Линия адреналина

«Мелисса»

Весь день превратился в бесконечную, изматывающую пытку. Каждое движение отдавалось в колене тягучей, острой болью, от которой темнело в глазах.

Чтобы хоть как-то скрыть отек, мне пришлось отказаться от привычного элегантного платья и влезть в брючный костюм свободного кроя.

Ткань терлась о разбитую кожу, и я едва сдерживала стон при каждом шаге.

— Мел, ты какая-то бледная. Точно всё в порядке? — Бьянка заглядывала мне в лицо, пока мы шли по коридору. — И этот Моретти... Ты видела, как он на тебя смотрел?
Он же буквально преследует тебя! Сначала ночью у дома, теперь здесь. Что между вами произошло на том приеме?

— Ничего, Бьянка, — отрезала я, сжимая зубы так, что заболели скулы. — Он просто возомнил себя центром вселенной. Обычное нахальство избалованного наследника.

Но Рафаэль не унимался. Он листал ленту в телефоне, возбужденно размахивая руками.

— Да плевать на Моретти! Вы видели видео с Пустоши?! Ворон подрезал Сирену! Весь чат гудит: он сорвал шлем и бросился к ней. Кто-то говорит, что он её едва не убил, а потом испугался как девчонка. Сирена ушла в занос, там такой скрежет был — жуть! Интересно, она жива вообще?

Я почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Слушать, как друзья обсуждают мою возможную смерть, пока я стою рядом и пытаюсь не рухнуть от боли, было невыносимо.

— Наверняка это просто шоу для привлечения внимания, — холодно бросила я, ускоряя шаг, насколько позволяло колено.

Визит Каэля к университету выбил меня из колеи окончательно. Его слова про «главу диссертации», его этот невыносимый, сканирующий взгляд... Он не просто подозревал, он охотился.

И когда он уехал, я наконец позволила себе выдохнуть, надеясь, что этот кошмар закончится хотя бы до вечера.

Я вызвала такси, мечтая только об одном: оказаться в своей комнате, стянуть эти проклятые брюки и приложить лед. Когда машина подъехала, я направилась к ней, концентрируясь на каждом миллиметре асфальта.

И тут перед такси с визгом затормозила его Maserati.

— Опять... — прошептала я, чувствуя, как внутри всё обрывается.

Каэль вышел из машины. Он не выглядел как высокомерный мажор. В его движениях была какая-то опасная, торжествующая уверенность. Он подошел вплотную, и я приготовилась выдать очередную порцию сарказма, но слова застряли в горле.

Он раскрыл ладонь.

На его ладони, поблескивая в лучах солнца, лежал мой брелок. Серебряный сапфир, который я всегда цепляла на ключи от Ducati.

Мой талисман. Моя улика.

Мир вокруг меня замер. Шум студенческого городка, голоса Бьянки и Рафаэля — всё исчезло. Остался только этот маленький камень и его голос, обжигающий холодом:

— Потеряла кое-что в своем «кабинете», Мелисса?

Я смотрела на сапфир и понимала: защиты больше нет. Гараж вскрыт. Тайна мертва. Но даже в этот момент, когда боль в ноге стала почти невыносимой, я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

Я почувствовала, как сердце на мгновение просто перестало биться. Холодный ужас прошил позвоночник, вытесняя даже пульсирующую боль в колене. Гараж. Он нашел гараж.

В голове пронеслись образы: вскрытый замок, запах бензина и мой байк с разодранным боком под светом его фонарика.

Но паника длилась всего секунду. Я слишком долго училась у отца держать лицо на переговорах, где на кону стояли миллионы. Я сглотнула ком в горле и заставила себя посмотреть на серебряный камень в его руке так, будто видела перед собой обычный кусок мусора.

— Это что, новая тактика соблазнения, Моретти? — я выдавила из себя сухую, пренебрежительную усмешку. — Подбирать бижутерию на парковках и бегать с ней за девушками?

Я видела, как его глаза сузились. Он не ожидал такой реакции. Он ждал, что я сломаюсь, упаду перед ним на колени или хотя бы побледнею.

— Бижутерию? — его голос стал опасно тихим. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. — Мелисса, не играй со мной. Этот сапфир висел на ключах в боксе, где стоит разбитый Ducati. Тот самый, который вчера чуть не размазало по бетону на Пустоши.

Мои ладони вспотели, но я продолжала стоять прямо, хотя левая нога уже начала мелко дрожать от напряжения.

— Послушай меня внимательно, Каэль, — я понизила голос, чтобы Бьянка и Рафаэль, стоявшие в паре метров, не услышали ни слова. — Я понятия не имею, по каким грязным гаражам ты шляешься по ночам. Возможно, ты перепутал меня с одной из своих многочисленных подружек-фанаток скорости. Но у меня нет никакого Ducati. У меня есть диссертация, юридическая практика и полное отсутствие желания тратить время на твои галлюцинации.

Я потянулась к ручке двери такси, но он перехватил мою руку. Его пальцы были горячими, и этот контакт обжег меня сильнее, чем асфальт ночью.

— Ты лжешь, — выдохнул он мне прямо в лицо. — Я видел аптечку. Я видел окровавленные бинты на верстаке. Мелисса, у тебя колено едва разгибается, ты же сейчас упадешь! Зачем ты это делаешь?

— Отпусти мою руку, — прошипела я, глядя ему в глаза с такой ненавистью, на которую только была способна. — Или я закричу. И тогда твоя репутация «золотого мальчика» пополнится статьей о нападении на дочь делового партнера.

Он не отпускал. Его взгляд метался по моему лицу, пытаясь найти хоть трещину в этой ледяной броне. Я чувствовала, как силы покидают меня, как боль в ноге становится невыносимой, тошнотворной. Еще минута — и я просто рухну к его ногам.

— Это не твой брелок? — он поднес сапфир почти к моим губам. — Уверена?

— Вижу его первый раз в жизни, — соврала я, глядя на свой талисман и чувствуя, как внутри всё разрывается от боли и страха. — А теперь дай мне уехать. У меня нет времени на твои детективные игры.

Я видела, как в его глазах вспыхнуло что-то среднее между яростью и отчаянием. Он не привык, чтобы ему врали так нагло, глядя прямо в зрачки. На мгновение мне показалось, что он сейчас просто швырнет этот камень в кусты и рассмеется, но Каэль только сильнее сжал пальцы на моей руке.

— Первый раз в жизни? — переспросил он, и в его голосе прорезалась опасная хрипота. — Ладно, Мелисса. Играем до конца.

Он резко разжал руку, и я чуть не качнулась назад, чудом удержав равновесие на ноющей ноге.

— Бьянка! Рафаэль! — вдруг крикнул он, оборачиваясь к моим друзьям, которые замерли в паре шагов, не решаясь подойти. — Ваша подруга утверждает, что она в полном порядке. Но почему-то мне кажется, что она сейчас упадет.

— Каэль, замолчи! — прошипела я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Что случилось? — Бьянка подбежала ближе, переводя испуганный взгляд с меня на разъяренного Моретти. — Мел, ты и правда какая-то зеленая...

— Ничего не случилось, — я попыталась сделать шаг к такси, но колено подвело.

Резкая, ослепляющая вспышка боли прошила ногу от бедра до щиколотки. Я невольно вскрикнула, и мир на мгновение поплыл.

Если бы не Каэль, я бы рухнула прямо на грязный асфальт парковки. Он среагировал мгновенно — подхватил меня за талию, прижимая к своему жесткому плечу. Его рука ощущалась как стальной обруч, не дающий мне упасть.

— Видишь? — выдохнул он мне в самое ухо, пока я хватала ртом воздух, пытаясь не потерять сознание. — Твоя «диссертация» только что дала осечку.

— Отпусти... — простонала я, уже не в силах сопротивляться. — Все смотрят...

— Плевать, — отрезал он. Обернувшись к опешившим друзьям, он бросил коротким, властным тоном: — У неё подскочило давление. Переутомление. Я отвезу её домой, отмените такси.

— Но... — начал было Рафаэль, глядя на нас с подозрением.

— Сейчас же! — рявкнул Каэль так, что парень вздрогнул.

Моретти, не дожидаясь ответа, подхватил меня под колени. Я закусила губу до крови, чтобы не закричать, когда он приподнял мою раненую ногу. Он нес меня к своей машине так уверенно, будто имел на это полное право.

Он усадил меня на переднее сиденье своей Maserati, захлопнул дверь и через секунду уже был за рулем. Машина сорвалась с места, оставляя за собой облако пыли и моих шокированных друзей.

Я откинула голову на кожаный подголовник, закрыв глаза. Боль пульсировала в такт мотору.

— Куда ты меня везешь? — тихо спросила я, не открывая глаз. — Домой? К отцу? Чтобы торжественно сдать меня с поличным?

Я ждала издевки. Ждала триумфа в его голосе. Но в салоне воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только его прерывистым дыханием.

— В аптеку, Мелисса, — наконец глухо произнес он. — А потом в мою квартиру. Твой отец не должен видеть тебя в таком состоянии. И если ты сейчас же не перестанешь корчить из себя железную леди, я сам разрежу эти чертовы брюки, чтобы посмотреть, насколько сильно я тебя вчера покалечил.

Я открыла глаза и повернула голову к нему. Его профиль был напряжен, челюсти плотно сжаты, а руки на руле побелели от напряжения.

— Ты залез в мой гараж, Каэль, — прошептала я. — Ты забрал мой талисман. Ты разрушил мою жизнь за одну ночь. Зачем?

Он резко затормозил на светофоре и повернулся ко мне. В его взгляде больше не было охотника. Только странная, пугающая смесь вины и чего-то еще, чему я не хотела давать название.

Я смотрела на него, пытаясь найти в его чертах хоть каплю того сочувствия, о котором он только что заикнулся. Но Каэль быстро отвел взгляд, возвращаясь к управлению машиной. Его пальцы на руле сжались так сильно, что кожа на костяшках натянулась.

— Не обольщайся, Делори, — его голос снова стал сухим и жестким, выжигая минутную слабость. — Меньше всего на свете мне нужно, чтобы твой отец завтра на подписании контракта увидел тебя хромающей и начал задавать вопросы. Если он узнает, что я причастен к твоей травме — наше слияние накроется медным тазом.

Я отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается от горькой обиды. Конечно. Бизнес. Акции. Репутация семей Моретти и Делори. Всё, как всегда.

— Так ты спасаешь не меня, а свои инвестиции? — прошептала я, прижимая ладонь к горящему колену. — Как предусмотрительно.

— Именно, — отрезал он, резко сворачивая в сторону частного сектора, подальше от центра. — Я не собираюсь быть виноватым перед твоим отцом. И уж точно не собираюсь объяснять ему, какого черта его «идеальная дочь» гоняет по ночам на байке, который стоит в два раза больше, чем её юридическая библиотека.

Он лгал. Я чувствовала это по тому, как прерывисто он дышал, как нервно дергался его кадык.

— Мог бы просто оставить меня в покое, — выдавила я, зажмуриваясь от очередной вспышки боли. — Я бы сама справилась. Я всегда справляюсь сама.

— Да, я видел, как ты «справлялась» у такси, — огрызнулся он. — Еще секунда, и ты бы потеряла сознание на глазах у всего университета.

Машина резко вильнула вправо, сворачивая с привычного маршрута, ведущего к поместью Делори. Мы пролетели мимо знакомого поворота, и я почувствовала, как паника, переплетенная с болью, обжигает горло. Это была дорога в сторону старых промышленных кварталов и частных вилл, скрытых за высокими соснами.

— Куда ты меня везешь, Каэль?! — я рванула ручку двери, но она была заблокирована. — Поворачивай назад! Живо!

Моретти даже не шелохнулся. Его профиль в полумраке салона казался высеченным из камня. Он прибавил газу, и Maserati с глухим рыком понеслась по пустынному шоссе.

— Каэль, я серьезно! — я попыталась сесть ровнее, но колено прострелило такой болью, что я вскрикнула и снова откинулась на сиденье, тяжело дыша. — Ты похищаешь меня? Это уже не просто наглость, это преступление! Мой отец...

— Твой отец, — перебил он меня, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Твой отец сейчас думает, что его примерная дочь грызет гранит науки. Хочешь, чтобы он узнал правду? Прямо сейчас?

Он сорвал телефон с подставки и, не глядя на экран, вызвал контакт «Амир Делори». Послышались гудки. Громкая связь заполнила салон ритмичным, пугающим звуком.

— Что ты делаешь?! Сбрось! — я потянулась к телефону, но он перехватил мою руку, удерживая её одной рукой на руле, а другой сжимая мой локоть.

— Если ты сейчас же не замолчишь, Мелисса, — прошипел он, глядя на дорогу безумными, горящими глазами, — я отвечу на звонок. И я расскажу ему всё. Про ночные заезды на Пустоши. Про матовый Ducati в заброшенном боксе. И про то, что его «сапфировая принцесса» прямо сейчас сидит рядом со мной с разорванным в мясо коленом.

Гудки продолжались. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Я видела имя отца на экране. Еще секунда — и он ответит.

— Пожалуйста... — мой голос сорвался на шепот. — Сбрось. Каэль, не надо.

Он резко нажал на отбой. В машине воцарилась звенящая, тяжелая тишина. Телефон полетел обратно на консоль. Каэль сжал руль так, что кожа на перчатках затрещала.

— Тогда закрой рот и сиди смирно, — отрезал он, не глядя на меня. — Я не собираюсь быть виноватым в том, что ты окончательно добьешь свою ногу, пытаясь изображать нормальность перед родителями. Мы едем ко мне. Там есть врач, который умеет держать язык за зубами. Ты придешь в себя, а вечером я доставлю тебя домой в таком виде, чтобы у твоего отца не возникло желания вызвать мне наряд полиции.

Я отвернулась к окну, кусая губы, чтобы не разрыдаться от бессилия. Он победил. Он раздавил меня моей же ложью.

— Ненавижу тебя, — прошептала я, глядя на пролетающие мимо деревья.

— Знаю, — коротко бросил он. — Но это не мешает мне спасать твою симпатичную шкуру.

Машина свернула на частную подъездную аллею, скрытую за густыми зарослями плюща. Огромные кованые ворота бесшумно разошлись, впуская нас в мир холодного камня и безупречного ландшафта. Дом где была квартира Каэля выглядел именно так, как я его себе представляла: вызывающе современный, уединенный и пугающе пустой.
Как только мотор заглох, тишина в салоне стала почти осязаемой.

Я сидела, вжавшись в кресло, и чувствовала, как по щеке ползет предательская слеза. Боль в ноге из пульсирующей превратилась в тупую, выматывающую, лишающую воли.

Каэль вышел из машины и рывком открыл мою дверь.

— Сама дойдешь или мне снова изображать рыцаря, которого ты так презираешь? — его голос прозвучал резко, почти грубо, но я заметила, как он на мгновение замер, вглядываясь в мое лицо.

Он увидел эту чертову слезу. Я быстро смахнула её тыльной стороной ладони, ненавидя себя за слабость.

— Я справлюсь, — прохрипела я, хватаясь за край сиденья.

Я попыталась выставить левую ногу на асфальт. Колено отозвалось таким резким спазмом, что перед глазами поплыли черные круги. Мир качнулся, и я невольно завалилась в сторону. Но удара снова не последовало. Каэль подхватил меня за талию, почти грубо притягивая к себе, но я почувствовала, как сильно при этом дрогнули его пальцы.

— Хватит ломать комедию, Мелисса, — рыкнул он, но в этом рыке было больше отчаяния, чем злости. — Твое упрямство уже привело нас к разбитому Ducati. Хочешь остаться калекой до конца жизни ради своей гордости?

Он подхватил меня на руки. Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и просто уткнулась лбом в его плечо. Я слышала, как бешено колотится его сердце — тяжелые, неровные удары, которые никак не вязались с его ледяным тоном. Он нес меня по длинным коридорам подъезда , и я видела, как напряжена его челюсть.

Каэль опустил меня на кожаный диван в своей гостиной. Он сделал это подчеркнуто осторожно, но как только мои лопатки коснулись подушек, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.

Вместо того чтобы отойти и ждать врача, он вдруг опустился на одно колено прямо передо мной.

Его пальцы, длинные и сильные, коснулись края моей штанины. Я вздрогнула и попыталась отодвинуть ногу, но он мертвой хваткой вцепился в мою лодыжку.

— Сиди смирно, Мелисса, — прорычал он, не поднимая глаз. — Я хочу видеть, что я натворил, прежде чем сюда приедет доктор.

Он начал медленно закатывать ткань брюк вверх. Я зашипела сквозь зубы, когда грубая материя задела содранную кожу. Колено выглядело ужасно: багровый отек, рваная рана, перемешанная с пылью и запекшейся кровью.

Я увидела, как у Каэля на скулах заиграли желваки. Его пальцы на мгновение замерли в миллиметре от моей кожи, и я почувствовала, как от них исходит почти ощутимый жар.

— Посмотри на это, — глухо произнес он, и в его голосе прорезалась та самая ярость, за которой он прятал дикий страх за меня. — Если бы ты не строила из себя железную леди, если бы ты остановилась сразу после падения и дала мне помочь... этого бы не было. Твое дурацкое упрямство, Мелисса. Твоя гордость доведет тебя до могилы.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах кипел коктейль из одержимости и вины. Он злился на меня за то, что я заставляю его так сильно за меня бояться.

— Моя гордость? — я нашла в себе силы для горького смешка, хотя в глазах все еще стояли слезы. — Ты серьезно, Каэль? Ты обвиняешь меня?

Я подалась вперед, игнорируя вспышку боли в суставе, и посмотрела ему прямо в зрачки.

— Не нужно было меня подрезать, — выдохнула я ему в лицо. — Это ты превратил гонку в охоту. Ты решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью на трассе. Если бы ты не прижал меня к тому блоку, я бы сейчас дописывала свою главу, а не сидела в твоем доме, истекая кровью.

Каэль замер. Его рука все еще сжимала мою щиколотку, и я почувствовала, как его ладонь стала влажной. Он смотрел на рану, потом на меня, и на секунду в его взгляде промелькнуло такое чистое, неразбавленное отчаяние, что мне стало страшно.

— Я не хотел, чтобы ты разбилась, — почти прошептал он, и это было первое честное слово за весь день. — Я просто хотел, чтобы ты остановилась. Чтобы ты посмотрела на меня.

— Ну что ж, — я откинулась назад, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. — Поздравляю. Я остановилась. Ты доволен результатом, Моретти?

Вместо ответа Каэль резко выдохнул, словно мои слова ударили его под дых. Он ничего не сказал — ни одного едкого замечания, ни одной попытки оправдаться. Он просто потянулся к столику, взял пакет со льдом, обернутый в тонкое полотенце, и медленно, почти благоговейно приложил его к моему распухшему колену.

Я невольно вскрикнула от резкого температурного шока, и мое тело напряглось, как струна.

— Тише... — сорвалось с его губ. Это был не приказ, а почти мольба.

Он не убрал руку. Он прижимал лед, и я чувствовала, как его пальцы слегка подрагивают.

Каэль продолжал стоять на одном колене передо мной, склонив голову так низко, что я видела, как напряжены жилы на его шее. В этой позе было что-то глубоко неправильное для человека его статуса — он выглядел как поверженный король у ног своей единственной слабости.

— Холод поможет унять отек, — глухо произнес он, не поднимая глаз. — Терпи, Мелисса. Просто терпи.

Его ладонь накрыла пакет со льдом, согревая его своим жаром. Я смотрела на его макушку, на его сильные плечи и чувствовала, как моя ярость медленно сменяется странным, пугающим оцепенением. Он сидел так неподвижно, будто если он пошевелится, я рассыплюсь на осколки.

— Ты дрожишь, — прошептала я, сама не зная, зачем это говорю.

Каэль замер. Его пальцы на мгновение сжались сильнее, впиваясь в полотенце. Он медленно поднял на меня взгляд, и в нем больше не было того холодного дельца, который полчаса назад угрожал мне звонком отцу. Там была только голая, выжигающая изнутри одержимость, смешанная с такой виной, которую невозможно искупить ни одним контрактом.

— Я не дрожу, — соврал он, и его голос надломился. — Я просто... я не должен был позволить тебе уехать той ночью.

Он передвинул лед чуть выше, и его пальцы случайно коснулись моей открытой кожи.

Этот контакт ощущался как электрический разряд. Каэль замер, глядя на место соприкосновения наших тел, и я увидела, как в его глазах вспыхнуло то самое опасное пламя, которое заставляло его гнаться за мной по ночным трассам.

— Тебе нужно лежать, — он резко встал, обрывая этот момент, словно испугавшись собственной реакции. — Врач будет через минуту. Я принесу тебе что-нибудь... из одежды. Твои брюки безнадежно испорчены.

Он почти выбежал из комнаты, скрывая за резкими движениями то, как сильно его на самом деле колотило. Оставив меня одну в этой огромной, холодной гостиной, где запах его парфюма теперь неразрывно сплелся с запахом моей крови.

Каэль вернулся спустя пару минут. В руках он держал объемные черные спортивные штаны из тяжелого хлопка. Он бросил их на край дивана, стараясь не смотреть на мою обнаженную до колена ногу, которая теперь выглядела еще бледнее на фоне темной обивки.

— Переоденься, — коротко бросил он, отходя к бару и наливая себе стакан воды, хотя я видела, что его рука тянулась к виски. — Твои брюки залиты кровью, в них ты к отцу не поедешь.

Я, стиснув зубы, начала стягивать свои испорченные классические брюки. Каждое микродвижение отдавалось вспышкой боли, но я упрямо игнорировала его присутствие.

Когда я наконец натянула его штаны, они оказались мне безбожно велики — пояс пришлось затянуть до упора, а штанины собрались тяжелыми складками у щиколоток.

В его вещах я казалась себе крошечной и совершенно беззащитной.

Каэль обернулся. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз. На мгновение его маска безразличия треснула, и в глазах полыхнуло то самое темное, собственническое пламя, от которого у меня перехватило дыхание.

— Тебе чертовски идут мои вещи, Мелисса, — тихо произнес он, и в его голосе прорезалась вкрадчивая, опасная хрипота. — Пожалуй, даже лучше, чем твои скучные костюмы отличницы.

Меня захлестнула волна обжигающей ярости. Он издевается? После того, что он сделал на трассе, после того, как ворвался в мой гараж и притащил меня сюда силой, он смеет делать мне комплименты?

— Довольно! — я попыталась резко встать, забыв о боли. Колено тут же напомнило о себе, и я покачнулась, вцепившись в подлокотник. — Хватит этого цирка, Каэль! Я не твоя кукла, которую можно наряжать в свои вещи и запирать в четырех стенах. Я ухожу. Прямо сейчас. Мне плевать на врача, плевать на твои штаны и плевать на тебя!

Я сделала один мучительный шаг в сторону двери, превозмогая тошноту от боли. Но Каэль не двинулся с места. Он просто поставил стакан на стол. Звук удара стекла о мрамор прозвучал как выстрел.

— Сделай еще шаг, — спокойно произнес он, но от этого тона у меня поползли мурашки по спине. — Сделай еще шаг, и я прямо сейчас нажму кнопку вызова на телефоне. Твой отец очень удивится, узнав, что его дочь — та самая «Сирена», за которой охотится половина полиции Рима и все рейсеры Пустоши.

Я замерла. Моя рука, тянувшаяся к двери, задрожала.

— Ты не сделаешь этого, — прошептала я, оборачиваясь. — Это разрушит контракт. Ваши «инвестиции», помнишь? Ты сам сказал...

— К черту контракт, — он медленно пошел на меня, сокращая расстояние. Его взгляд был прикован к моему лицу с пугающей интенсивностью. — Если это единственный способ удержать тебя на месте и заставить вылечить ногу — я его использую. Выбирай, Мелисса: или ты садишься обратно и ждешь врача , или завтра утром заголовки всех газет будут пестреть твоим именем и фотографией твоего Ducati.

Он остановился в шаге от меня. От него пахло холодным металлом и победой.

— Садись. На. Диван. — Каждое слово было как удар. — Или ты действительно хочешь проверить, насколько далеко я могу зайти в своей... заботе?

Я замерла, глядя в его потемневшие глаза. Шантаж был низким, грязным приемом, но в исполнении Каэля он ощущался как смертный приговор моей привычной жизни. Он не блефовал. Ему действительно было наплевать на миллионы, если на другой чаше весов стояла возможность удержать меня здесь.

— Ты чудовище, Каэль, — прошептала я, медленно отступая к дивану. Мои ноги в его огромных штанах казались чужими, тяжелыми.

— Я реалист, Мелисса, — отрезал он, но я заметила, как он облегченно выдохнул, когда я снова села на подушки.

В этот момент в дверях появился доктор  — пожилой мужчина с цепким взглядом и кожаным саквояжем в руках.

Он не задал ни одного лишнего вопроса, хотя сцена в гостиной выглядела более чем двусмысленно: взвинченный Моретти и бледная дочь его главного партнера в его домашней одежде.

— Посмотрим, что тут у нас, — негромко произнес доктор, опускаясь на колено рядом со мной.

Каэль не отошел. Он встал прямо за спиной врача, скрестив руки на груди, и я чувствовала его тяжелый, давящий взгляд на своей коже. Каждый раз, когда я вздрагивала от прикосновений мужчины , я слышала, как Каэль задерживает дыхание.

— Больно здесь? А здесь? — Доктор осторожно прощупывал сустав, проверяя подвижность.

Я закусила губу, стараясь не выдать стон. Тишина в комнате была такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Наконец, Стефано выпрямился и начал убирать инструменты.

— Ну что ж, — он взглянул на Каэля, который застыл в ожидании приговора. — Тебе повезло, девочка. Кости целы, связки растянуты, но разрыва нет. Это сильный, глубокий ушиб. Гематома будет огромной, и пару дней колено будет ощущаться так, будто по нему проехали грузовиком.

Я закрыла глаза, чувствуя, как волна облегчения смывает остатки сил. Не перелом. Значит, я смогу ходить. Значит, я смогу вернуться на трассу... когда-нибудь.

— Ей нужен покой, лед и вот эти мази, — мужчина выложил на столик несколько тюбиков. — И никакой нагрузки. Никаких каблуков, Мелисса. И уж тем более никаких... — он на секунду замялся, бросив взгляд на Каэля, — ...экстремальных прогулок.

— Она поняла, — жестко ответил за меня Моретти. — Спасибо, Энцо . Мой водитель проводит тебя.

Как только дверь за врачом закрылась, Каэль подошел к столику и взял один из тюбиков. Он крутил его в пальцах, не глядя на меня.

— Слышала? — его голос стал тише, лишившись той бритвенной остроты, что была минуту назад. — Никакой нагрузки. Это значит, что завтра на пары ты будешь сидеть, а не бегать по залу, очаровывая однокурсников.

Я молчала, глядя на свои руки, утонувшие в складках его штанов. Боль немного утихла после таблетки, но на её место пришла пустота.

— Ты получил, что хотел, — тихо сказала я. — Ты узнал мою тайну, запер меня здесь и заставил надеть свои вещи. Теперь ты доволен?

Каэль медленно поднял голову. Он смотрел на меня так, словно хотел что-то сказать — что-то, что не имело отношения к контракту или шантажу. Его одержимость больше не была яростной, она стала тихой и пугающе глубокой.

— Я буду доволен только тогда, когда буду уверен, что ты больше не пытаешься убиться на моих глазах, Сирена.

Он сел на край дивана, опасно близко ко мне, и открыл тюбик с мазью.

— А теперь замолчи. Я сам это сделаю. Твои руки всё равно дрожат.

Каэль медленно отвинтил крышку тюбика, но не спешил касаться моей кожи. Он замер, глядя на багровую гематому, и в комнате воцарилась такая тишина, что я слышала собственное прерывистое дыхание.

Его аура изменилась — из встревоженного преследователя он на глазах превращался в расчетливого кукловода.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах больше не было вины. Там горело темное, торжествующее пламя человека, который наконец-то зажал свою добычу в угол, из которого нет выхода.

— Знаешь, Мелисса... — начал он, и его голос стал пугающе мягким, почти ласковым. — Я тут подумал. Весь этот риск, который я взял на себя, покрывая тебя... Он должен быть оплачен.

Я напряглась, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— О чем ты говоришь? Контракт будет подписан , мой отец даст тебе все преференции...

— К черту бумаги, — перебил он, и в его глазах блеснула искра безумия. Он подался вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. — Ты ведь понимаешь, в каком ты положении? Один мой звонок — и твоя идеальная жизнь превращается в пепел. Университет, репутация, доверие отца... всё исчезнет за секунду. Ты станешь изгоем.

Я сглотнула, чувствуя, как невидимая удавка затягивается на моей шее.

— Что тебе нужно, Каэль? Деньги? Еще больший процент в компании?

Он коротко, сухо рассмеялся, и этот звук полоснул меня по нервам. Его рука внезапно легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя меня смотреть прямо ему в лицо.

— Мне не нужны твои деньги, маленькая лгунья. Мне нужна ты. Целиком.

Я замерла, боясь даже вздохнуть. Его лицо было так близко, что я чувствовала жар его кожи.

— С этого момента, — прошептал он, и его дыхание обожгло мои губы, — ты — моя. Ты будешь делать всё, что я захочу. Будешь приходить, когда я позову. Будешь молчать, когда я велю. Ты будешь играть роль идеальной куклы при мне, а ночью... ночью ты будешь принадлежать только моему азарту.

— Ты сошел с ума... — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его, но он лишь сильнее сжал мои волосы.

— Возможно, — согласился он с пугающей улыбкой. — Но у тебя нет выбора. Либо ты принимаешь мои правила и становишься моей личной игрушкой, либо я прямо сейчас достаю телефон и разрушаю твой мир. Выбирай, Мелисса. Что тебе дороже: твоя свобода или твоя маска?

Я смотрела в его глаза и видела там бездну. Его одержимость перешла черту — он больше не хотел просто сорвать с меня шлем. Он хотел сломать мою волю, сделать меня своей тенью.

— Ты не посмеешь... — голос предательски дрогнул.

— Проверим? — Каэль медленно достал смартфон из кармана и навел палец на кнопку вызова Амира Делори. — Один клик, Сирена. И твоя «диссертация» станет достоянием общественности. Ну же? Да или нет?

Вот такой поворот событий... 👀💔

Как вам глава? Очень жду ваши эмоции и мнение 💭🖤

Жду вас в своём тгк: romelia_books ✨