Линия адреналина

«Мелисса»

Я смотрела на его удаляющуюся спину — на эти идеальные плечи и татуировки, которые ночью казались мне почти притягательными, а сейчас вызывали только желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Его самоуверенность просто зашкаливала. «Самая счастливая женщина в Риме»? Да он издевается.

— Или к черту, «любимый»! — крикнула я ему вдогонку.

— Ненавижу! — прошипела я, впиваясь ногтями в ладони. — Высокомерный, самовлюбленный подонок!

Внутри всё клокотало от ярости. Каждое его слово, каждый этот собственнический жест впивались в меня сильнее, чем иголки татуировщика в его кожу. «Инвестиция»? «Образ»? Он действительно думает, что может просто купить меня, нарядить и выставить в витрине своего эгоистичного мира?

Я посмотрела на пакеты, стоящие у двери, так, словно в них лежала живая гремучая змея.

Мне хотелось разорвать их в клочья, выбросить в окно, сжечь прямо посреди этой стерильно-холодной спальни. Но взгляд упал на колено. Гематома полыхала синевой, напоминая о том, что я сейчас — подбитая птица в золотой клетке.

У меня не было выбора. И это бесило больше всего.Стиснув зубы, я сползла с кровати. Нога отозвалась резкой болью, заставив меня на мгновение замереть и вцепиться в шелковые простыни. Этот ублюдок просчитал всё до мелочей. Он знал, что я не смогу пойти домой в его вещах, не уничтожив свою репутацию и не подставив отца.

Я доковыляла до пакетов и рывком вытащила содержимое. Платье. Глубокого изумрудного цвета, из тяжелого шелка, который стоил больше, чем мой первый байк. Оно было чертовски красивым. И это злило еще сильнее. Он знал мой размер. Он знал, что этот цвет сделает мои глаза почти светящимися.

— Считаешь себя кукловодом, Моретти? — прошептала я, глядя в зеркало на свое растрепанное отражение. — Посмотрим, как ты запоешь, когда кукла начнет перерезать ниточки.

Я начала одеваться, едва сдерживая слезы бессильной злобы. Ткань платья приятно холодила кожу, скрывая бинты, но я чувствовала себя так, словно надеваю на шею ошейник с его инициалами.

Я быстро привела в порядок волосы, стараясь придать лицу то самое ледяное выражение, которое обычно заставляло моих соперников на трассе нервничать. Если он хочет «счастливую женщину», он её получит. Но я сделаю так, что эта улыбка будет стоить ему очень дорого.

Когда я закончила, я в последний раз посмотрела на себя. В этом платье я выглядела как настоящая Делори — дорогая, неприступная, идеальная. И только я знала, что под этим шелком скрывается пульсирующая боль и жгучее желание уничтожить Каэля Моретти.

Выйдя из спальни, я направилась на запах кофе, стараясь не хромать. Каждый шаг был вызовом.

На кухне он стоял спиной ко мне, небрежно опершись о столешницу. Он выглядел так, будто владел всем этим миром. На столе
лежал тот самый пакет с завтраком.

— Я надела твое чертово платье, — холодно произнесла я, останавливаясь в дверном проеме. — Надеюсь, твое эго теперь довольно. Можем ехать в этот цирк, который ты называешь университетом?

Каэль медленно обернулся, и я увидела, как его взгляд, тяжелый и внимательный, скользнул по мне — от кончиков туфель до самой макушки. На мгновение его маска безразличия треснула, уступая место чему-то жадному, почти первобытному.

Он оттолкнулся от столешницы и направился ко мне. Я заставила себя не отступать, хотя каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Он остановился вплотную, так близко, что я
снова почувствовала тепло его кожи и этот дурманящий запах кедра и горького кофе.

— Эго здесь ни при чем, Мелисса, — тихо произнес он.

Его рука поднялась, и я инстинктивно затаила дыхание, ожидая удара или грубости, но он лишь осторожно коснулся пальцами изумрудного шелка на моем плече. Его глаза
потемнели, становясь похожими на грозовое небо.

— Ты чертовски красива, Сирена, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по моей спине пробежал холод. — В этом платье ты выглядишь как грех, который хочется
совершить, даже зная, что за него попадешь в ад.

Я ожидала насмешки, очередного издевательства над моей зависимостью от него, но в его словах проскользнула пугающая искренность. Он смотрел на меня не как на «инвестицию», а как мужчина, который только что осознал, насколько опасную добычу он поймал.

— Твое восхищение мне не нужно, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как лед, но он предательски дрогнул. — Просто отдай мой завтрак и покончим с этим.

Каэль усмехнулся, и это выражение лица мгновенно вернуло его в роль самовлюбленного хищника. Он взял со стола пакет с бутербродами и протянул его мне, но когда я попыталась забрать его, он не выпустил ручки.

— Сначала улыбнись, — потребовал он, чуть склонив голову набок. — Та самая улыбка, которую ты приберегла для Райана и своих друзей. Я хочу видеть, как хорошо ты умеешь лгать.

— Ты отвратителен, — прошипела я.

— Я знаю, — он сократил последние сантиметры между нами, обжигая моё ухо своим дыханием. — Но сегодня ты улыбнешься мне.Потому что если ты этого не сделаешь, я поцелую тебя прямо на ступенях университета. И поверь, это будет выглядеть куда более убедительно, чем любые твои слова.

Он отпустил пакет, и я едва успела его подхватить. Каэль победно улыбнулся и, развернувшись, направился в сторону прихожей.

— Иди к машине, Мел. Нас ждет зрительный зал. И постарайся не слишком сильно ненавидеть меня в кадре — камера этого не любит.

Я сжала пакет с бутербродами так сильно, что хрустнула упаковочная бумага. Его слова про поцелуй на ступенях обожгли меня почище любого оскорбления. Он знал, что это добьет мою репутацию окончательно, превратив в глазах университета из «Принцессы Делори» в «Добычу Моретти».

— Идиот, — бросила я ему в спину, но всё же двинулась следом, стараясь сохранять величие в каждом шаге, несмотря на пульсирующую боль в колене.

Когда мы спустились в подземный гараж, Каэль распахнул предо мной дверцу своего матового черного зверя. Он дождался, пока я сяду, и, прежде чем закрыть дверь, навис надо мной, блокируя пространство.

— Ешь, Мелисса. Мне не нужна бледная тень на пассажирском сиденье.

Я демонстративно достала бутерброд. Хлеб был свежим, ветчина — дорогой, а вкус... вкус был пропитан моим поражением. Я жевала, глядя в окно на пролетающие мимо улицы Рима, и чувствовала, как внутри закипает холодная решимость. Он хочет игру? Он её получит.

Мы подъехали к главному корпусу университета как раз в тот момент, когда у входа было больше всего студентов. Черный Maserati Каэля прорычал, привлекая внимание всех присутствующих, и замер прямо у лестницы.

— Пора, — бросил он, поправляя зеркало заднего вида. — Надень маску, Сирена. Шоу начинается.

Он вышел первым. Обойдя машину, Каэль открыл мою дверь и протянул руку. Весь его вид — расслабленный, властный, в этой белоснежной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами — кричал о том, что он здесь хозяин.

Я глубоко вдохнула, до боли закусив губу на мгновение, чтобы на щеках появился хоть какой-то румянец, и вложила свою ладонь в его. Я вложила свою ладонь в его, чувствуя, как его пальцы мгновенно и крепко сомкнулись на моих. Когда я выбиралась из машины, изумрудный шелк платья заструился по ногам, и я на секунду замерла, борясь с накатившей болью.

Вокруг воцарилась противоестественная тишина. Прямо у входа, застыв как каменные изваяния, стояли Бьянка и Рафаэль. Моя лучшая подруга смотрела на меня округлившимися глазами, в которых читался немой ужас, а Рафаэль, кажется, забыл, как дышать, глядя на мою руку в руке Моретти.

Я лишь мельком мазнула по ним взглядом — сейчас мне было не до объяснений. Я хотела как можно быстрее оказаться в аудитории, скрыться от сотен любопытных глаз.

— Спасибо, что подвез, — холодно бросила я, пытаясь высвободить руку и уйти.Но Каэль не отпустил. Он притянул меня обратно, сокращая расстояние между нами до минимума.

— Не так быстро, Сирена, — его голос прозвучал низко, заставляя меня замереть. — Поцелуй меня.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.— Не перебарщивай, Моретти, — прошипела я так, чтобы слышал только он. — Я и так вышла из твоей машины в этом платье.

— В щеку, Мел, — его взгляд стал серьезным, почти гипнотическим. — Закрепи легенду.

Я видела, что он не отступит. Стиснув зубы, я подалась вперед и быстро коснулась губами его щеки. Его кожа была гладкой и пахла кедром. Я уже собиралась отстраниться, когда он вдруг перехватил мою ладонь и чуть тише, так, что толпа вокруг перестала существовать, произнес:

— Если нога начнет сильно болеть — набери меня. Сразу же.

Я замерла, пораженная его тоном. В этих словах не было привычного издевательства или желания подчинить. В его голосе проскользнула странная, почти чужая ему нежность и искренняя забота.

— Тебе не нужно перетруждаться, — добавил он, внимательно глядя мне в глаза. — Не геройствуй на лестницах, Мелисса. Я серьезно.

Я смотрела на него, не зная, что ответить. Эта неожиданная перемена в нем выбила почву у меня из-под ног сильнее, чем сама травма. Каэль Моретти, который только что шантажировал меня, сейчас выглядел как человек, который действительно беспокоится.

— Хорошо, — едва слышно выдохнула я.

Он кивнул, наконец отпуская мою руку, и сел в машину. Maserati взревел, привлекая к себе последний на сегодня шквал внимания, и сорвался с места.

Я осталась стоять на ступенях, чувствуя, как на щеке все еще горит фантомное тепло от близости, а в ушах звенит его необычно мягкое «набери меня».

Бьянка и Рафаэль уже бежали в мою сторону, но я всё еще смотрела вслед черному автомобилю, пытаясь понять: кто же из них настоящий — тот монстр, что запер меня в спальне, или тот мужчина, что просил меня беречь ногу?

Бьянка и Рафаэль буквально налетели на меня, как только автомобиль скрылся за поворотом. Бьянка схватила меня за плечи, заглядывая в глаза с такой дикой смесью шока и восторга, что у меня закружилась голова.

— Мел! Боже, Мелисса! — затараторила она, понизив голос до громкого шепота. — Ты приехала с Моретти? В этом сногсшибательном платье? И ты... ты только что его поцеловала?! Рафаэль, ты это видел?

Рафаэль стоял чуть поодаль, его лицо было мертвенно-бледным. Он смотрел на меня так, словно я только что совершила прыжок в бездну без парашюта.

— Мел, это какая-то шутка? — его голос дрогнул от напряжения. — Этот подонок тебя заставил? Скажи нам правду, мы что-нибудь придумаем.

В горле встал комок. Мне хотелось закричать, что это ложь, что я ненавижу Каэля каждой клеткой своего тела, но перед глазами всплыл экран его телефона с набранным номером отца. Маска должна держаться любой ценой.

— Никто меня не заставлял, Раф, — я выдавила из себя эти слова, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я сделала глубокий вдох и расправила плечи, чувствуя на себе взгляды половины университета.

— Мы... мы теперь пара. Всё это время наше соперничество было лишь прикрытием. Мы просто поняли, что больше не можем притворяться.

Я зажмурилась на секунду, готовясь к осуждению, но тут Бьянка издала странный звук — что-то между визгом и смехом. Она вдруг крепко обняла меня, сияя от счастья.

— О боже, Мел! А я что говорила?! — воскликнула она, отстраняясь и победно глядя на Рафаэля. — Я же твердила тебе: «Мелисса, не влюбись!». Но я сама знала, что это бесполезно. В такого мужчину, как Каэль Моретти, просто невозможно не влюбиться! Он же ходячий соблазн!

— Бьянка, ты серьезно? — Рафаэль посмотрел на неё как на сумасшедшую.

— Ой, замолчи, Раф! Посмотри на неё! — Бьянка восторженно оглядела моё платье. — Она светится! Мел, я так за тебя рада, подруга! Наконец-то ты выбрала кого-то своего уровня. Он так на тебя смотрел сейчас... как будто ты самое ценное, что у него есть.

— Мы... мы правда любим друг друга, — произнесла я, и эти слова дались мне физически больно.

Сказать это оказалось пыткой. Но в голове всё еще звучало его необычно мягкое «набери меня», и эта крупица его странной заботы помогала мне лгать убедительнее.

— Любовь не выбирает фамилии, — добавила я, чувствуя, что силы на исходе. — Пожалуйста, давайте просто пойдем на лекции. У меня очень болит нога.

— Конечно-конечно! — Бьянка тут же подхватила меня под локоть, бережно ведя к дверям. — Теперь понятно, почему тебе «стало плохо» вчера вечером. Ох, Мелисса, ну и партизанка ты у меня! Поверить не могу — Моретти и Делори! Это же роман века!

Мы шли по коридору, и я чувствовала себя преступницей, которую ведут на эшафот под аплодисменты. Бьянка была искренне счастлива за меня, и эта её радость жгла меня сильнее, чем любая ненависть Рафаэля.

Я только что предала всех, кто мне дорог, ради того, чтобы Каэль Моретти не уничтожил мою семью. Но почему-то, когда я закрывала глаза, я видела не гнев отца, а то, как Каэль смотрел на меня сегодня утром.

Две первые пары прошли как в тумане. Я сидела в аудитории, уставившись в одну точку, пока профессора что-то монотонно вещали о макроэкономике. Но настоящий шум был не от лекций, а вокруг меня. Университет гудел. Я кожей чувствовала на себе взгляды, ловила шепотки за спиной и видела, как однокурсники украдкой фотографируют меня.

Бьянка не унималась ни на минуту. Она пересела ко мне, и весь перерыв засыпала меня вопросами.— Ну же, Мел, расскажи! Какой он на самом деле? — шептала она, сияя от восторга.

— Он такой же властный в жизни, как и на своих закрытых вечеринках? Боже, я до сих пор не могу поверить, что ты скрывала такого мужчину!

Я заставляла себя улыбаться. Каждая мышца лица ныла от этой фальши, но я старалась отвечать как можно искреннее, выуживая из памяти детали нашего утра.

— Он... он умеет быть внимательным, Бьянка, — тихо говорила я, стараясь придать голосу мечтательность, от которой мне самой хотелось кричать. — Просто он не привык показывать это на публике.

— О, я видела, как он на тебя смотрел у машины! — Бьянка восторженно всплеснула руками. — Там не нужно слов. Это была чистая одержимость.

Она вдруг посерьезнела и накрыла мою ладонь своей. В её глазах была такая искренняя поддержка, что мне стало тошно от собственной лжи.

— Слушай, подруга, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Я всё понимаю. Твой отец, Райан... они вряд ли будут в восторге от этой связи. Семьи вечно воюют, но вы не должны из-за этого страдать. Если ты захочешь снова остаться у него... ну, понимаешь, на «ночевку» — просто скажи. Я прикрою тебя перед твоими в любой момент. Скажу отцу, что мы готовим проект или что мне просто плохо. Твоё счастье важнее их глупой вражды.

— Спасибо, Бьянка... ты настоящая подруга, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Она предлагала мне помощь, чтобы я могла быть с «любимым», не зная, что на самом деле предлагает мне добровольно идти в логово к зверю.

Телефон завибрировал прямо на учебнике, заставив меня вздрогнуть. Я мельком взглянула на экран, и сердце пропустило удар.Моретти.

Я медленно разблокировала смартфон, надеясь, что Бьянка не заметит моего волнения. Но куда там — она уже вытягивала шею, пытаясь рассмотреть сообщение.

Каэль:   «Как нога? Сильно болит? Ты не слишком долго стоишь на переменах? Если устала — найди место, где можно присесть, и не геройствуй перед друзьями».

Я перечитала сообщение дважды. В этих буквах не было яда. Не было приказа или угрозы. Только тот же странный, обезоруживающий тон, что и утром у машины. Он словно прощупывал почву, проверяя, насколько я сломлена или насколько мне плохо физически.

— О-о-о! — протянула Бьянка, всё-таки заметив текст. — «Не геройствуй»? Мел, он же буквально дышать на тебя боится! Какая прелесть... Могущественный Каэль Моретти превратился в заботливую мамочку?

— Бьянка, прекрати, — я быстро спрятала телефон под стол, чувствуя, как щеки начинают пылать.

Но внутри меня разверзлась настоящая пропасть. Я ненавидела его за то, что он разрушил мою жизнь, за то, что заставил лгать. Но это сообщение... оно сбивало с толку. Почему он просто не мог оставаться сволочью? Зачем ему эта забота?

Я начала быстро набирать ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Мелисса: «Всё в порядке. Я на лекции, сижу. Не нужно мне писать каждые пять минут, Каэль. Я справлюсь».

Я нажала «отправить» и бросила телефон в сумку. Но не прошло и минуты, как он завибрировал снова.

Каэль: «Я не писал тебе пять минут назад. Это было первое сообщение. Но раз ты считаешь секунды между нашими контактами — это хороший знак. Жди меня через два часа. И не забудь надеть ту улыбку, которую ты так старательно репетировала».

Я закусила губу, чувствуя, как ярость снова вскипает в груди, вытесняя странную нежность. Вот он. Настоящий Моретти. Самоуверенный, расчетливый и невыносимый.

— Он приедет за тобой? — Бьянка легонько толкнула меня в плечо, хитро прищурившись.

— Да, — выдохнула я, закрывая глаза. — Он приедет.

Две следующие пары обещали стать настоящим испытанием. Нога действительно начинала ныть, а обезболивающее, которое он так заботливо вложил в меня утром, окончательно перестало действовать.

Теперь мне нужно было не просто изображать любовь, а делать это, преодолевая настоящую, острую боль. Прямо как на трассе, когда до финиша остался один поворот, а мотор уже начинает дымить.

Только на этот раз на кону была не победа в гонке, а моя жизнь. Я сделала первый шаг по ступеням, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Боль в колене была такой острой, что я едва не вскрикнула, вцепившись в локоть Бьянки. Я старалась держать спину прямо, но, кажется, моё лицо выдавало меня с потрохами.

Каэль, который секунду назад неподвижно стоял у машины, среагировал мгновенно. Как только я ступила на лестницу, он оттолкнулся от капота и в несколько широких шагов преодолел расстояние между нами.

Бьянка даже не успела пикнуть, как Каэль уже оказался рядом. Он бесцеремонно, но удивительно аккуратно перехватил меня у подруги, обнимая за талию и заставляя опереться на его крепкое плечо.

— Я же просил тебя не геройствовать, стервочка, — негромко произнес он. Его голос звучал сурово, но в нем не было издевки — только скрытое напряжение.

— Я в порядке, — прошипела я, хотя на самом деле была готова просто рухнуть на асфальт.

— Ты бледная как смерть, — отрезал он, игнорируя мои протесты.

Он буквально донес меня до машины, придерживая так крепко, что я чувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк платья. Студенты вокруг замерли, наблюдая за этой сценой. Это не выглядело как конвоирование пленницы — со стороны это казалось высшим проявлением заботы, от которого у половины девчонок на крыльце перехватило дыхание.

Каэль открыл дверцу и, придерживая меня за спину, помог медленно опуститься на пассажирское сиденье. Он сам аккуратно пристроил мою раненую ногу, стараясь не задевать колено. На мгновение его лицо оказалось в сантиметрах от моего, и я увидела в его глазах странную смесь ярости и чего-то похожего на вину.

— Бьянка, спасибо, что присмотрела за ней, — бросил он через плечо моей подруге, которая так и осталась стоять на ступенях с открытым ртом. — Дальше я сам.

Он захлопнул дверь, отрезая меня от внешнего мира и шепотков толпы. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая только моим прерывистым дыханием. Каэль сел за руль, но не спешил заводить мотор.

Он повернулся ко мне, и его взгляд прожег меня насквозь.

— Таблетки в бардачке, — коротко сказал он, указывая рукой. — Выпей сейчас же. Мы едем к твоему отцу, Мелисса. И если ты там упадешь в обморок, наш «роман века» закончится, не успев начаться.

Я дрожащими пальцами достала блистер.

— Зачем эта сцена, Каэль? Мог бы просто подождать в машине.

— Потому что ты — моя, — он завел двигатель, и автомобиль хищно заурчал. — А я не позволяю своей собственности страдать на глазах у посторонних. Это плохая реклама для владельца.

Он нажал на газ, и мы сорвались с места. Я смотрела на его профиль и понимала: самое страшное не в том, что он заставляет меня лгать, а в том, что в его фальшивой заботе становится всё труднее распознать игру.

Я молча проглотила таблетку, запив её водой из бутылки, которую он предусмотрительно оставил в подстаканнике. В салоне пахло кожей и его парфюмом — этот запах постепенно становился для меня синонимом неволи.

Мы ехали по залитым солнцем улицам Рима. В салоне работала климат-контроль, но мне все равно было жарко от переполнявшего меня напряжения. Каэль вел машину расслабленно, одной рукой придерживая руль, но я чувствовала, что его внимание полностью сосредоточено на мне.

— О чем ты шепталась с Бьянкой перед тем, как я подошел? — нарушил он тишину, мельком взглянув на меня. — И что ты наплела ей про свою хромоту?

Я откинулась на кожаное сиденье, стараясь найти положение, в котором колено болело бы меньше.

— Сказала, что подвернула ногу на гребаных ступеньках университета, — буркнула я, глядя в окно. — А насчет нас... я сказала, что мы пара. Что всё наше соперничество было лишь дымовой завесой для «большой и чистой любви». Бьянка в восторге. Она всегда считала, что в тебя невозможно не влюбиться.

Каэль издал короткий, довольный смешок.

— Подвернула ногу на ступеньках? Просто и убедительно. Умница, Мел. Ты начинаешь
понимать правила игры. Ты была очень убедительна там, на лестнице.

Когда мы въехали на территорию поместья Делори и припарковались, я ожидала увидеть отца или Райана, готовых к войне. Но вместо них на порог вышла мама. Увидев нас, она не нахмурилась. Напротив, её лицо осветилось искренней, теплой улыбкой, которую я не видела уже очень давно.

Каэль вышел, обошел машину и, как истинный джентльмен, помог мне выбраться, бережно придерживая за талию. Мама спустилась к нам навстречу, переводя сияющий взгляд с моей руки, лежащей на его плече, на наши переплетенные пальцы.

— Мелисса! Каэль! — воскликнула она, всплеснув руками. — Боже мой, я глазам своим не верю. Вы приехали вместе?

Она подошла ближе, и в её глазах стояли слезы радости. Мама всегда была миротворцем и втайне надеялась, что эта бесконечная вражда семей когда-нибудь закончится.

— Мама, — я сделала глубокий вдох, чувствуя, как Каэль слегка сжал мои пальцы, подбадривая. — Нам нужно было тебе сказать...

— Вы что... вы правда вместе? — выдохнула она, глядя на нас с такой надеждой, что мне стало физически больно её обманывать.

Я посмотрела на Каэля — он смотрел на меня в ожидании. Затем я перевела взгляд на маму и через силу улыбнулась.

— Да, мам. Мы вместе.

Мама радостно вскрикнула и тут же обняла нас обоих.

— О, это же чудесно! Самая прекрасная новость за последние годы! Каэль, дорогой, я всегда знала, что за этой вашей взаимной неприязнью скрывается что-то большее. Проходите скорее в дом, я сейчас же велю подать чай и закуски!

Она упорхнула внутрь, а я осталась стоять, прижатая к боку Каэля.

— Видишь? — прошептал он мне на ухо, и в его голосе проскользнула торжествующая нотка. — Твоя мать уже на моей стороне. Половина битвы выиграна, куколка. Иди за ней. И не забудь: ты — самая счастливая девушка в этом доме.

Мы зашли в прохладный холл особняка. Я всё еще опиралась на Каэля, стараясь переносить вес на его руку, когда сверху послышался быстрый топот ног.

— Мел! Ты вернулась! — Эмили, буквально слетела по мраморной лестнице.

Она резко затормозила на последней ступеньке, увидев, кто стоит рядом со мной. Её глаза округлились, а взгляд заметался между моей рукой на талии Каэля и нашими переплетенными пальцами.

— Каэль Моретти? — выдохнула она, прижав ладошки к щекам. — С тобой? И он... он тебя держит?

Каэль чуть склонил голову, одарив мою сестру одной из своих самых обаятельных улыбок.

— Здравствуй, Эмили.

— Эми, мы с Каэлем... мы теперь вместе, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Мы пара.

Тишина длилась ровно секунду, а затем Эмили издала восторженный возглас и подпрыгнула на месте.

— О боже! Я так и знала! Вы выглядите как актеры из того сериала, который мы с мамой смотрим! — Она подбежала ближе, разглядывая нас с искренним восхищением. — Каэль, а ты теперь будешь приходить к нам чаще? Будешь забирать Мел на ужин? У нас в доме вечно так скучно, а с тобой будет круто!

— Если твоя сестра позволит, я буду здесь частым гостем, — ответил Каэль, и в его голосе прозвучала такая убедительная теплота, что мне стало не по себе.Эмили вдруг замерла и заговорщицки понизила голос, переводя взгляд на дверь кабинета отца.

— А Райан и папа уже знают? — прошептала она, широко раскрыв глаза. — Райан же постоянно ворчит, когда слышит твою фамилию. Он, наверное, с ума сойдет!

Я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха перед предстоящим разговором.

— Нет, Эми, они еще не знают, — ответила я, обмениваясь с Каэлем быстрым взглядом. — Мы только что приехали, чтобы всё им рассказать.

— О-о-о, я хочу это видеть! — Эмили схватила меня за свободную руку. — Папа сейчас в гостиной, а Райан только что зашел с заднего двора. Идемте скорее!

Она потянула нас вглубь дома. Я чувствовала, как ладонь Каэля на моей талии стала чуть холоднее — он внутренне собирался для главного удара. Шоу для женщин семьи Делори прошло идеально, но теперь нам предстояло войти в клетку к тиграм, которые не купяться на красивое платье и милую улыбку.

Мы вошли в просторную гостиную, где запах дорогого табака и старого дерева всегда создавал атмосферу строгости. Отец сидел в своем глубоком кожаном кресле, изучая какие-то бумаги. Услышав шаги и восторженный шепот Эмили, он поднял голову.

Его лицо мгновенно изменилось. Густые брови сошлись на переносице, создавая суровую складку, а взгляд стал острым и холодным, когда он зафиксировал руку Каэля на моей талии.

— Что это значит? — голос отца прозвучал низко и угрожающе. Он медленно встал, откладывая бумаги в сторону. — Моретти, я не помню, чтобы у нас были какието встречи сегодня. И я тем более не припомню, чтобы разрешал тебе прикасаться к моей дочери.

Эмили испуганно притихла, спрятавшись за спину мамы, которая стояла в дверях. Я почувствовала, как Каэль напрягся — его тело превратилось в натянутую струну, готовую к прыжку, но он остался на месте, сохраняя ледяное спокойствие.

— Папа, подожди, — я сделала шаг вперед, слегка опираясь на Каэля, чтобы скрыть дрожь в колене. — Мы приехали, чтобы поговорить. Я больше не хочу ничего скрывать.

Отец перевел взгляд на меня, и в его глазах отразилось недоумение, смешанное с гневом.

— Мы вместе, папа, — выдохнула я, и на мгновение мне показалось, что воздух в комнате закончился. — Я люблю его. Я влюблена в Каэля, и я хочу быть с ним. Наше соперничество... оно давно переросло в нечто другое.

Отец замер, и на его лице гнев медленно сменился подлинным, глубоким изумлением. Он переводил взгляд с наших переплетенных рук на лицо Каэля, словно видел его впервые в жизни. В комнате повисла тишина, но она не была тяжелой — скорее, ошеломленной.

— Ты... и Каэль? — тихо переспросил он, опуская бумаги на журнальный столик.

Он подошел ближе, и в его глазах вместо ярости я увидела искры узнавания. Каэль не опустил взгляд, он стоял прямо, с тем же спокойным достоинством, которое всегда так ценил мой отец.

— Папа, — я сделала шаг вперед, мягко коснувшись локтя Каэля. — Я знаю, это звучит безумно. Но я больше не хочу скрывать. Я влюблена в него.
И я хочу быть с ним, несмотря ни на что.

Отец посмотрел на меня, потом на Каэля, и вдруг качнул головой, на его губах появилась слабая, почти ностальгическая улыбка.

— Знаешь, Каэль... Глядя на тебя сейчас, я будто вижу твоего отца двадцать лет назад. Такой же дерзкий и такой же уверенный в своей правоте. Стефано всегда говорил, что ты добьешься всего, чего захочешь. Я просто не думал, что «всем» окажется моя дочь.

Он подошел вплотную и положил руку на плечо Каэлю. Его голос стал мягче, в нем слышалось искреннее расположение к сыну старого друга.

— Я в шоке, признаю. Но я не враг твоему счастью, Мелисса. И уж тем более я не могу злиться на сына человека, которого называл братом столько лет. Если вы двое нашли способ примирить наши фамилии через любовь, то кто я такой, чтобы вставать у вас на пути?

Он на мгновение сжал плечо Каэля, а затем серьезно посмотрел ему в глаза.

— Я одобряю ваш выбор. Видит Бог, я рад, что эта вражда закончится так. Но, Каэль... Стефано мне как брат, и именно поэтому я скажу тебе это как сыну. Мелисса — всё, что у меня есть. Если ты обидишь её, если я увижу, что она несчастна... я забуду о нашей старой дружбе с твоим отцом. Береги её.

— Вы можете на меня рассчитывать, , Амир— ответил Каэль, и в его голосе впервые за день прозвучало нечто похожее на истинное уважение. — Я ценю ваше доверие.

Мама, стоявшая в дверях, облегченно выдохнула и подошла, чтобы обнять нас, а Эмили запрыгала вокруг, уже планируя, как она расскажет всем подругам о самом красивом союзе в Риме.

Я улыбалась, прижимаясь к Каэлю, но внутри меня всё кричало: план сработал идеально. Слишком идеально. Теперь даже мой отец был на его стороне.

Тишина в гостиной была нарушена звуком неспешных шагов. В дверях появился Райан. Он засунул руки в карманы брюк и остановился, внимательно изучая открывшуюся ему картину: сияющую маму, восторженную Эмили и отца, который только что положил руку на плечо его злейшему врагу.

Его взгляд остановился на мне. В глубине его глаз, так похожих на мои, всё еще читалось недоумение, но он не стал устраивать сцену.

— Значит, это всё-таки правда, — негромко произнес он, проходя вглубь комнаты. — Я думал, утренний перформанс у ворот был просто плохой шуткой или частью какого-то плана, Мел.

— Райан, — отец обернулся к сыну, — мы как раз обсуждали это. Каэль и Мелисса... они решили прекратить эту вражду. И я поддержал их.

Райан коротко кивнул отцу, выказывая уважение, но в его лице не было ни тени той радости, которую демонстрировали женщины нашей семьи. Он подошел к нам и остановился в паре шагов, глядя прямо на Каэля. Между ними всё еще искрило напряжение, как между двумя полюсами, которые никогда не сойдутся.

— Понимаю, — Райан перевел взгляд на мою руку, сжимающую ладонь Моретти. — Не могу сказать, что я в восторге от этого союза, Моретти. Для меня ты всё еще человек, который вчера пытался перехватить наш контракт.

— Бизнес есть бизнес, Райан, — спокойно ответил Каэль, не отпуская моей руки. — Но личное — это совсем другое.

Райан скептически хмыкнул и посмотрел на меня. В его взгляде проскользнула тень тревоги, которую он старался скрыть за маской безразличия.

— Раз отец одобрил, я не буду идти против семьи, — сказал он, обращаясь больше ко мне, чем к Каэлю. — Но не жди, что я завтра же позову тебя на партию в гольф, Каэль. Я присмотрю за этим «союзом». — Но на перекур, так уж и быть, приглашу, — добавил Райан, вскинув подбородок в сторону террасы. В его голосе послышался вызов, замаскированный под гостеприимство.

Каэль, на удивление, не стал иронизировать. Он лишь едва заметно кивнул, принимая приглашение. Прежде чем отпустить мою руку, он вдруг притянул меня к себе и запечатлел мягкий, почти собственнический поцелуй в макушку. Этот жест был настолько естественным, что у меня по коже пробежали мурашки — отчасти от его наглости, отчасти от того, как уверенно он играл свою роль.

— Я скоро вернусь,дорогая, — негромко сказал он.Они вдвоем направились к стеклянным дверям террасы ,я провожала их взглядом, и внутри у меня всё похолодело.

Я кожей чувствовала, что за этим «перекуром» последует настоящий допрос с пристрастием. Райан не из тех, кто спускает такие вещи на тормозах, и меньше всего мне сейчас была нужна драка прямо на глазах у родителей.

Я уже сделала шаг, намереваясь хромать следом и вмешаться, пока они не поубивали друг друга, но теплая рука мамы мягко легла на моё плечо.

— Мелисса, дорогая, оставь их, — ласково произнесла она, заглядывая мне в лицо. — Мужчинам нужно поговорить наедине, без нас. Пойдем лучше на кухню, поможешь мне накрыть на стол. Сегодня такой особенный вечер, нужно, чтобы всё было идеально.

— Но, мам... — я попыталась возразить, бросая тревожный взгляд на закрывающиеся двери террасы.

— Никаких «но», — мама была непреклонна в своем радостном воодушевлении. — Эмили, неси салфетки! А ты, Мел, возьми приборы. Каэль наверняка проголодался, да и тебе нужно подкрепиться, ты совсем бледная.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я медленно поплелась за мамой, чувствуя, как колено пульсирует в такт моему беспокойству. Звон тарелок и радостный щебет Эмили казались мне фоновым шумом, пока всё моё внимание было приковано к террасе. За стеклом я видела два силуэта и мерцание зажигалки.

О чем они говорят? Увидит ли мой брат ложь в глазах Каэля так же ясно, как вижу её я? Или Моретти настолько хорош, что сможет обмануть даже того, кто знает меня лучше всех на свете? Каждое мгновение этой тишины на террасе казалось мне затишьем перед грандиозной бурей.