок . У тебя есть максимум девяносто минут, чтобы проскочить к ней, пока охрана отца не вернулась на пост.

Я посмотрел на окровавленного ублюдка на стуле, потом на свои руки, перепачканные его грязной кровью. Ангел . Девяносто минут. Каждая секунда сейчас стоила жизни.

— Понял тебя. Я уже еду, — я сбросил вызов и повернулся к Лиаму.

— Лиам! Окажи ему помощь, вколи что угодно, но чтобы он дышал! — я схватил куртку, на ходу вытирая руки какой-то ветошью. — Смотри за этим выродком, чтобы не сдох. Он мне нужен живым. Я не закончил с ним, но сейчас я должен быть у Мел.

— Каэль, ты в таком виде не пройдешь... — начал было Адриан, указывая на пятна крови на моей одежде.

— Плевать! Надену другую куртку в машине! — рявкнул я, уже выбегая из контейнера.
— Адриан, гони в больницу так, будто за нами гонится сама смерть. У нас полтора часа, и я не намерен провести их в пробках.

Я запрыгнул в машину, сердце колотилось в горле. Полтора часа тишины. Полтора часа, чтобы подержать её за руку и, может быть, почувствовать, что она еще здесь. А потом я вернусь в этот порт и вытрясу из наемника имя того, кто отдал приказ. И если это окажется кто-то, кого я знаю... бог им в помощь.

Мы летели по шоссе так, будто сама смерть дышала нам в затылок. Адриан вцепился в руль до побелевших костяшек, выжимая из мотора всё, на что был способен этот зверь. Стрелка спидометра давно перевалила за критическую отметку, но мне казалось, что мы ползем как черепахи.

— Быстрее, Адриан! Быстрее! — рычал я, сбивая кулаком остатки чужой крови со своей ладони.

Город за окном сливался в одну серую, невнятную полосу. Я нервно дергал ногой, то и дело поглядывая на часы. Девяносто минут.

Всего девяносто минут тишины, которые подарил нам случайный отъезд Амира. Каждая красная лампа светофора казалась личным оскорблением, каждой секундой задержки я захлебывался, как нехваткой кислорода.

— Каэль твою мать , успокойся, я выжимаю максимум! — Адриан резко крутанул руль, уходя в опасный занос между двумя фурами.

Свист резины заглушил мой стон ярости.

— Если нас прижмут копы, ты вообще к ней не попадешь!

Я не слушал. Я содрал с себя пропитанную кровью наемника куртку и швырнул её на заднее сиденье. В бардачке нашлась запасная толстовка Адриана — черная, безликая. Я натянул её, пытаясь скрыть дрожь в руках. Запах пороха и железа всё еще преследовал меня, смешиваясь с едким ароматом освежителя в салоне.

Мы пролетали перекрестки на грани фола. Я видел испуганные лица водителей в окнах, слышал их бесконечные гудки, но в моей голове звучал только писк монитора из палаты стервочки.

— Через пять минут будем, — процедил Адриан, входя в крутой поворот на двух колесах.

Я смотрел на свои руки. Чистые снаружи, но я кожей чувствовал ту грязь, в которую вляпался сегодня в порту. И всё же, единственное, чего я хотел — это снова коснуться её прохладной кожи.

Когда показалось здание госпиталя, Адриан даже не стал заезжать на парковку. Он затормозил прямо у входа для персонала, в паре метров от Раяна, который нервно курил, оглядываясь по сторонам.

Машина еще не успела полностью остановиться, а я уже выскочил наружу. 15 минут. Мы долетели за 15 минут, которые стоили мне года жизни.

Раян коротко кивнул, его взгляд скользнул по моему безумному лицу, но он не произнес ни слова. Он просто придержал тяжелую металлическую дверь, пропуская меня внутрь, в тишину, пахнущую смертью и надеждой.

Я шел по коридору, стараясь не бежать, чтобы не привлекать внимания охраны. Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно сейчас выломает ребра. И вот — та самая дверь. Номер 231.

Я набрал в легкие побольше воздуха, толкнул дверь и замер.

Моя маленькая девочка. Моя Сирена. Она лежала там, среди лабиринта из проводов и бинтов, такая беззащитная, что у меня перехватило дыхание.

Я прижался губами к её пальцам, чувствуя, как холод её кожи проникает мне под кожу, до самого сердца. В палате было так тихо, что мой собственный шепот казался громом.

— Ангел... я здесь. Пожалуйста, вернись, — слова давались с трудом, горло сдавило спазмом. — Не оставляй меня одного в этой темноте. Я не справлюсь, Мел. Слышишь? Этот мир слишком уродлив без тебя.

Я закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти её смех, то, как она щурилась на солнце после заезда, как её волосы пахли ветром и жженой резиной. Но сейчас передо мной была только стерильная белизна и мерный, бездушный ритм аппаратов.

— Я знаю, ты злишься... И имеешь на это полное право. Я не уберег тебя. Не уберег нашего малыша... — мой голос дрогнул, и я замолчал на секунду, захлебываясь осознанием этой потери. — Но ты нужна мне. Ты — единственное, что во мне осталось живого. Если ты уйдешь, я просто стану тенью. Пустой оболочкой, которая умеет только убивать.

Я осторожно погладил её ладонь большим пальцем, стараясь согреть её своим теплом.

— Помнишь, ты говорила, что на трассе нет ничего, кроме тебя и финиша? Так вот, Мел... сейчас твой финиш — это я. Найди дорогу назад. Просто сделай один вдох сама. Сожми мою руку. Дай мне знать, что ты еще там, внутри этой тишины.

Я уткнулся лицом в край её кровати, не выпуская её руки. Время уходило. Где-то там, за пределами этой комнаты, Амир  уже садился в машину, чтобы вернуться и снова выставить между нами стену из охраны и запретов. Но сейчас... сейчас была только эта тишина, запах лекарств и моя отчаянная молитва, обращенная к той, кто была моим единственным богом.

— Я не уйду, пока ты не почувствуешь меня, — прошептал я в складки простыни. — Я буду ждать тебя на финише, сколько бы времени это ни заняло. Только не сдавайся. Только не гасни.

Внезапно мне показалось, что кончики её пальцев едва заметно вздрогнули в моей ладони. Я замер, перестав дышать, боясь, что это просто игра моего воспаленного разума или отзвук пульса в моих собственных жилах.

— Мелисса? — я поднял голову, всматриваясь в её лицо под маской. — Мел, это ты? Давай, маленькая моя, борись... Пожалуйста...

Я почувствовал это снова. Слабое, почти призрачное движение под моей ладонью. Её указательный палец едва заметно качнулся, словно она пыталась нащупать опору в той бесконечной пустоте, где сейчас находилась.

Моё сердце забилось так сильно, что, казалось, оно сейчас выскочит из груди.

— Да, Мел... да, моя  хорошая , — я еще крепче сжал её руку, стараясь передать ей каждую каплю своей силы. — Ты слышишь меня. Я знаю, что ты слышишь.

Я придвинулся ближе, почти касаясь губами её уха, чтобы мой голос был единственным, что существует для неё в этом мире.

— Послушай меня, ангел... Когда ты проснешься, когда мы выберемся из этого кошмара, я заберу тебя отсюда. К черту этот город, к черту гонки, к черту твоего отца и моего тоже. Мы уедем на необитаемый остров. Слышишь? Только ты и я. Там будет только шум океана и теплое солнце. Никаких байков, никакой крови, никакой боли. Только песок под ногами и бесконечное небо.

Я закрыл глаза, на мгновение сам поверив в эту сказку, которую рисовал для неё.

— Я буду приносить тебе фрукты по утрам, и мы будем смотреть на закаты, пока не забудем, как пахнет этот проклятый асфальт. Там никто не посмеет коснуться тебя. Мы начнем всё заново, ангел . С чистого листа. Только ты... и я. Пожалуйста, просто вернись ради этого. Ради нашего острова. Ради того, чтобы мы снова могли дышать одним воздухом.

Я почувствовал, как по моей щеке скатилась слеза и упала на её ладонь.

— Я люблю тебя, Сирена. Люблю так сильно, что это меня убивает. Но я выживу, если ты откроешь глаза. Борись за нас. Там, на острове, нас ждет жизнь, которую мы заслужили.

Монитор за спиной запищал чуть быстрее, ритм её сердца ускорился, отзываясь на мои слова. Я затаил дыхание, боясь пошевелиться.

В этот момент я готов был отдать всё — свою жизнь, свою душу, свою свободу — лишь бы её веки дрогнули и я снова увидел этот дерзкий, живой блеск в её глазах.

Но дверь палаты внезапно приоткрылась, и в щели показалось встревоженное лицо Раяна.

— Каэль, — прошептал он, — время вышло. Машина отца въехала в ворота госпиталя. У тебя три минуты, чтобы исчезнуть.

Я в последний раз прижал её ладонь к своим губам, оставляя на коже не только поцелуй, но и негласное обещание.

— Я вернусь, маленькая. Слышишь? Я скоро вернусь, — выдохнул я, через силу заставляя себя разжать пальцы.

Каждый шаг от её кровати к двери давался так, словно я шел по битому стеклу. Я обернулся в дверях, бросив последний взгляд на её хрупкий силуэт, и вышел в коридор, где меня уже буквально подбрасывало от напряжения.

Раян стоял у стены, нервно поглядывая на лифт, его рука лежала на рации.

— Спасибо, Раян... — быстро проговорил я, проходя мимо него.

— Иди уже! — он грубо, но по-дружески толкнул меня в сторону лестничного пролета.

— Потом поблагодаришь, если живы будем. Проваливай через черный ход, Адриан ждет за углом. Живо!

Я рванул вниз по ступеням, перепрыгивая через две, чувствуя, как внутри снова закипает ледяная решимость.
Мягкость и слезы остались в палате 231.

Теперь у меня было два дела: не попасться Амиру  прямо сейчас и вернуться в порт к тому ублюдку на стуле.

Я выскочил на улицу в тот самый момент, когда черный бронированный внедорожник Амира  медленно заворачивал к главному входу. Я пригнулся, скрываясь за колоннами, и метнулся к машине Адриана, которая уже стояла с заведенным мотором.

Как только я захлопнул дверь, Адриан рванул с места, вжимая меня в сиденье.

— Успел? — коротко бросил он, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида.

— Она пошевелила пальцем, Адриан, — я вытер лицо ладонью, чувствуя, как зубы сводит от ярости. — Она слышит меня. Теперь гони в порт. У меня осталось одно
незаконченное дело, и я хочу услышать имя до того, как этот кусок дерьма испустит дух.

Я зашел в контейнер, и тяжелая металлическая дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, отсекая все звуки внешнего мира. Запах крови, сырости и страха стал еще плотнее. Ублюдок сидел в той же позе, его голова была опущена, а с подбородка на пол медленно капала сукровица.

Но стоило мне сделать шаг ближе, как он резко вскинул голову. Я ожидал увидеть в его глазах мольбу или хотя бы животный ужас, но нет — там снова горела эта гребаная уверенность, холодная и дерзкая.

Это взбесило меня сильнее любого оскорбления.

— Ты посмотри на него... — я медленно пошел по кругу, разминая затекшие пальцы. — Едва дышит, а гонору, как у короля. Слушай меня сюда, сука. Я выбью из тебя всё, что мне нужно. Можешь не сомневаться.

Я остановился прямо перед ним, глядя в его заплывшие глаза.

— Ну что, дорогой? Будешь говорить или мы продолжим играться? — мой голос был пугающе тихим. — У меня был отличный час. Я видел Мелиссу. Она борется. И знаешь, что я пообещал ей? Что принесу ей голову того, кто это заказал.

Он продолжал молчать, лишь его окровавленные губы едва заметно дрогнули в подобии усмешки. Эта немая бравада действовала мне на нервы, как наждак по открытой ране.

— Молчишь? Ладно. Давай побеседуем по-хорошему в последний раз, — я оперся руками о спинку его стула, наклонившись к самому уху. — Скажи мне имя. Просто одно имя. И я клянусь тебе — я отпущу тебя. Прямо сейчас. Мои парни вывезут тебя за город, бросят у больницы, и ты больше никогда меня не увидишь. Ты получишь шанс дожить свою никчемную жизнь где-нибудь в другом штате.

Я выдержал паузу, чувствуя, как его дыхание становится чуть более неровным.

— Подумай. Стоит ли чья-то чужая тайна того, чтобы я сейчас начал снимать с тебя кожу?
Твой наниматель сидит в тепле и пьет виски, пока ты тут гниешь за него. Он уже списал тебя, парень. Так зачем тебе за него дохнуть? Назови имя — и ты свободен.

Я выпрямился и достал нож, лениво подбрасывая его в руке. Металл блеснул в холодном свете лампы.

Молчание затянулось, и эта его кривая ухмылка стала последней каплей. Ярость, которую я подавлял в палате Мел, хлынула наружу с удвоенной силой.

— Значит, по-плохому, — выдохнул я.

Я резко схватил его за правую руку, наваливаясь всем весом. Наемник дернулся, но цепи держали крепко. Я приставил лезвие к основанию его указательного пальца.

— Ты не понял... я не шучу, — прорычал я и с силой надавил.

По контейнеру разнесся истошный, хриплый крик, переходящий в визг. Хруст сустава отозвался у меня в зубах, но я не остановился, пока палец не остался лежать на стальном столе. Наемник забился в конвульсиях, его лицо стало мертвенно-бледным, а изо рта пошла пена вперемешку с кровью.

— КТО?! — я схватил его за волосы и рванул голову назад, заставляя смотреть на меня. — КТО ЗАКАЗАЛ МЕЛИССУ?!

— С-стой... хватит... — прохрипел он, захлебываясь. Его глаза закатились, он был на грани обморока. — Я скажу... скажу...

Я замер, чувствуя, как кровь стучит в висках.

— Говори. Живо!

— Агата... — выплюнул он вместе со сгустком крови. — Это была Агата... Она заплатила... за байк... за всё...

Я замер, на мгновение нахмурившись.

— Агата? Какая, к черту, Агата? — я встряхнул его так, что его голова мотнулась из стороны в сторону. — Среди моих людей нет никакой Агаты! Кто это?!

— С гонок... — прошептал он, теряя сознание. — брюнетка... с трека...

Холод прошел по моей спине, вытесняя ярость. В памяти всплыло лицо. Резкие черты, огненные волосы и вечно недовольный взгляд. Агата. Девушка, с которой я крутил до того, как в моей жизни появилась Мелисса.

Та, которую я бросил, даже не объяснившись, когда понял, что Мел — это всё, что мне нужно.

Я медленно отпустил его волосы, и его голова упала на грудь. Я сделал два шага назад, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Эта сумасшедшая... Она не просто хотела победить. Она хотела уничтожить ту, кто заняла её место.

— Каэль? — Лиам подошел ближе, глядя на меня с опаской. — Ты её знаешь?

— Да, — выдохнул я, и мой голос прозвучал как шелест сухой листвы. — Я её знаю. Это из-за меня, Лиам. Всё это время... враг был не в совете и не в кланах. Он был в моей постели до Мелиссы.

Я обернулся к двери, и мой взгляд стал таким ледяным, что Адриан невольно отступил.

— Собирай ребят. Мы едем к ней. И на этот раз я не буду спрашивать разрешения у отца.
Я сожгу всё, что её окружает, но она ответит за каждую боль Мел.

Я выскочил из контейнера, на ходу вытирая нож об одежду. Агата. Она думала, что это игра в ревность? Теперь она узнает, что такое настоящая месть человека, у которого отняли будущее.

Машина взвизгнула тормозами у ворот элитного жилого комплекса, где Агата снимала пентхаус. Я не ждал, пока охрана откроет — Адриан просто протаранил шлагбаум. Нам было плевать на шум, плевать на свидетелей.

— Лиам, перекрой черный ход! Адриан, со мной! — скомандовал я, выпрыгивая из машины на ходу.

Мы ворвались в холл, игнорируя ошарашенного консьержа. Лифт ехал мучительно долго, и я чувствовал, как внутри меня тикает бомба. Агата. Как я мог быть таким слепым? Как я мог не заметить безумия в её глазах, когда она смотрела на нас с Мелиссой на треке?

Мы выбили дверь её квартиры с одного удара.

— Агата! Выходи! — мой крик эхом отразился от панорамных окон.

Но в ответ — тишина. Только гул кондиционера и запах дорогого парфюма, который теперь вызывал у меня тошноту. Я пролетел через гостиную в спальню. Шкафы были распахнуты настежь, на полу валялись пустые вешалки и несколько коробок из-под обуви. На туалетном столике в беспорядке валялась косметика, а в центре зеркала красной помадой было выведено только одно слово: «Прощай».

Я со всей силы ударил кулаком по зеркалу. Осколки брызнули в разные стороны, рассекая мне кожу, но я не почувствовал боли.

— Ушла... — прошипел Адриан, заглядывая в пустую ванную. — Постель еще теплая, Кай. Она сорвалась буквально недавно .

— Она знала, — я тяжело дышал, глядя на свое искаженное отражение в осколках. — Она знала, что я приду. Тот ублюдок в порту... он был не единственным её страховкой. Кто-то предупредил её.

Я выскочил на балкон, оглядывая пустые улицы внизу. Она могла быть уже где угодно: в аэропорту, в частном джете, на катере.

— Лиам! — я нажал кнопку рации. — Поднимай все связи в аэропорту и на вокзалах. Пробей её счета, посмотри, куда были транзакции за последние два часа. Она не могла просто испариться.

— Каэль, — голос Лиама в трубке был мрачным. — Я проверил записи с камер парковки. Десять минут назад отсюда выехала неприметная серая машина. Номера поддельные. Она профессионально заметает следы.

Я сжал перила балкона так, что металл заскрипел. Она думала, что если она сбежит, то всё закончится? Она ошибалась. Теперь это была не просто месть. Это была охота.

— Она не уйдет, — я обернулся к парням, и в моих глазах не осталось ничего человеческого. — Закройте город. Поднимите всех информаторов. Мне плевать, сколько денег это будет стоить. Если она попытается пересечь границу — я хочу знать об этом первым.

Я подошел к столику и сорвал со стены их общую фотографию с каких-то старых гонок, которую она почему-то не забрала. Я медленно разорвал лицо Агаты на мелкие клочки.

— Ты можешь бежать, Агата. Но ты не сможешь спрятаться. Я найду тебя даже в аду, и тогда ты позавидуешь Мелиссе, что она в коме.

Я стоял посреди разгромленной спальни, сжимая в руке осколок зеркала, пока Лиам быстро проверял планшет.

— Каэль, она стерла все данные с домашнего облака. Похоже, у неё был подготовлен путь отхода. У неё есть связи среди тех, кто переправляет людей через границу без документов.

— Найди её, Лиам! — рявкнул я. — Мне плевать, как!

— Мы сами не справимся, Каэль, — Лиам поднял на меня тяжелый взгляд. — У нас нет доступа к городским системам слежения в реальном времени и к пограничным базам. Твой отец нам не поможет, он закроет тебя в подвале, как только узнает, что ты вытворяешь.

— И что ты предлагаешь? — я развернулся к нему, чувствуя, как ярость требует выхода.

— Тебе нужно звонить Амиру. У него есть рычаги в госструктурах и свои люди на таможне. Если кто и может перекрыть ей кислород за десять минут, то только он.

Я замер. Звонить Амиру — человеку, который обещал пристрелить меня при следующей встрече? Который винит меня в  коме дочери? Это было равносильно самоубийству. Но когда я представил, как Агата сейчас садится в самолет и навсегда исчезает с моими ответами, гордость отступила.

Я достал телефон и набрал номер. Трубку сняли только после пятого гудка.

— Ты еще смеешь мне звонить после всего? — голос Амира был ледяным, пропитанным такой ненавистью, что, казалось, телефон сейчас заиндевеет. — Если ты не на другом конце света, Морелли , то ты труп.

— Амир, заткнись и слушай, — я перебил его, не давая вставить ни слова. — У тебя будет время меня прикончить. Я сам дам тебе пистолет, когда всё закончится. Но сейчас... Я нашел того, кто подрезал Мелиссу. И это не случайность. Это был заказ.

На том конце повисла тяжелая, зловещая тишина. Я слышал только его прерывистое дыхание.

— О чем ты говоришь? — наконец выдавил он.

— Это Агата. Моя бывшая. Она заказала Мел из ревности. Она сейчас пытается сбежать из города, и моих сил не хватает, чтобы перекрыть все выходы. Мне нужна твоя помощь, Амир. Если ты хочешь справедливости для своей дочери — помоги мне поймать эту суку. А уже потом разберемся со мной. Можешь хоть кожу с меня заживо содрать, мне плевать. Но не дай ей уйти.

Я ждал ответа, сжимая трубку так, что костяшки побелели. Секунды тянулись как часы.

— Где ты? — коротко бросил Амир.

— В её квартире. Она ушла десять минут назад на серой машине.

— Я перекрою порты и частные аэродромы, — голос Амира изменился. Теперь это был голос хищника, почуявшего след.

— Мои люди свяжутся с твоим айтишником. Но запомни, Каэль... если ты мне лжешь, чтобы просто оттянуть свою казнь, я лично вырву твое сердце.

— Мне нечего терять, Амир. Мы на связи.

Я сбросил вызов и посмотрел на Лиама.

— Он в деле. Начинай передавать им координаты серой машины. Мы едем на перехват.

Мы вылетели из здания, и я чувствовал, как воздух вокруг буквально наэлектризовался. Теперь это была не просто месть одиночки
— это была охота двух самых опасных кланов города, объединенных одной целью.

— Адриан, Лиам, в машину! — скомандовал я.
Как только мы запрыгнули в салон, мой планшет ожил. Люди Амира сработали с пугающей скоростью. На экране появилась карта города с мигающей красной точкой.

— Есть! — выкрикнул Лиам. — Люди Делори засекли её по камерам системы «Безопасный город». Она сменила машину через три квартала отсюда. Сейчас она в неприметном синем фургоне, движется в сторону старых товарных складов у западной ветки железной дороги.

— Она хочет уйти на товарняке, — процедил я, сжимая руль. — Хренова умница. Там сотни путей и никакой охраны.

Телефон снова завибрировал. Это был Амир.

— Мои люди уже окружают периметр, Морелли , — его голос звучал как рокот приближающегося шторма. — Но если она доберется до погрузочного терминала «Б», мы её потеряем в лабиринте вагонов. Я буду там через пять минут. Не смей убивать её до моего приезда. Я хочу видеть её глаза.

— Постараюсь, Амир, но ничего не обещаю, — отрезал я и бросил трубку.

Мы неслись по промышленной зоне, сбивая мусорные баки и пролетая на красный. Впереди показались ржавые остовы ангаров и бесконечные ряды грузовых составов. Вдалеке я заметил синий фургон, который на бешеной скорости вилял между путями.

— Вон она! — Адриан высунулся в окно, вскидывая автомат.

— Не стреляй по фургону! — крикнул я.
— Если она перевернется и сгорит, мы никогда не узнаем деталей! Прижми её к тупику!

Фургон Агаты резко вильнул влево, пытаясь скрыться за стоящим составом с цистернами. Я вдавил педаль в пол, чувствуя, как машина ревет от перегрузки. Мы неслись
параллельно, разделенные только рядами рельсов.

В какой-то момент фургон начал тормозить — впереди был тупик, заваленный бетонными блоками. Агата поняла, что в ловушке. Дверь фургона распахнулась еще до полной остановки, и из него выскочила фигура в черном худи. Она бросилась бежать вглубь лабиринта из контейнеров.

Я ударил по тормозам так, что нас подбросило. Выскочив из машины, я перемахнул через сцепку вагонов.

— Агата! — мой голос разорвал тишину склада. — Бежать некуда! Весь город перекрыт! Амир уже здесь!

Я услышал звук быстрых шагов по металлической лестнице одного из ангаров. Она карабкалась наверх, к техническому мостику.

Я рванул за ней, чувствуя, как легкие горят от холодного воздуха. Когда я выскочил на мостик, она стояла у самого края, тяжело дыша. Её черные волосы выбились из-под капюшона, а в руках она сжимала маленький изящный пистолет.

— Каэль... — выдохнула она, и в её голосе не было раскаяния, только безумная, отравленная горечь. — Ты всё-таки пришел. Всегда был таким предсказуемым, когда дело касалось этой девчонки.

— Ты убила моего ребенка, Агата, — я медленно шел к ней, держа её на мушке, но моя рука не дрожала. — Ты превратила жизнь Мелиссы в кошмар. Зачем?

— Зачем?! — она истерично рассмеялась, и этот звук заставил меня вздрогнуть. — Она забрала у меня всё! Мое место на треке, мое место в твоей постели, твое внимание! Я была королевой гонок, пока не появилась эта «Сирена» со своими честными глазами! Я хотела, чтобы она исчезла. Чтобы ты вернулся ко мне, сломленный и уничтоженный.

— Ты больна, — тихо сказал я. — Ты никогда не была ей ровней. Ни на треке, ни в моей жизни.

В этот момент внизу послышался скрип тормозов и хлопки дверей. Десятки фонарей разрезали темноту ангара. Амир Делори вошел внутрь в окружении своих боевиков. Он поднял голову вверх, и его взгляд, полный первобытной ярости, встретился с взглядом Агаты.

— Спускай её вниз, Каэль, — прогремел голос Амира. — Или я прикажу своим людям обрушить этот мостик вместе с вами.

Агата посмотрела вниз, потом на меня. В её глазах мелькнуло осознание: живой она отсюда не уйдет. Она медленно подняла пистолет, целясь мне прямо в сердце.

— Если я не получу тебя, Каэль... то не получит никто.

Я не шелохнулся. Дуло её пистолета смотрело мне прямо в грудь, но страха не было — только выжигающее чувство пустоты.

— Стреляй, — тихо сказал я, делая еще шаг вперед. — Давай. Облегчи мне задачу. Потому что если ты этого не сделаешь, я передам тебя Амиру. И поверь, смерть от пули покажется тебе милосердием по сравнению с тем, что он приготовил для убийцы своего внука.

Рука Агаты дрогнула. Она посмотрела вниз, где Амир стоял словно каменное изваяние, окруженный вооруженными людьми. Блеск фонарей отражался в его глазах, и в этом отражении была только смерть.

— Ты... ты любил меня! — закричала она, и в её голосе сорвалась нота безумия. — Мы были идеальной парой, Каэль! Скорость, адреналин... Мы были королями дорог! А она? Она просто девчонка, которая заигралась в гонщицу!

— Она была жизнью, Агата. А ты... ты всегда была просто шумом в ушах, — я сократил дистанцию еще на метр. — Бросай пушку. Сейчас.

— Никогда! — взвизгнула она и нажала на курок.

Раздался сухой щелчок. Осечка.

Агата в ужасе посмотрела на свой пистолет, лихорадочно пытаясь передернуть затвор. В этот момент я в два прыжка преодолел расстояние между нами. Я перехватил её руку, выкручивая её так, что кость хрустнула, и пистолет с глухим звоном полетел вниз, прямо к ногам Амира.

Я схватил её за горло и прижал к железным перилам мостика. Она задыхалась, царапая мои руки ногтями, но я почти не чувствовал этого.

— Ты ответишь за каждый день, который Мелисса проведет в этой палате, — прорычал я ей в лицо. — За каждое её прерывистое дыхание.

Я рывком развернул её и потащил к лестнице. Снизу уже поднимались люди Амира. Когда мы спустились на бетонный пол, толпа расступилась, пропуская Делори.

Амир подошел медленно. Он поднял упавший пистолет Агаты, повертел его в руках и посмотрел на неё с такой брезгливостью, будто она была насекомым.

— Значит, это ты, — его голос был тихим, но от него по коже пошел мороз. — Ты решила, что можешь забрать жизнь у моей дочери?

— Я... я не хотела убивать... — пролепетала Агата, вся её спесь исчезла, как только она оказалась лицом к лицу с Амиром. — Это был несчастный случай на трассе...

Амир молча наотмашь ударил её по лицу. Агата рухнула на колени, из разбитой губы потекла кровь.

— Каэль, — Амир повернулся ко мне, и его взгляд был тяжелым, как свинец. — Ты нашел её. Это твой долг перед Мелиссой. Но теперь она принадлежит мне. Уйди с дороги.

— Нет, Амир, — я шагнул вперед, закрывая собой скорчившуюся на полу Агату. — Мы договаривались. Она — ключ. Она должна рассказать всё. И я не оставлю её, пока не буду уверен, что она больше никогда не сможет даже посмотреть в сторону палаты Мелиссы.

Амир сузил глаза, и его люди синхронно вскинули оружие. Адриан и Лиам за моей спиной сделали то же самое. Ситуация была на грани взрыва.

— Ты ставишь условия мне? — прошипел Амир. — В моем городе? На моих складах?

— Я ставлю условия человеку, который любит свою дочь так же сильно, как я, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Если ты убьешь её сейчас, ты никогда не узнаешь, кто еще ей помогал. Ты думаешь, она одна смогла бы достать такой байк и отследить маршрут, который знали только мы? У неё был сообщник в твоем или моем клане.

Амир замер. Эта мысль явно не приходила ему в голову. Он медленно опустил пистолет.

— Грузите её в машину, — скомандовал он своим людям. — Но в мою машину. Каэль, ты едешь со мной. Мы едем в старый подвал на окраине. Если ты прав, и здесь замешан кто-то еще... к утру этот город умоется кровью предателей.

Я кивнул. Теперь отступать было некуда. Охота только начиналась.

Мы ехали в гробовом молчании. Я сидел на заднем сиденье бронированного джипа Амира, зажатый между его молчаливыми костоломами. Агата, со связанными за спиной руками и мешком на голове, лежала на полу у наших ног.

Её прерывистые всхлипы были единственным звуком, нарушавшим тишину, если не считать шуршания шин по гравию.

Старый подвал на окраине оказался заброшенным мясокомбинатом. Тяжелые железные двери со скрипом разошлись, впуская нас в холодное, пропитанное запахом старой крови и плесени помещение.

Амир вышел из машины первым. Его плащ развевался на ветру, как крылья ворона.

— Тащите её в центр, — бросил он, даже не оборачиваясь.

Агату привязали к тяжелому дубовому стулу под одной-единственной тусклой лампой. Когда с её головы сорвали мешок, она зажмурилась от света, глотая воздух ртом.

— Каэль... — прохрипела она, глядя на меня. — Пожалуйста, не отдавай меня ему... Ты же знаешь его... он мясник...

Я подошел к ней вплотную, чувствуя, как от её страха воздух в подвале становится тяжелым. Я наклонился так низко, что видел собственное лицо в её расширенных от ужаса зрачках — я выглядел как человек, которому уже нечего терять.

— Ты знала, на что шла, когда выкатывала тот байк на трассу, — мой голос был мертвым, лишенным всяких эмоций. — Теперь говори. Кто помог тебе? Кто еще в этом замешан? Кто из людей Делори или Морелли слил тебе информацию?

Агата затрясла головой, и рыжие пряди, слипшиеся от пота и слез, облепили её лицо.

— Никто... я сама... — прохрипела она, давясь рыданиями. — Я даже не знала, кто такая эта Сирена... Мне было плевать, я просто хотела, чтобы её не было рядом с тобой!

Амир медленно перевел на меня взгляд. В его глазах вспыхнуло подозрение, острое и холодное, как бритва. Он крепче сжал рукоять пистолета.

— Может быть, это был ты, Каэль? — его голос прозвучал как предупредительный рык хищника. — Решил избавиться от ответственности, убрать ставшую ненужной девчонку и свалить всё на сумасшедшую бывшую?

Я даже не моргнул, хотя ствол его оружия был направлен почти в мою сторону.

— Остынь, Амир, — бросил я, не отрывая взгляда от Агаты. — Если бы я хотел её смерти, я бы сделал это тише. И уж точно не звал бы тебя в свидетели.

Я снова рывком повернул лицо Агаты к себе, заставляя её смотреть на Амира, который уже демонстративно доставал из кожаного кейса набор блестящих хирургических инструментов. Звук сталкивающегося
металла в тишине подвала заставил её вскрикнуть.

— Говори правду, Агата! — рявкнул я. — Кто за этим стоит? Имена! Иначе я позволю Амиру начать свой «ужин», и поверь, ты будешь умолять меня о пуле в голову уже через пять минут.

Животный ужас перед пытками Делори окончательно сломил её. Она забилась в путах, захлебываясь собственным криком.

— Нет! Никто! Клянусь! — заголосила она, и её голос эхом отразился от бетонных стен. — Только тот парень! Тот, что подрезал её на трассе! Я наняла только его и всё! Больше никого не было, Каэль! Я всё сделала сама! Только он и я! Умоляю, не отдавай меня ему!

Она смотрела на меня с надеждой, но в моем сердце не осталось места для жалости. Только ледяная пустота и осознание того, что эта женщина в одиночку разрушила всё наше будущее.

Агата задрожала всем телом, когда Амир медленно выложил на столик тонкий, блестящий скальпель.

— Каэль, умоляю... — её голос сорвался на визг. — Не отдавай меня ему! Скажи им, чтобы они ушли! Ты же помнишь, как нам было хорошо? Я всё сделаю, только не оставляй меня с ним!

Она извивалась на стуле, пытаясь дотянуться до моей руки, но я лишь смотрел на неё с ледяным безразличием.

— еще раз спрашиваю, кто тебе помогал, — процедил я. — Кто слил информацию?

— Никто! Я сама! — она зарыдала, захлебываясь слезами. — Я просто хотела, чтобы она исчезла! Чтобы всё стало как раньше! Каэль, я люблю тебя! Я сделала это ради нас!

Я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно оборвалось. Эта фальшивая «любовь», которой она оправдывала свою гниль, стала последней каплей. Я схватил её за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза.

— Ради нас? — мой голос прозвучал как хруст костей. — Ты, сука, убила моего ребенка. Ты покалечила мою женщину .

В подвале мгновенно стало тихо. Амир, который уже занес скальпель над её рукой, замер. Его плечи напряглись, а дыхание стало тяжелым, как у раненого зверя. Он медленно повернул голову ко мне.

— Какого ребенка, Каэль? — его голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающейся смерти. — Что ты сейчас сказал?

Я не отрывал взгляда от Агаты. Её глаза расширились, в них отразился первобытный ужас. Она не знала.

— Мелисса была беременна, — выдохнул я, и каждое слово давалось с болью. — Она потеряла его на той трассе. Ты убила мою кровь, Агата. Ты убила внука Амира.

Агата затряслась, её челюсть задрожала.

— Я... я не знала... Каэль, я просто... я люблю тебя! Она не заслуживала тебя! Она всё испортила! Если бы не она, мы бы...

— Замолчи, — прорычал Амир.

Он выпрямился во весь рост. В его глазах не осталось ничего человеческого — только бездонная, черная бездна горя и ярости. Он медленно достал из кобуры свой вороненый пистолет.

— Амир, стой! — вскрикнула Агата, увидев дуло, направленное ей в лоб. — Каэль, помоги мне! Я же люблю тебя! Я...

Грохот выстрела оборвал её крик на полуслове. Пуля прошла точно в центр лба.

Тело Агаты дернулось, стул опасно качнулся, и её голова бессильно упала на грудь. Её «любовь» разлетелась кровавыми брызгами по холодному бетону.

Амир опустил руку с пистолетом. Его трясло. Он смотрел на труп женщины, которая только что призналась в убийстве его семьи, и из его груди вырвался глухой, надрывный стон.

А я просто почувствовал, как у меня подкосились ноги. Силы, которые держали меня весь этот день, внезапно иссякли. Я рухнул на колени прямо перед этим окровавленным стулом. Вся ярость ушла, оставив после себя лишь выжженную пустыню.

Я смотрел в пустоту, на свои руки, которые так и не смогли защитить самое дорогое. Одна-единственная слеза скатилась по моей щеке, оставляя чистый след на грязной коже.

— Прости меня, Ангел ... — прошептал я, закрывая глаза. — Прости, что не спас.

В этом подвале, среди запаха пороха и старой крови, мы остались вдвоем — два сломленных мужчины, которые получили свою месть, но потеряли всё остальное.

Амир стоял над телом Агаты, и его тяжелое, прерывистое дыхание было единственным звуком в этой бетонной могиле. Он медленно повернулся ко мне, и я кожей почувствовал, как дуло его пистолета, еще теплое от выстрела, медленно поднялось и замерло у меня между глаз.

— Почему я только сейчас узнаю, что она была беременна? — его голос вибрировал от нечеловеческого напряжения. — Ты знал,Моретти ? Ты всё это время знал и молчал?

Я не поднял головы. Я продолжал смотреть на свои ладони, которыми еще недавно сжимал холодную ручку Мелиссы в палате.

— Амир... я узнал об этом только тогда, когда мы уже его потеряли, — выдохнул я, и мой голос надломился. — В больнице. Мне сказали врачи, пока ты... пока ты крушил всё вокруг.

Я поднял на него глаза — пустые, выгоревшие, в которых не осталось даже инстинкта самосохранения. Я подался вперед, прямо навстречу стальному стволу.

— Я не спас их, Амир. Я погубил своего ребенка. Это из-за меня она села на тот байк. Это из-за моих прошлых грехов эта сука пришла за ней. Ты хотел меня убить? Стреляй. Пристрели меня сейчас, я сопротивляться не буду.

Амир замер, его палец лежал на спусковом крючке. Его лицо исказилось от боли, которая была сильнее любой ярости.

— Я и так испортил жизнь твоей дочке, — прошептал я, и по моей щеке снова скатилась слеза. — Я не заслуживаю дышать с ней одним воздухом. Я не смог защитить ни её, ни нашего малыша. Сделай это, Амир. Закончи это прямо сейчас. Это будет самое справедливое, что ты когда-либо делал.

Тишина в подвале стала невыносимой. Люди Амира замерли, ожидая выстрела. Лиам и Адриан, стоявшие в тени у входа, дернулись было вперед, но я остановил их коротким жестом руки.

Амир смотрел на меня сверху вниз. Его рука дрожала — не от страха, а от осознания того, что моя смерть не вернет ему внука и не откроет глаза Мелиссе. Он видел, что я уже мертв внутри, и пуля будет для меня не наказанием, а избавлением.

— Ты думаешь, это так просто, Каэль? — прохрипел он, опуская пистолет. — Ты хочешь, чтобы я подарил тебе покой, пока моя девочка гниет заживо под аппаратами? Нет. Слишком легкий выход.

Он резко убрал оружие в кобуру и схватил меня за ворот куртки, рывком поднимая с колен.

— Ты будешь жить. Ты будешь жить и грызть землю, пока она не придет в себя. Ты будешь выть от этой боли каждую ночь, как выл я. Если она умрет — я сам приду за тобой. Но сейчас... мы возвращаемся в больницу. Пошел к машине!

Он толкнул меня в сторону выхода. Я пошатнулся, чувствуя, как холодный воздух ночи бьет в лицо. Месть свершилась, Агата была мертва, но в груди всё равно зияла черная дыра, которую ничем невозможно было заполнить.

Больничные коридоры казались бесконечными, пропитанными запахом стерильности и безысходности. Мы шли плечом к плечу — я и Амир, два врага, которых скрепила общая кровь и общая потеря.

Раян стоял у палаты, прислонившись к стене. Увидев нас вместе, он замер, и его брови поползли вверх от немого вопроса. Он ожидал увидеть нас вцепившимися друг другу в глотки, но мы вошли молчаливо, как тени.

Амир лишь коротко кивнул ему — тяжелый, понимающий жест человека, который только что спустил курок.

В палате было тихо. У кровати сидели Эмили и мисс Делори. Мать Мелиссы выглядела постаревшей на двадцать лет, её глаза были красными от бесконечных слез. Эмили вздрогнула, когда я переступил порог, но я не видел никого из них.

Я видел только её.

Мои ноги подкосились сами собой. Я рухнул на колени прямо у края её кровати, не обращая внимания на присутствующих. Бетон подвала сменился холодным кафелем, но боль внутри только усилилась. Я снова схватил её тонкую, безвольную руку и прижал к своему лбу.

— Ангел... пожалуйста... — мой голос превратился в надрывный шепот, который заставил мисс Делори вскрикнуть и закрыть рот рукой. — Пожалуйста, вернись к нам.

Я не чувствовал на себе взглядов Амира или женщин. Я был там, в темноте, вместе с ней, пытаясь вытащить её за собой.

— Прости меня... за всё. За то, что не знал... за то, что не спас его. Но ты должна жить. Ты слышишь? Ты сильнее этого. Пожалуйста, маленькая, открой глаза. Не оставляй меня здесь одного. Я не вынесу этого мира без твоего света.

Я уткнулся лицом в её ладонь, и мои плечи затряслись в беззвучном рыдании. В этот момент мне было плевать на гордость, на то, что Амир видит мою слабость, на то, что я — наследник Морелли. Я был просто человеком, который потерял смысл жизни и умолял свою единственную любовь не уходить за горизонт.

В палате повисла такая тишина, что было слышно, как капает раствор в капельнице.

Амир подошел к жене, положил руку ей на плечо, но его взгляд был прикован к нам с Мелиссой. Он видел мою искреннюю агонию, и в его глазах, возможно, впервые за всё время, промелькнуло нечто похожее на горькое понимание.

— Мел... — зашептал я снова, обдавая её кожу горячим дыханием. — Просто один взгляд. Подай знак. Я уничтожил ту, кто это сделал. Больше никто не причинит тебе боли. Только вернись... умоляю... вернись.

В палате воцарилась оглушительная тишина, когда аппарат мониторинга внезапно сбился с мерного ритма. Тонкие, почти прозрачные веки Мелиссы дрогнули. Я замер, перестав дышать, всё еще сжимая её ладонь в своих руках.

Медленно, будто преодолевая невероятную тяжесть, она открыла глаза. Её взгляд, прежде мутный и расфокусированный, начал блуждать по потолку, по белым стенам, пока не остановился на нас.

Мисс Делори всхлипнула, прикрыв рот рукой, а Амир сделал шаг вперед, его лицо окаменело от невыразимого облегчения и страха одновременно.

—Ангел ... — выдохнул я, боясь, что этот момент рассыплется, как карточный домик. — Маленькая моя, ты вернулась.

Она перевела взгляд на меня, потом на отца, на заплаканную Эмили. В её зрачках не было ни радости, ни узнавания — только ледяная, пугающая пустота и смятение. Она попыталась шевельнуть губами, пересохшими от долгого забытья.

— Кто... вы? — её голос прозвучал как шелест сухих листьев, едва слышно. — Где я?

Мир вокруг меня рухнул во второй раз за этот день. Я почувствовал, как её рука, которую я так отчаянно грел своими ладонями, осталась безжизненной. Она не сжала мои пальцы в ответ. В её глазах я был чужаком.

— Мелисса, это я, Каэль... — я подался вперед, заглядывая ей в лицо, надеясь найти хоть искорку памяти. — Ты в больнице, всё хорошо, теперь всё будет хорошо...

Она слабо отстранилась, насколько позволяли трубки, и в её взгляде мелькнул настоящий, животный страх.

— Я не знаю вас, — прошептала она, и по её щеке скатилась слеза. — Пожалуйста... уходите. Я не помню... я ничего не помню.

Амир застыл рядом со мной, его рука, лежавшая на спинке кровати, задрожала. Мы вернули её к жизни, мы отомстили за неё, но та Мелисса, которую мы знали, та, что любила скорость и смеялась в лицо опасности, — она осталась там, за чертой.

— Врача! — крикнул Амир, оборачиваясь к двери. — Быстро, позовите врача!

Я продолжал стоять на коленях, глядя на неё, и чувствовал, как внутри всё превращается в пепел. Она была здесь, она дышала, её сердце билось... но она смотрела на меня так, будто я был её худшим кошмаром, которого она даже не может вспомнить. Это была самая жестокая расплата за всё, что я совершил.