Линия адреналина

«Каэль»

Мы медленно поднимались в спальню. Каждый шаг отдавался в боку тупой, пульсирующей болью, но я старался не подавать виду.

Мой ангел, конечно, ворчала за эти гортензии, называла меня сумасшедшим и грозилась запереть в комнате, но я видел, как горели её глаза, когда она вдыхала их аромат.

Честно говоря, в тот момент я готов был положить весь мир к её ногам — не только букет, а всё, что имею, — лишь бы она просто была рядом и так же смотрела на меня.

Когда мы наконец добрались до кровати, я почувствовал, как силы окончательно покидают меня, но стоило Мел оказаться на расстоянии вытянутой руки, как усталость отступила на второй план.

— Лежи смирно, Моретти, — строго сказала она, поправляя подушку. — Я принесу бинты.

Но я не собирался её отпускать. Как только она оказалась достаточно близко, я перехватил её за запястье и потянул на себя.

Она охнула, пытаясь сопротивляться, боясь задеть мои раны, но я аккуратно уложил её рядом.

— Каэль, прекрати! — возмутилась она, хотя я уже чувствовал её горячее дыхание на своей щеке. — У тебя рана, ты только что едва не свалился! Швы разойдутся!

— Пусть расходятся, — прошептал я, притягивая её ближе.

Я коснулся губами её виска, затем медленно спустился к шее. Она пахла лавандой и тем самым цветочным мылом, которое я теперь буду обожать до конца жизни.

Мои поцелуи становились настойчивее, жаднее. Я хотел смыть с неё этот страх, который видел в её глазах ночью, хотел заставить её забыть о крови на руках и о выстрелах.

— Каэль, я серьезно... — её голос дрогнул, когда мои пальцы зарылись в её волосы.
— Доктор запретил любые нагрузки. Ты ведешь себя как мальчишка.

— Ты спасла меня, Мелисса, — я отстранился всего на миллиметр, чтобы заглянуть в её расширенные зрачки. — Ты всю ночь была моим щитом. Я должен отблагодарить тебя. И поверь, это самая приятная терапия из всех возможных.

— Благодарность — это покой! — попыталась она вставить последнее слово, но я накрыл её губы своими.

Этот поцелуй был вкусом самой жизни. Я чувствовал, как её сопротивление тает, как её руки невольно обвивают мою шею, стараясь обнимать осторожно, чтобы не причинить мне боли. Каждая вспышка боли в моем боку только напоминала мне о том, что я жив, и жив благодаря ей.

— Ты — моя жизнь, ангел, — пробормотал я ей в губы, чувствуя, как внутри всё переворачивается от нежности к этой упрямой девчонке. — И если ради этого момента мне придется перешивать рану еще десять раз — я согласен.

Я навалился на неё, опираясь локтями по обе стороны от её головы, стараясь держать основной вес на руках, чтобы не давить на раненый бок. Мелисса тихо охнула, но не оттолкнула меня.

Мои губы сразу нашли её шею — горячую, пульсирующую под кожей. Я начал целовать её медленно, жадно, оставляя влажные следы от самого уха до ключицы. Каждый поцелуй был чуть сильнее предыдущего, я слегка прикусывал кожу, а потом успокаивал языком. Она выгнулась подо мной, её дыхание сбилось.

— Каэль... — прошептала она дрожащим голосом, но я уже не мог остановиться.

Мои пальцы скользнули вниз, ухватились за подол её футболки и потянули ткань вверх. Мелисса приподнялась ровно настолько, чтобы я мог стянуть футболку через её голову.

Я отбросил её в сторону и замер, глядя на открывшееся зрелище.

Она осталась в одних трусиках и прозрачном кружевном бюстгальтере. Тонкая ткань почти ничего не скрывала: розовые соски отчетливо проступали сквозь неё, грудь тяжело вздымалась с каждым вдохом. От этого вида в моих штанах мгновенно стало тесно — член напрягся так сильно, что ткань неприятно давила.

Я сглотнул, чувствуя, как желание ударило горячей волной, но сегодня я не собирался брать её быстро и жёстко. Сегодня я хотел только благодарить.

— Боже, какая же ты красивая... — хрипло выдохнул я, не отрывая глаз от её тела.

Мои губы снова вернулись к её шее, потом спустились ниже — к ложбинке между грудей.

Я поцеловал кожу прямо сквозь прозрачный кружевной бюстгальтер, чувствуя, как сосок твердеет под моим языком. Мелисса застонала, её пальцы запутались в моих волосах.

— Каэль, твоя рана... ты не должен так напрягаться, — прошептала она, но голос уже был совсем не строгим.

— Сегодня я благодарю тебя, ангел, — пробормотал я ей в кожу, целуя каждый сантиметр её груди. — Не думай о моей ране. Думай только о том, как сильно я хочу сделать тебе хорошо.

Я спустился ещё ниже, целуя живот, обводя языком пупок, а потом вернулся к груди.

Одной рукой я осторожно оттянул край прозрачного бюстгальтера, освобождая одну грудь, и сразу накрыл сосок горячим ртом, посасывая и проводя языком. Второй рукой я ласкал другую грудь через кружево, слегка сжимая.

Я стянул с неё трусики медленно, почти благоговейно, проводя ладонями по её бёдрам вниз, пока тонкая ткань не соскользнула с лодыжек. Мелисса осталась только в прозрачном кружевном бюстгальтере, который едва прикрывал её грудь. Она была полностью открыта передо мной, горячая, влажная, дрожащая.

Мои пальцы тут же скользнули между её ног. Я нашёл клитор и начал медленно, уверенно кружить по нему подушечкой среднего пальца — лёгкими, дразнящими движениями, размазывая её собственную влагу.

— Боже... Кай... — вырвалось у неё прерывисто, почти жалобно.

Я замер.
Господи, как же сладко звучит моё имя с её губ.

Не Каэль. Не Моретти. Просто «Кай». Низко, хрипло, с дрожью в голосе. От этого короткого звука у меня внутри всё сжалось, а член дёрнулся в штанах ещё сильнее.

Я остановился, подняв взгляд к её лицу. Мелисса открыла глаза и посмотрела на меня — растерянно, с затуманенным желанием взглядом.

— Что? Я что-то не то сказала? — прошептала она, слегка покраснев.

Я медленно улыбнулся, не убирая пальцы с её клитора, а лишь слегка надавливая, чтобы она не остывала.

— Повтори ещё раз, — тихо попросил я, голос стал ниже и чуть хрипловатее.

— Что?

— Моё имя.

Она моргнула, всё ещё тяжело дыша.

— Кай...?

— Даа... — протянул я с удовольствием, закрывая глаза на секунду. — Именно так. Ещё раз.

Мои пальцы возобновили движение — теперь чуть быстрее, чуть настойчивее, рисуя маленькие круги и иногда слегка щипая чувствительный бугорок. Мелисса выгнулась, её бёдра дрогнули.

— Кай... — выдохнула она уже громче, и в этом «Кай» было столько желания, что у меня мурашки пробежали по спине.

— Вот так, ангел, — прошептал я, склоняясь ближе, чтобы снова поцеловать её шею, а потом спуститься губами к освобождённой груди.

Я видел, что Мелисса уже на грани. Её дыхание стало коротким, рваным, а бёдра непроизвольно поддавались навстречу моей руке.

Я остановился и, одним резким движением, не обращая внимания на вспыхнувшую в боку острую боль, перевернул нас. Мир на секунду качнулся, я приземлился на лопатки, а мой ангел оказалась сверху, оседлав меня.

Я подавил стон — наполовину от боли в потревоженной ране, наполовину от того, как чертовски правильно она чувствовалась на моих бёдрах.

Мелисса замерла, широко расставив ноги, её ладони уперлись в мою грудь, а растрепанные волосы рассыпались по плечам. В её глазах всё ещё плескался туман желания, смешанный с испугом за меня.

Я положил ладони ей на ягодицы — кожа была шелковистой и горячей, и я слегка сжал их, притягивая её еще ближе.

Она начала двигаться. Медленно, тягуче, она терлась своей промокшей киской о мой вставший член прямо сквозь ткань моих штанов.

Я чувствовал, как влага пропитывает тонкий хлопок, как она размазывает её по мне, сводя меня с ума. Каждый её вдох, каждый тихий всхлип отдавался в моем паху невыносимой пульсацией.

— Да... вот так, ангел... — прохрипел я, впиваясь пальцами в её податливую плоть.

Мои штаны уже стали мокрыми от её желания, а я едва сдерживался, чтобы не разорвать их и не войти в неё прямо сейчас.

Но вид того, как она двигается надо мной, закинув голову и прикрыв глаза от удовольствия, был слишком хорош. Её соски торчали сквозь прозрачное кружево, а бедра дрожали от напряжения.

Я видел, как она закусывает губу, как её тело изгибается, ища еще большего контакта.

Запах её возбуждения, смешанный с ароматом гортензий из кухни, ударил мне в голову похлеще любого виски. В какой-то момент я понял, что если это продлится еще хоть секунду, я потеряю контроль.

Я перехватил её за талию, останавливая эти пыточные движения, от которых мой член уже был готов взорваться.

—Ангел, — я посмотрел на неё снизу вверх, и в моем взгляде было столько голода, что она на мгновение замерла. — Сядь мне на лицо.

— Что? Кай нет я не буду этого делать.— сказала она обнимая себя руками будто сейчас вспомнила что практически голая.

Я смотрел на неё, не веря своим ушам. Она сидела на мне, раскрасневшаяся, влажная, с губами, опухшими от моих поцелуев, и при этом пыталась спрятаться, обхватив себя руками, будто мы были на первом свидании, а не в постели после того, как вчера вместе заглянули в глаза смерти.

— Что значит «нет»,Ангел? — я подался вперед, насколько позволяла рана, и впился пальцами в её бедра, не давая ей соскользнуть с меня. — Сядь мне на лицо, ангел, — это был уже не приказ, а рычание голодного зверя.

— Каэль, я не могу... это неправильно и странно, — прошептала она, опуская взгляд и рассматривая мои руки на своей коже. Её плечи мелко дрожали.

О боже, эта девчонка когда-нибудь сведет меня с ума. У меня в паху всё горело, штаны были насквозь мокрыми от её соков, а она вдруг включила режим застенчивой отличницы.

— Господи, ангел, — я выдавил смешок, в котором было больше безумия, чем веселья. — Ты вчера гнала на байке по встречке, палила по врагам из пушки и хладнокровно зашивала дырку в моем теле, а тут ты стесняешься меня?

— Это другое, Кай, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— Мелисса! — я перехватил её подбородок, заставляя посмотреть на меня. В моих глазах сейчас не было нежности — там была чистая, первобытная страсть.
— Ничего в этом нет «странного». Ты спасла мою жизнь. Ты видела мою кровь, мои кишки, ты касалась того, что скрыто от всех.
Вчера ты была моим богом, а сегодня я хочу быть твоим рабом. Я хочу чувствовать твой вкус, хочу слышать, как ты кричишь мое имя от оргазма, пока я буду вылизывать тебя досуха.

Я убрал её руки с груди, мягко, но настойчиво отводя их в стороны.

— И не закрывай себя, — добавил я, осторожно, но властно разводя её руки в стороны и убирая их от груди. — Не прячь от меня свою красоту.

Я хотел видеть её всю: каждую дрожь её тела, каждую линию, которую я готов был боготворить. Её грудь под прозрачным кружевом вздымалась так часто, что казалось, её сердце вот-вот выпрыгнет наружу.

Мелисса тут же попыталась снова прикрыться, но я не позволил, удерживая её запястья.

— Но Кай... я не знаю, как это... всё неправильно, — прошептала она, голос дрожал от смущения и возбуждения одновременно.

Господи, её невинность сводит меня с ума. Эта смесь смелости и внезапной застенчивости — самое опасное оружие, которое у неё есть против меня.

— Просто доверься мне, маленькая, — сказал я, кладя ладони ей на поясницу и медленно проводя ими вверх-вниз, успокаивая. Мои большие пальцы слегка поглаживали кожу вдоль позвоночника.

— Тебе понравится, — пообещал я хрипло и начал осторожно толкать её выше по своему телу.

Она сопротивлялась, упираясь коленями в матрас, но я был настойчивее. Руки крепко держали её за бёдра, направляя вверх — мимо моей груди, мимо живота, пока её мокрые, горячие складки не оказались прямо над моим лицом.

— Кай... подожди... — выдохнула она, вцепившись пальцами в спинку кровати.

— Не бойся, — прошептал я, обдавая её горячим дыханием. — Держись за изголовье и просто опустись. Я не дам тебе упасть. Я буду держать тебя.

Я слегка приподнял голову и провёл языком по её внутренней стороне бедра, потом выше — одним длинным, медленным движением от входа до самого клитора. Мелисса вздрогнула всем телом и тихо всхлипнула.

— Вот так... ещё ниже, ангел. Сядь на мой рот. Я хочу тебя всю.

Она всё ещё колебалась, но я уже чувствовал, как её бёдра дрожат от желания. Я обхватил её крепче и мягко, но уверенно потянул вниз, пока её горячая, влажная плоть не прижалась к моим губам.

Первый настоящий поцелуй был глубоким и жадным. Я сразу обхватил клитор губами и начал медленно посасывать, проводя языком по чувствительному бугорку. Мелисса громко застонала, её пальцы сильнее вцепились в дерево изголовья.

— Кай... о боже... — вырвалось у неё.

Я только сильнее прижал её к себе, не давая отстраниться, и продолжил вылизывать её длинными, уверенными движениями языка — от самого входа и обратно вверх, снова и снова, пока её стоны не стали прерывистыми и отчаянными.

Член в штанах уже болел от возбуждения, натягивая ткань так сильно, что было почти больно. Я не собирался её трахать сегодня — всё это только для неё, только моя благодарность. Но желание было нестерпимым.

Одной рукой я крепко придерживал её за поясницу, не давая отодвинуться ни на сантиметр. Вторую руку я сунул себе в брюки, обхватил горячий, пульсирующий член и с тихим рычанием начал медленно водить ладонью вверх-вниз.

Движения были ленивыми, почти ленивыми — я просто пытался хоть немного ослабить это невыносимое давление.

— Ммм... — глухо простонал я прямо в её мокрую плоть, и вибрация от моего голоса заставила Мелиссу вздрогнуть ещё сильнее.

Она уже не просто сидела — она начала слегка покачиваться, инстинктивно ища больше трения. Её бёдра дрожали в моих руках, а стоны становились всё громче и отчаяннее.

— Кай... Кай, я... о боже... — её голос сорвался, когда я сильнее втянул клитор в рот и быстро задвигал языком из стороны в сторону.

Я продолжал медленно дрочить себя, сжимая основание каждый раз, когда чувствовал, что могу кончить слишком быстро. Прекум уже обильно стекал по головке, делая движения скользкими и ещё более мучительными. Но я не ускорялся. Сегодня не я должен был получить разрядку — сегодня я хотел, чтобы она потеряла голову.

Мелисса наклонилась чуть вперёд, крепче вцепившись в спинку кровати. Её дыхание стало совсем рваным.

— Кай... мне... мне так хорошо... — прошептала она дрожащим голосом, и в этих словах уже почти не осталось стыда.

Я оторвался от неё всего на секунду, чтобы хрипло выдохнуть:

— Вот так, маленькая... двигайся. Трись о мой язык. Не стесняйся. Я хочу, чтобы ты кончила мне прямо в рот.

И сразу вернулся к ней — теперь жёстче, глубже. Я полностью уткнулся лицом между её ног, язык проникал внутрь, потом снова вылизывал клитор, а губы посасывали его в ритме, который заставлял её бёдра судорожно сжиматься вокруг моей головы.

Моя рука в штанах двигалась чуть быстрее, но всё ещё сдержанно. Каждый её стон, каждый рывок её тела отдавался во мне новой волной возбуждения. Я чувствовал, как её сок стекает по моему подбородку, как она становится всё мокрее, и это сводило меня с ума.

— Не останавливайся... — выдохнула она почти жалобно. — Кай, пожалуйста...
Я только крепче обхватил её бёдра обеими руками даже ту, что была в штанах, я вытащил, чтобы лучше держать её, и полностью отдался ей — вылизывая, посасывая, рыча от удовольствия.

Она была на самом краю.

Я чувствовал это по тому, как её мышцы напрягались, по тому, как её дыхание превратилось в короткие всхлипы. Она была на самом краю.

— Кай... я сейчас... — голос Мелиссы сорвался на высокий, дрожащий стон.

Я не остановился ни на секунду. Наоборот — я прижал её к своему лицу ещё сильнее, полностью уткнувшись ртом в её мокрую, пульсирующую плоть. Я сосал клитор жадно, быстро, не давая ей ни секунды передышки, а язык работал без остановки — плоский, твёрдый, настойчивый.

Мелисса резко выгнулась, её бёдра судорожно сжались вокруг моей головы, и она кончила.

— Кай!!! — выкрикнула она, громко, отчаянно, почти всхлипывая.

Её тело затряслось крупной дрожью. Горячая, сладкая влага хлынула мне в рот, и я жадно проглотил всё, не прекращая лизать её даже во время оргазма.

Я продлевал её удовольствие длинными, медленными движениями языка, пока она дрожала и всхлипывала над мной, цепляясь за спинку кровати так, будто боялась упасть.

Когда самые сильные волны начали отступать, я слегка ослабил хватку на её бёдрах, но не отпустил совсем. Я продолжал нежно, почти ласково вылизывать её, собирая каждый сладкий след её оргазма, пока она не начала тихо поскуливать от переизбытка ощущений.

Только тогда я отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на неё снизу вверх. Мое лицо было мокрым от неё, губы припухшие, дыхание тяжёлое.

Мелисса смотрела на меня затуманенным, совершенно потерянным взглядом. Щёки пылали, губы были приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Она выглядела потрясающе — растрёпанная, смущённая и абсолютно удовлетворённая.

— Вот так, моя хорошая... — хрипло прошептал я, проводя ладонями по её дрожащим бёдрам. — Ты такая сладкая, когда кончаешь.

Она попыталась слезть с меня, но я не позволил — крепко удержал за бёдра.

— Кай... я... я не могу больше... — прошептала она слабым, дрожащим голосом.
Я тихо усмехнулся, всё ещё чувствуя, как мой член болезненно пульсирует в штанах, но игнорируя это.

— Ты можешь, ангел. Ты только начала. Мелисса тяжело дышала, всё ещё сидя на мне.

Она посмотрела вниз на моё мокрое от неё лицо, потом перевела взгляд ниже — на явную выпуклость в моих брюках. В её глазах мелькнуло сомнение и сильное смущение.

— Нет... ты уже отблагодарил меня, — тихо сказала она. — Теперь твоя очередь.

Я чуть приподнял бровь, всё ещё держа её за бёдра.

— Моя очередь?

Она кивнула, но вместо того чтобы уверенно спуститься, просто замерла. Её пальцы нервно теребили край простыни. Было видно, что она хочет сделать мне приятно, но стесняется до дрожи.

— Если ты не хочешь — не надо, маленькая, — мягко сказал я, проводя ладонью по её бедру.

— Ты уже подарила мне самый сладкий оргазм в моей жизни. Я не обижусь, если сегодня ты просто ляжешь рядом.

Мелисса закусила губу, явно борясь с собой. Потом всё-таки медленно сползла ниже по моему телу. Её руки дрожали, когда она расстегнула мои брюки и осторожно стянула их вместе с бельём вниз.

Мой член вырвался наружу — тяжёлый, сильно набухший, с головкой, уже блестящей от прекума.

Она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

— Кай... он такой... — прошептала она едва слышно.

Я хотел сказать что-то успокаивающее, но в этот момент она неуверенно протянула руку и обхватила меня ладонью у основания. От одного только этого прикосновения я едва не кончил. Моё тело дёрнулось, и я громко выдохнул сквозь зубы.

— Блядь... — вырвалось у меня.

Мелисса испуганно отдёрнула руку.

— Я сделала больно?

— Нет, ангел, — хрипло рассмеялся я, хотя голос дрожал от напряжения. — Наоборот. Я сейчас кончу только от того, что ты меня коснулась.

Она покраснела ещё сильнее, но не отступила. Снова обхватила меня — уже обеими руками, очень нежно и неуверенно.

Потом начала медленно водить ладонью вверх-вниз. Движения были робкими, немного неловкими, но именно это делало всё ещё горячее.

Я откинул голову на подушку и тихо застонал, сжимая простыню в кулаках. Каждый медленный проход её руки заставлял меня дрожать. Я был на пределе — после того, как я только что вылизывал её до крика, моё тело уже не могло терпеть.

— Мелисса... — выдохнул я прерывисто. — Ты меня убиваешь... так медленно...

Она не ускорилась. Продолжала двигать рукой в том же неторопливом, осторожном ритме, иногда проводя большим пальцем по головке, размазывая влагу. Её взгляд был прикован к тому, что она делала, щёки горели ярко-красным.

— Так хорошо? — тихо спросила она, почти шёпотом, и в голосе слышалась смесь смущения и желания понравиться.

— Идеально... — простонал я. — Не останавливайся... пожалуйста.

Но она вдруг остановилась. Я резко приподнял голову, тяжело дыша, и посмотрел на неё. Мелисса сидела , вся раскрасневшаяся, с блестящими от возбуждения глазами. Она смотрела на меня с какой-то новой, решительной нежностью.

Не говоря ни слова, она поднялась, перекинула ногу через меня и оказалась прямо надо мной. Приподнявшись на коленях, она обхватила мой мокрый, пульсирующий член рукой и начала медленно подводить головку к своему горячему, скользкому входу.

— Ангел, ты не должна... — хрипло выдохнул я, хотя голос уже предательски дрожал. — Я не хотел, чтобы ты...

— Я хочу этого, Кай, — тихо, но уверенно прошептала она, глядя мне прямо в глаза. — Очень хочу.

И начала медленно опускаться.
Господи... может, я действительно  попал в рай?

Головка раздвинула её влажные складки и медленно, очень медленно вошла внутрь. Мелисса тихо ахнула, прикусив губу, но не остановилась. Она опускалась дюйм за дюймом, принимая меня в себя. Её тесные, горячие стенки обхватывали меня так плотно, что у меня потемнело в глазах от удовольствия.

— Ох... Кай... — выдохнула она дрожащим голосом, когда я оказался в ней уже наполовину.

Я сжал её бёдра руками, но не толкался вверх — полностью отдал ей контроль. Мои пальцы слегка дрожали от напряжения. Рана в боку пульсировала, но эта боль была ничем по сравнению с тем, как невероятно она меня обнимала внутри.

Мелисса продолжала опускаться, пока наконец не села полностью — до самого основания. Когда я вошёл в неё до конца, она замерла, тяжело дыша, и закрыла глаза.

Её грудь высоко вздымалась, соски твёрдо торчали сквозь прозрачный бюстгальтер.

— Ну же, маленькая... — хрипло прошептал я, проводя ладонями по её бёдрам вверх-вниз.
— Двигайся сама. Сегодня ты главная.

Мелисса открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде всё ещё было лёгкое смущение, но уже смешанное с желанием и нежностью.

Она кивнула, прикусила нижнюю губу и сделала первый медленный, несмелый толчок бёдрами.

Я громко зарычал, не в силах сдержаться.

Глубокий, низкий рык вырвался из моей груди, когда она медленно поднялась и снова опустилась на меня, принимая весь мой член до самого основания.

— Господи... — выдохнул я хрипло, запрокидывая голову на подушку. — Неужели я умер и попал в рай?

Мелисса тихо всхлипнула от удовольствия и повторила движение — ещё один осторожный, но уже чуть более уверенный толчок.

Её бёдра плавно двигались вверх-вниз, она словно пробовала на вкус каждое ощущение. Каждый раз, когда она опускалась полностью, я чувствовал, как её горячая, мокрая глубина обхватывает меня так плотно, что у меня темнело в глазах.

— Кай... — прошептала она дрожащим голосом, опираясь руками мне на грудь.

Она начала двигаться чуть быстрее, но всё ещё очень медленно и аккуратно — стараясь не задевать мою рану. Её движения были неумелыми, немного робкими, но именно эта неуверенность делала всё невыносимо возбуждающим. Я видел, как она смотрит вниз, где наши тела соединялись, и как её щёки пылают ещё сильнее.

Я сжал её бёдра сильнее, но не толкался в ответ — полностью отдал ей контроль.

— Вот так... хорошая девочка, — простонал я низко. — Бери меня всего... не бойся. Ты делаешь всё идеально.

Мелисса осмелела. Она сделала более глубокий толчок, потом ещё один, и тихий сладкий стон сорвался с её губ. Её грудь покачивалась в такт движениям, прозрачный бюстгальтер почти ничего не скрывал. Я не мог отвести глаз от того, как она выглядит сверху — растрёпанная, раскрасневшаяся, с приоткрытыми губами и полуприкрытыми глазами.

— Кай... мне так хорошо... — выдохнула она, ускоряя движения совсем чуть-чуть. — Ты заполняешь меня... полностью...

Я зарычал снова, чувствуя, как каждый её спуск отправляет волны удовольствия по всему телу.

— Не останавливайся, ангел... — хрипло прошептал я, глядя на неё снизу вверх.
— Трахай меня так, как тебе нравится. Сегодня я весь твой.

Мелисса наклонилась чуть вперёд, её волосы упали мне на грудь, и она продолжила медленно и глубоко двигаться на мне — уже смелее, уже с растущим удовольствием, тихонько постанывая каждый раз, когда я входил в неё особенно глубоко.

Я лежал под ней, тяжело дыша, и думал только об одном:
Если это и есть смерть — то я готов умереть ещё раз.

Я не выдержал и одной рукой скользнул между нами, найдя её клитор подушечкой большого пальца. Я начал медленно кружить по нему в такт её движениям — легко, но настойчиво.

Мелисса громко ахнула, её тело дёрнулось, и она невольно сжалась вокруг меня ещё сильнее.

— О боже... Кай... — её голос сорвался.

— Не останавливайся, маленькая, — прошептал я хрипло, глядя, как она красиво двигается на мне. — Продолжай трахать меня... и кончи ещё раз. Я хочу почувствовать, как ты будешь сжиматься вокруг меня, когда будешь кончать.

Она закусила губу, но послушалась. Её движения стали глубже, чуть быстрее, а я продолжал ласкать её клитор, не отрывая от неё взгляда. Её грудь тяжело вздымалась, а лицо было таким красивым в этот момент — раскрасневшееся, потерянное от удовольствия.

— Кай... я... я близко... — выдохнула она дрожащим голосом, ускоряясь.

— Давай, ангел... — рыкнул я, чувствуя, как и сам подхожу к краю. — Кончай на мне. Я хочу это почувствовать.

Мелисса резко выгнулась, её стенки сильно сжались вокруг моего члена, и она кончила во второй раз — громко, отчаянно, выкрикивая моё имя:

— Кай!!!

Её тело затряслось, она судорожно задвигалась на мне, сжимаясь и пульсируя так сильно, что я почти потерял контроль. Я зарычал сквозь зубы, вцепившись пальцами в её бёдра, и с огромным усилием удержал себя на краю.

Когда её оргазм начал отступать, она обмякла на мне, тяжело дыша, и уткнулась лицом мне в шею. Её тело всё ещё мелко подрагивало, а я оставался глубоко внутри неё — твёрдый, пульсирующий, но так и не кончивший.

— Ты... ты не кончил... — прошептала она виновато, голос был слабым и хриплым после крика.

Я тихо рассмеялся, запустив пальцы в её растрёпанные волосы, и поцеловал её в висок.

— Мне всё равно, ангел, — хрипло ответил я. — Сегодня я хотел только тебя. Чтобы ты дрожала, стонала и кончала для меня. Я уже получил больше, чем заслужил.

Мелисса подняла голову и посмотрела на меня с лёгким удивлением и нежностью. Я провёл большим пальцем по её нижней губе и добавил мягче:

— Слезай, маленькая. Ложись рядом. Мне уже достаточно.

Она колебалась всего секунду, потом очень осторожно приподнялась. Я тихо застонал, когда она медленно слезла с меня — мой мокрый, всё ещё напряжённый член выскользнул из её горячей глубины. Мелисса тихо ахнула от этого ощущения, но послушно легла рядом, прижимаясь ко мне здоровым боком.

Я сразу обнял её одной рукой, притягивая ближе к себе. Она уютно устроилась у меня на груди, осторожно, чтобы не задеть бинты, и положила ладонь мне на живот.

— Ты уверен? — тихо спросила она, проводя пальцами по моей коже. — Я могла бы...

— Уверен, — перебил я её мягко, но твёрдо и поцеловал в макушку. — Мне хватило того, как ты выглядела сверху. Как ты кричала моё имя. Как сильно ты сжималась вокруг меня, когда кончала. Это было идеально.

Мелисса тихо вздохнула и ещё теснее прижалась ко мне. Её дыхание постепенно выравнивалось, тело расслаблялось в моих объятиях.

— Ты странный, Каэль Моретти, — прошептала она с лёгкой улыбкой в голосе. — Сначала настаиваешь, чтобы я села тебе на лицо, а потом сам отказываешься кончать.

Я усмехнулся и крепче обнял её.

— Я не отказываюсь. Просто сегодня всё было только для тебя. А когда я поправлюсь... тогда мы наверстаем. И я заставлю тебя кричать так, что соседи вызовут полицию.

Мелисса тихо засмеялась и спрятала лицо у меня на груди.

Вскоре дыхание Мелиссы стало глубоким и ровным. Она уснула мгновенно, измотанная бессонной ночью, адреналином и тем безумием, которое мы только что устроили в постели.

Я лежал неподвижно, боясь пошевелить даже пальцем, чтобы не спугнуть её сон. Её голова уютно покоилась на моем плече, а одна рука так и осталась лежать на моей груди, прямо над сердцем.

Я смотрел в потолок, и в голове один за другим всплывали кадры последних месяцев.

Я ведь вел себя как последний идиот, когда всё это начиналось. Мой план затащить её в этот союз был грубым, холодным и расчетливым.

Я шантажировал её, давил на слабые места, использовал влияние её отца, чтобы просто запереть эту девчонку в своем мире. Я думал, что мне нужна просто удобная партия, союз двух семей, который укрепит мои позиции.

Я был уверен, что смогу контролировать её так же легко, как контролирую свои счета или поставки в порту.

Каким же я был самонадеянным мерзавцем.
Но сейчас, чувствуя её тепло и глядя на эти тонкие пальцы, которые вчера так уверенно держали иглу, зашивая мою плоть, я понимал: это было самым правильным решением за последние годы.

Пусть оно было грязным, пусть началось с принуждения, но если бы я не сделал тот шаг, если бы не втянул её в свою жизнь... где бы я был сейчас?

Скорее всего, гнил бы в порту с пулей в голове. Или жил бы в своей пустой, бездушной крепости, не зная, что такое задыхаться от нежности к женщине.
Если бы я только знал, что эта девчонка подарит мне...

Она подарила мне не просто жизнь — жизнь мне спасали и раньше. Она подарила мне смысл. Она оказалась не хрупкой куклой, а стальным клинком в бархатных ножнах.

Единственной, кто не побоялся смотреть дьяволу в глаза и спорить с ним о завтраке или об образовании, когда на кону стоит всё.

Я осторожно коснулся губами её макушки. Синие гортензии на кухне, кровь на её руках, вкус её кожи, запах пороха и её шепот «Кай» — всё это теперь было частью меня.

— Спи, мой ангел, — прошептал я едва слышно. — Теперь я буду твоей броней. И на этот раз я не запру дверь, чтобы спрятать тебя. Я оставлю её открытой, чтобы весь мир видел, чья ты.

Я закрыл глаза, подстраивая свое дыхание под её, и впервые за долгое время уснул без кошмаров, зная, что мое самое главное сокровище спит у меня на груди.

Я приоткрыл глаза, стараясь не выдать себя ни единым движением. В комнате царил мягкий полумрак, сквозь шторы пробивались первые лучи утреннего солнца. В груди мгновенно разлилось такое густое тепло, что я на секунду забыл о пульсирующей боли в боку.

Мой маленький ангел, босая и взъерошенная, на цыпочках кралась мимо кровати. Она уже успела надеть свои джинсы и какую-то мою белую рубашку, которая была ей безнадежно велика, и теперь старалась как можно тише собрать свои тетрадки.

Она двигалась почти бесшумно, затаив дыхание и поглядывая на меня через плечо, чтобы убедиться, что я всё еще сплю.
Но удача была не на её стороне.

Раздался глухой, сочный звук «бум» — Мелисса на полном ходу вписалась мизинцем прямо в массивную ножку тяжелой дубовой кровати.

— М-ммм-пф! — она мгновенно зажала рот ладонью, округлив глаза.

Её лицо перекосилось от боли, она замерла в нелепой позе, балансируя на одной ноге и судорожно вдыхая воздух через нос. Я видел, как она зажмурилась, изо всех сил стараясь не закричать и не разбудить «раненого зверя».

Это было настолько комично и трогательно одновременно, что я не выдержал.

— Знаешь, ангел, — подал я голос, едва сдерживая смех, от которого неприятно тянуло швы, — для дочери Амира Делори у тебя на удивление плохая координация в тылу врага.

Мелисса вздрогнула, чуть не потеряв равновесие, и наконец опустила ногу на пол, бросив на меня уничтожающий взгляд.

— Каэль! Ты... ты всё видел? — прошипела она, присаживаясь на край кровати и потирая ушибленный палец. — Ты должен был спать!

— Трудно спать, когда по комнате крадется маленький слоненок, — я усмехнулся, протягивая руку и перехватывая её ладонь.
— Иди сюда.

— Мне нужно идти, Моретти! Я и так опаздываю, — она попыталась вырваться, но я потянул её на себя, заставляя сесть ближе.

— Куда ты пойдешь с таким пальцем? Ты же почти как хирург, должна понимать — тут нужна срочная госпитализация в мои объятия, — я заглянул ей в глаза, видя, как в них тает остаток злости. — Всё-таки решила сбежать в свой университет?

— Я не сбегаю, я иду учиться, — она легонько ткнула меня кулаком в здоровое плечо. — И не смей смеяться. Это было чертовски больно.

— Иди ко мне, — я перестал паясничать и притянул её к себе, вдыхая запах её волос.
— Дай поцелую, чтобы не болело. И запомни: если в аудитории кто-то уронит ручку слишком громко — я пришлю спецназ. Просто на всякий случай.

Мелисса закатила глаза, но всё же прижалась лицом к моей щеке, на секунду замирая в моих руках. Её мягкость была моим личным проклятием — рядом с ней я забывал, что должен быть жестким, холодным и расчетливым доном.

— Ты невыносим, Кай, — прошептала она, но я чувствовал, как её губы коснулись моей шеи. — Пожалуйста, обещай, что будешь лежать. И пить воду. И не будешь звонить отцу, чтобы он прислал тебе отчеты из порта.

— Обещаю только половину из этого, — честно ответил я, нехотя выпуская её из объятий.

Она поднялась, поправляя воротник моей рубашки, которая на ней смотрелась в тысячу раз лучше, чем на мне. Мелисса подхватила свою сумку и, прихрамывая на ушибленную ногу, направилась к двери. На пороге она обернулась.

— Я вернусь в четыре. Попробуй за это время не разрушить чью-нибудь жизнь, хорошо?

— Постараюсь, ангел. Но не обещаю, — я подмигнул ей, провожая взглядом её стройную фигуру.

Когда дверь за ней закрылась, я откинулся на подушки, и улыбка медленно сползла с моего лица. Тишина дома теперь давила на уши. Я потянулся к тумбочке, достал телефон и увидел десяток пропущенных от отца и начальника охраны.

Мир не остановился, пока мы занимались любовью и спали. Васкес мертв, но его люди всё еще где-то там, и вакуум власти в порту уже начали заполнять другие хищники. Мой бок горел, напоминая о цене, которую мы заплатили.

И тут позвонил отец.

Я нажал на кнопку принятия вызова и откинулся на подушки, стараясь дышать ровно, чтобы отец не услышал в моем голосе и тени слабости.

— Слушаю, отец, — коротко бросил я.

— Каэль, ты как? — голос старика звучал непривычно напряженно.

Я невольно усмехнулся, глядя на пустую сторону кровати, где еще сохранилось тепло Мелиссы.

— Все хорошо, отец. Оказывается, Мелисса не только умеет стрелять, так еще и зашивает раны как профессиональный хирург. Если бы не она, ты бы сейчас заказывал гроб, а не звонил мне.

На том конце провода воцарилась долгая, звенящая тишина. Я почти видел, как отец в недоумении приподнимает бровь, переваривая информацию.

— Ничего себе, Каэль... — наконец выдохнул он, и в его голосе прорезались нотки искреннего восхищения. — Значит дочь Амира не просто красивая кукла для приемов? Зашить человека в полевых условиях... это требует стальных нервов.

— У нее они из титана, поверь мне, — хрипло добавил я, вспоминая ее сосредоточенное лицо под светом тусклой лампы.

— Послушай меня внимательно, сын, — тон отца мгновенно стал жестким и деловым.
— Если ты не женишься на этой девчонке в ближайшее время, я лично перепишу завещание в пользу твоего брата. Нам в семье нужны такие женщины. Те, кто не падает в обморок при виде крови, а берет иглу и спасает наследника империи.

Я тихо рассмеялся, хотя резкое движение тут же отозвалось болью в боку.

— Можешь оставить завещание при себе, старик. Я ее никуда не отпущу. Она вчера сделала для меня больше, чем вся моя охрана за последние пять лет.

— Сын, не будь ребенком, — голос отца стал сухим и жестким, как треск старого пергамента. — Ты же понимаешь, что после смерти Васкеса на неё могут открыть охоту? Она теперь не только пассия Моретти, которую можно использовать для шантажа. Она — участница бойни. Она — убийца.

— Никакая она не убийца! — я рявкнул в трубку, и от этого рывка повязку на боку неприятно потянуло. — Мой маленький ангел не может быть убийцей. Она спасала нас. Она защищала то, что ей дорого.

Внутри всё вскипело от одной мысли, что кто-то — даже мой отец — может поставить её в один ряд с нами, с теми, чьи руки по локоть в дерьме и крови.

— Каэль, очнись! — отец почти перешел на крик. — Плевать, что ты чувствуешь, когда целуешь её по утрам. В нашем мире факты важнее твоих сантиментов. Она пустила пулю в затылок дону одного из крупнейших кланов. Для его людей, для его союзников, для всех шакалов, что сейчас начнут делить его территорию, она — цель номер один. Ты думаешь, они оценят её «чистое сердце»? Нет, они увидят в ней самый короткий путь к твоему горлу.

Я сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Каждое слово отца било в цель, и от этого я злился еще сильнее.

— Она теперь — символ твоей уязвимости, — продолжал старик. — Раньше она была просто дочерью Амира , гражданской, которую не принято было трогать. Теперь она — игрок. И если она пошла в университет без сопровождения целого взвода — ты совершил вторую ошибку за сутки. Первая была — подставиться под пулю.

— Никто к ней не прикоснется, — прошипел я, чувствуя, как холодная ярость вытесняет боль. — Я выжгу весь город, если хоть одна тень упадет в её сторону.

— Чтобы выжечь город, тебе сначала нужно встать с кровати, — осадил меня отец.
— Слушай меня: Амир в бешенстве. Он боится за неё так же сильно, как и ты, но он винит во всём тебя. Если ты хочешь сохранить ей жизнь — и её «ангельский» статус, — тебе придется удвоить её охрану, Каэль! — голос отца гремел в трубке, не давая мне вставить ни слова.

— Она не должна сейчас просто так ходить по улицам. Ты понимаешь, что она сейчас легкая мишень? Пока ты тут рассуждаешь о её «ангельской натуре», она идет на лекции, а по её следу уже могут идти наемники Васкеса.

Мое сердце пропустило удар. Я посмотрел на часы: Мелисса ушла совсем недавно. Она сейчас на пути к университету, одна, прихрамывая после того, как ушибла палец, и абсолютно уверенная, что самое страшное уже позади.

— Я сейчас же отправлю за ней людей, — прорычал я, игнорируя вспышку боли в боку, когда резко сел на кровати. — Удвою, утрою — мне плевать. Возле неё будет выжженная земля.

— Поздно пить боржоми, когда почки отказали, Каэль! — отец был неумолим.
— Твои люди должны были быть там еще до того, как она зашнуровала ботинки. Амир уже выслал своих бойцов, но ты же знаешь, как она к ним относится. Она их обманет и сбежит, если почувствует «слежку». Ты должен сам контролировать каждый её шаг. Если с ней что-то случится, Амир не просто разорвет наш союз — он сотрет нас с лица земли. И будет прав.

— Я знаю, отец. Всё будет хорошо. Я не допущу осечки, — коротко бросил я и нажал на отбой.

Экран погас, но моё напряжение только росло. Как только связь прервалась, я открыл мессенджер и быстро набрал сообщение Марку:

«Марк, немедленно отправь за Мелиссой две группы. Слежка должна быть максимально скрытной. Если она заметит хоть одного твоего парня, она устроит им персональный ад, а потом сбежит, чтобы доказать свою независимость. Держите дистанцию, но не спускайте с неё глаз ни на секунду. Любая подозрительная тень рядом с ней — огонь на поражение без предупреждения».

Я знал характер своего ангела. Если она увидит черные внедорожники, следующие за ней по пятам, она расценит это как посягательство на её свободу. А зная её вчерашний «дебют» с пистолетом, мои парни рисковали получить пулю от той, кого приставлены защищать.

«Убийца...»
Это слово всё ещё эхом отдавалось в голове, вызывая тошноту. Оно пахло порохом и дешевой смертью из подворотни. Оно никак не вязалось с Мелиссой — с её нежными руками, которые так аккуратно накладывали швы, с тем, как она застенчиво прятала лицо у меня на груди всего час назад.

Но отец был прав: мир не посмотрит на её мотивы. Мир увидит только остывший труп Васкеса. Для улиц она теперь не «дочь Делори», она — цель.

Я медленно, стиснув зубы от невыносимой боли, начал сползать с кровати. Каждый вдох казался пыткой, швы тянули кожу, напоминая о том, как близко была смерть.

Я дополз до окна, опираясь на подоконник, и трясущимися пальцами достал из пачки сигарету. Щелчок зажигалки показался оглушительным в пустой комнате. Первая затяжка обожгла легкие, но принесла ту самую призрачную дозу спокойствия, в которой я так отчаянно нуждался.

Дым медленно растворялся в воздухе, а я смотрел на пустую дорогу, по которой уехала она.

Целый день я честно пытался быть «послушным пациентом», как того хотела Мелисса. Почти. Я лежал, разгребая тонны сообщений в телефоне, отдавал приказы, координировал зачистку в порту и держал руку на пульсе города. Иногда я все же вставал, чтобы выйти на балкон покурить — нервы были натянуты, как струны, и только никотин помогал не сорваться и не поехать за ней самому.

Но чем ближе стрелка часов подходила к четырем, тем меньше я читал отчеты. Работа превратилась в бессмысленный набор букв.

Каждые пять минут я проверял сообщения от Марко: «Объект в аудитории», «Объект вышла на перерыв», «Всё чисто».

И вот, когда на часах было ровно 15:45, тишину дома разрезал звук открывающейся входной двери. Гулкий щелчок замка и её звонкий, немного усталый голос:

— Кааай, я дома!

В этот момент я почувствовал, как огромный камень, давивший на грудь весь день, наконец-то рухнул вниз. Я отбросил телефон в сторону и замер, вслушиваясь в её шаги на лестнице. Она была здесь. Живая, целая, вернувшаяся ко мне.

— Я в спальне, ангел! — отозвался я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, будто я не провел последние восемь часов, представляя худшие сценарии её гибели.

Дверь распахнулась, и она влетела в комнату. Волосы немного растрепались, на щеке след от ручки — видимо, заснула на лекции или подпирала голову кулаком. Она выглядела такой невинной, такой далекой от мира крови и пороха, что у меня снова перехватило дыхание.

— Ты лежал? — она подозрительно прищурилась, подходя к кровати и сразу улавливая тонкий запах табака. — Кай Моретти, я же просила!

Она бросила сумку на кресло и подошла вплотную, присаживаясь на край кровати. Я перехватил её руку и притянул к себе, утыкаясь лицом в её ладонь. Она была прохладной и пахла мелом и антисептиком.

Мой ангел вернулся в свою обитель, и пусть весь мир катится к черту — сейчас она была здесь, и я никому не позволю это изменить.

— Как прошел твой день, маленькая? — спросил я, перехватывая её взгляд, пытаясь разглядеть в нём хоть тень утреннего испуга или той вчерашней тьмы.

— Все как всегда: препод, цифры, риски и всё такое, — она отмахнулась, будто стрельба в порту была лишь скучным сном. — Но-о-о... я пришла не с пустыми руками!

Она с победным видом выудила из недр рюкзака охапку шоколадок, каких-то ярких упаковок с мармеладом и пачку чипсов.

Видеть, как Мелисса раскладывает этот «стратегический запас» на моем дорогом шелковом покрывале, было лучшим лекарством от паранойи, которая терзала меня весь день.

— Я решила, что, может, мы посмотрим сегодня фильм? — она подняла на меня свои искристые глаза. — Чтобы немного отвлечься. Что скажешь?

Я смотрел на неё — на эту девочку, которая вчера спасла мне жизнь, а сегодня притащила мармеладных мишек, чтобы меня порадовать.

В горле встал ком. Отец называл её убийцей, Марко держал её под прицелом снайперов, а она... она просто хотела посмотреть фильм со своим мужчиной.

— Скажу, что это лучшая идея, которую я слышал за сегодня, — я протянул руку и осторожно заправил выбившуюся прядь ей за ухо. — Но чур выбор фильма за тобой. Надеюсь, там не будет ничего про юристов и кодексы? Моя голова и так пухнет от «законных» проблем.

— Обещаю: никаких судов и тюрем,

— Иди ко мне, ангел, — прошептал я, целуя её в макушку. — Показывай свое кино. Сегодня я буду делать только то, что скажешь ты.

— О, нет-нет, Моретти, не надейся так легко отделаться, — Мелисса решительно отодвинула пачку мармелада в сторону и строго посмотрела на меня, уперев руки в бока. — Сначала нужно нормально поужинать. На одних шоколадках ты не восстановишься, а мне нужен живой пациент, а не бледная тень дона.

Она поднялась с кровати, поправляя мою рубашку, которая всё ещё сползала с её плеча.

— Я сейчас быстро что-нибудь приготовлю из того, что найду в твоем пустом холодильнике. И еще, — она прищурилась, — я проверю твои швы. Сразу после кухни. Нужно убедиться, что ты не слишком активно «лежал» весь день. А уже потом, только если я буду довольна твоим состоянием, мы посмотрим фильм.

Я наблюдал за тем, как она по-хозяйски распоряжается в моей спальне, и чувствовал странную смесь покорности и восхищения. В этом доме мне никто никогда не смел указывать, что делать, но когда это делала она — с этим серьезным выражением лица и растрепанными волосами — мне хотелось только подчиниться.

— Слушаюсь, доктор Сирена, — усмехнулся я, провожая её взглядом. — Только не задерживайся. Спальня без тебя кажется слишком холодной.

— Лежи и не шевелись! — донеслось уже из коридора, вместе с веселым дробным перестуком её шагов по лестнице.

Я откинулся на подушки и прикрыл глаза, слушая звуки её присутствия в доме. Внизу хлопнула дверца холодильника, зазвенела посуда... Эти обыденные, домашние звуки вытесняли из моей головы эхо выстрелов и холодные угрозы отца.

Она действительно верила, что может просто «приготовить ужин» и всё вернется на круги своя. И я был готов подыграть ей в этом, создать для неё этот иллюзорный кокон безопасности, чего бы мне это ни стоило.

Через двадцать минут по дому поплыл аппетитный запах чего-то пряного, и я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время по-настоящему проголодался. Не по власти, не по крови врагов, а по простому домашнему ужину, приготовленному руками этой удивительной девочки.

Когда она снова вошла в комнату с подносом, на её лице сияла гордая улыбка.

— Ну что, Моретти, готовься. Сначала еда, потом медицина, а потом... — она хитро подмигнула, — я выберу самый слезливый ромком, который только смогу найти. Будешь страдать вместе со мной.

— После того, как я выжил в порту, ромком — это самое страшное испытание, ангел, — проворчал я, но в душе уже знал, что посмотрю хоть десять таких фильмов, лишь бы она продолжала так улыбаться.

Как только Мелисса закончила менять мне повязку и мы, наконец, устроились под одеялом, собираясь выбрать фильм, тишину спальни разрезал резкий, настойчивый звонок её телефона.

Мелисса вздрогнула — этот звук в такой час всегда казался предвестником беды. Она взглянула на экран, и её брови взлетели вверх.

— Кто там? — спросил я, мгновенно напрягаясь и чувствуя, как расслабленность улетучивается.

— Мама, — коротко бросила она и быстро нажала на кнопку приема. — Да, мам? Что случилось?

Я внимательно наблюдал за её лицом. Сначала оно выражало легкое недоумение, но уже через секунду Мелисса побледнела, а её пальцы сильнее сжали корпус телефона.

— Что?.. Подожди, успокойся. Вы сейчас где? На благотворительном ужине? Да, хорошо... Да, я поняла. Я сейчас что-нибудь придумаю. Скоро буду.

Она сбросила вызов и несколько секунд просто смотрела перед собой, забыв, что я сижу рядом.

— Что случилось? — я перехватил её за руку, заставляя вернуться в реальность.

— Мама... она в панике, — голос Мелиссы дрогнул. — Они с отцом на этом официальном приеме в мэрии, кругом охрана, камеры... Но она уже час не может дозвониться домой. Ни Райан, ни Эмили не берут трубки. Она звонила на домашний — никто не отвечает. Охрана, которая должна была быть у ворот, тоже молчит.

Мелисса начала судорожно сползать с кровати, оглядываясь в поисках своих вещей.

— Она переживает, что что-то случилось. Райан никогда не игнорирует её звонки, а Эмили... Кай, ей всего шестнадцать, она боится оставаться одна без присмотра! Мама просит меня заехать к ним и проверить, всё ли в порядке, потому что им с папой добираться через весь город по пробкам еще минимум сорок минут.

Я почувствовал, как внутри всё заледенело. В моем мире «не выходят на связь» и «охрана молчит» означало только одно — удар.

— Мелисса, стой, — я резко сел, проигнорировав вспышку боли в боку. — Ты никуда не поедешь.

— Кай, ты не понимаешь, таммоя семья! — она обернулась ко мне, и в её глазах стояли слезы пополам с тем самым упрямством, которое я так любил и которого сейчас боялся больше всего. — Если с ними что-то случилось из-за того, что мы натворили вчера...

— Именно поэтому ты останешься здесь, — отрезал я, уже нащупывая телефон на тумбочке. — Это ловушка. Васкес мертв, но его псы остались, и они знают, куда бить, чтобы выманить тебя или твоего отца.

Я набрал номер Марка, глядя прямо в глаза Мелиссе.

— Сиди. Я клянусь, если ты выйдешь за эту дверь без меня, я запру тебя в подвале до конца недели. Мы едем вместе, но только после того, как мои люди зачистят периметр.

— Кай, тебе нельзя! У тебя рана, ты только что едва не потерял сознание от боли, — Мелисса подлетела ко мне, пытаясь удержать за плечи.

— Я поеду сама, просто проверю их и всё. Всё будет хорошо, я обещаю!

Она металась по комнате, лихорадочно хватая свои вещи, её руки дрожали. Она была на грани истерики, и эта паника делала её безрассудной.

— Нет, ангел, и это не обсуждается, — мой голос прозвучал как удар хлыста, заставив её замереть на месте. — Ты не сделаешь ни шагу за этот порог одна. Если там засада, ты просто пополнишь список заложников.

Я стиснул зубы, подавляя стон, и медленно спустил ноги с кровати. Пол под ногами качнулся, в боку будто провернули раскаленный нож, но я заставил себя выпрямиться.

— Я еду с тобой. Только помоги мне надеть рубашку, — я посмотрел на неё тяжелым, не терпящим возражений взглядом.

Мелисса застыла, глядя на мою бледность и испарину на лбу. Она хотела спорить, я видел это по её поджатым губам, но в то же время она понимала: я не шучу. Если она уйдет одна, я поползу за ней следом в одной простыне.

— Ты сумасшедший, Кай Моретти... — прошептала она, но тут же схватила мою чистую рубашку с кресла.

Она подошла ближе и начала осторожно продевать мои руки в рукава, стараясь не задеть свежую повязку. Её пальцы порхали по пуговицам, застегивая их одну за другой, а я чувствовал, как от её близости и страха за родных воздух в комнате буквально наэлектризовался.

— Если ты упадешь там в обморок, я тебя там и оставлю, — пригрозила она хриплым голосом, хотя в её глазах читалась только мольба о помощи.

— Не упаду, — я перехватил её руки, когда она закончила с последней пуговицей, и на секунду прижал её ладони к своей груди.
— Марко и две группы уже в пути. Мы будем там через десять минут.

Я взял со столика свой «Глок», проверил обойму и засунул его за пояс джинсов сзади, прикрывая рубашкой. Каждый шаг давался с трудом, но я знал — сейчас решается, выйдет ли эта ночь для неё очередной травмой или я смогу удержать её мир от окончательного краха.

— Пошли, — я кивнул ей на дверь. — Держись за моей спиной и не смей геройствовать.

Мы вышли из спальни, и тишина дома больше не казалась уютной. Она была зловещей, предвещающей бурю, которую я собирался обрушить на любого, кто посмел тронуть её семью.

Дорога до особняка Делори казалась вечностью. Мелисса буквально не находила себе места: она то сжимала и разжимала пальцы, то пыталась снова и снова набрать брата, то просто смотрела в окно невидящим взглядом, покусывая губы до крови. Я перехватил её ледяную ладонь своей и крепко сжал, стараясь передать ей хоть каплю того спокойствия, которого у самого почти не осталось.

— Меленькая, дыши. Мои люди уже там, они бы доложили, если бы увидели стрельбу или следы взлома, — твердил я, хотя сам понимал, что «тихая» работа профессионалов пугает куда больше открытой бойни.

Она ничего не отвечала, только судорожно кивала.

Как только машина затормозила у входа, я едва успел придержать её, чтобы она не выскочила на ходу. У ворот действительно не было охраны Амира — только две мои машины с погашенными фарами и Марк, который коротко кивнул мне, показывая, что внутри чисто.

Мы зашли в дом. В огромном холле стояла звенящая, неестественная тишина, которая обычно бывает в местах, где что-то пошло не так.

— Райан! Эмили! — голос Мелиссы сорвался на крик, как только она переступила порог. — Мама?! Кто-нибудь!

Она бросилась вперед, игнорируя мои попытки удержать её за собой. Она вбежала в гостиную, её дыхание было прерывистым, а в глазах застыл первобытный ужас.

Мелисса замерла в дверях так резко, будто врезалась в невидимую стену. Весь тот ужас, паника и готовность убивать, что бурлили в ней последние полчаса, столкнулись с реальностью, к которой она явно была не готова.

Картина была эпичной. На широкой кровати, в окружении подушек, располагались двое «пропавших». Мой младший брат Адриан, который должен был быть в загородном клубе, сейчас полулежал без футболки, демонстрируя свои татуировки, а Эмили — «маленькая принцесса» — сидела прямо на нём, запустив пальцы в его волосы. Они были так заняты друг другом, что даже не сразу услышали, как мы ворвались.

— Добрый вечер, — подал голос я, едва сдерживая смех и опираясь на дверной косяк. Моя ухмылка была шире, чем когда-либо.
— Я так понимаю, связь «пропала» исключительно из-за высокого электромагнитного излучения ваших гормонов?

Адриан подскочил так, будто под ним взорвалась граната. Эмили взвизгнула, мгновенно сползая с него и пытаясь поправить платье, которое явно видело лучшие времена.

— Каель?! — Адриан вытаращился на меня, лихорадочно пытаясь найти свою футболку где-то на полу. — Ты... ты что здесь делаешь? Ты же должен быть при смерти в своей постели!

— Эмили! — Мелисса наконец обрела дар речи. Её голос дрожал уже не от страха, а от закипающей ярости. — Мама сходит с ума! Мы думали, вас похитили или убили! Охрана молчит, телефоны недоступны... ты хоть понимаешь, что мы чуть не разнесли этот дом?!

— Мел, подожди, я всё объясню! — Эмили вскочила, её лицо было пунцовым. — Мы просто... мы отключили телефоны, потому что папа приставил о мне этих громил, которые заглядывали в комнату каждые пять минут! Адриан помог мне их «отвлечь»...

— «Отвлечь»? — я усмехнулся, переводя взгляд на брата, который наконец натянул рубашку, но выглядел так, будто его поймали на краже государственных тайн. — Адриан, ты уложил охрану Делори ради десяти минут в обнимку с дочерью Амира? Отец тебя не просто завещания лишит, он тебя в бетон закатает.

Мелисса стояла, закрыв лицо руками, её плечи мелко дрожали. Сначала я испугался, что она плачет, но потом услышал тихий, почти истерический смех.

— Я... я чуть инфаркт не получила, — выдохнула она через пальцы. — Кай, я собиралась стрелять в любого, кто выйдет из этой комнаты.

Я подошел к ней со спины и осторожно приобнял, чувствуя, как её наконец отпускает. Боль в боку напомнила о себе острой вспышкой, но вид сконфуженного Адриана стоил того.

— Ну что, ангел, — прошептал я ей на ухо, — кажется, «убийцы» из нас сегодня не вышло. Зато теперь я знаю, на кого переключится гнев твоего отца, когда он вернется. Адриан, парень, я тебе не завидую. Беги, пока Амир не заблокировал все выходы.

Мы тихо прикрыли дверь в комнату Эмили, оставив Адриана и «маленькую принцессу» наедине с их шоком и осознанием грядущей расплаты. Мелисса всё ещё нервно посмеивалась, вытирая дорожки слез, оставшиеся от недавней паники.

— Если отец узнает про Адриана, — шепнула она, качая головой, — твоему брату не поможет даже твоя охрана.

— Сейчас меня больше волнует, чтобы мой брат не узнал, насколько сильно я хочу его придушить за этот цирк, — отозвался я, едва переставляя ноги.

Мы прошли по длинному коридору к комнате Райана. Мелисса осторожно приоткрыла дверь, и мы замерли на пороге. В комнате горел тусклый ночник. Райан спал, раскинувшись на кровати, его дыхание было ровным и тяжелым — видимо, сказывались лекарства. На его плече белела свежая, идеально наложенная повязка.

Мелисса облегченно выдохнула. Она подошла к нему, поправила одеяло и на секунду коснулась его лба, проверяя температуру.

Убедившись, что всё в порядке, она знаком показала мне выходить.

Мы спустились на огромную, залитую лунным светом кухню. Напряжение, державшее меня в тонусе последние часы, начало стремительно таять, сменяясь дикой усталостью и пульсирующей болью в боку. Я тяжело опустился на стул, едва сдерживая стон.

— Так, — Мелисса подошла к холодильнику и достала бутылку воды. — Значит, пока мы там готовились к войне, мой брат спал, а твоя «копия» соблазняла мою сестру?

Она поставила воду передо мной и оперлась руками о стол, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде смешались облегчение, усталость и та нежность, которую она пыталась скрыть за строгостью.

— Похоже на то, — я откинул голову назад, закрывая глаза. — Семейка у нас та еще, ангел. Но, по крайней мере, сегодня никто не умер. Это уже победа.

— Кай, у тебя кровь, — её голос мгновенно стал холодным и деловым.

Я опустил взгляд и чертыхнулся. На моей светлой рубашке, прямо над швами, расплывалось свежее багровое пятно. Видимо, когда я «летел» за ней по лестнице, нитки всё-таки не выдержали.

— Ерунда, — прохрипел я, пытаясь улыбнуться. — Просто напомни мне больше никогда не бегать за влюбленными подростками.

— Сиди смирно, — скомандовала она, уже вытаскивая из шкафчика домашнюю аптечку Сильв. — Теперь я тебя отсюда не выпущу, пока лично не заклею всё обратно. И на этот раз, Моретти, ты будешь лежать столько, сколько я скажу. Даже если в соседней комнате начнется ядерная война.