Линия адреналина

«Каэль»

Я смотрел, как Мелисса прижимает к себе цветы, и поймал себя на мысли, что эта картина чертовски мне нравится.

Синий цвет гортензий оттенял её кожу, делая её взгляд ещё глубже. Это было... мило?

Ненавижу это слово, но к ней оно сейчас подходило идеально. Пусть думает, что я сегодня странный. Если это заставляет её искренне улыбаться, а не смотреть на меня как на врага народа, то я готов побыть странным.

Хотя бы до вечера.

— Нам нужно заехать в торговый центр, — сказал я, уверенно перестраиваясь в левый ряд. — Купим тебе платье на вечер.

Мелисса оторвалась от букета и скептически прищурилась.

— Зачем? У меня полный шкаф вещей. Я могу выбрать что-то у себя, что мне привычно и удобно.

Я бросил на неё короткий взгляд и усмехнулся. Она до сих пор наивно полагает, что этот вечер — просто рядовой ужин.

— Нет, — отрезал я, прибавляя газу. — Я хочу, чтобы ты надела что-то особенное.

Я усмехнулся, глядя на дорогу, и краем глаза заметил, как она упрямо вздернула подбородок. Эта ее привычка спорить по любому поводу начинала меня забавлять.

— Ладно, — наконец сдалась она, поудобнее перехватывая гортензии, — но потом не жалуйся на слишком большой ценник. Я не привыкла экономить на себе, особенно если меня заставляют идти туда, куда я не хочу.

Я не сдержал короткого смешка. Она правда думает, что может напугать меня цифрами в чеке?

— Не переживай, стервочка, — я плавно притормозил перед входом в элитный торговый квартал и повернулся к ней, — денег у меня достаточно. Можешь скупить хоть половину этого центра, если это поможет тебе чувствовать себя увереннее.

Я вышел из машины и открыл ей дверь, галантно предлагая руку. Мелисса на мгновение замешкалась, глядя на мою ладонь, но потом все же вложила в нее свои пальцы.

— Твоя задача сегодня — не смотреть на ценники, а найти то, в чем ты будешь выглядеть как королева, — я понизил голос, когда мы пошли к массивным стеклянным дверям бутика. — Потому что все, кто будет на этой вечеринке, должны с первого взгляда понять одну простую вещь: ты принадлежишь мне, и я не скуплюсь на то, что мне дорого.

Она вспыхнула, и я почувствовал, как ее пальцы слегка сжали мою руку. Не знаю, от злости или от волнения, но мне чертовски нравилось это напряжение между нами.

Мы вошли внутрь, где нас тут же встретил персонал. Я обвел взглядом ряды эксклюзивных нарядов и снова посмотрел на нее.

Я сел в глубокое кожаное кресло в центре зала, скрестив ноги и наблюдая за тем, как она перемещается между рядами.

Мелисса явно пыталась схитрить — она упорно выискивала что-то простое, закрытое и максимально скромное. Словно надеялась спрятаться за тканью, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Консультантки суетились вокруг неё, предлагая шелка и кружева, но она лишь качала головой.

— Слишком просто, Мелисса, — бросил я через плечо, когда она в очередной раз придирчиво рассматривала серое платье-футляр. — Мы идем на закрытый прием, а не на лекцию по истории права.

Она бросила на меня гневный взгляд, но, кажется, поняла, что я не отстану. Сдавшись под моим напором и настойчивостью персонала, она всё же выбрала пару вариантов, которые выглядели куда более интригующе. В её руках промелькнул глубокий изумруд и что-то угольно-черное с опасным вырезом.

— Я скоро, — буркнула она и, прихватив вешалки, удалилась в кабинку, скрывшись за тяжелой бархатной шторой.

Я остался ждать, постукивая пальцами по подлокотнику. В бутике воцарилась тишина, прерываемая лишь шелестом ткани за занавеской. Признаться, внутри меня росло нетерпение, которое я не привык испытывать.

Я знал, что она красива, но мне хотелось увидеть её в образе, который я сам для неё подготовил — в образе женщины, стоящей рядом с Каэлем Моретти.

Прошло минут пять, прежде чем штора шелохнулась.

Я сложил руки на груди, когда штора наконец отодвинулась. Мелисса вышла ко мне в светло-бежевом платье длиной чуть ниже колена, с закрытыми плечами и абсолютно простым кроем. Оно было качественным, дорогим, но... совершенно безликим. В нем она была похожа на примерную ученицу частной школы или на ассистентку адвоката.

Она покрутилась перед зеркалом, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Ну как? По-моему, очень мило и прилично. В нем я не буду выделяться из толпы.

Я медленно поднялся с кресла и подошел к ней, чувствуя, как внутри закипает ироничное раздражение.

— Прилично? — я встал за её спиной, глядя на её отражение в зеркале. — Мелисса, в этом платье ты выглядишь так, будто собралась на похороны своей молодости. Оно скучное. Оно прячет тебя.

— Это классика, Каэль! — вспыхнула она, наконец посмотрев на меня через зеркало.

— Это попытка сбежать, — отрезал я, положив руки ей на плечи. — Я сказал, что хочу видеть королеву, а не серую мышь. Снимай это. Оно не стоит ни цента из моего кармана, потому что в нем нет жизни. Нет тебя.

Я обернулся к консультантке, которая испуганно замерла в стороне.

— Принесите то, черное, с открытой спиной. И изумрудное, которое я отложил первым.

Я снова посмотрел на Мелиссу, чей взгляд уже метал молнии.

— Иди и надень что-то, что заставит меня замолчать, а не зевать, стервочка. Если ты думала, что сможешь спрятаться за бежевой тряпкой, ты плохо меня знаешь.

Она фыркнула, вырвалась из моих рук и почти вырвала вешалку с новым платьем из рук девушки.

— Тиран! — бросила она, скрываясь за шторой.

— Зато с хорошим вкусом! — ответил я ей вслед, снова усаживаясь в кресло и предвкушая настоящий эффект.

Я сидел, вытянув ноги, и ждал. Когда штора наконец отодвинулась, я замер.

Изумрудный шелк сиял на ней, идеально подчеркивая цвет ее глаз и темные пряди волос. Платье сидело как влитое, облегая каждый изгиб ее тела, словно вторая кожа.

Ткань выглядела дорого и дерзко, но была одна деталь, которую мы оба не учли.

Платье было коротким. Настолько, что когда Мелисса сделала шаг к зеркалу, подол приподнялся, и на ее нежной коже резко проступило белое пятно — повязка...

Она замерла, глядя на свое отражение, и я увидел, как ее щеки вспыхнули. Она попыталась одернуть подол, но это было бесполезно.

— Каэль, это катастрофа, — пробормотала она, не оборачиваясь ко мне. — Оно слишком короткое. Все увидят это... напоминание о моей криворукости. Это не образ королевы, это образ побитого подростка.

Я поднялся и медленно подошел к ней. В зеркале наши взгляды встретились. Несмотря на повязку, она выглядела сногсшибательно.

Этот контраст между роскошным шелком и медицинским бинтом добавлял ей какой-то неправильной, притягательной хрупкости.

— Напоминание о твоей смелости, Сирена, — поправил я, останавливаясь прямо за ее спиной. Мои руки сами собой легли ей на талию. — Ты вчера гнала на Ducati так, как многие мужики боятся в своих мечтах.

— Но на вечеринке это будет выглядеть нелепо! — она сердито обернулась в моих руках. — Представь заголовки: «Девушка Моретти в бриллиантах и с пластырем».

Я усмехнулся и провел большим пальцем по краю изумрудной ткани, чуть выше бинта.

Я смотрел на неё, и внутри боролись два чувства: эстетическое наслаждение и собственнический инстинкт. Изумрудный шелк на её коже выглядел чертовски сексуально, но это чертово колено действительно выбивалось из образа идеальной спутницы.

— Нет, — я покачал головой, не сводя взгляда с её стройных ног. — Цвет — попадание в цель, но длина... В этом платье ты не сможешь даже присесть, чтобы не спровоцировать международный скандал.

— Я же говорила! — Мелисса раздраженно всплеснула руками. — Оно для тех, кто планирует весь вечер стоять как статуя.

Я жестом подозвал консультантку, которая уже несла на весу последний вариант — тот самый, угольно-черный, который я заприметил еще в начале.

— Примерь еще последнее, — коротко приказал я. — Это финал нашего марафона.

Она посмотрела на тяжелую, струящуюся ткань и вздохнула, но спорить не стала. Видимо, близость вечера и усталость после экзамена усмирили её пыл.

Прошло больше времени, чем обычно. Из-за шторы доносилось шуршание, а потом наступила тишина.

— Мелисса? Ты там не уснула? — подал я голос, теряя терпение.

Когда штора раздвинулась, мир вокруг меня просто перестал существовать. У меня буквально перехватило дыхание, а в груди стало тесно. Черный шелк обтекал её тело, словно ночная вода, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, о которой я грезил с нашей первой встречи.

Глубокий вырез на спине обнажал её фарфоровую кожу, а высокий разрез при каждом движении открывал стройную ногу.

Это было не просто красиво. Это было чертовски сексуально. Я почувствовал, как резкий, обжигающий жар мгновенно ударил в пах, заставляя мышцы напрячься.

Мелисса неловко поправила бретельку и посмотрела на меня, пытаясь прочитать мою реакцию.

— Ну? — тихо спросила она, закусив губу. — Как тебе? Не молчи, это пугает.

Я медленно поднялся, не сводя с неё потемневшего взгляда. Голос подвел меня, став хриплым и низким.

— Мне придется выколоть глаза каждому, кто посмеет на тебя посмотреть сегодня вечером, — выдавил я, чувствуя, как внутри закипает собственническая ярость пополам с восхищением.

Мелисса нахмурилась, в её глазах вспыхнули привычные искры протеста.

— Ты невыносим, Моретти! — возмутилась она, скрестив руки на груди, что только сильнее подчеркнуло её формы. — Вечно ты со своими угрозами и жестокостью. Неужели нельзя просто сказать «красиво»?

— Ты невероятна, — перебил я её, сокращая расстояние между нами.

Я начал медленно идти на неё, глядя прямо в глаза. Мой взгляд был тяжелым, хищным. Мелисса, почуяв перемену в атмосфере, начала пятиться назад, пока её спина не коснулась прохладной поверхности зеркала.

— Каэль, что ты... — начала она, но я не дал ей договорить.

Я уперся руками в зеркало по обе стороны от её головы, заключая её в ловушку. Между нами оставались считанные сантиметры. Я чувствовал её сбивчивое дыхание и видел, как бешено бьется жилка на её шее.

Я резко сократил последние миллиметры между нами, перехватил её за талию и одним мощным движением развернул спиной к себе.

Мелисса вскрикнула от неожиданности, но протест застрял у неё в горле, когда я вплотную прижал её бедра к своему паху.
Зеркало перед ней задрожало, отражая нас обоих: её, растерянную и пылающую, и меня — едва сдерживающего звериный инстинкт.

Мои ладони собственнически легли ей на живот, натягивая тонкую ткань платья.

— «Красиво»? — прорычал я ей прямо в затылок, обжигая дыханием нежную кожу шеи. — Ты до сих пор думаешь, что это подходящее слово?

Я прижал её еще сильнее, так, чтобы она каждой клеточкой своего тела почувствовала моё возбуждение, мою реакцию на неё, которую невозможно было скрыть.

— Чувствуешь? — мой голос упал до опасного шепота. — Чувствуешь, насколько ты «красива»? Это не красота, Мелисса. Это оружие. И ты сейчас направила его прямо мне в сердце.

Я почувствовал, как она судорожно вздохнула, а её пальцы вцепились в мои руки. В зеркале я видел её расширенные зрачки. Она больше не спорила. Она чувствовала ту власть, которую имела надо мной в это мгновение, даже если сама этого боялась.

— Каэль... — выдохнула она, и в этом звуке было поровну страха и желания.

— Сегодня ты будешь со мной, — я скользнул губами по её плечу, оставляя жгучий след. — И ты будешь принадлежать мне так, как ни одна вещь в этом мире. Иди переодевайся, пока я не забыл, что мы в общественном месте.

Я медленно отпустил её, давая ей возможность дышать, но взгляд не отвел. Я знал, что после этой примерки наши отношения уже никогда не будут просто «сделкой». Она была моим личным сортом безумия, и я только что добровольно сделал первый шаг в эту пропасть.

Когда Мелисса вышла из примерочной, от её былой уверенности не осталось и следа. Она выглядела растерянной, даже немного напуганной той вспышкой страсти, что только что пронеслась между нами в тесном пространстве зеркальной комнаты.

Она упорно смотрела в пол, теребя лямку своей сумки, и ни разу не подняла на меня глаз, пока консультанты упаковывали платье в черный чехол.

Я молча расплатился, не глядя на сумму в чеке. Сейчас меня волновали совсем не деньги.

— Идем, — коротко бросил я, забирая пакет.
Мы вышли в прохладу торгового зала.

Мелисса шла чуть поодаль, прижимая к себе сумочку, словно это был её единственный щит от меня. Напряжение между нами можно было резать ножом.

— Мы купили платье, — наконец подала она голос, когда мы проходили мимо витрин. — Теперь мы можем ехать домой? Мне нужно... собраться.

— Не так быстро, Сирена, — я остановился у входа в элитный мужской отдел, где за стеклом поблескивали запонки и ровными рядами лежали шелковые аксессуары. — А теперь мне нужно купить галстук.

Она остановилась и недоуменно вскинула брови.

— Тебе? У тебя их наверняка сотни.
— Сотни, — подтвердил я, поворачиваясь к ней и сокращая дистанцию, заставляя её снова почувствовать моё присутствие. — Но мне нужен тот, который будет идеально сочетаться с твоим платьем. Мы должны выглядеть как единое целое, Мелисса. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, чья ты женщина.

Я жестом пригласил её внутрь.

— Выбирать будешь ты. Раз уж я заставил тебя надеть то, что нравится мне, я даю тебе шанс отыграться. Пойдем, проверим, насколько хорош вкус у будущей миссис Моретти.

Я видел, как она сердито поджала губы, но в её глазах снова вспыхнул тот самый азартный огонек.

— Ну держись, Моретти, — прошептала она, проходя мимо меня. — Я выберу тебе самый ужасный цвет, который только смогу найти.

Я стоял у стойки, прислонившись плечом к колонне, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за этим стихийным бедствием.

Мелисса, которая ещё пять минут назад не могла поднять на меня глаз, теперь с азартом профессионального киллера рыскала между витринами.

Она носилась по залу, выхватывая с полок самые невообразимые варианты. В её руках уже образовалась целая гора: лимонно-желтые, ядовито-розовые, в горошек, в цветочек, какие-то безумные галстуки всех цветов радуги. Кажется, она всерьёз вознамерилась превратить сурового Каэля Моретти в клоуна.

— Вот этот! И этот тоже! — бормотала она, победно вскидывая очередной трофей.

Я только ухмыльнулся, сложив руки на груди. Пусть порадуется немного. Пусть думает, что это она здесь ведет игру и наказывает меня за тот момент в примерочной. Мне было чертовски забавно видеть её такой живой и увлеченной, даже если её главной целью было меня опозорить.

— Сирена, — лениво окликнул я её, когда она подлетела ко мне с охапкой шелка, от которой рябило в глазах. — Ты уверена, что хочешь, чтобы твой спутник выглядел как павлин в брачный период?

— Ты сам сказал — выбирать мне! — она с вызовом посмотрела на меня снизу вверх, и её глаза озорно блестели. — А я считаю, что ярко-оранжевый с зелеными ромбами — это именно то, что подчеркнет твой «непростой» характер.

Она приложила один из этих кошмаров к моей белоснежной рубашке и на секунду замерла, оказавшись совсем близко. Её дыхание коснулось моей шеи, и я увидел, как её задор на мгновение сменился легким замешательством.

— Ну же, продолжай, — я наклонился чуть ниже, глядя ей прямо в зрачки. — Какой из этих шедевров ты на меня наденешь? Или ты планируешь заставить меня примерить их все сразу?

Мелисса с победным видом отобрала три самых безумных варианта: один — ярко-бирюзовый, другой — с каким-то аляпистым золотым узором, и тот самый оранжевый в ромб.

— Идем, Моретти, — скомандовала она, указывая на мужские примерочные. — Пора оценить твой новый стиль.

Мы зашли в кабинку. Мелисса впихнула мне в руки эту стопку шелкового недоразумения и уже собралась было выйти, плотно задернув штору, чтобы оставить меня одного наедине с моим позором. Но я среагировал быстрее.
Я перехватил её за локоть и притянул обратно, не давая ускользнуть.

— Куда это ты собралась? — я усмехнулся, глядя на её округлившиеся глаза.

— Ну, ты же должен это примерить... сам, — она попыталась высвободиться, но в тесном пространстве кабинки это было практически невозможно.

— О нет, Сирена, — я бросил галстуки на пуф и сделал шаг к ней, загоняя в угол. — Я это безобразие сам надевать не собираюсь. Раз уж ты выбрала этот цирк, тебе и нести за него ответственность.

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и чуть ослабил ворот.

— Завязывай сама. Покажи, на что ты способна.

Мелисса опешила. Её щеки снова начали заливаться румянцем — она явно не рассчитывала снова  на такую близость в столь замкнутом пространстве.

— Я... я не уверена, что умею завязывать сложные узлы, — пробормотала она, пытаясь избежать моего пристального взгляда.

— У тебя нет выбора, — я взял бирюзовый галстук и набросил его себе на шею, после чего взял её руки и положил их на концы ткани. — Ты хотела поиграть, стервочка? Играй. Только учти: пока узел не будет идеальным, мы отсюда не выйдем.

Я чувствовал, как дрожат её пальцы, когда они коснулись моей шеи. Она стояла так близко, что я слышал аромат её духов и ощущал тепло её тела. Мелисса закусила губу и, сосредоточенно сопя, принялась возиться с тканью, стараясь не касаться моей кожи больше, чем необходимо.

Но в такой тесноте каждое её движение было для меня пыткой и наслаждением одновременно.

Мелисса старалась изо всех сил, но её пальцы, обычно такие ловкие, сейчас словно онемели. Она запутала узлы так, что бирюзовый шелк превратился в какой-то бесформенный комок под моим подбородком.

— Черт, — прошептала она, закусив губу от досады. — Он просто не хочет завязываться!

Я тихо рассмеялся, глядя на её сосредоточенное лицо. Она выглядела такой милой в этом своем искреннем порыве сделать мне «гадость», что я не выдержал.

— Сдаешься? — подначил я её.

— Нет! Просто этот галстук бракованный.

— Смотри,стервочка , — я накрыл её ладони своими, заставляя её замереть. — Левый конец на правый, проводишь снизу, делаешь петлю...

Я медленно вел её руками, показывая каждое движение. Мои пальцы касались её кожи, и я чувствовал, как её дыхание постепенно выравнивается. Мы стояли в этой тесной кабинке, и весь мир за шторой перестал существовать. Когда узел наконец получился — аккуратный и плотный, — я отпустил её руки.

Она сделала шаг назад, чтобы оценить результат, и вдруг... прыснула со смеху.

— Боже, Каэль! — она закрыла рот ладошкой, но смех все равно прорывался наружу. — Ты только посмотри на себя! Серьезный, грозный Моретти в этом вырвиглазном бирюзовом цвете! Тебе... тебе невероятно идет! Подчеркивает твою «доброту»!

Она смеялась так заразительно, что я и сам не смог сдержать улыбки. Её смех заполнил всё пространство, разбивая остатки того напряжения, что душило нас в бутике. Она потянулась за следующим — тем самым оранжевым «чудом» — и уже увереннее набросила его мне на шею.

— Так, теперь попробуем этот шедевр! — заявила она, продолжая хихикать. — Не вертись, а то узел выйдет кривым, и я заставлю тебя так идти на прием!

Я смотрел на неё — смеющуюся, живую, с сияющими глазами — и понимал, что мне абсолютно плевать, какой галстук будет на мне надет. Если за этот смех нужно заплатить выходом в свет в оранжевых ромбах, я готов купить весь этот чертов магазин.

— Ты невыносима, Мелисса, — произнес я, но в моем голосе не было и капли злости.

— А ты — очень яркий сегодня, — парировала она, затягивая оранжевый узел и снова заливаясь смехом. — Ну просто картинка!
Повернись к зеркалу, полюбуйся на «павлина»!

Я повернулся к зеркалу и едва не поморщился. Это «безобразие» выглядело просто катастрофически: ярко-оранжевый шелк с безумными ромбами на фоне моей дорогой рубашки смотрелся так, будто я ограбил костюмерную передвижного цирка.

— Мелисса, это слишком, — отрезал я, поворачиваясь к ней и уже потянувшись к узлу, чтобы сорвать этот кошмар со своей шеи.

— Нет-нет, Кай, как раз к лицу! — выпалила она, перехватывая мои руки и продолжая смеяться.

Она назвала меня «Кай». Коротко, почти интимно. Наверное, из-за захлестнувших её эмоций и этого дурацкого веселья она даже не заметила, как сократила моё имя, словно мы были старыми друзьями или кем-то ближе.

Это непривычное созвучие резануло по слуху, но, черт возьми, мне это понравилось гораздо больше, чем я готов был признать.

Мелисса вдруг осеклась, заметив мой пристальный взгляд, и её смех мгновенно затих. На щеках проступил нежный румянец.

— Ладно, — сдалась она, быстро отводя глаза и отпуская мои руки. — Сейчас вернусь, жди здесь. Я выберу что-то... более подходящее.

Она почти выбежала из примерочной, оставив меня одного в окружении зеркал и этих диких галстуков.

Я коснулся узла на шее, который она только что завязывала. «Кай».

Я усмехнулся своему отражению. Если эта девчонка продолжит в том же духе, я рискую окончательно потерять контроль над ситуацией. Но, как ни странно, перспектива быть «Каем» в нелепом галстуке пугала меня куда меньше, чем холодная пустота моего привычного мира.

Через минуту штора снова отодвинулась.
Я смотрел на неё, ожидая подвоха, но на этот раз Мелисса протянула мне классический черный галстук из тяжелого матового шелка.

Никаких ромбов, никаких безумных цветов — только строгая, безупречная элегантность.

— Черный? — я приподнял бровь, принимая ткань. — Решила вернуться к классике?

— Я подумала, что на фоне моего изумрудного платья или того черного, что ты выбрал... — она запнулась, вспоминая наш момент у зеркала, — черный будет смотреться лучше всего. Ты же хотел, чтобы мы выглядели как единое целое. Вот. Это будет финал.

Я накинул галстук на шею. После всего того цирка, который она устроила, эта простота казалась чертовски правильной.

— Завязывай, — приказал я, глядя ей прямо в глаза. — Ты уже научилась, не порти момент.

Мелисса вздохнула, но подошла ближе. Теперь, когда она не смеялась, тишина в кабинке стала осязаемой. Её руки работали увереннее, она быстро сформировала безупречный узел, но я видел, как подрагивают её пальцы, когда они оказывались слишком близко к моей коже.

Когда она закончила, она не отстранилась сразу, а на секунду задержала ладони на моей груди, разглаживая борта рубашки.

— Ну вот, — тихо сказала она, наконец поднимая взгляд. — Теперь ты похож на того Каэля Моретти, которого все боятся.

— А тебе какой больше нравится? — я накрыл её руки своими, не давая ей уйти. — Тот, над которым ты смеялась минуту назад, или этот?

Она закусила губу, и в её глазах промелькнуло что-то, что она явно не хотела афишировать.

— Мне нравится, что у «этого» Каэля хватило терпения вытерпеть мой «оранжевый период», — уклонилась она от прямого ответа.

— Пойдем уже. Нас ждут великие дела, Моретти.

Я усмехнулся и, наконец, выпустил её из ловушки. Мы вышли из магазина, и я чувствовал, что этот вечер будет принадлежать нам двоим, даже если вокруг будут сотни людей.

Дорога до особняка прошла в непривычном, но комфортном молчании. Мелисса то и дело поглядывала на букет, лежащий у неё на коленях, а я ловил себя на том, что сжимаю руль чуть крепче, чем обычно.

Когда автомобиль замер перед массивными дверями дома, нас уже ждали. Амир и его жена вышли на крыльцо — в этом доме семейные традиции всегда стояли на первом месте, даже если за ними скрывались суровые дела.

— О, вы как раз вовремя, — Амир окинул нас внимательным взглядом, задержавшись на охапке синих гортензий в руках дочери. — Вижу, экзамен прошел успешно?

— Сдала, пап! — Мелисса сияла, и, быстро поцеловав мать в щеку, она обернулась ко мне. — У нас мало времени. Мы с Каэлем идем на мероприятие вечером, так что мне нужно... ну, очень много времени на сборы.

— Вижу, Каэль серьезно взялся за твой гардероб, — улыбнулась её мать, заметив фирменные чехлы из бутиков в моих руках.
Мелисса лишь загадочно улыбнулась и, подхватив свои покупки, буквально взлетела по лестнице на второй этаж. Как только эхо её шагов стихло, атмосфера на крыльце мгновенно изменилась. Исчезла легкость, исчез запах цветов. Остался только холодный расчет.

— Пройдем в кабинет, Каэль? — Амир кивнул в сторону дома. Его голос стал глубже, в нем прорезались властные нотки главы клана. — Есть новости из порта.

Мы расположились в кожаных креслах, окруженные запахом дорогого табака и старых книг. Амир налил два стакана виски, не спрашивая.

— Вчера ночью на четвертом терминале был шум, — начал он, придвигая мне папку. — Таможня начала задавать лишние вопросы по поводу груза из Марселя. Твои люди говорят, что это просто проверка, но я чую запах подставы.

Я откинулся на спинку кресла, задумчиво вертя в пальцах стакан.

— Это не просто проверка, Амир. Кто-то слил информацию о времени прибытия. У меня есть подозрения, что крыса сидит в логистическом отделе. Я уже распорядился усилить охрану периметра и перенаправить основной груз в частный док.

— Ты рискуешь, — Амир прищурился. — Если они перекроют выход из бухты, мы потеряем поставку.

— Не перекроют, — я отпил виски, чувствуя, как обжигающая жидкость приятно согревает горло. — В порту у меня всё схвачено. Сейчас меня больше беспокоит вечерний прием. Если те, кто роет под нас, решат заявить о себе, они сделают это именно там.

Амир медленно кивнул, соглашаясь.

— Присматривай за Мелиссой. Она думает, что это просто светский выход, но ты знаешь, какая там будет публика.

— Я не спущу с неё глаз, — отрезал я, и перед глазами снова всплыл её образ в черном шелке. — Сегодня она под моей защитой. И поверьте, любому, кто решит рискнуть, это обойдется слишком дорого.

Мы проговорили еще около часа, обсуждая схемы поставок и новые маршруты, пока сверху не донеслись звуки шагов. Кажется, Сирена была почти готова к своему выходу.

Дверь наверху скрипнула, и наш разговор с Амиром оборвался на полуслове. Мы оба одновременно повернули головы к лестнице.

Если в бутике она казалась мне невероятной, то сейчас, в домашнем антураже, Мелисса выглядела просто сокрушительно.

Она медленно спускалась по ступеням, и каждый её шаг отдавался глухим ударом в моей груди.

Черный шелк платья струился по её фигуре, словно жидкая полночь. Она решила оставить волосы распущенными, и тяжелые медные локоны мягко рассыпались по её обнаженным плечам, создавая идеальный контраст с бледной кожей. На губах горела классическая алая помада — дерзкая, манящая, обещающая проблемы любому, кто решит подойти слишком близко.

Из-за травмированного колена она выбрала изящные туфли на небольшом устойчивом каблуке, но это ничуть не портило её осанку.

Напротив, она шла осторожнее, и в этой походке появилось что-то кошачье, грациозное. Минимум украшений — лишь тонкая золотая нить на шее и аккуратные серьги — не отвлекали внимания от главного. От неё самой.

Она выглядела идеально. Настолько, что в кабинете стало трудно дышать.

— Ну как? — она остановилась на последней ступеньке, чуть приподняв подол, чтобы не наступить на него. — Теперь я похожа на ту, кто не испортит тебе «триумфальное появление»?

Амир медленно поднялся, в его глазах читалась отцовская гордость, смешанная с легкой тревогой.

— Ты прекрасна, дочка, — тихо произнес он.

Я же молчал. Я просто не мог найти слов, которые не выдали бы степень моего помешательства. Я медленно поставил стакан на стол и подошел к ней. Вблизи аромат её духов — смесь ванили и чего-то горьковатого — ударил в голову сильнее любого виски.

— Ты выглядишь так, — я сделал паузу, окинув её взглядом с ног до головы, — что мне хочется запереть тебя в этой комнате и никуда не выпускать. Но мир должен увидеть, что я нашел сокровище, которое им не по зубам.

Я протянул ей руку. Мелисса на мгновение замешкалась, её взгляд коснулся моего черного галстука, который она сама завязывала час назад, и на её губах заиграла едва заметная торжествующая улыбка.

— Идем, Моретти, — прошептала она, вкладывая свои пальчики в мою ладонь. — Пока ты не передумал и не решил оставить меня под замком.

— Поверь, я очень близок к этому, — хрипло отозвался я, ведя её к выходу. — Но сегодня твой вечер. Пора показать им всем, кто здесь настоящая Сирена.

Я уже собирался вести её к выходу, когда Мелисса вдруг остановилась и критически окинула меня взглядом. Её глаза сузились, а на губах заиграла та самая задорная улыбка, которую я видел в магазине.

— Ты что, так и поедешь? — спросила она, сложив руки на груди.

Я замер, непонимающе поправляя лацкан пиджака.

— А что не так с моим образом? — я вскинул бровь, глядя на свое отражение в зеркале холла. — Некрасиво? Галстук же ты выбирала.

— Ну... — она сделала вид, что серьезно раздумывает, обходя меня по кругу. — Может быть, и ничего. Но до меня ты явно не дотягиваешь, Моретти. Слишком уж я сегодня ослепительна на твоем фоне.

Я почувствовал, как внутри вскипает азарт. Эта девчонка точно знала, на какие кнопки нажимать.

— Ах, недотягиваю? — усмехнулся я, и в моих глазах вспыхнул опасный огонек.

Прежде чем она успела вскрикнуть, я подлетел к ней, обхватил за талию и рывком поднял на руки. Мелисса взвизгнула, инстинктивно обхватив меня за плечи, а я начал кружить её прямо посреди огромного холла особняка. Черный шелк её платья взметнулся, словно крылья ночной бабочки.

— Каэль! Поставь меня! Я же на каблуках! — сквозь смех кричала она, но её пальцы только крепче впились в мои плечи.

Она начала громко, заливисто смеяться — так искренне, что этот смех заполнил всё пространство, выметая из дома остатки мрачных разговоров о порте и делах. В этот момент она не была «вещью» или «проектом», она была просто девушкой, от которой у меня кружилась голова сильнее, чем от этого вращения.

— Все, голубки, уходите уже! — раздался густой, ворчливый голос Амира из глубины кабинета.

Он стоял в дверях, скрестив руки, и хотя старался выглядеть серьезным, в уголках его глаз залегли морщинки тепла.

— Уходите быстрее, — продолжил он, махнув рукой. — Сейчас если мама вас увидит в таком виде, точно разрыдается от умиления, а мне её потом весь вечер успокаивать. Пожалейте мои нервы.

Я аккуратно поставил Мелиссу на ноги. Она слегка пошатнулась, прижавшись ко мне, чтобы поймать равновесие, и её лицо было разрумянившимся и счастливым.

— Идем, «недотягивающий», — прошептала она, поправляя выбившийся локон. — А то папа нас сам за дверь выставит.

— После тебя,стервочка, — я галантно открыл перед ней тяжелую дубовую дверь, чувствуя, что этот вечер, несмотря на все риски, станет лучшим в моей жизни.

Мы выехали на шоссе, ведущее за город, и машина  плавно разрезала сумерки. В салоне играл негромкий джаз, но я его почти не слышал. Все мое внимание было приковано к пассажирскому сиденью.

Я невольно смотрел на нее каждые несколько секунд. Свет пролетающих мимо фонарей ритмично падал на ее профиль, очерчивая линию носа, изгиб алых губ и то, как мягко локоны рассыпались по шелку платья.

Мелисса смотрела в окно, задумчиво перебирая пальцами край чехла от телефона, и в этой тишине она казалась еще более недосягаемой.

В голове всплыли воспоминания о нашей первой встрече. О моих холодных расчетах. Я ведь был уверен, что сломаю ее. Серьезно? Я планировал подчинить эту строптивую девчонку, сделать ее удобной деталью своего имиджа, приручить, как дикого зверька.

Я крепче сжал руль, чувствуя, как внутри все переворачивается. Кажется, план провалился с треском. Глядя на то, как она поправляет прядь волос за ухо, я осознал пугающую вещь: это не я ее сломал. Кажется, эта женщина сломала меня. Расколола мою броню, которую я выстраивал годами, просто рассмеявшись в тесной кабинке магазина.

— Ты слишком пристально смотришь, Моретти, — не поворачивая головы, тихо произнесла она. — На дорогу смотреть не пробовал?

— Дорога никуда не денется, — хрипло отозвался я, так и не отведя взгляда. — А вот ты сегодня выглядишь так, будто решила устроить переворот в моей голове.

Мелисса наконец повернулась ко мне. В полумраке ее глаза казались почти черными, глубокими, как океан, в котором я шел ко дну.

— И как успехи? — она чуть склонила голову набок, и на ее губах промелькнула та самая лукавая улыбка. — Переворот удался?

— Ты и сама знаешь ответ, — я перехватил ее руку и на мгновение прижал ее ладонь к своим губам, не сводя глаз с дороги лишь в самый последний момент. — Сегодня ты — мой самый прекрасный хаос.

Мы подъезжали к огромному особняку, утопающему в огнях. Впереди была толпа, вспышки камер и сотни оценивающих глаз. Но мне было плевать на них всех.

Единственное, что имело значение — это тепло ее руки в моей и осознание того, что я больше не принадлежу самому себе.

Я плавно затормозил у парадного входа, где дорогая плитка была буквально залита светом прожекторов. Как я и ожидал, нас уже ждали. Десятки репортеров и гостей замерли в предвкушении, когда дверца моей машины открылась.

Я вышел первым, застегивая на ходу одну пуговицу пиджака и чувствуя, как внутри нарастает холодная уверенность. Обойдя машину, я открыл дверь Мелиссе и протянул ей руку. Она на мгновение замерла, глядя на суету снаружи, но затем уверенно вложила свои пальцы в мою ладонь.

— Готова покорять мир? — тихо спросил я, глядя ей прямо в глаза. — Помни: сегодня здесь нет никого, кто был бы достоин даже твоего взгляда.

Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину и шагнула на асфальт. В ту же секунду ночь взорвалась сотнями вспышек. Гул голосов и щелканье затворов камер слились в единый шум, но я едва это замечал.

Я по-хозяйски, собственнически притянул её к себе, обхватив за талию так плотно, чтобы между нами не осталось ни миллиметра лишнего пространства.

Я чувствовал, как она на мгновение напряглась от такого напора, но тут же расслабилась, принимая правила игры.

— Не отпускай меня, — едва слышно прошептала она, натянуто улыбаясь в объективы.

— Никогда, — ответил я, и это не было частью сценария.

Мы направились к массивным дверям особняка под непрекращающийся шквал вопросов и ослепительный свет.

Я шел твердо, заставляя толпу расступаться перед нами. Мелисса шла рядом, грациозно и гордо, и я чувствовал, как взгляды мужчин впиваются в неё с вожделением, а женщин — с ядовитой завистью.

Моя рука на её талии была не просто жестом — это было клеймо. Мой негласный манифест каждому в этом здании: «Смотрите, захлебывайтесь слюной, но знайте — она моя».

Мы вошли в главный холл, где звуки оркестра и запах дорогого парфюма мгновенно окутали нас. Игра началась. И я был намерен выйти из неё победителем, чего бы мне это ни стоило. Дрейк стоял в самом центре зала, окруженный плотным кольцом влиятельных гостей, но, завидев нас, он тут же извинился перед собеседниками и направился навстречу.

В его облике было то самое сочетание старых денег и опасного обаяния, которое я всегда в нем уважал.

— Каэль, черт возьми! — Дрейк широко улыбнулся и крепко пожал мне руку. — Я уж думал, ты пропустишь этот вечер из-за своих бесконечных дел в порту.

— Такое зрелище я бы не пропустил, — ответил я, сдержанно кивнув другу, но не ослабляя хватки на талии Мелиссы.

Дрейк перевел взгляд на мою спутницу, и я заметил, как в его глазах вспыхнул неподдельный интерес. Он был из тех мужчин, которые знают толк в редких драгоценностях, и Мелисса в своем черном шелке сейчас была именно такой.

— А это, полагаю, та самая Сирена, о которой  говорил Каэль? — он галантно склонил голову, беря её руку для поцелуя. — Каэль, твои вкусы всегда были безупречны, но сегодня ты превзошел сам себя. Мелисса, добро пожаловать. Мой дом в вашем распоряжении.

— Благодарю за приглашение, Дрейк, — ответила она с той безупречной вежливостью, которой её научил отец. — Прием выглядит... грандиозно.

Я почувствовал, как мышцы на моей челюсти невольно напряглись, когда губы Дрейка коснулись её кожи. Друг он мне или нет, но это собственническое чувство внутри меня не желало делиться даже мимолетным вниманием Мелиссы.

— Не перехваливай её, Дрейк, — усмехнулся я, чуть сильнее притягивая её к своему боку. — У неё и так сегодня слишком высокая самооценка. Особенно после того, как она пыталась нарядить меня в оранжевый галстук.

Дрейк громко расхохотался, хлопнув меня по плечу.

— Оранжевый? Мелисса, я уже вас обожаю! Каэль в оранжевом — это то, за что я бы отдал половину своего состояния. Идемте, я познакомлю вас с парой людей, которые очень хотели тебя видеть, Моретти. И, Мелисса, будьте осторожны — в этом зале много акул, но ваш спутник, пожалуй, самая опасная из них.

Мы двинулись вглубь зала, и я наклонился к её уху, обжигая его своим дыханием.

— Помнишь, что я говорил про глаза? — прошептал я. — Дрейк — мой друг, но даже ему я не позволю смотреть на тебя слишком долго.

Мелисса лишь едва заметно улыбнулась, но я почувствовал, как она чуть плотнее прижалась к моему плечу.

Нас закружил вихрь светских разговоров: бесконечные рукопожатия, дежурные комплименты и фальшивые улыбки. Но в центре всего этого шума я чувствовал только её — тепло её кожи через тонкий шелк и едва уловимый аромат её духов.

Через полчаса Дрейка отвлекли другие важные гости, и мы наконец смогли отойти к бару в стороне от основной толпы.

— Ты как? — я взял с подноса проходящего официанта бокал шампанского и передал ей.

— Не слишком много «акул» для одного вечера?

Мелисса сделала небольшой глоток, и я невольно проследил взглядом за тем, как её горло дрогнуло.

— Терпимо, — она обвела зал взглядом, и в её глазах промелькнула тень усталости. — Но ты был прав, взгляды здесь... специфические. Женщины смотрят так, будто хотят порвать моё платье на лоскуты, а мужчины — будто прикидывают его стоимость вместе со мной.

Я усмехнулся и сделал шаг ближе, закрывая её от зала своей спиной.

— Пусть прикидывают. Всё равно ни у кого из них не хватит активов, чтобы сделать ставку.

В этот момент заиграла более медленная, тягучая мелодия. Я поставил свой бокал на стойку и протянул ей руку.

— Потанцуешь со мной? — мой голос стал тише. — Заодно дадим им еще один повод для сплетен. А твоё колено... я буду вести так осторожно, что ты даже не заметишь нагрузки.

Она на мгновение замялась, глядя на мою ладонь.

— Каэль, здесь слишком много людей. Все будут смотреть только на нас.

— Пусть смотрят, — я наклонился к её лицу. — Я хочу, чтобы они видели, как ты танцуешь с «самой опасной акулой» в этом зале. И чтобы понимали: ты — единственная, кого эта акула не собирается кусать.

Мелисса вздохнула, но вложила свою руку в мою. Мы вышли в центр круга, и когда моя рука легла на её открытую спину, я почувствовал, как по её телу пробежала дрожь.

Я притянул её к себе, ведя в медленном ритме, и на несколько минут весь этот пафосный прием перестал существовать. Был только черный шелк, алая помада и биение её сердца, которое я чувствовал через свою рубашку.

Я притянул её к себе еще ближе, чувствуя, как она послушно следует за каждым моим движением. На нас смотрели все — я буквально кожей ощущал это переплетение зависти и любопытства, но сейчас мне было на это плевать.

— Кстати, Сирена, — я склонил голову к её уху, так что мои губы почти касались её кожи, — ты ведь помнишь нашу первую встречу?

— О чем ты? — она чуть отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза, и в её взгляде мелькнуло мимолетное замешательство.

— О том, что ты должна мне танец, — я многозначительно усмехнулся, вспоминая тот момент, когда мы только начинали этот безумный путь. — Ты обещала. И я не из тех, кто забывает о долгах, особенно когда в качестве оплаты выступаешь ты.

Мелисса вспыхнула, её взгляд на мгновение метнулся к нашим переплетенным рукам, а затем снова вернулся к моему лицу.

— Я думала, ты забудешь об этом в суматохе дел, — прошептала она, но в её голосе не было протеста — скорее легкое, волнующее лукавство.

— Я помню каждую деталь, связанную с тобой, — мой голос стал еще тише, превратившись в рокочущий шепот. — Так что считай, что время расплаты пришло. И я намерен забрать этот долг сполна.

Я вел её в танце, уверенно и властно, не давая ей ни единого шанса на отступление. Наши тела двигались в унисон под медленные аккорды саксофона, и в этом движении было гораздо больше интимности, чем позволял приличный вечер.

— Ты ведешь себя так, будто мы здесь одни, — заметила она, с трудом сглатывая.

— Для меня сейчас так и есть, — отрезал я, прижимая её к себе за талию почти до боли, чтобы она почувствовала каждый мой мускул.
— Пусть весь мир подождет, пока я танцую со своей королевой.

Я видел, как её губы дрогнули, и она, окончательно сдавшись, положила голову мне на плечо. В этот момент я понял: этот танец — только начало того, что я планировал получить от этой ночи.

И никакие долги больше не имели значения, потому что я уже не хотел отпускать её.

Никогда. Музыка медленно затихала, но я не спешил разжимать объятия, удерживая Мелиссу в этом моменте еще несколько секунд. Однако идиллию прервал наглый, слишком самоуверенный голос, от которого у меня внутри мгновенно взвилась холодная ярость.

— Каэль, старина! Не знал, что ты стал таким ценителем... изящных искусств.

К нам вразвалочку подошел Маркус Риччи. Скользкий тип с бегающими глазами, чья репутация в портовых делах была грязнее, чем вода у причала. Он не сводил с Мелиссы липкого, оценивающего взгляда, от которого мне захотелось немедленно вымыть руки — или просто свернуть ему шею.

— Риччи, — процедил я, не выпуская талию Мелиссы и чувствуя, как она напряглась под моей рукой. — Ты, кажется, ошибся залом. Вход для гиен в другой стороне.

Маркус лишь хохотнул, проигнорировав мой выпад. Он сделал шаг ближе к Мелиссе, бесцеремонно рассматривая её глубокое декольте и разрез на платье.

— Оставь свои колкости, Моретти. Лучше представь меня этой нимфе, — он картинно поклонился, и в его глазах блеснуло неприкрытое вожделение. — Милая, вы сегодня просто ослепительны. Это платье сидит на вас так... провокационно. Я бы отдал всё, чтобы узнать, так же ли вы горячи, как кажетесь на первый взгляд.

Я почувствовал, как Мелисса дернулась, её пальцы впились в моё плечо. Она явно была не привычна к такому откровенному хамству, замаскированному под комплимент.

— Ваше «всё» — это слишком дешевая цена за её внимание, Риччи, — мой голос опустился до опасного ультразвука. — И если ты сейчас же не уберешь свой взгляд, тебе придется привыкать к темноте. Навсегда.

— Ой, да ладно тебе, Каэль, не будь таким жадным, — Маркус облизнул губы, всё еще глядя на Мелиссу. — Такой цветок не должен принадлежать только одному садовнику. Красотка, если этот сухарь тебе надоест, найди меня. Я знаю, как обращаться с такими женщинами...

Мелисса вдруг выпрямилась, и её глаза, еще недавно мягкие после танца, вспыхнули ледяным презрением.

— Вы знаете только, как вызывать тошноту одним своим присутствием, — отрезала она, и её голос прозвучал удивительно твердо. — А теперь отойдите, вы загораживаете нам выход. От вас пахнет дешевыми амбициями и несвежим парфюмом.

Риччи на мгновение лишился дара речи, не ожидая такого отпора от «хрупкой спутницы». А я... я едва сдержал победную ухмылку. Моя Сирена умела кусаться.
Я сделал шаг вперед, нависая над ним всей своей массой.

— Ты слышал её, — я положил руку ему на плечо и чуть сжал пальцы, чувствуя, как он вздрогнул. — Исчезни с глаз. Пока я не вспомнил, что у меня остались к тебе вопросы по поводу вчерашнего груза.

Маркус побледнел, пробормотал что-то невнятное и поспешно ретировался в толпу. Я повернулся к Мелиссе, всё еще чувствуя, как в венах кипит адреналин.

— Ты в порядке? — спросил я, всматриваясь в её лицо.

— Невыносимый тип, — выдохнула она, поправляя локон. — Но, Каэль... кажется, твои методы общения с такими людьми заразны.

— Ты справилась блестяще, — я снова притянул её к себе, но на этот раз мягче. — Но теперь я точно не отойду от тебя ни на шаг.

Этот зал полон мусора, и я не хочу, чтобы он задевал твою кожу. Я чувствовал, как её все еще слегка бьет мелкая дрожь — то ли от гнева, то ли от избытка адреналина.

Мелисса тяжело дышала, глядя в спину уходящему Риччи, и её алые губы были плотно сжаты.

— Знаешь, — тихо произнесла она, поворачиваясь ко мне, — в какой-то момент мне захотелось просто ударить его.

Я не сдержал хриплого смешка и, обхватив её лицо ладонями, заставил посмотреть на себя.

— Твои слова ударили его больнее, чем любая пощечина, Сирена. Ты уничтожила его эго перед половиной зала.

Я большим пальцем коснулся её нижней губы, стирая крошечное пятнышко помады, которое размазалось во время нашего танца. Этот жест был слишком интимным для переполненного зала, но мне было плевать.

— Но больше я не позволю всякому отребью даже дышать в твою сторону, — добавил я, и мой голос снова стал жестким. — Пойдем на террасу. Тебе нужен свежий воздух, а мне — минута, чтобы не сорваться и не закончить вечер стрельбой.

Я повел её сквозь толпу, которая теперь расступалась перед нами еще стремительнее. Слухи о том, как «куколка Моретти» выставила Риччи идиотом, разлетались по залу со скоростью лесного пожара.

Мы вышли на балкон. Прохладный ночной воздух мгновенно окутал нас, принося облегчение после душного аромата парфюма и липкого внимания гостей. Особняк Дрейка стоял на возвышенности, и отсюда открывался вид на огни города, который казался отсюда лишь россыпью драгоценных камней на черном бархате.

Мелисса подошла к перилам и подставила лицо ветру, закрыв глаза.

— Ты всегда так живешь? — спросила она, не открывая глаз. — В вечном ожидании удара в спину или сального комплимента в лицо?

Я встал позади неё, почти касаясь её спины своей грудью, и положил руки на холодный мрамор перил по обе стороны от неё, снова заключая её в ловушку — на этот раз под звездным небом.

— Это мой мир, Мелисса. Грязный, опасный, но честный в своей жестокости. Но сегодня... — я наклонился и зарылся лицом в её волосы, вдыхая их запах, — сегодня этот мир кажется мне чуть более сносным, потому что в нем есть ты.

Она медленно развернулась в моих руках, оказавшись в кольце моих объятий. В полумраке террасы её фарфоровая кожа казалась почти призрачной, а глаза блестели от невысказанных чувств.

— Каэль... — выдохнула она, и в этом шепоте было столько доверия, что у меня перехватило дыхание. — Тот «черный галстук»... он действительно тебе идет. Ты в нем выглядишь как человек, который может защитить весь мир. Или разрушить его.

— Сегодня я выбираю первое, — ответил я, сокращая расстояние между нашими губами до критического минимума. — По крайней мере, для тебя.

Мелисса вдруг подалась вперед, и прежде чем я успел сделать вдох, её губы коснулись моих.

Я замер. Это был настоящий удар под дых, мощнее любого выстрела. Мой мозг, привыкший просчитывать ходы на десять шагов вперед, просто отключился, выдав белый шум.

Я был в абсолютном, парализующем шоке. Эта строптивая девчонка, которую я собирался «сломать», сама сократила последнюю черту.

Её поцелуй был странным — неумелым, робким, почти детским в своей наивности.

Она словно не знала, что делать дальше, просто прижавшись губами к моим и застыв в ожидании моей реакции. Она целовалась так, будто это был её первый раз или она безумно боялась ошибиться.

Но мне было плевать на технику. В ту секунду, когда я почувствовал вкус её помады и тепло её дыхания, внутри меня проснулся зверь, которого я так долго держал на цепи.

— Черт... — глухо прорычал я прямо ей в губы.
Шок мгновенно сменился первобытной жаждой. Я собственнически обхватил её за талию, практически вжимая её хрупкое тело в себя, и ответил на поцелуй с той накопившейся яростью и страстью, которую сдерживал весь вечер.

Мои руки сжали её спину, сминая тонкий шелк черного платья, лишая её любой возможности отстраниться.

Если она хотела поиграть с огнем, то она только что прыгнула в самый центр пожара.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — прохрипел я, оторвавшись от её губ лишь на миллиметр, чтобы тут же снова припасть к её шее. — Ты только что лишила себя пути к отступлению, Мелисса.

Я чувствовал, как бешено колотится её сердце под моей ладонью, как она вздрагивает от каждого моего прикосновения.

Она была такой нежной, такой хрупкой в моих руках, и это сводило меня с ума сильнее, чем любая провокация. Теперь она была не просто моей спутницей. Она была моей навязчивой идеей, моей слабостью и моей самой большой победой одновременно.

Мелисса резко отстранилась, её дыхание было сбивчивым, а щеки пылали так ярко, что это было заметно даже в густых сумерках террасы. Она тут же отвела взгляд, уставившись куда-то в сторону огней ночного города, и судорожно поправила бретельку платья.

— Извини... — едва слышно прошептала она, и в её голосе проскользнула та самая неуверенность, которая выдавала её неопытность. — Я не знаю, что на меня нашло. Это было... глупо.

Я замер на мгновение, глядя на её профиль. Шок в моей груди сменился какой-то странной, почти болезненной нежностью. Я снова сократил расстояние между нами, но на этот раз не стал хватать её. Я просто взял её за подбородок и осторожно, но настойчиво заставил снова посмотреть мне в глаза.

— Никогда не извиняйся за то, что хочешь поцеловать меня, — мой голос прозвучал хрипло и низко, вибрируя от сдерживаемого напряжения. — Особенно мне.

Я видел, как дрогнули её ресницы.

— Я думала, ты разозлишься, — выдохнула она, всё еще пытаясь совладать с собой. — Ты ведь Моретти. Ты привык сам решать, когда и кого...

— Мелисса, — перебил я её, и моя ладонь скользнула с её подбородка на щеку, накрывая её теплом. — Ты — единственная, кому не нужно спрашивать разрешения. И если ты решишь сделать это снова — хоть здесь, хоть перед всем этим залом — я буду последним человеком на земле, который станет возражать.

Она закусила губу, и в её глазах снова промелькнула та самая искорка, которая так сводила меня с ума.

— Значит, я не «сломала» твой имидж грозного босса? — она попыталась вернуть себе привычный дерзкий тон, но её голос всё еще подрагивал.

— К черту имидж, — усмехнулся я, наклоняясь к самому её уху. — Ты сделала нечто гораздо более опасное. Ты показала мне, что под этим колючим панцирем скрывается маленькая Сирена, которая умеет не только кусаться, но и обжигать.

Я почувствовал, как она расслабляется под моей рукой, медленно выдыхая. Вечер перестал быть просто светским раутом. Теперь это была наша личная территория, где правила диктовали только мы двое.

— А теперь пошли, стервочка, — выдохнул я, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. — Мне нужно выпить. Срочно.

Я взял её за руку, переплетая наши пальцы, и повел обратно в зал. Внутри меня всё полыхало. Мозг отказывался обрабатывать информацию: Мелисса, эта колючая, вечно протестующая девчонка, сама сделала первый шаг. Она поцеловала меня. Сама.

Этот неумелый, искренний поцелуй вышиб из меня дух сильнее, чем любая пуля. Это сводило меня с ума. Весь мой контроль, вся моя хваленая выдержка Моретти рассыпались в пыль из-за одного движения её губ.

Мы вошли в зал, и я направился прямиком к бару, игнорируя заинтересованные взгляды гостей. Мне было плевать, что они там себе вообразили, видя наши раскрасневшиеся лица и мой потемневший взгляд.

— Виски. Двойной. Чистый, — бросил я бармену, даже не глядя на него.

Мелисса стояла рядом, притихшая, всё еще не глядя на меня. Я чувствовал её смущение, смешанное с каким-то новым, пугающим доверием.

Когда стакан оказался в моей руке, я осушил его одним глотком. Обжигающая жидкость привычно опалила горло, но на этот раз она не принесла ожидаемого спокойствия. Пожар внутри был слишком сильным, и его причиной был не алкоголь.

— Каэль, — тихо позвала она, коснувшись моего локтя. — Ты... ты в порядке?

Я поставил пустой стакан на стойку и медленно повернулся к ней, нависая над её хрупкой фигуркой.

— В порядке? — я горько усмехнулся, глядя на её алые, чуть припухшие губы. — Ты только что перевернула мой мир с ног на голову, Сирена. Ты заставила меня почувствовать то, что я запретил себе чувствовать годами. И если ты сейчас же не перестанешь так на меня смотреть, я боюсь, что выпью весь этот бар и всё равно не смогу остановиться.

Я снова перехватил её за талию, чувствуя, как она вздрагивает.

— Больше никаких поцелуев на сегодня, — прошептал я ей прямо в губы. — Иначе я просто украду тебя с этого приема прямо сейчас, и плевать мне будет на Дрейка, на этикет и на все наши сделки. Ты меня поняла?

Мелисса лишь тихо охнула, когда мои пальцы снова сжались на её талии. В её глазах не было страха — только шальное, почти детское любопытство и тот самый огонь, который она сама разожгла.

— Поняла, — прошептала она, но в уголках её губ всё равно пряталась торжествующая улыбка. — Значит, великий и ужасный Каэль Моретти всё-таки боится маленького поцелуя?

— Я боюсь того, что за ним последует, — отрезал я, заказывая второй стакан. — Ты играешь в игры, правил которых не знаешь, Мел. Твой поцелуй... он был слишком честным.

Я снова осушил стакан. В голове немного прояснилось, но пульс всё ещё отбивал чечетку в висках. Я смотрел на неё и понимал: всё изменилось. Наша «сделка», наши роли — всё это полетело к черту на той террасе. Она поцеловала меня так, будто я был её спасением, а не её тюремщиком. И это пугало меня больше, чем любая засада в порту.

Мелисса, не сводя с меня дерзкого взгляда, медленно протянула руку и выхватила мой только что наполненный стакан. Прежде чем я успел хотя бы моргнуть, она поднесла его к своим губам и одним резким движением осушила до дна.

Мои глаза буквально полезли на лоб. Я замер, не в силах поверить в то, что только что увидел. Эта девчонка, которая едва дотягивала мне до плеча, только что по-гусарски хлопнула двойную порцию чистого, неразбавленного виски, от которого у здоровых мужиков перехватывало дыхание.

— Что ты творишь?! — прошипел я, перехватывая её руку и забирая пустой стакан. — Кто позволял тебе пить? Он слишком крепкий, это не твое шампанское!

Мелисса поморщилась, её лицо на мгновение исказилось от обжигающего послевкусия, а на глазах выступили непроизвольные слезы. Но она тут же выпрямилась, упрямо вскидывая подбородок. Её щеки мгновенно залил густой румянец — то ли от алкоголя, то ли от собственной храбрости.

— Тебе можно, а мне нельзя? — выдавила она охрипшим голосом, вонзая в меня взгляд своих потемневших глаз. — Ты пьешь, чтобы заглушить этот «пожар», а я что, должна стоять и смотреть, как ты один сходишь с ума?

— Нельзя, Мелисса, — отрезал я, ставя стакан на стойку так резко, что он едва не треснул.
Я придвинулся к ней вплотную, чувствуя, как от её дыхания теперь исходит тонкий аромат торфяного дыма и дуба.
— Мои демоны привыкли к этому яду, а твои — нет. Ты даже не представляешь, как быстро этот виски ударит тебе в голову, особенно после того поцелуя.

— Пусть ударяет, — вызывающе бросила она, и я увидел, как её зрачки расширились, заполняя собой всю радужку. — Может, тогда я наконец перестану бояться того, что я натворила на террасе. И того, что ты сейчас наговорил мне в самые губы.

Она слегка пошатнулась, и я тут же подхватил её под локоть, удерживая на месте. Черт, я знал это. У неё не было моей закалки.

— Всё, — я властно притянул её к себе, лишая возможности спорить. — Твой лимит на сегодня исчерпан. Один поцелуй, один стакан виски и один доведенный до безумия Моретти — этого более чем достаточно для одного вечера. Пошли, пока ты не решила станцевать на барной стойке.

Я практически волок её к выходу, стараясь делать это максимально деликатно, чтобы со стороны мы выглядели как пара, которая просто очень торопится остаться наедине.

Мелисса шла, чуть сильнее обычного опираясь на мою руку, и я чувствовал, как алкоголь начинает коварно расслаблять её мышцы.

— Каэль, — пробормотала она, когда мы миновали тяжелые двери особняка и оказались в прохладе ночного парка. — Ты сердишься?

— Я в бешенстве, — честно ответил я, помогая ей спуститься по ступеням. — Сначала ты целуешь меня, выбивая почву из-под ног, а потом решаешь потягаться со мной в крепости желудка. Ты хоть понимаешь, что виски на голодный желудок в твоем весе — это билет в один конец до ближайшей кровати?

— Зато... зато мне теперь совсем не страшно, — она хихикнула, и этот звук, такой неуместный в тишине парковки, заставил моё сердце сжаться. — Ты такой серьезный, Моретти. Прямо как на тех фото в газетах. Хмурый... опасный... в черном галстуке...

Я усадил её в машину, пристегнул ремень, на мгновение задержавшись слишком близко к её лицу. От неё пахло виски и той самой алой помадой.

— Сиди тихо, — приказал я, закрывая дверь.
Сам я обошел машину и сел за руль, чувствуя, как руки подрагивают на коже оплетки. Этот вечер шел совсем не по плану. Вместо холодной гордой леди рядом со мной сидела захмелевшая, искренняя и чертовски соблазнительная девушка, которая разрушила все мои барьеры.

— Каэль, — позвала она снова, когда мы выехали на шоссе. Её голос стал тихим и немного тягучим. — А тот танец... ты правда его помнил? Или просто хотел меня... смутить?

Я бросил на неё быстрый взгляд. Она откинула голову на подголовник, её глаза были полуприкрыты, а на губах блуждала мягкая, сонная улыбка.

— Я помню каждое слово, которое ты мне когда-либо сказала, Мелисса, — ответил я, прибавляя скорость. — И танец был только началом.

Я вдавил педаль газа, чувствуя, как машина послушно ускоряется. Изначально я планировал отвезти её домой, сдать на руки Амиру и умчаться в порт. Но сейчас, глядя на её разрумянившееся лицо и затуманенный взгляд, я понимал: если отец увидит её в таком состоянии — учует запах виски и заметит эту пьяную храбрость — он прострелит мне голову еще до того, как я успею оправдаться. Амир не прощает ошибок, когда речь идет о его дочери.

— Вот скажи честно, Каэль... — Мелисса заговорила неожиданно четко, хотя голос всё еще подрагивал от опьянения. — Зачем я тебе? В чем прикол?

Я молча сжал руль, глядя на пустую трассу.

— Ты всё время талдычишь про контракт, — она горько усмехнулась и, неловко потянувшись, приподняла подол черного шелкового платья, обнажая тугую повязку на травмированной ноге. — Но разве контракт того стоит? Чтобы вот так возиться со мной?

Она перевела на меня взгляд, в котором смешались хмель и искренняя горечь.

— Обрабатывать мои раны... возить меня везде... слушать, как я бесконечно возмущаюсь и порчу тебе нервы. Зачем тебе это, Моретти? Что ты с этого получаешь, кроме головной боли?

Было очевидно, что виски окончательно развязал ей язык. Она больше не контролировала речь, не выстраивала барьеры. Она просто хотела знать правду. А я... я, человек, который привык отдавать приказы и вести переговоры с самыми опасными ублюдками города, вдруг понял, что не могу ответить на этот простой вопрос.
Контракт? Да, он был чертовски важен.

Миллионы долларов, влияние в порту, новые маршруты. Но где-то в глубине души я уже знал горькую правду: если бы на её месте была любая другая девушка, я бы никогда не стал тратить на неё столько времени. Я бы нанял лучшую сиделку, купил бы ей самое дорогое платье и забыл о её существовании до начала приема.

Но я сам позволил выбрать мне галстук. Я сам кружил её на руках в холле. И я сам сейчас чувствовал, как от её близости у меня закипает кровь.

— Ты задаешь слишком много вопросов для человека, который едва держится в кресле, — хрипло отозвался я, стараясь не смотреть на её открытую ногу. — Считай, что я просто... ответственный исполнитель.

— Ложь, — выдохнула она, закрывая глаза. — Ты плохой лжец, Каэль. Тебе просто нравится меня мучить. Или... ты просто такой же сумасшедший, как и я.

Я промолчал. Мы уже не ехали к ней домой. Я повернул к своему загородному дому — там была тишина, безопасность и запас льда, который ей точно понадобится утром. Но самое главное — там не было Амира с его пистолетом. Только я, она и эта странная ночь, которая продолжала ломать все мои правила.

Мелисса не умолкала всю дорогу. Алкоголь превратил её из колючей Сирены в болтливого ребенка: она рассказывала про свою любимую лошадь в детстве, про то, как ненавидит маслины, и про то, что я вожу машину «слишком пафосно». Я слушал этот поток сознания, и странная улыбка сама собой кривила мои губы.

Когда мы наконец въехали во двор здание где находился мой пентхаус , она уже начала потихоньку затихать, борясь со сном. Я заглушил мотор, и тишина ночи мгновенно окутала салон.

Я обошел машину, открыл пассажирскую дверь и, не говоря ни слова, подхватил её на руки. Она была удивительно легкой, почти невесомой, но я чувствовал каждое ее движение. Мелисса не стала сопротивляться.

Напротив, она обвила мою шею руками и доверчиво прижалась щекой к моему плечу, спрятав нос в воротнике моего пиджака.

— От тебя приятно пахнет... — прошептала она прямо мне в шею, обдавая кожу горячим дыханием. — Табаком, кожей и... чем-то холодным. Как океан перед штормом. Мне нравится.

Я замер на мгновение прямо посреди дорожки к дому. Внутри меня всё напряглось, как струна. Её близость, этот беззащитный жест, её слова — всё это било по моему самообладанию сильнее, чем любая провокация.

— Это запах усталости, Мелисса, — хрипло отозвался я, стараясь шагать ровно, несмотря на то, как бешено колотилось сердце. — Тебе нужно спать.

— Нет... — она качнула головой, и её волосы щекотнули мою щеку. — Мне нравится быть здесь. С тобой. Ты ведь не сломаешь меня, Каэль? Ты только делаешь вид...

Я ничего не ответил. Я вошел в дом, и автоматический свет в холле мягко загорелся, освещая нас. Я смотрел на неё — сонная, взъерошенная, с размазанной помадой и в платье за несколько тысяч долларов, она выглядела самой правильной вещью в моей жизни.

Я нес её по лестнице на второй этаж, в спальню, но в голове набатом стучала одна и та же мысль: я хотел отвезти её домой, чтобы обезопасить себя, но привез её в свое логово, окончательно сжигая все мосты.

— Я не сломаю тебя, — тихо произнес я, когда мы вошли в комнату, и аккуратно опустил её на край огромной кровати. — Кажется, я уже говорил... в этой игре проиграл я.

Она подняла на меня затуманенный взгляд и вдруг потянула меня за галстук, заставляя наклониться почти вплотную.

— Тогда почему ты всё еще в этом дурацком галстуке? — прошептала она, и её пальцы начали неумело возиться с узлом. — Развяжи его... он мешает тебе дышать. И мне тоже.

Она возилась с ремешками так неуклюже, что я не выдержал. Видеть, как она мучается, было почти физически больно, особенно учитывая её раненую ногу. Я подошел ближе и присел на корточки у края кровати, прямо у её ног.

— Дай сюда, горе-алкоголик, — негромко проворчал я, перехватывая её тонкую щиколотку.

Мои пальцы, привыкшие к оружию и жестким рукопожатиям, сейчас действовали предельно осторожно. Я аккуратно расстегнул тонкий ремешок первой туфли. Мелисса замерла, наблюдая за моими движениями сверху вниз. Её дыхание стало более ровным, но взгляд был прикован к моим рукам.
Когда я снял вторую туфлю и осторожно поставил её на пол, я не спешил подниматься. Моя ладонь задержалась на её стопе, чуть выше края бинта.

— Нога болит? — спросил я, поднимая на неё глаза.

— Сейчас — нет, — прошептала она, и я увидел, как она закусила губу. — Сейчас я чувствую только то, как у тебя дрожат руки, Моретти. Ты боишься меня?

Я усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от этого простого контакта.

— Я боюсь того, что сделаю, если не уйду из этой комнаты в ближайшие пять минут.

Я поднялся, стараясь сохранять дистанцию, но она вдруг перехватила мою ладонь своей маленькой, горячей рукой.

— В смысле уйдешь? — возмутилась она, и ее голос приобрел ту самую упрямую интонацию, которую я уже научился узнавать. — Нет, ты будешь спать здесь!

И прежде чем я успел осознать смысл ее слов, она потянулась к молнии на спине своего платья. Тонкие пальцы путались в дорогой ткани, она дергала замок с каким-то отчаянным рвением, и черная ткань начала медленно сползать с ее плеч.

— Эй, эй, эй! Остановись! — воскликнул я, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

В голове пронеслась вспышка: я представил ее обнаженной, здесь, в полумраке моей спальни, и понял, что если это произойдет, никакой контракт и никакое хваленое самообладание меня не спасут. Я просто не смогу остановиться.

Я буквально метнулся к гардеробу, лихорадочно перерывая полки. Выудив первую попавшуюся чистую футболку — она была ей как минимум до колен — и спортивные шорты, я бросил их на кровать, стараясь не смотреть на то, как платье опасно низко сползло с ее груди.

— Вот, на! Переоденься! — бросил я, пятясь к двери. — По-человечески!

— Каэль, ты куда? — сонно и немного обиженно спросила она, запутываясь в моей огромной футболке.

— Мне нужно... проверить охрану! И выпить еще виски, раз уж ты допила мой! — выпалил я первое, что пришло в голову.

Я выскочил из комнаты и плотно прикрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Я тяжело дышал, глядя в пустой коридор своего дома.

«Черт возьми, Моретти, — пронеслось в голове, — ты только что сбежал от пьяной девчонки, как мальчишка с первого свидания».

Но я знал: это было не бегство. Это было спасение. Для нее. И, возможно, для тех остатков моей души, которые она сегодня так методично вытряхивала из меня весь вечер.

Мне действительно нужно было уйти, остыть и вспомнить, кто я такой, прежде чем я окончательно забуду, что эта женщина — дочь Амира, а не моя личная погибель.

Я залпом допил виски, чувствуя, как огонь в горле немного притупляет другое, более опасное пламя внутри. Ледяной душ помог, но лишь на время — каждая капля воды казалась кипятком, когда я вспоминал вкус её губ.

Я переоделся в простые домашние брюки и, стараясь не шуметь, вошел в спальню. Я был уверен, что алкоголь и усталость уже свалили её с ног, но не тут-то было.

Мелисса сидела на кровати, утопая в моей огромной черной футболке, которая сползала с одного плеча. Она выглядела невероятно маленькой, но взгляд... взгляд был таким, будто она собиралась объявить мне войну. Она сердито скрестила руки на груди, надув губы и нахмурив брови.

— Ты где был так долго? — выпалила она, едва я переступил порог.

— Я думал, ты уже спишь, — ответил я, замирая у двери. Видеть её в своей одежде, на своей кровати... это было испытанием, к которому меня жизнь не готовила.

— И я должна спать одна? — в её голосе смешались обида, хмель и какая-то детская капризность. — Ты привез меня в свой дом, бросил мне эти огромные вещи и просто исчез!

Я медленно подошел к кровати, глядя на этот нахохлившийся комок возмущения.

— Мелисса, ты пьяна, — мягко, насколько позволял мой севший голос, произнес я. — Тебе нужно просто закрыть глаза и выключиться. Завтра ты сама скажешь мне спасибо за то, что я «исчез».

— А я не хочу говорить «спасибо» завтра, — она упрямо тряхнула головой, и её локоны рассыпались по плечам. — Я хочу, чтобы ты был здесь сейчас. Мне... мне холодно. И страшно. А ты обещал, что будешь рядом, пока я не усну.

Она похлопала ладошкой по свободному месту на матрасе рядом с собой.

— Ложись. Или я сейчас встану и пойду искать тебя по всему дому на своей больной ноге. Ты этого хочешь?

Я вздохнул, понимая, что загнан в угол. Спорить с пьяной женщиной, которая только что поняла, что имеет над тобой власть — гиблое дело. Я медленно обошел кровать и сел на край, стараясь сохранять дистанцию.

— Только пока ты не уснешь, Сирена, — предупредил я, глядя в сторону. — И не сантиметром ближе.

— Да-да, — нетерпеливо кивнула она, и я услышал, как шуршит одеяло, когда она наконец легла.

Я выдохнул и осторожно опустился на свою половину кровати. Лег на спину, уставившись в потолок и закинув руки за голову. В комнате было темно, но я каждой клеточкой кожи чувствовал ее присутствие. Я старался дышать ровно, внушая себе, что я — профессионал, скала, кремень. Что это просто «объект» под моей охраной.

Но «объект» явно имел другие планы.

Мелисса завозилась, и через секунду я почувствовал, как она придвинулась вплотную. Раздался негромкий звук — она требовательно похлопала ладошкой по моему напряженному бицепсу.

Я замер, опешив и совершенно не понимая, чего она добивается. Мозг, затуманенный усталостью и желанием, выдавал какие-то нелепые варианты.

— Каэль, блин... — пробормотала она сонно, но настойчиво. — Опусти руку.

Я послушно опустил правую руку, вытянув её вдоль туловища. В ту же секунду Мелисса, не давая мне опомниться, придвинулась еще ближе и просто... легла мне на грудь. Её голова удобно устроилась на моем плече, а рука по-хозяйски легла на мой торс, прямо над сердцем.

Я офигел знатно. Кажется, я даже перестал дышать. Мои мышцы стали каменными, а пульс, который я так старательно пытался замедлить, начал выбивать чечетку прямо ей в ухо.

— Ты что творишь? — выдавил я, боясь даже пошевелиться.

— Я замерзла, — прошептала она, уютно устраиваясь поудобнее и обдавая мою кожу жаром. — Обними меня. Чего стоишь как истукан?

— Я лежу, Мелисса. И я не истукан, я пытаюсь сохранить твою репутацию и свою адекватность, — прохрипел я, глядя в темноту.

— Скучный ты, Моретти... — выдохнула она, и я почувствовал, как её рука на моем животе чуть сжалась, а пальцы коснулись кожи. — Обними. Это приказ.

Я понял, что сопротивляться бесполезно. Глубоко вздохнув, я медленно завел руку ей за спину, притягивая это несносное, пахнущее виски и цветами создание к себе. Она была такой теплой и мягкой, что вся моя решимость рассыпалась в прах.

— Довольна? — тихо спросил я, чувствуя, как она наконец расслабляется в моих руках.

— Угу... — сонно отозвалась она.

Я сцепил зубы так, что челюсть заныла. Я уже готов был поверить, что эта пытка сном наконец-то началась, но Мелисса явно не планировала сдаваться. Её пальцы — прохладные, тонкие и чертовски любопытные — начали медленно, почти невесомо блуждать по моей коже.

Она выводила замысловатые узоры, обводя контуры татуировок на груди, поднималась к ключицам и касалась шеи.

Каждое её прикосновение прошивало меня электрическим током, который предсказуемо и болезненно концентрировался внизу живота.

Я чувствовал, что мой контроль, который я выстраивал годами, сейчас держится на честном слове.

— Что ты делаешь, стервочка? — прохрипел я, перехватывая её руку, когда она подобралась слишком близко к моей челюсти. — Спи уже, пока я еще помню, что обещал твоему отцу.

Я был на грани. Еще пара таких «узоров», и я забуду о всяком благородстве.

— У тебя красивые татуировки... — прошептала она, игнорируя моё предупреждение.

Она не стала убирать руку, лишь переплела свои пальцы с моими.

— Когда я выдела их раньше но в близи оны выглядят лучше.

Она снова высвободила пальцы и на этот раз провела ими по линии чернильного крыла на моем торсе, слегка царапнув кожу ноготком.

— Мелисса, — мой голос сорвался на рычание.
— Ты играешь с динамитом, сидя на пороховой бочке. Виски выветрится, а я останусь. И я тебе обещаю: если ты не перестанешь, утро для нас обоих начнется гораздо раньше, чем взойдет солнце. И совсем не с кофе.

Она на мгновение замерла, прислушиваясь к моему бешеному сердцебиению, которое, казалось, заполняло всю комнату.

— Ты злишься, потому что тебе нравится, — самоуверенно пробормотала она, окончательно прижимаясь щекой к моей груди. — Ты такой горячий, Каэль... как печка.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь досчитать до десяти, но на цифре «три» почувствовал, как она нежно поцеловала меня в плечо.

— Черт бы тебя побрал... — выдохнул я, понимая, что проиграл эту битву. Я просто накрыл её руку своей, намертво прижимая её к своей груди, чтобы она больше не могла двигаться. — Лежи смирно. Это последний раз, когда я тебя предупреждаю.

Она лишь тихо и довольно засопела, наконец-то сдаваясь в объятия сна, а я остался лежать в темноте, проклиная тот день,

Я сука понимал, что с ней будет сложно, но чтобы настолько... Это за гранью. Каждое её сонное движение, каждый вдох в мою шею — это как медленная пытка, которую я сам себе добровольно выбрал.

Я лежал в темноте, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри всё натянуто до звона. 

Была бы на её месте любая другая из тех хищниц, что вились вокруг меня годами — я бы не раздумывал. Я бы взял её еще в особняке Дрейка, в первом же пустом кабинете или в туалете, заперев дверь на щеколду. Без лишних слов, без нежности, просто чтобы выплеснуть это гребаное напряжение. Моретти никогда не отличался святостью, и женщины для меня всегда были лишь способом сбросить пар.

Но с Мелиссой... с этой невыносимой девчонкой всё пошло к черту.
С ней не хотелось «просто». С ней не хотелось грубости или быстрой разрядки, которая оставит после себя лишь пустоту. Я смотрел на её разметавшиеся по моей груди волосы и понимал — я хочу, чтобы она осознавала каждый миг. Я хочу, чтобы она смотрела мне в глаза не затуманенным виски взглядом, а понимая, что она делает.

Она уничтожает меня своей этой чистотой и дурацкой смелостью. Тем, как она доверчиво закинула на меня ногу, даже не подозревая, что я сейчас готов разнести эту комнату в щепки, лишь бы не сорваться.

— Спи уже, Сирена, — прошептал я в темноту, осторожно поправляя одеяло, чтобы прикрыть её плечо. — Ты даже не представляешь, какую стену я сейчас строю между нами.

Я закрыл глаза, пытаясь заставить себя уснуть, но запах её парфюма и теплая тяжесть её тела на мне были сильнее любого самоконтроля. Это был мой личный ад, и, судя по тому, как удобно она устроилась, я собирался жариться в нем до самого рассвета.

Это одна из моих самых любимых глав 🥺🖤
Как вам? Очень жду ваши впечатления 💭✨

Также жду вас в своём тгк: romelia_books 📲
Там вас ждут спойлеры, фото персонажей и обсуждение глав 👀📖🖤