Линия адреналина

«Каэль»

Солнечный свет пробивался сквозь панорамные окна моего кабинета, но он казался мне каким-то блеклым.

После  ночи с Мелиссой всё остальное потеряло контрастность. В воздухе до сих пор стоял запах её духов, который, как мне казалось, въелся мне прямо под кожу, перемешиваясь с запахом новой татуировки.

Я сидел в своем кресле, а перед глазами расплывались графики поставок и счета.

— Каэль, ты меня слышишь? — голос
Лиама вырвал меня из мыслей.

Мой зам и по совместительству старый друг стоял перед столом, недоуменно глядя на меня. Он уже минут десять распинал об отгрузках в восточном порту, а я в это время вспоминал, как Мел выглядела в моей рубашке, босая и сонная на кухне.

— Да, Лиам. Поставки. Логистика. Я всё слышу, — я потер переносицу и откинулся на спинку кресла. Бок слегка потянуло, напоминая о «Сирене», выбитой на моих ребрах.

— Ты не слышишь ни черта, — усмехнулся Лиам, складывая руки на груди. — Ты пялишься в одну точку с такой физиономией, будто выиграл джекпот в Лас-Вегасе и одновременно проиграл свою душу. Что с тобой? Опять гонки?

— Хуже,Лиам. Жизнь, — я криво усмехнулся и бросил ручку на стол. — Что там по встрече?

— Через двадцать минут. Инвесторы ждут. И приведи себя в порядок, Ворон. От тебя веет не бизнесом, а адреналином и... это что, женские духи?

Я ничего не ответил, лишь слегка поправил воротник рубашки. Серые будни душили.

Бумаги, бесконечные звонки, споры о процентах — всё это казалось таким мелким и ничтожным по сравнению с тем, как Мелисса смотрит на меня, когда думает, что я сплю.

Я вытащил телефон и быстро набрал сообщение, пока Лиам собирал документы:

Каэль: «Сидеть в этом кресле — настоящая пытка. Хочу бросить всё, забрать тебя и уехать туда, где нет связи, а есть только дорога и мы. Считаю часы до вечера, ангел».

Нажав «отправить», я почувствовал, как внутри стало чуть легче.

— Идем, — бросил я Лиаму, вставая и застегивая пиджак. — Давай закончим с этими инвесторами по-быстрому. У меня на вечер планы поважнее, чем спасение их капиталов.

Я шел по коридору офиса, а в голове уже строил маршрут нашей сегодняшней тренировки. Пустошь звала нас, и я знал, что только там, на скорости, я снова смогу дышать полной грудью. Но самое главное — там будет она. Моя Сирена. Моя победа. Моя жизнь.

Я бросил телефон на пассажирское сиденье своего внедорожника и с силой сжал кожаный руль. Мотор отозвался низким, утробным рыком, когда я выехал с парковки офисного центра.

Впереди ждала промзона — старые склады у порта, где должна была состояться встреча с поставщиками из южного сектора.

Грязная работа, которую я обычно перепоручал Лиаму , но сегодня ситуация требовала моего личного присутствия.

Груз застрял на таможне, и эти идиоты решили, что могут поднять цену в последний момент.

Город за окном мелькал серыми пятнами. Пробки, светофоры, бесконечный поток машин — всё это дико раздражало. Мне хотелось пересесть на байк, рвануть ручку газа и оставить этот бетонный лабиринт позади, но статус обязывал быть в костюме и на четырех колесах.

— Еще час этой клоунады, — процедил я сквозь зубы, глядя на навигатор.

Бок под рубашкой зачесался. Татуировка заживала, и это «шелушение» доводило до бешенства. Хотелось содрать с себя этот чертов пиджак и проверить, как там мой «шлем». Каждый раз, когда ткань касалась ребер, я вспоминал Мелиссу. Как она сосредоточенно мазала кожу прохладным кремом, как дула на рану, как серьезно читала мне нотации.

Я заехал в портовую зону. Пейзаж сменился на ржавые контейнеры и тяжелые краны, застывшие в небе, словно скелеты доисторических птиц. Воздух здесь был пропитан солью и мазутом.

Возле третьего склада уже стояли два черных седана. Парни в дешевых костюмах при моем появлении выпрямились, пытаясь выглядеть угрожающе.

Я заглушил мотор и на секунду задержался в салоне, глядя в зеркало заднего вида. Глаза были уставшими, но в них всё еще горел тот холодный блеск, который заставлял конкурентов дважды подумать, прежде чем открывать рот.

Я вышел из машины, небрежно застегивая одну пуговицу пиджака.

— Ну, господа, — негромко произнес я, направляясь к ним. — Надеюсь, у вас есть весомая причина, по которой мой груз до сих пор не на складе. И сразу предупреждаю: если это попытка торговаться, то вы зря потратили мой бензин.

В голове промелькнула мысль: «Быстрее закончим здесь — быстрее я увижу её».

Эта мысль была единственным, что удерживало меня от того, чтобы просто развернуться и уехать. Сегодня вечером должны были проверить тормозную систему на её байке, и эта перспектива радовала меня куда больше, чем любые многомиллионные контракты.

Старший из них, долговязый тип с бегающими глазами по имени Марко, попытался выдавить из себя подобие уверенной улыбки. Он сделал шаг вперед, нервно потирая ладони.

— Каэль, послушай, ситуация изменилась. Портовые сборы выросли, а на границе усилили контроль. Нам нужно еще пятнадцать процентов сверху, чтобы контейнеры сдвинулись с места. Это просто бизнес, ничего личного.

Я остановился в паре шагов от него. Воздух между нами словно загустел. Я чувствовал, как под кожей начинает пульсировать татуировка, подстегивая мое раздражение.

Эти крысы думали, что могут диктовать условия человеку, который каждое воскресенье играет в прятки со смертью на скорости под двести.

— Пятнадцать процентов? — я переспросил почти шепотом, и Виктор , приняв мое спокойствие за готовность к торгу, кивнул.
— Значит, вы решили, что мое время и мое слово стоят дешевле, чем портовая пыль?

Я медленно полез во внутренний карман пиджака. Парни за его спиной напряглись, их руки дернулись к поясам, но я был быстрее.

Это было движение, отточенное годами — резкое, хищное, не оставляющее шанса на реакцию.

Черный матовый ствол «Глока» уперся Виктору прямо под подбородок, задирая его голову вверх. Щелчок предохранителя в тишине склада прозвучал как раскат грома.

— А теперь слушай меня внимательно, — мой голос стал ледяным, лишенным каких-либо эмоций. — У меня был тяжелый день. Я целый день не видел свою женщину из-за таких делков, как вы. Я хочу домой. Я хочу тишины. И я очень не хочу тратить патроны на мусор.

Виктор побледнел настолько, что стал почти прозрачным. Его кадык судорожно дернулся, наткнувшись на холодный металл ствола.

— Каэль, подожди... мы всё уладим... — прохрипел он, боясь даже моргнуть.

— Вы уладите это прямо сейчас, — я чуть сильнее надавил пистолетом, заставляя его встать на цыпочки. — Груз будет на моем складе через два часа. Без наценок. Более того, за мою испорченную рубашку и потраченное время ты сделаешь мне скидку в десять процентов. Это и будет твой «просто бизнес».

Я обвел взглядом его охрану. Те замерли, понимая, что если кто-то из них дернется, их босс лишится головы раньше, чем они успеют вытащить свои пушки.

— Если через два часа мои люди не подтвердят приемку... — я наклонился к самому уху Виктора , — я приеду к тебе домой. И поверь, тогда я уже не буду в костюме ,и это будет последнее, что ты увидишь в этой жизни. Усек?

— Д-да... — выдохнул он.

Я резко убрал пистолет и легким движением спрятал его обратно в кобуру под пиджаком. Поправил воротник, словно ничего не произошло, и развернулся к своей машине.

— У вас осталось сто девятнадцать минут, — бросил я через плечо, садясь за руль.

Мотор взревел, выплевывая облако выхлопных газов прямо им в лица. Выезжая из порта, я снова потянулся к телефону. Злость медленно уступала место предвкушению. Через час я буду дома. С Мелиссой. И весь этот криминальный цирк останется далеко позади.

Каэль: «Скоро буду, ангел. Надеюсь, ты уже надела ту самую майку, которая сводит меня с ума», — быстро набрал я, выруливая на трассу.

Только рядом с ней я снова становился человеком, а не тем монстром, который только что едва не размозжил голову человеку у склада.

Я заглушил мотор, и тишина салона на мгновение оглушила меня. В голове всё еще пульсировал этот портовый шум, запах мазута и холодный блеск испуганных глаз Виктора.

Мне нужно было смыть с себя этот день, содрать пиджак и выкинуть из головы всё, что не касалось Мелиссы.

Я вошел в пентхаус бесшумно. Сбросил туфли прямо у порога, небрежно кинул ключи на консоль и замер, прислушиваясь.

Из кухни доносился тихий шум: шкварчание сковороды, мерный стук ножа о доску и какая-то легкая мелодия, которую она напевала себе под нос.

Я медленно подошел к дверному проему и прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Пиджак натянулся на плечах, татуировка на ребрах отозвалась коротким покалыванием.

Мел стояла ко мне спиной. На ней была та самая моя рубашка, которая едва прикрывала бедра, и короткие домашние шорты. Волосы были собраны в небрежный пучок, а несколько прядей прилипли к шее.

Она выглядела такой домашней, такой... моей, что вся ярость, скопившаяся за день, просто испарилась. Я стоял и молча наблюдал, как она танцует бедрами в такт музыке, помешивая что-то в сковороде.

В какой-то момент музыка в колонках на секунду затихла, сменяя трек, и я невольно вздохнул чуть громче, чем следовало.

Реакция была мгновенной.

Мелисса не просто обернулась — она крутанулась на пятках с грацией разъяренной кошки. Я даже не успел заметить, как в её руке оказался маленький нож для чистки овощей. Вспышка стали в свете ламп — и короткий, свистящий звук.

Тюк.

Нож вошел в деревянный косяк в паре дюймов от моего виска, его рукоятка всё еще мелко вибрировала от силы броска.

Я даже не шелохнулся. Только медленно перевел взгляд на нож, а потом снова на неё.

Мел стояла, тяжело дыша, её глаза горели огнем, а пальцы были сжаты в кулаки.

— Черт, Каэль! — выкрикнула она, когда осознание догнало её. Она прижала ладонь к груди. — Ты с ума сошел? Ты почему подкрадываешься как тень?! Я могла попасть тебе в глаз!

Я медленно отклеился от косяка и подошел к ней, сокращая расстояние. Протянул руку, вытащил нож из дерева и положил его на стол, не сводя с неё глаз.

— Хороший бросок, ангел, — мой голос прозвучал низко и с хрипотцой. — Но в следующий раз целься чуть левее, если действительно захочешь от меня избавиться.

Я обхватил её за талию и притянул к себе, вжимаясь всем телом. Запах чеснока, пряностей и её кожи мгновенно вытеснил из моих легких остатки портовой вони.

— Ты напугал меня до смерти, — проворчала она, утыкаясь лбом в моё плечо, но её руки уже обвивали мою шею. — У тебя вид такой... как будто ты только что кого-то убил.

— Почти, — я закрыл глаза, зарываясь носом в её волосы. — Но теперь я дома. И, кажется, я заслужил свой ужин, учитывая, что едва не стал мишенью для метания ножей.

Я отстранился на секунду, глядя на неё сверху вниз, и криво усмехнулся.

— Клянусь, Мелисса, если ты так же будешь подрезать соперников на трассе, нам даже не придется обгонять Призрака. Ты просто распугаешь их одним своим взглядом.

Я втянул носом воздух, чувствуя, как аромат домашней еды окончательно выбивает из головы мысли о портах, контрактах и «Глоке» за поясом.

— Что готовишь? — я прижал её к себе еще крепче, не давая вернуться к плите. — Пахнет очень вкусно. Намного лучше, чем всё, что подают в тех пафосных ресторанах, где я торчал весь день.

Мелисса слегка расслабилась в моих руках, хотя сердце её всё еще частило после того броска. Она обернулась через плечо, кивая на сковороду, где в сливочном соусе томились креветки с пряными травами.

— Паста с морепродуктами, — она улыбнулась, уже спокойнее. — Решила, что после трех дней разлуки и твоих «серых будней» нам нужно что-то особенное. Но если ты будешь продолжать меня так пугать, мы будем ужинать пиццей из доставки, потому что я просто перебью всю посуду в этом доме.

Я тихо рассмеялся, уткнувшись подбородком в её плечо и наблюдая, как она снова взяла лопатку.

— Обещаю больше не шпионить, — я скользнул ладонями по её талии вниз, чувствуя тепло её кожи под тонкой тканью рубашки.

— Просто... соскучился. Весь день только и думал о том, как вернусь сюда.

Я на мгновение замер, прислушиваясь к ощущениям. Татуировка на ребрах отозвалась тупой болью, когда я слишком резко наклонился, но мне было плевать.

— Тебе помочь? — спросил я, хотя на самом деле мне хотелось просто стоять так вечность, чувствуя, как этот уютный вечер медленно стирает всё то дерьмо, которым был наполнен мой день.

— Или мой максимум сегодня — это не мешаться под рукой и вовремя открыть вино?

— Можешь помочь ,— сказала она . — Не мешай!

Я приглушенно фыркнул, чувствуя, как её ладони упираются мне в грудь, пытаясь отстранить. Она говорила это в шутку, но я видел, как в её глазах пляшут озорные искорки.

— «Не мешай»? — я приподнял бровь, не двигаясь ни на миллиметр. — И это всё, что я слышу после того, как едва не получил нож в голову? Жестоко, ангел. Очень жестоко.

Я перехватил её руки, не давая ей вернуться к плите, и медленно поцеловал каждую ладонь. Мелисса попыталась сделать серьезное лицо, но я видел, что она едва сдерживает улыбку.

— Каэль, серьезно, — она кивнула в сторону плиты. — Соус выкипит. И тогда вместо ужина ты будешь есть пригоревшие угли. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты знала: никакой соус в мире не стоит того, чтобы я тебя отпускал прямо сейчас, — я всё же сделал шаг назад, давая ей немного пространства, но рук с её талии не убрал.

— Ладно, хозяйка. Я буду паинькой. Схожу в душ, смою с себя этот бесконечный день и вернусь к моменту, когда стол будет накрыт.

Я легонько шлепнул её, заставив вскрикнуть от неожиданности и возмущенно замахнуться лопаткой.

— Иди уже! — засмеялась она, краснея.

Я ушел в сторону спальни, уже на ходу расстегивая пуговицы рубашки. Пиджак полетел на кресло, следом за ним отправился галстук. Глядя на свое отражение в зеркале ванной, я заметил, как смягчились черты лица. Никакого «Ворона».

Только мужчина, который наконец-то нашел свой дом.

Я осторожно коснулся пальцами татуировки. «Siren». Она была права — пахло действительно чертовски вкусно, но я знал, что моим главным десертом сегодня будет точно не паста.

Когда я вернулся из душа, накинув только чистые домашние штаны, стол уже был накрыт. В центре красовалась тарелка с пастой, от которой поднимался ароматный пар, а рядом стояли два бокала с вином.

Мелисса как раз расставляла приборы, и в приглушенном свете ламп она выглядела настолько нереально, что я на секунду замер в дверях.

Я подошел сзади, обнял её за плечи и, не удержавшись, украл кусочек прямо из тарелки, пока она не видела.

— Боже, Мел... — я зажмурился от удовольствия. — Это просто отвал башки. Ты серьезно это сама приготовила?

— Нет, вызвала лучшего шеф-повара
Рима , пока ты мылся, — съязвила она, но в её глазах светилась гордость.

Мы сели за стол, и я ел так, будто не видел еды неделю. Но дело было даже не в голоде.

Каждый кусочек, каждый оттенок специй напоминал мне о том, что эта девушка — не просто талантливая гонщица, она — средоточие жизни в этом холодном бетонном пентхаусе.

Я отодвинул свою пустую тарелку и просто замер, подперев подбородок рукой. Есть больше не хотелось — хотелось впитывать этот момент. В столовой царил уютный полумрак, и только лампа над столом выхватывала Мелиссу из темноты, создавая вокруг нее какое-то мягкое, почти ангельское свечение.

Я молча наблюдал за тем, как она ест.
Она делала это с тем же аппетитом и естественностью, с какими делала всё остальное. Никакой напускной манерности, никакой фальши. Она могла быть дерзкой девчонкой в кожаном комбинезоне, которая режет воздух на трассе, могла быть смертоносным стрелком с кухонным ножом, а сейчас... сейчас она была просто моей Мел.

Я смотрел на то, как она смешно прищуривается, когда паста оказывается слишком горячей, как накручивает спагетти на вилку, сосредоточенно глядя в тарелку. В этом было столько жизни, столько настоящей, неприкрытой красоты, что у меня в груди что-то болезненно сжалось.

«Какая же ты невероятная», — пронеслось у меня в голове.

Я думал о том, что в моем мире женщины обычно делятся на две категории: те, кто хочет моих денег, и те, кто боится моего имени. Но Мелисса... она была другой планетой. Она не боялась меня — она могла воткнуть нож в стену рядом с моей головой, а через минуту готовить мне ужин, потому что знала: я устал. Она не искала выгоды — она искала адреналина и искренности.

Её пальцы, тонкие и изящные, сжимали вилку, и я невольно вспомнил, как эти же пальцы уверенно держат руль байка на скорости 200 км/ч. Эта полярность в ней сводила меня с ума.

— Почему ты так смотришь? — она вдруг подняла глаза, заметив мой пристальный взгляд. — У меня соус на щеке?

Она потянулась к салфетке, но я перехватил её руку.

— Нет, — я покачал головой, не отрывая взгляда от её лица. — Просто думаю о том, какой я везучий ублюдок. Смотрю на тебя и не могу поверить, что ты настоящая. Что ты выбрала меня, со всеми моими демонами, кобурой под пиджаком и этой вечной жаждой скорости.

Я провел большим пальцем по её ладони, чувствуя её тепло.

— Ты ешь, ангел. Не обращай внимания. Мне просто нужно еще пять минут, чтобы осознать, что этот вечер — не глюк от переутомления. Что ты здесь, в моей рубашке, готовишь мне пасту и метаешь ножи в мой интерьер. Ты... ты просто превосходна во всём. Даже когда просто жуешь.

Мелисса улыбнулась, и в этой улыбке было столько нежности, что все мои офисные победы и портовые разборки показались дешевой мишурой.

В этот момент я понял: ради того, чтобы просто сидеть вот так и смотреть, как она ест, я готов сжечь весь этот город дотла.

Тишину вечера нарушил резкий, настойчивый звук. Мой телефон, брошенный на диване, вибрировал так сильно, что его было слышно даже здесь.

Я недовольно поморщился — меньше всего на свете мне хотелось сейчас возвращаться в реальный мир.

— Не бери, — тихо попросила Мел, замирая с бокалом в руке.

— Придется. Только один человек знает, что мне можно звонить в это время, если здание не горит, — я нехотя поднялся и дошел до дивана.

На экране светилось имя: «Джакс». Мой главный механик. Человек, который понимал в железе больше, чем в людях. Если он звонит в десять вечера, значит, работа закончена.

— Говори, Джакс, — я прижал трубку к уху, возвращаясь к столу и ловя на себе внимательный взгляд Мелиссы.

— Они готовы, Каэль, — голос механика был хриплым от сигарет и усталости, но в нем слышалось торжество. — Я только что закончил прошивку мозгов на байке Сирены. Мы выжали из него еще пять лошадок на верхах. Твой «Ворон» тоже в идеале — тормоза перебрали, резину прогрели. Вы можете забирать их хоть сейчас.

Я почувствовал, как внутри мгновенно взметнулась волна адреналина, вытесняя сонную негу ужина.

— Подвеска на байке Мел? Ты настроил её под её вес? — спросил я, чувствуя, как Мелисса подобралась, услышав свое имя.

— Сделал как в аптеке. Она будет входить в повороты, как нож в масло. Это больше не мотоциклы, босс. Это два снаряда, заточенных под ваши безумные головы.

— Хорошая работа, Джакс. Утром будем, — я сбросил вызов и медленно положил телефон на стол.

В столовой воцарилась тишина, но она уже не была ленивой. Она была заряжена электричеством. Мелисса смотрела на меня, и я видел, как её зрачки расширились. Ужин был официально закончен. Началась гонка.

— Джакс? — коротко спросила она.

— Джакс, — подтвердил я, чувствуя, как губы сами растягиваются в хищной усмешке.

— Байки готовы, ангел. Твой «монстр» ждет тебя. Он сказал, что теперь это «снаряд», который будет слушаться малейшего движения твоего пальца.

Я увидел, как она сжала пальцы на скатерти. Страх? Нет. В её глазах горел тот же первобытный азарт, который гнал меня на трассу каждую неделю.

— Значит, послезавтра гонка ? — прошептала она.
— После завтра , — я подошел к ней и накрыл её руки своими. — Мы едем на пустошь. Пора показать этому городу, что бывает, когда две идеальные машины встречаются с двумя сумасшедшими пилотами. Готова, Сирена?

— Я родилась готовой, Каэль, — ответила она, и в её голосе я услышал ту самую сталь, за которую полюбил её еще сильнее.

Я перехватил её за талию и, не слушая притворных возражений, отнес в спальню. В комнате царил приятный сумрак, а через открытое окно доносился шум ночного города, который в этот час казался подозрительно притихшим.

Мы легли в постель, но сон был последним, о чем мы могли сейчас думать. Адреналин, вызванный звонком механика, всё еще гулял по венам, мешая закрыть глаза. Мелисса пристроилась у меня на плече, рисуя пальцем невидимые узоры на моей груди, прямо над сердцем.

— Послезавтра , — тихо произнесла она. Её голос в темноте звучал мягко, но я чувствовал в нем скрытую вибрацию.

—Да, ангел. Ты волнуешься? — я накрыл её руку своей, переплетая наши пальцы.

— Нет, не так, как обычно, — она приподнялась на локте, и её глаза блеснули в лунном свете. — Знаешь, Кай... Энцо говорил о призовом фонде, о спонсорах. Все эти деньги, слава в узких кругах... Мне плевать на это.

Я внимательно смотрел на неё, наслаждаясь моментом. В такие минуты она открывалась мне глубже, чем когда-либо.

— Я хочу выиграть не из-за денег, — продолжала она, и её голос окреп. — И даже не ради того, чтобы утереть нос Агате или кому-то еще. Я хочу это сделать для себя. Чтобы доказать, что я — это я. Что Сирена — это не просто маска или легенда, которую ты помогаешь мне поддерживать. Я хочу почувствовать, что я контролирую эту скорость, что я принадлежу этой трассе на сто процентов.

Я притянул её ближе, целуя в лоб.

— Ты уже всё доказала мне, Мел. И себе докажешь. На пустоши нет места лжи — там только ты, байк и твоя воля.

— Я просто хочу ощутить этот момент, — прошептала она, снова укладываясь мне на грудь. — Когда мир исчезает, остается только шум ветра и рокот мотора. В этом есть какая-то честность, которой мне не хватает в университете или в обычных буднях. Там я по-настоящему живая.

Я глубоко вдохнул, чувствуя её запах.

— Мы сделаем это вместе. В воскресенье мы не просто будем гонять. Мы будем дышать этой скоростью.

— Кай? — позвала она спустя минуту, когда я уже думал, что она засыпает.

— Да?

— Спасибо, что веришь в меня. Больше, чем я сама.

Я ничего не ответил, только крепче сжал её в объятиях. Слова были лишними. Я знал, что после завтра она покажет всему миру ту силу, которую я видел в ней каждую секунду нашего общения.

Мы лежали в тишине, слушая дыхание друг друга, пока усталость наконец не начала брать верх над азартом.

Утро субботы встретило нас тяжелым, свинцовым небом. Город окутал густой, влажный туман, из-за которого высотки казались призраками. Было прохладно, но эта хмурая погода только добавляла серьезности моменту. В воздухе пахло дождем и переменами.

Мелисса решительно отложила учебники — сегодня университет перестал для нее существовать. А я... я просто переслал Лиаму короткое: «Меня нет для этого мира», и выключил телефон. Сегодня были только мы и наши «монстры».

До ангара Джакса мы ехали почти в полном молчании. Каждый из нас был глубоко в своих мыслях, настраиваясь на ту волну, где нет места страху. Когда я припарковал машину у старых кирпичных стен мастерской, Мел первой выскочила из салона.

— Готова? — я подошел к ней, поправляя воротник её куртки.

— Больше, чем когда-либо, — она коротко кивнула, и в её взгляде я увидел ту самую холодную решимость, которая делала её Сиреной.

Джакс уже ждал нас. Он нажал на кнопку, и тяжелые роллеты поползли вверх с металлическим скрежетом. В глубине темного гаража, под точечными софитами, они выглядели по-настоящему пугающе.
«Ворон» и «Сирена».

Мой байк, перекрашенный в глубокий матовый черный, казался дырой в пространстве. А её... Джакс поработал над покрытием: в свете ламп оно переливалось от темно-синего до изумрудного, напоминая чешую глубоководного существа.

— Я изменил геометрию посадки под тебя, Мел, — Джакс подошел к её байку, похлопав по кожаному сиденью. — Теперь ты с ним — одно целое. Центр тяжести смещен идеально. Попробуй.

Мелисса подошла к своему «монстру» и медленно положила ладони на руль. Я видел, как у неё перехватило дыхание. Это было похоже на встречу старых друзей, которые прошли через ад и готовы вернуться туда снова.

— Каэль, он... он идеален, — прошептала она, оборачиваясь ко мне.

— Это только начало, ангел, — я подошел к своему Ворону, чувствуя знакомый зуд в ладонях. — Джакс, заводи. Дай нам услышать их голос.

Когда два двигателя одновременно разорвали тишину ангара своим рыком, у меня по коже пошли мурашки. Это был не просто звук моторов — это был вызов всей этой серой пятнице, всем инвесторам, всем призракам прошлого.

Мы надели шлемы, отсекая лишние звуки. Визор защелкнулся, оставляя меня наедине с дорогой и образом Мелиссы в зеркале заднего вида.

Я махнул ей рукой: «За мной». И мы сорвались с места, оставляя в гараже облако дыма и запах жженой резины.

Мы вылетели из ангара, и звук наших двигателей отразился от кирпичных стен промзоны, как пушечный залп. Субботний город был затянут серыми тучами, но для нас мир сузился до куска асфальта и огней на приборной панели.

Я вел её за собой. Мой «Ворон» шел ровно, пожирая метры, но всё моё внимание было сосредоточено на зеркалах. Я видел, как Мел привыкает к новой посадке. Её движения стали более скупыми, профессиональными. Она больше не боролась с байком — она сливалась с ним.

Мы не стали долго гонять по городу — лишнее внимание нам было ни к чему. Я вывел нас на заброшенную объездную, где можно было безопасно дать моторам продышаться.

Через полчаса я сбросил скорость и свернул на обочину у старого причала. Мы заглушили байки одновременно.

Тишина, наступившая после рева, буквально давила на уши.

Я снял шлем и посмотрел на Мелиссу. Она сидела на своем «монстре», не спеша двигаться. Её пальцы в кожаных перчатках всё еще сжимали руль.

— Ну как? — я подошел к ней и коснулся её плеча.

Она медленно подняла визор. Её глаза лихорадочно блестели, а дыхание было сбивчивым.

— Каэль... это невероятно. Я будто раньше ездила на костылях, а теперь у меня выросли крылья. Он слушается малейшего наклона головы.

— Это и есть идеальный баланс, ангел, — я помог ей сойти с байка. — Джакс выжал из него максимум. Теперь дело только за тобой.

Мы постояли немного у воды, глядя на свинцовые волны. Ветер трепал её волосы, и я видел, как она мысленно уже проходит завтрашние повороты.

Напряжение субботы начало накрывать нас с головой. Это было то самое затишье, когда кожа становится слишком чувствительной, а каждый звук кажется предвестником бури.

— Поехали домой, — тихо сказал я. — На сегодня хватит. Мы проверили технику, мы услышали их голос. Теперь нужно дать отдохнуть и им, и себе.

Мы вернулись к Джаксу, оставили байки под охраной и поехали в пентхаус.

Мы вернулись в пентхаус, когда город уже окончательно утонул в сумерках. В квартире было тихо и тепло, и этот контраст с холодным ветром на трассе подействовал на нас магически. Весь мир с его гонками, байками и проблемами остался там, за бронированной дверью.

Я помог Мел снять куртку, задержав ладони на её плечах чуть дольше, чем нужно. Она обернулась, улыбнулась мне — той самой открытой, сонной и нежной улыбкой, которую видела только я — и ушла на кухню.

Ужин был простым и тихим. Мы почти не говорили о делах, просто наслаждались моментом. Я ловил себя на том, что почти не притрагиваюсь к еде, потому что смотреть на неё было куда приятнее. То, как она откидывала волосы назад, как смеялась над какой-то моей шуткой, как подносила бокал к губам — всё это выжигало во мне остатки дневного напряжения.

Когда с ужином было покончено, я встал и подошел к ней. Мелисса как раз собиралась убрать тарелку, но я перехватил её руку.

— Оставь, — хрипло произнес я. — Завтра разберемся.

Я притянул её к себе, чувствуя, как она мгновенно обмякла в моих объятиях. Мои руки скользнули вниз по её спине, прижимая её бедра к своим.

Я склонился и накрыл её губы своими — поцелуй был глубоким, медленным и жадным, в нем было всё то, что мы копили в себе за эти дни разлуки и подготовки.

— Каэль... — выдохнула она мне в губы, когда я прервался, чтобы поцеловать её шею.

Я не ответил. Просто подхватил её на руки, как делал это уже сотни раз, но сегодня в этом жесте было что-то особенное. Она была такой легкой, такой моей.

Мел обхватила мою шею руками, прижимаясь лбом к моему виску, и я чувствовал, как её сердце бьется в такт моему — быстро и нетерпеливо.

Я нес её в спальню, и в этот момент весь мир за пределами этого коридора перестал существовать. Мелисса нетерпеливо прижималась ко мне, целуя всё, что попадалось ей на пути: мои губы, подбородок, пульсирующую вену на шее. Её ладони, обычно такие уверенные на руле байка, теперь лихорадочно блуждали по моим плечам, притягивая меня к себе.

Я чувствовал её жар сквозь тонкую ткань рубашки и только сильнее сжимал её бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу. Каждый её вздох, каждый мимолетный поцелуй отдавался во мне мощным электрическим разрядом, выжигая остатки самообладания.

Я ногой толкнул дверь спальни. В комнате царил полумрак, разбавленный лишь холодным светом далеких уличных фонарей, но нам не нужен был свет.

Я аккуратно, но властно опустил её на кровать. Мелисса утонула в мягких простынях, её волосы рассыпались по подушке темным ореолом, а глаза блестели от желания, которое невозможно было скрыть.

Я тут же навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы, и накрыл её губы своими в глубоком, страстном поцелуе.

Этот поцелуй не был нежным — в нем была вся жажда последних дней, весь адреналин субботнего выезда и та дикая привязанность, которую мы оба так долго сдерживали.

Она ответила мне с той же яростью, запуская пальцы в мои волосы и выгибаясь навстречу, словно пытаясь стать со мной одним целым прямо здесь и сейчас.

— Моя... — хрипло прошептал я ей в самые губы, прежде чем спуститься поцелуями ниже, к линии челюсти и ключицам.

Я медленно расстегивал пуговицу за пуговицей на её рубашке, и с каждым движением мое дыхание становилось всё тяжелее. Ткань соскользнула с её плеч, оставляя её в одних коротких шортиках и кружевном бюстгальтере.

При таком освещении, когда лунный свет подчеркивал каждый изгиб её тела, она выглядела просто невероятно. Настоящая Сирена, способная завлечь в свои сети любого, но выбравшая только меня. Я замер на секунду, просто любуясь этой картиной, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна.

Я склонился к ней и медленно, почти благоговейно поцеловал её грудь поверх тонкого кружева, впитывая аромат её кожи.

Мелисса прерывисто вздохнула, запрокидывая голову, и её пальцы сильнее сжались на моих плечах.

Аккуратно, не желая разрушать этот момент спешкой, я отодвинул край чашечки и уже по-настоящему припал к соску. Она вскрикнула — тихо, надломленно, и этот звук стал для меня лучшей мелодией в мире.

Я чувствовал, как её тело под моим дрожит от мелкой, сладкой лихорадки. Все мысли о завтрашней гонке, о технике и скоростях окончательно вылетели из головы. Сейчас существовала только эта нежная кожа, её судорожные вдохи и этот интимный полумрак, который скрывал нас от всего остального мира.

Второй рукой я начал ласкать вторую грудь, накрывая её ладонью и сминая податливую плоть, не оставляя без внимания ни одного сантиметра. Мелисса тихо застонала, и этот звук, полный неприкрытого наслаждения, заставил мою кровь закипеть еще сильнее. Я чувствовал, как её тело откликается на каждое моё движение, как она тянется ко мне, ища еще большего контакта.

Я начал медленно спускаться поцелуями ниже, оставляя дорожку из жарких прикосновений на её животе. Кожа была нежной и горячей, она вздрагивала под моими губами, а дыхание становилось всё более сбивчивым.

Когда я дошел до края шортиков, я на секунду замер, глядя на неё снизу вверх. Она смотрела на меня сквозь полуопущенные веки, затуманенным взглядом, и в этом взгляде было столько желания, что у меня перехватило горло.

Одним резким, уверенным движением я стянул шорты, оставляя её полностью обнаженной передо мной в этом серебристом полумраке. Теперь передо мной была только она — во всей своей первозданной красоте.

Идеальные линии, мягкие изгибы и та самая сила, которая скрывалась за этой хрупкостью.
Я снова поднялся выше, нависая над ней, чувствуя кожей её жар.

— Ты прекрасна, — хрипло прошептал я, глядя в её глаза. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.

Мелисса ничего не ответила, она просто притянула меня к себе, заставляя замолчать и снова утонуть в её поцелуе.

Её пальцы дрожали, когда она тянула край моей футболки вверх. Я помог ей, сбрасывая одежду на пол, и как только ткань скользнула прочь, она замерла. Её взгляд, до этого затуманенный страстью, вдруг стал очень ясным и глубоким. Она смотрела на татуировку у меня на ребрах — на ту самую надпись, которая связывала нас крепче любых слов.

— Я люблю тебя, Кай, — прошептала она, и в этом шепоте было столько искренности, что у меня на мгновение остановилось сердце.

Прежде чем я успел ответить, она проявила ту самую инициативу, которую я так в ней обожал. С неожиданной силой и грацией она толкнула меня в плечи, заставляя откинуться на подушки, и в одно движение перевернула нас, оказавшись сверху.

Её волосы рассыпались по моим плечам, создавая интимный занавес, отсекающий нас от всего мира. Она сидела на моих бедрах, глядя сверху вниз с той самой дерзкой уверенностью, с которой она обычно выходила на стартовую линию. Но сейчас в её глазах не было соперничества — только бесконечное, обжигающее желание.

— Сегодня, — она провела ладонями по моей груди, заставляя каждый нерв на моем теле натянуться до предела, — я буду твоим личным штормом.

Она наклонилась, накрывая мои губы своими, но на этот раз поцелуй был властным, ведущим. Её руки скользнули вниз, переплетаясь с моими, а я только крепче сжал её талию, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается на куски.

Она медленно отстранилась от моей груди, оставляя на коже дорожку из обжигающих поцелуев. Её взгляд стал темным, тягучим, наполненным той самой первобытной энергией, которую я так любил в ней. Она двигалась грациозно, словно кошка, постепенно спускаясь ниже, к кромке моих брюк.

Когда её пальцы коснулись тяжелой пряжки ремня, она на мгновение замерла. Раздался отчетливый металлический щелчок, который в тишине спальни прозвучал громче выстрела. Мелисса медленно вытянула кожаную ленту из петель, глядя мне прямо в глаза.

Затем она хищно улыбнулась, и этот взгляд был опаснее любого крутого поворота на трассе.

— Он нам нужен? — прошептала она, её голос вибрировал от скрытого желания, а руки уже легли на пуговицу, готовясь избавить меня от последней преграды.

— Не нужен, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. — Я и без него готов поклоняться тебе.

Мои слова заставили её улыбку стать ещё ярче. Она не просто снимала с меня одежду — она лишала меня контроля, дюйм за дюймом, превращая меня в своего пленника.

Когда брюки наконец скользнули вниз, Мел не спешила подниматься. Она провела ладонями по моим бедрам, заставляя меня судорожно втянуть воздух, и снова припала губами к татуировке, будто закрепляя свою власть над каждым моим шрамом и каждым вздохом.

Её движения были неторопливыми, почти мучительными в своей точности. Мелисса не сводила с меня глаз, наслаждаясь тем, какой эффект она на меня оказывает. Когда она полностью освободила меня от последней преграды, я почувствовал прохладный воздух спальни лишь на мгновение, прежде чем его сменил жар её ладони.

Она обхватила мой возбужденный ствол, и её пальцы, привыкшие к жестким рукояткам байка, теперь были невероятно нежными. Она сделала одно медленное движение вверх, затем вниз, едва касаясь кожи, но этого было достаточно, чтобы я глухо зарычал, вжимаясь затылком в подушку.

— Кай... — выдохнула она, и в этом шепоте было столько же страсти, сколько и в её действиях.

Она повторила движение, на этот раз чуть плотнее, задавая тягучий, сводящий с ума ритм. Её большой палец медленно очертил головку, собирая выступившую каплю влаги, и я почувствовал, как мышцы пресса непроизвольно свело судорогой. Контроль, которым я так гордился, вытекал из меня по каплям.

Я потянулся к ней, запуская пальцы в её волосы, не в силах больше просто лежать неподвижно.

— Ангел... ты играешь с огнем, — хрипло предупредил я, хотя оба мы знали, что я уже давно сгорел.

Она лишь снова хищно улыбнулась и склонилась ниже, обжигая меня своим дыханием там, где только что была её рука.

— Ангел, ты уверена? — хрипло выдавил я, пытаясь сохранить хотя бы крупицу здравого смысла.

Я знал, что для неё всё это было в новинку, что она была чиста, и эта мысль заставляла мою защитную реакцию срабатывать даже в моменты пикового возбуждения. Но Мелисса ничего не ответила. Вместо слов она лишь подняла на меня свои затуманенные, темные глаза и мягко, почти невесомо коснулась губами самой головки.

— О господи... — вырвалось у меня вместе со свистящим выдохом.

И тут она, действуя инстинктивно, приоткрыла ротик и взяла только самую вершину. Это было настолько неожиданно и искренне, что меня буквально прошило током от затылка до пят.

За всю мою жизнь у меня было сотни женщин. Безликие лица, техничные движения, профессиональное «заглатывание» — для них это было лишь механикой, способом впечатлить меня или получить своё. Я привык к этому, я использовал их только для того, чтобы сбросить лишнее напряжение после гонок. Но эта девчонка... Она делала это впервые. В каждом её движении была неловкость, осторожность и такая дикая, обезоруживающая нежность, что один её поцелуй оказался мощнее любого профессионального минета.

Я почувствовал, как мои ноги начали подкашиваться, а по телу прошла крупная дрожь., Каэль, который всегда держал всё под контролем, сейчас рассыпался в её руках от одного прикосновения её губ. Она не пыталась казаться опытной, она просто пробовала меня на вкус, и эта её искренность выжигала меня изнутри.

—Ангел... — я зарылся пальцами в её волосы, не зная, то ли оттолкнуть её, чтобы не сойти с ума прямо сейчас, то ли прижать еще крепче.

Она остановилась на секунду, взглянула на меня снизу вверх, слизывая капельку с губ,

— Что... я что-то сделала не так? — спросила она, немного растерянно подняв на меня взгляд. В её глазах промелькнуло мимолётное сомнение, и это окончательно добило мою выдержку.

— Нет, ангел... — мой голос сорвался на хрип. — Ты всё делаешь правильно. Слишком правильно.

Услышав это, она словно обрела новую уверенность. Мелисса снова прильнула ко мне, на этот раз смелее, пытаясь взять больше, пробуя глубину и ритм. Её мягкие губы и горячее дыхание сводили меня с ума.

Мой член буквально горел. Внутри вскипал первобытный инстинкт — тот самый, который просыпается на трассе, когда хочется выжать газ до упора и не отпускать. Мне до боли хотелось просто перехватить инициативу, зарыться пальцами в её волосы, взять её голову и начать вдалбливаться в самое горло, заставляя её задыхаться от меня. Темная, грубая часть меня требовала выхода, жаждала подчинить её себе полностью.

Но я сцепил зубы так, что челюсть свело. Я не хотел портить этот момент. Не с ней. Для неё это было открытием, чем-то сакральным, и я не мог позволить своей животной жажде разрушить ту хрупкую связь, что возникла между нами в этом полумраке.

Я только сильнее сжал простыни под собой, чувствуя, как по спине градом катится пот.

— Мел... — выдохнул я, едва сдерживая рывок бедер ей навстречу. — Еще немного, и я не выдержу.

Я видел, как она старается ради меня, как искренне хочет подарить мне это удовольствие. Она заглатывала меня всё глубже, её движения становились быстрее, отчаяннее, но я замечал, как тяжело ей это даётся. Когда по её щеке скатилась одинокая слеза — не от боли, а от запредельного напряжения и желания быть для меня идеальной — во мне что-то окончательно надломилось.

Моё защитное «я» взревело громче любого мотора. Я больше не мог просто лежать и принимать эту жертву.

— Хватит, маленькая моя, — хрипло выдохнул я.

Я резко подался вперед, перехватил её под подмышки и одним мощным движением потянул вверх, на себя. Мелисса оказалась прижатой к моей груди, запыхавшаяся, с влажными дорожками на щеках и губами, припухшими от меня.

Я не дал ей произнести ни слова оправдания. Я впился в её рот страстным, почти неистовым поцелуем, делясь с ней тем жаром, который она только что во мне разожгла. Мои руки блуждали по её спине, вжимая её в себя так сильно, будто я хотел вплавить её в своё тело.

В этом поцелуе был вкус соли, страсти и бесконечной благодарности. Я чувствовал, как её сердце колотится о мою грудную клетку, и это было лучше любого финиша.

— Ты сделала достаточно, ангел, — прошептал я ей в самые губы, обжигая их своим дыханием. — Теперь я хочу чувствовать тебя целиком.

Я перевернул её на спину, накрывая своим телом, чувствуя кожей каждое её дрожание.
Я раздвинул её колени, и на мгновение замер, глядя на то, как она доверчиво и открыто встречает мой взгляд. Я взял свой член и начал медленно, сантиметр за сантиметром, входить в её тесноту.

Она ощущалась как настоящий рай — горячая, узкая, влажная. Казалось, её тело было создано специально для того, чтобы принять меня. Когда я вошёл до самого конца, Мелисса издала надломленный, долгий стон, запрокидывая голову и впиваясь ногтями в мои плечи.

Я начал двигаться медленно, размеренно, давая ей привыкнуть к моему весу и объёму. Я видел, как её зрачки расширяются, заполняя всю радужку, как она судорожно хватает ртом воздух. Но это спокойствие было недолгим.

Адреналин, который я подавлял всю неделю, бешеное возбуждение от её невинности и страсти — всё это смешалось в один гремучий коктейль.

Зверь внутри меня, тот самый, что гнал меня по трассе на безумных скоростях, окончательно вырвался наружу.
Контроль рухнул. Мои движения стали мощными, резкими, глубокими. Я вбивался в неё с первобытной жаждой, чувствуя, как с каждым толчком мы оба улетаем куда-то за пределы этой спальни.

Кровать скрипела в такт нашему безумному ритму, а звук наших тел, сливающихся в единое целое, заглушал шум ночного города за окном.

— Каэль... Каэль, еще! — кричала она, и этот крик был для меня слаще любого рева мотора.

Я переплел свои пальцы с её, прижимая её руки к подушкам, и продолжал этот неистовый марафон.

Я чувствовал, как внутри всё напрягается до предела, как кровь стучит в висках в такт моим рваным, тяжелым толчкам. Я был на самой грани, в той точке невозврата, когда уже невозможно дышать. Мелисса выгибалась подо мной, её стоны перешли в хриплый шепот моего имени, и я понял — это конец нашего безумного заезда.

В последнюю секунду, когда горячая волна уже накрыла меня с головой, я резко вышел из неё.

С тяжелым, сдавленным рыком я кончил ей на живот. Горячие капли обожгли её нежную кожу, стекая по бархатистому прессу. Я замер над ней, упираясь руками в кровать, пытаясь вернуть в легкие хоть немного воздуха.

Моё тело всё ещё сотрясала крупная дрожь, а сердце колотилось так, будто я только что проехал круг на максимальных оборотах без шлема.

Мелисса лежала абсолютно неподвижно, её грудь часто вздымалась, а взгляд был расфокусирован и направлен куда-то в потолок. Она выглядела ошеломленной, прекрасной и совершенно моей.

Я бессильно опустился рядом, притягивая её к себе и тяжело дыша ей в шею. Мои пальцы, всё ещё подрагивая, коснулись её живота, медленно размазывая мою суть по её коже.

— Ангел... — хрипло выдохнул я, целуя её в висок. — Ты в порядке?

Она только крепче прижалась ко мне, закидывая ногу на мои бедра и пряча лицо у меня на груди. В этой тишине пентхауса, после бури, которую мы только что пережили, суббота наконец-то стала идеальной.

Мы были выжаты досуха, лишены сил и масок.

— Это было... — она запнулась, пытаясь подобрать слова, и просто тихо засмеялась, прижимаясь еще плотнее. — Теперь я точно знаю, что такое скорость, Кай.

Я закрыл глаза, чувствуя, как спокойствие медленно разливается по венам.

Утро воскресенья наступило слишком быстро, но оно было пропитано каким-то странным, почти нереальным спокойствием. Солнце еще не успело прогреть город, и над крышами висела легкая дымка.

Я стоял на балконе, опершись локтями о холодные перила. Щелчок зажигалки прозвучал в тишине сухо и резко. Я затянулся, чувствуя, как горький дым наполняет легкие, немного протрезвляя голову после бурной ночи. Тело приятно ломило, а на плечах всё еще горели следы её ногтей — безмолвное напоминание о вчерашней ночи.

Из глубины квартиры доносились звуки, которые никак не вязались с образом суровых гонщиков Пустоши: негромкий стук посуды, шипение сковороды и аромат свежезаваренного кофе. Мелисса на кухне готовила завтрак.

Я обернулся и через панорамное стекло увидел её профиль. На ней была только моя вчерашняя рубашка, которая доходила ей до середины бедра, и копна растрепанных волос. Она выглядела такой домашней и уязвимой, что у меня на мгновение сжалось сердце.

Сложно было поверить, что через несколько часов эта девушка наденет шлем, облачится в кожу и превратится в «Сирену», за которой не сможет угнаться ни один патрульный.

Я докурил, щелчком отправил окурок вниз и вернулся в комнату. Тишина давила. В это воскресенье решалось всё: наши деньги, наши байки, наше будущее. Но здесь, в четырех стенах, мы старательно делали вид, что это обычное утро.

Я подошел к ней сзади, когда она возилась у плиты, и обнял за талию, уткнувшись носом в шею.

— Доброе утро, ангел, — хрипло произнес я.
Она вздрогнула, но тут же расслабилась, накрывая мои ладони своими.

— Доброе, Кай. Садись, всё почти готово. Нам нужны силы.

Телефонный звонок разрезал утреннюю тишину, как лезвие. Мелисса взглянула на экран, и её лицо чуть посерьезнело.

— Это отец , — коротко бросила она и ответила.

Разговор был недолгим, но по её отрывистым фразам я понял, что дома какие-то дела, которые не могут ждать. Когда она положила трубку, в воздухе снова повисло то самое предстартовое напряжение.

— Каэль, мне нужно съездить к нему. Он просит приехать сейчас, — она подошла ко мне и положила ладони на грудь.

Я взглянул на часы. Время еще было, но каждый час до гонки теперь ценился на вес золота. Я взял её за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Хорошо. Но слушай меня внимательно, ангел. В семь вечера ты должна быть здесь. Ни минутой позже. В это время мы выезжаем из города. Нам нужно успеть к Джаксу, забрать мотоциклы и добраться до точки старта без хвоста.

— Я буду вовремя, обещаю, — она притянула меня к себе и поцеловала — на этот раз быстро, с привкусом кофе и тревоги. — Не скучай по мне слишком сильно.

— Постараюсь, — усмехнулся я, провожая её взглядом до двери.

Когда за ней закрылась дверь, пентхаус внезапно стал огромным и пустым. Я вернулся на балкон, глядя, как её машина выезжает с парковки и растворяется в городском трафике.

У меня было несколько часов одиночества. Время проверить экипировку, еще раз прогнать в голове карту маршрута и... попытаться не сойти с ума от дурных предчувствий. Амир всегда появлялся не вовремя. Я надеялся, что это просто семейные дела, а не очередной сюрприз от инвесторов или призраков прошлого.

Я весь день не находил себе места: то проверял снаряжение, то лихорадочно просматривал схемы трассы, то просто мерил шагами комнату, то и дело поглядывая на часы. Одиночество в пустой квартире после такой ночи казалось пыткой.

Ровно в семь послышался долгожданный скрежет замка. Дверь распахнулась, и на пороге появилась она. Моя маленькая девочка выглядела уставшей, но в глазах по-прежнему горел тот самый огонь, который я разжег в ней вчера. Она бросила ключи на тумбочку и, лукаво прищурившись, посмотрела на меня.

— Привет... Скучал? — спросила она с легкой улыбкой, делая шаг навстречу.

Я в два счета оказался рядом, обхватил её за талию и притянул к себе так сильно, словно мы не виделись вечность.

— Очень, ангел, — выдохнул я ей в макушку, вдыхая родной запах, который за день успел выветриться из комнат, но не из моей памяти.
— Ты даже не представляешь, насколько.

Я отстранился на секунду, чтобы внимательно осмотреть её лицо.

— У Амира всё в порядке? Никаких проблем перед стартом?

Она кивнула, но я чувствовал, что сейчас не время для долгих расспросов. Внизу нас уже ждала машина, а через час — «монстры», которые застоялись в гараже Джакса.

Атмосфера мгновенно изменилась: нежность никуда не ушла, но к ней примешался холодный, стальной привкус предстоящей гонки.

— Ну что, Сирена, — я коснулся её щеки, — пора показать им, на что мы способны. Твой шлем готов?

Мелисса кивнула и быстро скрылась в спальне, чтобы сменить гражданскую одежду на экипировку. Я не выдержал и через пару минут пошел следом — предстартовый мандраж и желание не выпускать её из вида ни на секунду тянули меня за ней.

Когда дверь ванной открылась и она вышла в комнату, у меня буквально отняло дар речи.

Она была в облегающем кожаном костюме, который сидел на ней как вторая кожа. Черный матовый материал подчеркивал каждый изгиб её фигуры — тонкую талию, крутые бедра и стройные ноги. Если вчерашнее платье делало её нежной и хрупкой, то сейчас передо мной стояла настоящая воительница дорог.

Она выглядела чертовски сексуально, и эта опасная, агрессивная красота будоражила кровь сильнее любого адреналина.

— Ну как? — она обернулась у зеркала, поправляя перчатки, и бросила на меня дерзкий взгляд. — Подходит для того, чтобы войти в историю?

Я подошел к ней вплотную, не в силах отвести глаз. В этом костюме она была воплощением скорости.

— Ангел, ты выглядишь невероятно, — выдохнул я, касаясь ладонью прохладной кожи на её талии. — Вчера я думал, что красивее того платья ничего быть не может, но сейчас... сейчас ты похожа на само совершенство.

Я притянул её к себе, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар. Но время поджимало. Я коротко и властно поцеловал её, напоминая себе, что сейчас нам нужна холодная голова.

— Идем. «Монстры» заждались своих хозяев.

Мы вышли из квартиры, и звук наших тяжелых ботинок по кафелю коридора звучал как начало обратного отсчета. Воскресенье вступало в свою главную фазу.

Мы добрались к Джаксу в гараж, где нас ждали наши звери. В тусклом свете ламп их хромированные детали хищно поблескивали.

Мой байк — тяжелый, черный, как сама ночь, и ее «Сирена» — изящная, но смертоносная машина с форсированным движком.

Я натянул шлем, и мир сузился до узкой полоски визора. Глухой рокот моего мотора заполнил пространство гаража, а следом отозвался высокий, вибрирующий звук байка Мелиссы. Мы переглянулись. Один кивок — и мы сорвались с места.

Ночной город проносился мимо смазанными неоновыми полосами. Мы летели по шоссе, лавируя между редкими машинами, словно два призрака.

Мелисса держалась идеально: она входила в повороты так агрессивно и четко, что я невольно любовался ее силуэтом в облегающей коже. Ветер бил в грудь, а адреналин уже начал свою привычную работу, выжигая все лишние мысли.

Вскоре огни центра остались позади, и мы свернули в промышленную зону. Дорога становилась хуже, но нам это было только на руку. Наконец, впереди показалось зарево — сотни огней, свет прожекторов и гул толпы.
Место гонки — заброшенный аэродром на окраине.

Когда мы въехали на территорию, толпа расступилась. Рев сотен моторов приветствовал нас. Здесь пахло жженой резиной, высокооктановым топливом и азартом.

Я плавно нажал на тормоз, остановившись у самой черты. Мелисса замерла по правую руку от меня, идеально выдерживая дистанцию. Мы не собирались снимать шлемы — анонимность была нашей главной защитой и частью легенды.

Я протянул руку и коротким, уверенным движением поднял визор своего шлема. Мелисса повторила мой жест. В узкой полоске открытого пространства блеснули её решительные, азартные глаза, подчеркнутые тенями от света прожекторов.

Один из организаторов, татуированный громила с флажком, подошел к нам, подозрительно щурясь.

— Новички? Назовитесь, если хотите встать на линию.

Я взглянул на Мелиссу. Она едва заметно кивнула, и её взгляд в прорези визора стал хищным.

— Мы те, кто заберет сегодня банк, — мой голос, искаженный вокодером шлема, прозвучал холодно и властно. — Этого достаточно.

Я опустил визор обратно. Мир снова окрасился в темные тона. Я крутанул ручку газа, заставляя байк буквально встать на дыбы от избытка мощи. Мелисса ответила коротким, резким рыком своего мотора. Мы были готовы.

Рев моторов вокруг становился невыносимым, превращаясь в единую стену звука. Слева и справа от нас выстраивались другие байкеры — матерые волки дорог в обвешанных шипами куртках, на тяжелых кастомах и форсированных спортбайках. Они бросали на нас вызывающие взгляды, газуя так, что из выхлопных труб вырывались языки пламени.

Мелисса сидела на своем байке, подавшись вперед, словно натянутая струна. Её пальцы в кожаных перчатках подрагивали на ручках руля от избытка адреналина. Она была похожа на хищницу, готовую сорваться с цепи и разорвать любого, кто встанет на её пути к финишу.

Я чувствовал, как её лихорадит от этого азарта. Протянув руку, я накрыл её ладонь своей, прямо на руле. Это был жест поддержки и напоминание: мы здесь вместе. Мы — одно целое.

Мелисса медленно повернула голову ко мне. Сквозь поднятый визор я увидел, как в её глазах пляшут огни прожекторов. И в этот момент, проигнорировав вопли толпы и угрожающий рокот чужих двигателей, она поднесла пальцы к губам и послала мне через шлем воздушный поцелуй.

Точно такой же, как в ту самую первую ночь, когда она была для меня лишь дерзкой незнакомкой, бросившей вызов королю дорог. Этот жест мгновенно стер всё напряжение, оставив только чистую, концентрированную связь между нами.

— Я тебя вижу, ангел, — негромко сказал я в микрофон гарнитуры, чувствуя, как на губах появляется жесткая, уверенная улыбка.

Она кивнула и одним резким движением захлопнула визор. Щелчок — и перед миром снова оказалась лишь непроницаемая черная маска.

— Порвем их, Кай, — прозвучал её голос в моих наушниках, теперь уже холодный и сосредоточенный.

Я тоже опустил визор. Мир вокруг замер. Организатор с флажком вышел вперед, поднимая руку вверх. Все затихли, лишь моторы продолжали свою утробную песню, ожидая команды.

Три. Пальцы на сцеплении.

Два. Обороты до красной зоны.

Один.

Флажок упал.

Гравий брызнул из-под колес, и мы сорвались. Мир превратился в узкий туннель, ограниченный лишь светом наших фар. Я шел вторым, специально пропуская Мелиссу чуть вперед, чтобы прикрывать её тыл и... чтобы видеть, как она ведет.

То, что я увидел, заставило мое сердце пропустить удар. Это была не просто езда — это был танец на грани физики.
Мастерство «Сирены»

Мелисса слилась со своим байком в единый стальной организм. Я смотрел, как она работает телом: на прямых участках она буквально вжималась в бензобак, становясь продолжением обтекателя, уменьшая сопротивление воздуха до минимума.

Её силуэт в черной коже, подсвеченный искрами из-под колес идущих впереди противников, выглядел нереально грациозно.

Когда впереди показался первый крутой S-образный поворот, я невольно сжал зубы. Но Мелисса даже не притормозила.

Она сместилась всем весом внутрь, свешиваясь с седла так низко, что её колено, защищенное слайдером, едва не касалось асфальта.

Её байк лег под таким острым углом, что казалось, гравитация больше не имеет над ними власти. Я видел, как деформируется покрышка её заднего колеса, вгрызаясь в бетон, удерживая тонкую грань между триумфом и катастрофой.

•Она прошла «апекс» в миллиметре от бетонного блока, не оставив преследователям ни единого шанса вклиниться внутрь.

Я не просто ехал — я любовался. Сквозь мой визор я видел каждое её микродвижение. Как она плавно перебрасывает вес с одной стороны на другую, когда один поворот мгновенно сменяется другим. Её движения были лишены суеты, они были текучими, как ртуть.

«Черт, ангел, ты рождена для этого»

Я видел, как один из байкеров попытался прижать её к обочине на выходе из виража.

Громила на тяжелом «Дукати» шел на таран. Моя рука сама дернулась, чтобы подрезать его, но Мелисса справилась сама. Она лишь слегка качнула байк, обманув его ложным маневром, и, резко открыв газ, проскочила в узкий зазор. Рывок был настолько мощным, что переднее колесо её байка на мгновение оторвалось от земли, прежде чем она снова прижала его к дороге.

Второй круг начался на запредельных скоростях. Мы летели в лидирующей группе, и я видел, как Мелисса, словно черная молния, обходит одного за другим. Но в тени старых ангаров затаился один из «псов» местной банды на тяжелом, модифицированном байке.

Его намерения были ясны: он не собирался побеждать честно.

Когда мы вышли на скоростную дугу, где асфальт был изрыт трещинами, этот ублюдок резко сократил дистанцию. Он не просто подрезал — он специально ударил своим передним колесом в задний маятник её байка, одновременно толкая её корпусом в бок.

Все произошло в считанные секунды.
Байк Мелиссы, потеряв сцепление, начал бешено вилять. «Воблинг» — страшный сон любого гонщика. Руль в её руках забился с дикой силой.

Я видел, как она отчаянно пыталась стабилизировать «Сирену», но удар был слишком точным и подлым. Заднее колесо зацепило рыхлую обочину, и байк на скорости под 200 км/ч превратился в неуправляемый снаряд.

— Мел! Тормози! — закричал я в гарнитуру, но мой голос утонул в страшном грохоте.

Байк подбросило. Мелисса вылетела из седла, и её тело, словно тряпичную куклу, швырнуло вперед по инерции. Она несколько раз перевернулась в воздухе и с глухим ударом врезалась в груду ржавых контейнеров на краю трассы.

Её мотоцикл, кувыркаясь и рассыпая снопы искр и обломки пластика, пролетел еще метров двадцать, превращаясь в груду
искореженного металла.

Мир для меня замер. Я видел это как в замедленной съемке: как трескается её шлем при ударе о металл, как обмякает её тело в когда-то безупречном кожаном костюме.

— НЕТ! — взревел я, наплевав на гонку, на всё на свете.

Я ударил по тормозам так, что мой байк занесло, едва не выбросив меня самого. Остановившись в облаке пыли и дыма, я бросил свой мотоцикл прямо на дороге и побежал к ней.

Тот байкер даже не обернулся, скрывшись в темноте трассы.

Я упал на колени рядом с ней. Мелисса лежала в неестественной позе среди битого стекла и кусков обшивки. Её шлем был расколот, а визор залит пылью и чем-то темным. Кожаный костюм, который я так ласкал вчера, был разорван на плече и бедре, обнажая глубокие раны.

— Ангел... ангел, посмотри на меня! — мои руки дрожали так, что я не мог сразу расстегнуть застежку её шлема.

Она не отвечала. Из-под шлема на бетон медленно растекалась тонкая струйка крови.

В этот момент всё — гонки, деньги, адреналин — стало мусором. Внутри меня всё выгорело, оставив только ледяной ужас и жажду мести, которая начала закипать где-то глубоко в груди. Она не дышала. Или мне так казалось в этом чертовом хаосе?

Толпа начала стягиваться к месту аварии. Фары других байков выхватывали из темноты жуткую картину: искореженный металл «Сирены» и неподвижное тело Мелиссы.

Люди спрыгивали со своих мотоциклов, образуя плотное кольцо, кто-то доставал телефоны, чтобы снимать, кто-то просто стоял в ступоре.

Я не видел их лиц — для меня они были лишь размытыми тенями. Мой мир сжался до этой крошечной фигурки на холодном бетоне.

— Мелисса... Мелисса! — мой голос сорвался на крик, переходящий в хрип. — Открой глаза, маленькая моя! Слышишь? Это я, это Кай!

Я осторожно, боясь причинить еще большую боль, приподнял её голову. Мои пальцы мгновенно стали липкими от крови. Страх, настоящий, ледяной ужас, который я не чувствовал даже под дулом пистолета, сейчас парализовал мои легкие.

Она была такой хрупкой в этом разорванном кожаном костюме, который еще час назад казался броней.

Я поднял голову и оскалился на толпу, как раненый зверь.

— Вызовите скорую, придурки! — взревел я так, что люди невольно отшатнулись. — Чего стоите?! Врача сюда! Живо!

Кто-то из толпы начал лихорадочно тыкать в кнопки телефона, кто-то закричал, что на аэродроме есть дежурный медик гонок. Но время тянулось как густая смола.

Я снова припал к ней, прижимаясь своим шлемом к её разбитому визору, пытаясь уловить хотя бы слабый намек на вдох.

— Не смей... не смей уходить, слышишь? — шептал я, и мои слезы смешивались с пылью на её шлеме. — Ты обещала, что мы вернемся вместе. Ты обещала, ангел...

Я дрожащими руками нащупал застежку её шлема. Металл заклинило от удара, и мне пришлось применить силу, едва не сдирая кожу на пальцах. Наконец, крепление поддалось. Я предельно осторожно, миллиметр за миллиметром, стянул с неё разбитый шлем.

Её лицо, еще вчера сиявшее нежностью в лучах утреннего солнца, теперь было пугающе бледным, испачканным в пыли и крови, стекавшей из рассеченного виска. Спутанные волосы разметались по бетону.

— Мел... посмотри на меня, ну же, — я прильнул к её лицу, обдавая своим дыханием её холодные губы.

Её ресницы дрогнули. С трудом, словно преодолевая сопротивление всей вселенной, она приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным, но когда он наткнулся на моё лицо, в нем на секунду вспыхнула искра узнавания.

Она попыталась что-то сказать, её губы беззвучно шевельнулись, и я склонился к самому её рту.

— Кай... — прохрипела она, и этот звук был полон боли и невыносимой нежности.

Она попыталась коснуться моей щеки рукой, но пальцы лишь слабо мазнули по моему подбородку, и рука бессильно упала на землю.

Глаза Мелиссы медленно закрылись, голова безвольно откинулась на мою ладонь, и она снова провалилась в пугающую темноту.

— Нет... Мел! Мелисса! — я затряс её, но она не отзывалась.

Я замер, прижимая её к своей груди, игнорируя гул толпы и сирены, которые наконец-то послышались вдалеке. В груди всё выгорело дотла, оставив лишь пустую, холодную дыру.

Я, Каэль Морелли ,который никогда не знал жалости ни к себе, ни к другим, почувствовал, как по щеке, оставляя чистую дорожку на запыленном лице, скатилась одна-единственная слеза. Она упала прямо на её бледную щеку, смешиваясь с её кровью.

— Я тебя вытащу, ангел. Клянусь, — прошептал я, и мой голос теперь звучал не как мольба, а как смертный приговор для того, кто это сделал.

Я поднял взгляд на толпу. Мои глаза, влажные от слез, теперь горели таким бешеным, потусторонним огнем, что байкеры, стоявшие в первом ряду, невольно отступили на шаг.

Скорая помощь влетела на территорию аэродрома, взвизгнув тормозами, но в моей голове уже зрел план кровавой жатвы.

Они забрали у меня её голос. Я заберу у них всё.

Ну что... вот такая глава получилась 👀
Немного прокатила вас на эмоциональных качелях 💔✨

Как думаете, почему тот мужчина так поступил с Мел?
Это было просто соперничество или он намеренно спровоцировал аварию? 👀

Пишите свои предположения здесь или в моём тгк: romelia_books 🖤
Мне очень интересно почитать ваши теории 💭✨