Линия адреналина

«Каэль»

Я завел мотор и плавно тронулся с места. Особняк остался позади, окутанный ночной тишиной, но я не собирался уезжать домой.

Мне нужно было увидеть её байк.

Я заглушил мотор и вышел из машины. Гараж Мелиссы находился в паре кварталов от её дома — неприметный бетонный бокс, скрывающий её единственную страсть.

Когда я зашел внутрь, тяжелый запах бензина и старого металла ударил в нос.

Мой взгляд мгновенно нашел её байк. Он стоял в центре, искалеченный и пыльный. Я подошел ближе, и сердце пропустило удар.

Поцарапанный бок, содранная краска там, где металл встретился с бетоном. На верстаке лежала салфетка, пропитанная засохшей бурой кровью, а рядом — нелепый розовый бантик, который она, должно быть, крепила на руль для удачи.

Этот вид вырвал меня из реальности, швыряя обратно на трассу.

Я снова почувствовал тот липкий ужас, который сковал меня, когда я увидел искры из-под её колес.

В ту ночь я был ослеплен азартом. Я хотел подчинить её, хотел доказать, что контролирую каждый сантиметр этого асфальта.

Я подрезал её нагло, грязно, рассчитывая, что она просто притормозит, признав моё превосходство.

Но она не притормозила.....

Перед глазами снова всплыл момент: её Ducati закладывает вираж, её тело, обтянутое кожей, прижимается к байку с такой грацией, что это казалось танцем со смертью. И этот скрежет... звук металла, рвущегося о бетон, до сих пор стоит у меня в ушах.

Когда я увидел, как её байк вильнул, у меня внутри всё оборвалось. Весь мой контроль, всё моё величие рассыпалось в прах. В ту секунду я не был Моретти, я был просто человеком, чей мир едва не разлетелся на куски вместе с этой девчонкой.

Я помню, как отбросил шлем, как бежал к ней, забыв о маскировке, о приличиях, обо всём. Её черный визор смотрел на меня холодно и безжизненно, а я задыхался от собственной вины, глядя на её левое колено.

Я перевел взгляд на полку в гараже. Там лежал её шлем с черными кошачьими ушками.

Я медленно протянул руку и коснулся этих нелепых ушек. В горле пересохло.

Я вспомнил, как она сидит на этом байке — дерзкая, неукротимая, опасная. То, как она обхватывает бак бедрами, как её движения становятся хищными и точными в каждом повороте... это зрелище всегда вызывало во мне первобытную смесь восхищения и жажды обладания.

Даже сейчас, вспоминая её грацию на той безумной скорости и ту ярость, с которой она оттолкнула меня на трассе, я почувствовал, как кровь вскипает в жилах. Это возбуждало — осознание того, что под этой маской скрывается Мелисса , способная выжить там, где другие ломаются.

Она была ранена, она истекала кровью, но она уехала, обдав меня гарью и своим презрением.

— Чертова девчонка... — прошептал я, сжимая шлем так, что пластик хрустнул.

Эта кровь на салфетке была моей виной. Каждая царапина на этом байке — моим грехом. И в то же время этот шлем с ушками, напоминающий о её дикой натуре, сводил меня с ума.

Я достал телефон и набрал номер своего лучшего механика.

— Сейчас пришлю адрес. Заберешь байк. Перекрасить, заменить левый бок, проверить тормоза и вилку. И не дай бог на нем останется хоть одна царапина от того бетона. Он должен быть идеальным. Как и она.

Я повесил трубку, продолжая смотреть на шлем. Мелисса будет в ярости. Она будет кричать, что я лезу не в своё дело. Но мне плевать. Теперь, когда я точно знаю, что за Сиреной скрывается она, я больше никогда не позволю ей коснуться этого холодного бетона.

Она — моя собственность, и я буду защищать её даже от неё самой.

***

Тишину пентхауса разрезал резкий, настойчивый звонок. Я открыл глаза, мгновенно выходя из пограничного состояния между сном и реальностью. В комнате едва брезжил серый рассвет.

Я нащупал телефон на тумбочке, надеясь увидеть на экране имя Мелиссы, но там высветилось «Отец».

Черт. Он никогда не звонил в такое время без веской причины.

— Слушаю, — хрипло ответил я, садясь в кровати и потирая лицо рукой.

— Каэль, извини, что разбудил, но у нас ЧП, — голос отца звучал напряженно, на заднем плане слышался какой-то шум. — В северном порту проблемы. Таможня заблокировала наш основной груз, говорят о несоответствии документов, но я-то знаю, чьих это рук дело.
Это люди Васкеса пытаются перекрыть нам кислород. Поставки встали, а там оборудование на десятки миллионов. Мне нужно, чтобы ты был там лично. Сейчас же.

Я сжал челюсть. Северный порт — это другой конец побережья. Минимум три часа в одну сторону, плюс разборки с портовыми крысами и чиновниками. Это означало, что мой план поехать к Мелиссе с утра рушится к чертям.

— Я понял. Выезжаю, — коротко бросил я и сбросил вызов.

Я встал, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть. Пустота на второй половине кровати теперь казалась еще более вызывающей. Я планировал увидеть её ярость вживую, почувствовать запах её кожи, убедиться, что с её коленом всё в порядке.

А теперь я вынужден оставить её одну, пока Лоренцо и его шавка-отец наверняка уже обдумывают месть за ее выходку.

Я быстро застегнул свежую рубашку, на ходу доставая телефон. Пальцы быстро набрали сообщение моей стервочке.

Она наверняка еще спит или только проснулась и увидела как паблики гудят моим постом в инстаграм .

Каэль: «У меня дела в порту. За тобой приедет Марк. Не вздумай геройствовать и ехать в университет сама. Охрана получила инструкции. Попробуешь сбежать — закрою в пентхаусе до конца месяца. Будь паинькой, дорогая».

Я швырнул телефон в карман пиджака и вышел из спальни. Внутри всё клокотало от глухого раздражения.

Я ненавидел, когда обстоятельства заставляли меня выпускать поводок из рук. Но в одном я был уверен: Мелисса поймет, что я не шучу.

А порт... порт я разнесу быстро. У меня слишком мало терпения сегодня, чтобы тратить его на таможню.

Я завел двигатель своего maserati , и рев мотора эхом разнесся по пустой парковке.

В голове пульсировала одна мысль: Мелисса осталась без моего личного надзора. Но дела клана Моретти не ждали. В мире, где мы живем, задержка груза в порту — это не просто убытки, это признак слабости, которым враги воспользуются быстрее, чем ты успеешь выстрелить.

Дорога до северного порта заняла меньше времени, чем обычно — я выжимал из машины всё, сбрасывая гнев на педаль газа.

Когда я заехал на территорию терминала, там уже было жарко. Черные внедорожники, люди в строгих костюмах с едва заметными выпуклостями под пиджаками и напряженная тишина, которую прерывал только шум прибоя и крики чаек.

Я вышел из машины и сразу заметил знакомую фигуру у главного крана. Рядом с моим отцом стоял человек, чье присутствие здесь меняло всё.

Я подошел к группе, и Амир первым повернул голову в мою сторону. В отличие от моего отца, который всегда был сух и официален, в Амире чувствовалась та же кипучая, опасная энергия, что и в Мелиссе.

— Каэль, — Амир первым протянул мне руку, и его рукопожатие было крепким, мужским.

— Хорошо, что ты приехал. Вижу, ночь у тебя была бурная, раз ты всё еще не сменил это выражение лица «я готов убивать».

Я едва заметно усмехнулся, отвечая на рукопожатие.

— Мелисса умеет держать в тонусе, вы это знаете лучше меня, Амир.

— Это точно, — старик Делори  добродушно, но со скрытой угрозой в глазах похлопал меня по плечу. — Я видел твой пост. Смело. Весь город теперь гудит. Но ты же понимаешь: раз ты объявил её своей на весь мир, то и защищать её теперь должен в два раза свирепее. Если с её головы упадет хоть волос, пока я здесь разгребаю это дерьмо с контейнерами...

— Вы знаете, что я за неё глотку перегрызу, — спокойно прервал я его. — Она под охраной моих лучших людей. Сейчас важнее понять, кто посмел блокировать наши общие поставки.

Амир помрачнел, и его лицо снова превратилось в маску сурового дона мафии.

— Какие-то выскочки решили, что раз мы заняты внутренними делами, то можно откусить кусок от нашего пирога. Они перекрыли кран с электроникой. Мои люди уже пробили: это не просто таможня, это заказ.

Я встал рядом с ним, глядя на огромные стальные контейнеры, замершие в порту.

— Значит, будем решать это в нашем стиле, — я достал телефон и отправил сообщение своей штурмовой группе. — Отец, Амир, дайте мне десять минут с начальником терминала. Я объясню ему, что задержка груза Моретти и Делори  вредна для его здоровья.

Амир одобрительно кивнул, в его глазах промелькнуло уважение. Он знал, что я не просто «парень его дочери», а будущий глава клана, который не боится пачкать руки.

— Действуй, сынок, — произнес Амир. — А когда закончим, заезжай к нам на ужин.

Мелисса будет злиться, что мы решали дела без неё, но зато она будет в безопасности.

Я кивнул и направился к зданию администрации порта. Работа с будущим тестем шла на удивление гладко — мы оба понимали язык силы. Но в глубине души я всё еще проверял уведомления на телефоне: мне нужно было знать, проснулась ли моя Сирена и какую бурю она готовит мне в ответ на моё «Моё».

Я направился к зданию администрации, и мои люди молчаливым клином двинулись следом. Охранники порта, завидев нас, вжимались в стены; они знали, что если Каэль Моретти идет с таким выражением лица, воздух вокруг начинает пахнуть порохом и дорогим одеколоном.

В приемной начальника порта царила паника. Секретарша вскочила, опрокинув чашку кофе, но я даже не взглянул на неё. Ударом ноги я распахнул массивную дверь кабинета.

Начальник терминала, тучный мужчина по фамилии Фальконе, подпрыгнул в своем кресле.

— Господин Моретти! Вы не можете вот так... — начал было он, но замолк, когда я медленно подошел к его столу и оперся на него руками.

— Фальконе, — мой голос был тихим, почти шепотом, но в нем слышался звон стали. — Ты сейчас тратишь секунды своей жизни, которые я тебе официально больше не гарантирую. Мой груз. Груз семьи Делори . Почему он стоит?

— Таможня... документы... проверка сверху! — заикался он, потея под моим взглядом.

Я медленно выпрямился, достал из внутреннего кармана пиджака нож с гравировкой нашего клана и с глухим стуком вогнал его в столешницу прямо перед его пальцами.

— «Сверху» — это я, Фальконе. В этом городе выше меня только небо и пули моих врагов, — я наклонился к самому его уху. — Мне плевать, кто тебе заплатил. Васкес? Или кто-то еще более глупый? Если через пять минут краны не начнут движение, я прикажу своим людям запереть тебя в одном из этих контейнеров и отправить в кругосветное путешествие без еды и воды. А твою семью...

Я сделал паузу, наслаждаясь тем, как его лицо становится землистого цвета.

— Твою семью я просто вычеркну из списка живых. Ты меня понял?

— Д-да... я сейчас... я всё подпишу! — он дрожащими руками схватил гербовую печать.

Я выдернул нож из стола и вытер лезвие шелковым платком.

— Пять минут, Фальконе. Время пошло.

Выйдя из кабинета, я остановился на балконе, откуда открывался вид на весь терминал. Амир и мой отец внизу подняли головы. Я коротко кивнул им. Через мгновение над портом разнесся протяжный гудок, и огромные металлические стрелы кранов начали медленно поворачиваться.

Груз Моретти-Делори  пришел в движение.

Я достал сигарету, и один из моих бойцов тут же поднес зажигалку. Затягиваясь, я смотрел, как мои люди занимают ключевые позиции на причале. В этом мире уважают только ту силу, которая готова уничтожить всё на своем пути ради защиты своего.

Я достал телефон.  7:15 если поднажму успею приехать . Мой гнев на таможню утих, уступив место другому чувству — холодному, тягучему предвкушению.

Каэль: «В порту всё решено. Через час я буду у тебя, Сирена. Надеюсь, ты уже выбрала, в чем будешь злиться на меня сегодня. Потому что я в очень скверном настроении, и только ты можешь его исправить... или окончательно испортить».

Я сплюнул на бетон и пошел к машине.

Проблема решена. Теперь пора разобраться с единственной женщиной, которая до сих пор не боится моего взгляда.

Я спустился вниз, где Амир и мой отец уже наблюдали за тем, как первый контейнер с грохотом опускается на платформу. Амир усмехнулся, глядя на меня — он оценил скорость, с которой я «переубедил» администрацию.

— В этом ты весь в отца, Каэль. Сначала ломаешь волю, потом всё остальное, — Амир затушил сигару о гранитный парапет. — Езжай. Я закончу здесь сам. Мои люди проконтролируют погрузку до последнего болта.

Я кивнул ему, чувствуя, как адреналин после стычки в кабинете всё еще бурлит в венах. Порт был лишь разминкой. Настоящая битва ждала меня в особняке Делори.

Сев в машину, я выжал максимум. Дорога обратно пролетела как в тумане.

Я припарковался у особняка, едва не сорвав покрышки о гравий.

Охрана, завидев мой maserati, сработала как часы — ворота разошлись передо мной без единого вопроса. Для них я уже давно перестал быть просто «гостем».

В холле было тихо, пахло свежесрезанными лилиями и воском. Меня встретила миссис Делори, мать Мелиссы. В отличие от своего мужа, она всегда была воплощением спокойствия и изящества, но в её глазах светился тот же острый ум, что и у её дочери.

— Каэль, дорогой, — она тепло улыбнулась и обняла меня. — Ты выглядишь так, будто только что вернулся с войны.

— В каком-то смысле так и есть, миссис Делори, — я ответил на объятие, стараясь смягчить свой жесткий оскал. — Мелисса еще дома?

— Да, — она понимающе кивнула, в её взгляде промелькнула искра сочувствия к тому, что мне сейчас предстояло выдержать. — На втором этаже, третья комната слева. Она там с самого утра, и, честно говоря, я бы советовала тебе надеть бронежилет, прежде чем входить.

— Я справлюсь, — усмехнулся я. — Спасибо.

Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Адреналин от утреннего порта смешался с предвкушением встречи, создавая в груди опасный коктейль.

Я остановился перед нужной дверью, поправил манжеты рубашки и без стука толкнул створку.

Моя стервочка была в ярости.
Она стояла посреди комнаты в одном шелковом халате, который едва доходил ей до середины бедра.

На кровати был разбросан ворох одежды, а на экране её телефона, лежащего на тумбочке, всё еще светилось то самое фото с надписью «Моё».

— Какого черта ты врываешься без стука, Моретти?! — выкрикнула она, резко оборачиваясь. Её глаза пылали, а щеки горели лихорадочным румянцем. — Ты решил, что если мой отец пожал тебе руку, то ты можешь вышибать двери в моем доме?

Я медленно закрыл за собой дверь и повернул замок. Щелчок прозвучал в тишине комнаты как взвод затвора.

— Я решил, что мы не договорили, Сирена, — я начал медленно наступать на неё, не сводя глаз с её разгневанного лица. — У меня было очень длинное утро в порту, я пропах солью, дешевым страхом чиновников и чужой кровью. И всё, о чем я думал эти четыре часа — это как быстро ты начнешь выпускать когти, когда я появлюсь на пороге.

Она не отступила. Напротив, она сделала шаг навстречу, сокращая пространство между нами до минимума. Я чувствовал исходящий от неё аромат ванили и того самого мыла, которым пахли мои простыни сегодня ночью.

— Да что ты себе возомнил, Моретти?! — прошипела она, тыча пальцем мне в грудь, прямо туда, где под тонкой тканью рубашки бешено колотилось сердце. — Ты думаешь, если ты скупил половину этого города и запугал вторую, то я упаду к твоим ногам после одной глупой фотографии? Ты... ты просто невыносимый, самовлюбленный...

Я не дал ей договорить. Сделав последний решительный шаг, я поймал её лицо в свои ладони, грубо и властно фиксируя её взгляд на своем. Её кожа была горячей, а в глазах всё еще метались те самые искры ярости, которые я так любил разжигать.

Я накрыл её губы своими, обрывая поток обвинений на полуслове. Это не был нежный поцелуй — это была попытка наконец-то заткнуть её, подчинить ту стихию, что бушевала внутри этой девчонки.

Мелисса вскрикнула от неожиданности, её ладони уперлись мне в плечи, пытаясь оттолкнуть, но я лишь сильнее сжал пальцы на её челюсти, углубляя поцелуй.

Я чувствовал вкус её гнева, её строптивости и того самого дикого азарта, который гнал её по трассе в ту ночь.

Острая вспышка боли прошила губу, и я почувствовал во рту соленый привкус крови.

Это было так в её стиле — не сдаваться, даже когда прижата к стене, кусаться до последнего, отстаивая свою мнимую независимость.

Я отстранился всего на пару сантиметров, но не выпустил её лицо. Наоборот, мои ладони переместились на её шею, фиксируя её так, чтобы она видела каждую чертову искру в моих глазах.

Я слизнул кровь с губы, глядя прямо на неё, и на моем лице расплылась медленная, хищная усмешка.

— Кусаешься, Сирена? — мой голос упал до опасного рычания. — Ты думала, это меня остановит?

Она тяжело дышала, её грудь бурно вздымалась под шелком халата, а в глазах метался настоящий пожар. Она выглядела так, будто готова была ударить меня, и в то же время её пальцы всё еще судорожно сжимали ткань моей рубашки на плечах.

— Я думала, ты поймешь, что я не твоя ручная собачка, Каэль! — выпалила она, хотя её голос заметно дрожал. — Ты не можешь просто прийти и забрать то, что тебе не принадлежит!

— В том-то и дело, Мелисса, — я придвинулся еще ближе, буквально вдавливая её своим телом в край стола, — что ты принадлежишь мне с той самой секунды, когда я не дал тебе разбиться в ту ночь. И эта кровь на моей губе... это лишь подтверждает, как сильно ты этого хочешь на самом деле.

Я снова накрыл её губы, но теперь в моем поцелуе не было даже тени попытки быть мягким. Это было заявление на права собственности. Кровь смешалась со вкусом её ярости, превращая этот момент в нечто первобытное и дикое.

Она снова попыталась дернуться, но я перехватил её руки, заводя их ей за спину и вжимая её бедра в свои.

Сопротивление начало таять. Её рычание в поцелуй превратилось в прерывистый стон, а я чувствовал, как её тело обмякает, наконец-то признавая ту власть, которую я имел над ней.

В этой комнате, за запертой дверью, больше не было мафиозных кланов и светских приличий. Был только я, она и эта опасная игра, в которой я не собирался проигрывать.

— Попробуй укусить еще раз, — прошептал я ей в самые губы, — и я обещаю, ты не выйдешь из этой комнаты до самого вечера.

Я почувствовал, как она резко уперлась ладонями в мою грудь и с силой оттолкнула меня. Глаза Мелиссы полыхали таким бешеным огнем, что, казалось, комната сейчас вспыхнет.

— Катись к черту, Моретти! — выдохнула она, вытирая губы тыльной стороной руки, на которой остался след моей крови. — Выметайся из моей комнаты! Сейчас же!

Я стоял неподвижно, наблюдая за тем, как она, задыхаясь от ярости, хватает меня за рукав пиджака и буквально тащит к выходу.

Она была похожа на маленькую, разъяренную фурию, и это зрелище доставляло мне почти физическое удовольствие.

— Проваливай к своим контейнерам и таможенникам! — выкрикнула она, выталкивая меня в коридор. — И не смей возвращаться, пока не научишься спрашивать разрешения!

Дверь перед моим носом захлопнулась с таким грохотом, что, уверен, картины на первом этаже вздрогнули. Я услышал, как с той стороны щелкнул замок.

Я остался стоять в пустом коридоре особняка Делори . Поднес пальцы к губе, коснувшись места укуса. Боль была острой, пульсирующей, но она лишь подстегивала мой азарт.

Я непроизвольно улыбнулся — впервые за этот чертовски длинный день по-настоящему, хищно и искренне. Черт, а она хороша. Нет, она великолепна. Любая другая на её месте уже давно бы сломалась под моим напором или начала бы заискивать, но только не Мелисса. Эта девчонка готова была перегрызть мне горло, даже зная, кто я такой и на что способен.

Я уже развернулся, чтобы уйти, но подошвы туфель будто приросли к дорогому паркету коридора. Внутри всё клокотало.

Уйти сейчас — значит признать её маленькую победу, а я не привык отдавать территорию, даже если это всего лишь пара квадратных метров перед её спальней.

Я остался стоять прямо у двери. Слышал её прерывистое, рваное дыхание с той стороны.

Слышал, как она что-то невнятно прошипела, а потом, судя по звуку, швырнула подушку в дверь.

Я прислонился плечом к косяку, сложив руки на груди. Достал из кармана платок, прижал его к разбитой губе, глядя на алое пятно. Сумасшедшая девчонка.

— Я никуда не уйду, Мелисса, — произнес я негромко, зная, что в этой тишине она услышит каждое моё слово. — Можешь баррикадироваться там хоть шкафами, но я буду здесь. Пока ты не остынешь. Или пока я не решу, что мне надоело ждать.

За дверью наступила тишина. Такая густая, что я почти чувствовал, как она там замерла, прислушиваясь.

Я выждал минуту, две. В голове крутились кадры: порт, Амир, окровавленный бантик в гараже, её шлем... и этот вкус её губ.

Возбуждение, которое она вызвала своим укусом, никуда не делось, оно трансформировалось в тягучее, глухое упрямство.

Мне чертовски нравилось это противостояние. Она думала, что выгнала меня, что вернула себе контроль, но на самом деле она просто заперла себя в одной клетке с моими мыслями о ней.

Я сел прямо на пол, прислонившись спиной к дубовой двери, и вытянул ноги. Достал телефон, проверил отчеты от охраны — у дома всё было чисто.

Лоренцо сидел тихо, забившись в какую-то щель, и это было единственным правильным решением в его жалкой жизни.

— Ты всё еще там? — раздался её приглушенный, возмущенный голос через пару минут.

— Куда я денусь, стервочка? — усмехнулся я, глядя в потолок. — У меня здесь отличный вид на коридор и привкус твоей ярости на губах. Мне вполне комфортно.

Я слышал, как она топнула ногой.

— Ты невыносим! Убирайся домой, Моретти! Тебе что, дел в своей мафии не хватает?

— Хватает. Но самое приоритетное дело сейчас заперлось в комнате и делает вид, что меня не существует, — я закрыл глаза, чувствуя, как губа начинает слегка опухать. — Так что я подожду. У меня много терпения, когда дело касается того, что принадлежит мне.

Я чувствовал её присутствие буквально в паре сантиметров от себя, разделенный лишь слоем дерева. И это было почти так же остро, как тот поцелуй. Я никуда не спешил. Пусть злится. Пусть осознает, что стены её дома больше не защищают её от моего присутствия. Теперь я — её тень. И от тени невозможно избавиться, просто захлопнув дверь.

Прошло около получаса. Я продолжал сидеть на полу, лениво прокручивая в голове варианты мести для тех, кто посмел задержать груз в порту, когда замок за моей спиной щелкнул.

Я не шелохнулся. Просто отвел голову от дверного полотна, давая ей возможность открыться.

Мелисса вышла из комнаты, уже переодетая в узкие джинсы и кожаную куртку — свой не привычный «боевой» прикид. Она смотрела строго перед собой, высоко подняв подбородок, и делала такой подчеркнуто безразличный вид, будто я был не будущим главой мафиозного клана, а пустым местом или досадным пятном на ковре.

Она перешагнула через мои ноги с таким изяществом, словно это была полоса препятствий на тренировке, и направилась к лестнице.

Я резко поднялся, и в тишине коридора этот звук прозвучал как щелчок взводимого курка. В два шага я настиг её у самой лестницы и жестко перехватил за локоть, разворачивая к себе.

— Ты куда собралась, стервочка? — мой голос был тихим, но в нем вибрировала та самая опасная нота, от которой в порту у Фальконе подгибались колени.

Мелисса дернула рукой, пытаясь высвободиться, и вскинула голову. В её взгляде не было страха — только чистый, концентрированный яд.

— Тебя это не касается, Каэль! — выплюнула она, сузив глаза. — Занимайся своими делами, разгребай свое дерьмо в порту и оставь меня в покое. Мне нужно в университет, забрать конспекты, и твое присутствие в моем списке дел на сегодня не значится.

Я сократил расстояние между нами, чувствуя, как от неё веет жаром и непокорностью.

Уголок моей губы, пробитый её зубами, снова отозвался острой болью, напоминая о том, на что способна эта кошка.

— Ну уж нет, — я усмехнулся, и эта усмешка была далека от доброй. — Я поеду с тобой. Я что, зря здесь сидел под дверью, как верный пес, пока ты там дулась?

— Я не просила тебя сидеть! — прошипела она, прижимая сумку к боку. — Ты сам решил изображать из себя преданного охранника.

— Я не охранник, Мелисса. Я — владелец, — я придвинулся еще ближе, буквально вжимая её в перила лестницы. — И раз уж ты решила прогуляться в мир «гражданских », я составлю тебе компанию. Мне чертовски интересно посмотреть, кто там в твоем университете дышит в твою сторону. К тому же, я обещал твоему отцу, что ты будешь в безопасности. А я всегда держу слово.

Я выпустил её локоть, но только для того, чтобы властно положить руку ей на талию, притягивая к своему боку.

— Идем. Моя машина внизу. И даже не думай спорить — ты ведь не хочешь, чтобы я вынес тебя отсюда на плече прямо на глазах у твоей матери?

Мелисса стиснула зубы так сильно, что я услышал скрежет, но промолчала. Она знала, что я не блефую.

Мы начали спускаться, и каждый её шаг был полон протеста, но мне было плевать. Я чувствовал вкус крови на губах и её бешеный пульс под своей ладонью — и это была лучшая поездка за сегодня.

Мы вышли из особняка под палящее солнце, и я буквально заставил её сесть в свой автомобиль. Мелисса захлопнула дверь с такой силой, что я всерьез забеспокоился за стекло, но лишь молча обошел машину и сел за руль.

В салоне мгновенно стало тесно от её ярости. Она сидела, отвернувшись к окну, скрестив руки на груди, а я выжал газ, заставляя мотор взреветь.

— Мог бы ехать и потише, — буркнула она, когда я на скорости вошел в крутой поворот, заставив её качнуться в мою сторону. — Здесь тебе не трек, Моретти.

— Привыкай, Сирена. Со мной всегда на пределе, — я мельком взглянул на неё. Солнечный зайчик плясал на её скуле, подсвечивая упрямо сжатые губы.

— Рассказывай, что за конспекты. Или это просто повод сбежать от меня к какому-нибудь «ботанику», который пишет за тебя лекции?

— Не суди всех по себе, — огрызнулась она. — Это лекции по криминологии. И нет, я пишу их сама. Просто оставила тетрадь в шкафчике. У меня завтра екзамен.

Я усмехнулся. Криминология. Как иронично для дочери мафиози и девушки будущего дона.

— Значит, изучаешь, как нас будут сажать? Полезное хобби.

Когда мы заехали на территорию кампуса, мой автомобиль выглядел здесь как хищник в курятнике. Студенты оборачивались, тыкали пальцами, провожая взглядами блестящий черный кузов. Я припарковался прямо у главного входа, проигнорировав знак «Стоянка запрещена».

— Жди здесь, — бросила Мелисса, хватаясь за ручку двери.

— Мечтай, — я заглушил двигатель и вышел следом. — Я не оставлю тебя одну там, где полно парней спермотоксикозного возраста.

Я подошел к ней и, не обращая внимания на её гневный возглас, снова по-хозяйски приобнял её за талию, прижимая к себе.

Мы зашли в холл университета, и шум сотен голосов на мгновение затих.

Все смотрели на нас: на дерзкую Мелиссу в коже и на меня — в помятой дорогой рубашке, с разбитой губой и взглядом, который обещал скорую расправу любому, кто задержит на нас взгляд дольше секунды.

— Ты ведешь себя как пещерный человек, — прошипела она, пытаясь отстраниться, пока мы шли к рядам шкафчиков.

— Я веду себя как человек, который бережет своё, — я остановился и прижал её спиной к холодному металлу её шкафчика, блокируя руками пути к отступлению. — Доставай свои бумажки, стервочка. И постарайся не смотреть по сторонам. Мне очень не хочется устраивать здесь филиал северного порта только потому, что кто-то не так на тебя посмотрел.

В этот момент к нам направился какой-то парень в университетской куртке, явно не считавший угрозу в воздухе.

— Эй, Мел, привет! Я думал, ты сегодня не... — он осекся, наткнувшись на мой ледяной взгляд.

Я медленно повернул голову к нему, чувствуя, как на губах снова заиграла та самая кровожадная улыбка.

— Она сегодня занята. Навсегда. Проваливай, пока я не забыл, что мы в учебном заведении.

Парень побледнел, глядя то на мою окровавленную губу, то на тяжелые часы на моем запястье.

Он не был дураком — он почуял запах реальной опасности, исходящий от меня, и, пробормотав что-то невнятное, буквально испарился в толпе студентов.

Мелисса со звоном захлопнула дверцу шкафчика, прижимая к груди увесистую тетрадь.

— Ты просто животное, Каэль! — она вскинула подбородок, глядя на меня снизу вверх. — Это был мой однокурсник. Он просто поздоровался! Ты собираешься запугивать каждого, кто знает моё имя?

— Именно так, — я наклонился к ней так близко, что наши носы почти соприкоснулись. — Каждый, кто знает твоё имя, должен знать и моё. И понимать, что между этими именами стоит знак равенства.

Я чувствовал, как по коридору ползет шепот. Студенты обходили нас по широкой дуге, а я наслаждался этим моментом. Мне нравилось, что здесь, в её мире, где всё должно было быть обычным и скучным, я ворвался как черная дыра, поглощающая всё внимание.

— Всё, я взяла, что хотела. Уходим, — она попыталась проскользнуть мимо, но я перехватил её за талию, притягивая к себе спиной.

Я зарылся носом в её волосы у самого уха, вдыхая её аромат, который здесь, среди запахов дешевого кофе и старых книг, казался еще более дурманящим.

— Куда ты так спешишь, Сирена? — прошептал я, игнорируя то, как она напряглась в моих руках. — Ты ведь хотела «реальной жизни»? Вот она. Посмотри, как они на нас смотрят. Они видят хищника и его...

— И его пленницу? — горько закончила она, оборачиваясь ко мне.

Я провел большим пальцем по её нижней губе, на мгновение задерживаясь на ней.

— Нет. Его королеву. Просто королева еще не осознала, что трон уже занят.

Я переплел свои пальцы с её пальцами, крепко сжимая её ладонь, и повел её к выходу. На крыльце университета я остановился, надел темные очки и обвел взглядом парковку.

— Теперь — обедать. И даже не смей заикаться о диете или делах. После того, как ты меня укусила, мне нужно много белка, чтобы восстановить силы.

Мелисса закатила глаза, но руку не выдернула. В глубине её зрачков, за всей этой напускной яростью, я видел то, что она так отчаянно пыталась скрыть — этот поцелуй в комнате всё еще горел на её губах, так же как и на моих. И никакие конспекты по криминологии не могли этого изменить.

Мы приехали в один из моих любимых ресторанов — закрытое место с темным деревом и тяжелыми портьерами, где официанты умеют исчезать раньше, чем ты успеешь о них подумать. Я выбрал самый дальний столик, чтобы никто не мешал мне созерцать мою разъяренную красавицу.

Мелисса с вызовом швырнула меню на стол, даже не открыв его.

— Я буду только зеленый салат. И воду, — отрезала она, глядя в окно на мой припаркованный автомобиль.

Я дождался, пока официант подойдет, и, даже не глядя на него, произнес:

— Ей — стейк прожарки medium, запеченные овощи и двойную порцию десерта. Мне — то же самое, и крепкий кофе. Свободен.

— Каэль! — она вспыхнула, резко поворачиваясь ко мне. — Я сказала — салат! Ты теперь еще и решать будешь, что мне в рот класть?

Я медленно подался вперед, опираясь локтями о стол. Моя окровавленная губа уже немного подсохла, но вид у меня всё еще был такой, будто я только что вышел из подпольного бойцовского клуба.

— Послушай меня, Сирена, — мой голос был тихим и властным. — Твоё колено сейчас — это сплошная гематома. Твоему телу нужны силы, чтобы восстановиться, а не трава с водой. Ты и так худая, как тростинка, я чувствую каждую твою косточку, когда прижимаю к себе.

Я сделал паузу, скользя взглядом по её тонким запястьям и изящной шее.

— Ты тратишь слишком много энергии на то, чтобы ненавидеть меня и гонять на байке. Если ты не будешь есть, ты просто упадешь в обморок на следующем вираже, а я не собираюсь снова собирать тебя по частям с асфальта. Ты должна быть сильной, чтобы выдерживать мой напор.

Мелисса открыла рот, чтобы возразить, но я перехватил её ладонь прямо на столе, накрывая её своей.

— Ешь, Мелисса. Это не просьба. Это приказ человека, который сегодня полдня провел в порту, выбивая твое спокойствие, и который не намерен смотреть, как ты доводишь себя до истощения из-за своего упрямства.

Она попыталась выдернуть руку, но я сжал её пальцы чуть крепче.

— Посмотри на меня, — я заставил её поднять глаза. — Ты — моя женщина. А мои женщины не голодают. Ты будешь есть мясо, ты восстановишь силы, и, может быть, тогда у тебя хватит энергии, чтобы укусить меня еще раз. Мне это, знаешь ли, понравилось.

Она покраснела — на этот раз не от гнева, а от того неприкрытого желания, которое я вложил в эти слова.

Официант принес заказ, и аромат сочного мяса заполнил пространство между нами. Мелисса еще пару секунд сверлила меня взглядом, но потом всё же взяла нож и вилку.

— Я ем это только потому, что голодна, а не потому, что ты так сказал, — пробормотала она, отрезая кусок.

— Конечно, стервочка, — я откинулся на спинку стула, наблюдая за ней с хищным удовлетворением. — Думай так, если тебе от этого легче. Главное — ешь. До последней крошки.

Я откинулся на спинку стула, полностью игнорируя свою тарелку. Весь мой мир сейчас сузился до этой строптивой девчонки, которая с таким остервенением резала стейк, будто это была моя плоть.

Она ела аккуратно, но в каждом её движении сквозила скрытая грация хищницы.

Солнечный свет из окна ресторана падал на её лицо, подчеркивая линию челюсти и те самые губы, которые час назад оставили след на моем лице.

Я не мог оторвать взгляда. Это было выше меня — смотреть, как она, наконец-то подчинившись, наполняет себя силами.

Мелисса почувствовала мой пристальный взор. Она резко отложила вилку и вскинула голову, сверкнув глазами.

— Чего ты так на меня пялишься? — выпалила она, нервно поправляя прядь волос. — Что, уже не так ем, как ты хочешь? Или кусок в горло не лезет, пока я на тебя не кричу?

Я усмехнулся, медленно вращая в руке стакан с водой. Мой взгляд стал тяжелым, изучающим.

— Нет, — ответил я низким голосом. — Просто смотрю и не понимаю... Как такая, как ты — такая хрупкая, на первый взгляд, — может так вести байк? Кто тебя научил?

Я подался вперед, вглядываясь в её лицо.

— Я видел многих профи на треке, видел отморозков, которым нечего терять. Но то, как ты чувствуешь машину, как входишь в повороты на грани самоубийства... Это не просто навык. Это инстинкт. Ты ведь не просто ездишь, ты сливаешься с этим куском железа.

Мелисса на мгновение замерла. Её колючий взгляд немного смягчился, сменившись чем-то похожим на ностальгию или затаенную гордость. Она сделала глоток воды, прежде чем ответить.

— От друзей я узнала, что недалеко от моего дома есть пустошь, — начала она тихим, почти заговорщическим голосом. — Обычный заброшенный аэродром, где по ночам собирались те, кому не спалось. Там катались все: от местных нищих до богатеньких сынков на отцовских тачках. Мне просто хотелось глотнуть свободы, понимаешь? Хотя бы глоток, чтобы не задохнуться в стенах особняка.

Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько юного озорства, что я невольно засмотрелся.

— Одним вечером я просто сбежала. Вылезла через окно, перемахнула через забор в слепой зоне камер и пешком, по темноте, дошла туда. Ноги сбила в кровь, пока шла по камням в кроссовках. Когда я пришла, я сначала просто стояла в тени и смотрела. Рев моторов, запах паленой резины, крики... это было так дико и так... правильно. Мне до боли в груди захотелось оказаться там, среди них.

Я слушал, завороженный её рассказом. Моя Сирена всегда была бунтаркой, но я и представить не мог её, идущую пешком через пустоши ради призрачного шанса на свободу.

— Потом какой-то парень на старом "Сузуки" заметил меня, — продолжала Мелисса, и её глаза лихорадочно блеснули. — Спросил, не хочу ли я прокатиться с ним. Я села сзади, вцепилась в него так, что костяшки побелели. И когда мы выжали газ... Каэль, в ту секунду я поняла всё. Я поняла, что не хочу быть пассажиром. Никогда. Я хотела свой байк. Хотела быть лучшей среди них.

Она сделала паузу, и я увидел, как она непроизвольно сжала пальцы в кулаки.

— Я тайком копила деньги, продавала свои украшения, которые мне дарили на праздники. В итоге купила подержанный байк и начала учиться сама. Я не просила помощи. Я падала... боже, сколько раз я падала! — она коротко рассмеялась, качнув головой. — Колени были вечно содраны, локти в синяках, я прятала их под длинными рукавами, чтобы мама не заметила. Но со временем мне удалось освоить езду. Я падала, поднималась и снова садилась в седло. Так я начала кататься по-настоящему.

Я молчал, глядя на неё с новым, еще более глубоким чувством. Теперь я видел в ней не просто красивую дочь мафиози, а бойца, который сам выковал свой характер.

— Значит, ты сама себя создала, — заключил я, накрывая её руку своей ладонью. — Падала, но не сдавалась. Знаешь, Мелисса... это делает тебя еще более опасной. И еще более желанной для такого, как я.

Я встал, протянул ей руку.

— Идем. Раз уж ты так любишь свободу, пришло время показать тебе, на что способен мой зверь, когда за рулем тот, кто не боится скорости так же сильно, как ты.