Линия адреналина

«Каэль»

Рим встретил меня удушливой жарой и запахом старой роскоши, от которой я уже успел отвыкнуть в дождливом Лондоне. Отец светился от предвкушения: союз с Делори был для него не просто сделкой, а вопросом престижа и власти.

Я же чувствовал глухое раздражение. Очередной парадный ужин, фальшивые улыбки и разговоры о «традициях», за которыми на самом деле скрывался обычный передел сфер влияния.

Когда наш внедорожник замер у ворот поместья, я поправил манжеты пиджака, давая себе мысленную установку: выдержать три часа, не сорваться на дерзость и уехать как можно раньше.

— Каэль, лицо попроще, — шепнул Адриано, выпрыгивая из машины. Брат, в отличие от меня, обожал такие сборища — для него это была сцена, где он с удовольствием играл роль «обаятельного наследника».

Я вышел следом. Воздух в поместье Амира казался наэлектризованным. Я сразу узнал самого дона — старый лис почти не изменился. Но всё моё внимание мгновенно переключилось на фигуру, стоявшую чуть позади него.

Мелисса.

В Лондоне о ней ходили легенды как о «принцессе» Рима. На фото она выглядела типичной куклой из высшего общества. Реальность ударила под дых.

Она стояла в шелковом платье, идеально прямая, с маской абсолютного спокойствия на лице. Но глаза... этот холодный голубой лёд сканировал нас с Адриано так, будто мы были не гостями, а противниками в зале суда.

— Добрый вечер, — мой голос прозвучал ниже обычного. Я намеренно сократил дистанцию, когда подошёл к ней.

Я ожидал увидеть в её взгляде робость или кокетство, как у большинства девиц её круга. Но нет. Когда я взял её руку, ладонь была твёрдой. Она не дрогнула.

— Наслышана о ваших успехах в Лондоне, — произнесла она. Голос — чистый мёд, за которым скрывалось острое лезвие.

Я задержал её руку в своей дольше, чем требовали приличия. Краем глаза заметил, как Раян, стоявший рядом, превратился в натянутую струну. Он был готов вцепиться мне в глотку за один только взгляд на сестру. Это забавляло.

— В Риме есть вещи куда интереснее древних руин, — ответил я, глядя ей прямо в зрачки. Я хотел увидеть хотя бы крошечную трещину в этой идеальной броне. И мне показалось, или в глубине её глаз на секунду мелькнул азарт?

Когда нас проводили в столовую, рассадка оказалась предсказуемой. Я сел напротив неё. В свете свечей её кожа казалась фарфоровой, но я не обманывался. Я наблюдал, как она разворачивает салфетку — слишком чёткие, слишком контролируемые движения.

С другого конца стола доносился щебет: её сестра Эмили и подошедшие Клара с Теоной уже вовсю «расстреливали» нас взглядами. Адриано наслаждался моментом, рассыпаясь в комплиментах, а я не сводил глаз с Мелиссы.

— Надеюсь, Мелисса, вы не будете столь же скрытны, как ваша сестра, — бросил я пробный шар.

— Секреты — это привилегия младших, Каэль, — парировала она, даже не моргнув. — Мы здесь для конструктивного диалога.

«Конструктивный диалог». Боже, она говорила как учебник по праву, но смотрела так, будто точно знала, сколько лошадиных сил в моём байке. Под этим столом, за дорогим фарфором, сидела настоящая стервочка, которая просто ждала момента, чтобы сбросить удушающие приличия.

Я улыбнулся — впервые за вечер искренне.

— Я предпочитаю искренность. В Лондоне её очень не хватает.

Я заметил, как она едва заметно сжала ножку бокала. Она понимала, что я вижу её насквозь. И это бесило её так же сильно, как и притягивало. Вечер перестал быть скучным.

Я пришёл сюда за формальным ужином, а нашёл достойного противника. Или нечто большее.

Я сидел напротив неё, лениво вертя в пальцах тяжёлый бокал с красным вином. Пока отцы сотрясали воздух разговорами о портах и акциях, а Адриано включил режим «обаятельного младшего брата», я просто наблюдал.

В Лондоне меня учили читать людей как открытые книги, но Мелисса была зашифрованным манускриптом.

Когда Адриано начал расспрашивать её про юриспруденцию и библиотеку, я чуть прищурился. Её голос оставался ровным, хорошо поставленным — голос будущей акулы суда. Но когда она произнесла фразу про «правила игры», уголок моего рта невольно дёрнулся вверх.

«Правила игры, Мелисса? Ты даже не представляешь, как скучно играть по правилам», — подумал я, не сводя с неё глаз.

Она подыгрывала Раяну, создавая образ примерной затворницы, но я заметил, как она на мгновение дольше положенного задержала взгляд на открытом окне террасы, откуда доносился шум ночного города. Там, за пределами этого душного зала с фамильным серебром, была настоящая жизнь. И я был готов поставить всё своё состояние на то, что «принцесса» знает о ней куда больше, чем хочет показать.

Когда Теона с дерзкой улыбкой задала свой провокационный вопрос про британских леди, я уже собирался ответить чем-то едким, но Мелисса вмешалась первой.

— Девочки, ну что вы такое говорите? — её голос прозвучал мягко, но в нём была сталь. Одним движением она приструнила свою маленькую армию, заставив Теону смутиться, а Эмили — уткнуться в тарелку.

Это было красиво. Чистая, мастерская работа человека, который умеет управлять хаосом.
— Спасибо за защиту, Мелисса, — произнёс я, ловя её взгляд.

В этот момент я понял: она не просто идеальная хозяйка. Она — контролёр. Она держит этот стол, эту семью и, кажется, весь этот дом в своих тонких пальцах. И это заводило меня куда сильнее, чем любые расспросы о моих лондонских интригах.

Когда Амир предложил молодёжи переместиться на террасу, я поднялся первым. Раян тут же оказался рядом с сестрой, словно невидимый телохранитель, но я чувствовал, что его опека начинает её тяготить.

Я стоял, прислонившись к холодной мраморной колонне, и наблюдал, как остатки официального ужина выплёскиваются на террасу. Мой взгляд снова нашёл её.
Мелисса стояла у перил.

В лунном свете она казалась почти прозрачной. Идеальная картинка. Но я заметил, как она на мгновение задержала взгляд на воротах поместья, и в этом взгляде было столько тоски по свободе, что у меня внутри что-то отозвалось.

— Тишина после бури? — подал я голос, специально делая его ниже.
Она вздрогнула — совсем чуть-чуть, но я заметил. Не обернулась, продолжая играть роль хозяйки вечера.

— Скорее, передышка перед новым раундом, — отозвалась она.

Я подошёл ближе. От неё пахло дорогими духами, но мой нос, привыкший к запахам гаражей и жжёной резины, уловил то, что пропустили бы другие: тончайший, почти призрачный шлейф технической смазки. Я едва сдержал усмешку. Интересно.

— Ваши сестры — настоящие фурии, — я встал рядом, глядя на её профиль. — Но вы... вы мастерски держите дистанцию. Это врождённое или результат долгих часов в той самой библиотеке?

Она повернула голову, и я наткнулся на её голубой лёд. Красиво. Холодно. Смертельно.
— Это необходимость, Каэль. В нашей семье каждый играет свою роль. Моя — быть голосом разума, когда остальные теряют голову.

— Слишком скучная роль для такой девушки, как вы, — я намеренно сократил дистанцию, вторгаясь в её личное пространство. — Мне кажется, под этим шелком и жемчугом скрывается нечто гораздо более... стремительное.

Она прищурилась. Она не испугалась — она приняла вызов. Азарт, который я увидел в её глазах, был мне знаком. Так смотрят гонщики перед стартом.

— Вам часто кажется то, чего нет на самом деле, Каэль Моретти? — парировала она.
— Почти никогда. У меня отличное зрение на скрытые детали.

Она начала расспрашивать меня о Лондоне, о правилах, о причинах возвращения. Пыталась прощупать меня, как опытный адвокат. Но я не собирался играть по её сценарию.

— Давай перейдём на «ты», Мелисса, — предложил я, глядя ей прямо в зрачки. — Так будет проще... изучать детали друг друга.

Она приподняла бровь, явно заинтригованная моей наглостью.

— На «ты»? Смелое предложение для первого вечера.

— Я не люблю терять время, — я сделал глоток коньяка, не отрывая от неё взгляда. И решил ударить наотмашь. — Ну так что? Согласна... стервочка?

Она замерла. Воздух между нами будто застыл. Её маска не просто дала трещину — она разлетелась вдребезги.

— Стервочка? — её бровь взлетела вверх. — Смелое заявление для человека, который знает меня меньше пары часов. Откуда такие выводы, Каэль?

Я лениво окинул её взглядом, задержавшись на губах.

— В тебе это чувствуется. Ты вежлива ровно до того момента, пока всё идёт по твоему сценарию. Ты манипулируешь окружающими чертовски изящно. Ты не просто подчиняешься правилам — ты их используешь.

Я видел, что попал в цель. Она хотела ответить, её губы уже разомкнулись для едкой отповеди, но в этот момент на террасу вихрем вылетела Теона с остальными.
— Мелисса, Каэль, бросайте свои серьёзные мины! Танцевать!

Адриано уже тащил её прочь. Я смотрел им вслед. Она снова выпрямила спину, снова надела маску, но я-то знал правду. Под этим шелком скрывался шторм. И я был готов его увидеть.

Когда музыка сменилась на тягучий саксофон, Мелисса мгновенно «закрылась». Будто кто-то щёлкнул выключателем: плечи выпрямились, взгляд стал отстранённым. Она бросила быстрый, почти затравленный взгляд в мою сторону и, прошептав что-то сестре, скрылась в доме.

Я не спеша двинулся за ней.

Коридор встретил меня полумраком. Я прислонился к стене рядом с дверью дамской комнаты, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Когда щёлкнул замок и она вышла, я увидел, что она пыталась смыть с себя этот вечер — капли воды на висках, слишком ровное дыхание.

— Долго же ты планировала свой побег, Мелисса, — негромко произнёс я, отталкиваясь от стены. — Но от медленного танца так просто не отделываются.

Она вздрогнула, рука замерла на ручке двери. В узком пространстве коридора я отчётливо видел, как расширились её зрачки.

— Ты решил караулить меня здесь, Каэль? — её голос был холодным, но я чувствовал, как искрит воздух между нами. — Это даже для Моретти слишком прямолинейно.

— Я просто решил, что в коридоре акустика лучше, — я едва заметно улыбнулся и протянул руку. — Потанцуем, Мелисса? Без лишних глаз и шёпота твоих сестёр.

Она посмотрела на мою ладонь, потом прямо мне в глаза. Тот самый голубой лёд сейчас застыл в её взгляде.

— Нет, — отрезала она, убирая руки за спину. — Я не хочу танцевать, Каэль. Ни в саду, ни здесь.

Отказ прозвучал сухо и окончательно. Я ожидал, что она хотя бы дрогнет, но она держалась. Это только раззадоривало.

— Не хочешь танцевать или боишься, что я окажусь прав? — тихо спросил я, сокращая расстояние ещё на полшага. — Что под этой вежливой маской «нет» скрывается желание нарушить хотя бы одно правило за этот вечер?

— Я боюсь только одного, — она сделала шаг вперёд, вынуждая меня либо отступить, либо столкнуться с ней. — Что ты принимаешь мою воспитанность за слабость. Я сказала «нет», и в моём мире это слово не требует повторения.

— А ты действительно стервочка, Мелисса, — произнёс я почти шёпотом, и в голосе прозвучало странное одобрение. — Даже когда пытаешься казаться просто уставшей хозяйкой дома.

Я уже собирался отойти от нее, когда в конце коридора послышались быстрые шаги.

— Мел? Ты здесь? — голос Раяна заставил нас обоих обернуться.

Парень замер на повороте, переводя взгляд с меня на стервочку. Его челюсть плотно сжалась.

— Всё хорошо? — спросил он, делая шаг вперёд. В голосе звучал тот холодный металл, который обычно предвещал грозу.

Между нами натянулась невидимая струна. Раян стоял в паре метров, кулаки сжаты — он был готов к любому сценарию, кроме мирного.

— Всё нормально, Раян, — Мелисса первой нарушила тишину, сделав шаг навстречу брату и мягко коснувшись его руки. — Мы просто обсуждали... юридические тонкости возвращения Каэля в Рим. Я как раз собиралась вернуться к гостям.

Она мельком взглянула на меня. Я не шелохнулся, лишь в глазах промелькнула насмешливая искра — я оценил, как ловко она выгородила меня перед братом.

— Идём, — коротко бросил Раян, не сводя с меня подозрительного взгляда. Он по-хозяйски обнял её за плечи и увёл прочь.

Когда мы вышли к остальным, атмосфера праздника уже начала угасать. Музыка стала тише, взрослые выходили из кабинета. Папа и Амир, судя по довольным лицам, пришли к какому-то важному соглашению.

— Ну что же, Стефано, вечер удался, — он радушно пожал руку гостю. — Рад, что твои сыновья наконец дома. Рим нуждается в молодой крови.

— И в крепких связях, Амир, — отозвался мой отец.

Началась официальная церемония прощания. Когда очередь дошла до меня, я пожал руку Амиру, затем Раяну — наше рукопожатие длилось на секунду дольше положенного и напоминало скорее замер в армрестлинге.

Подойдя к Мелиссе, я склонил голову.

— Благодарю за гостеприимство, Мелисса. Твои... глаза действительно сложно забыть. Как и твой отказ.

Я развернулся и направился к выходу вместе с семьёй. Но внутри уже зрела уверенность: этот отказ для Каэля Моретти — не точка. Это красная тряпка.

Пока Адриано рассыпался в шутках, усаживаясь в машину, а отец довольно потирал руки, обсуждая новые квоты, я обернулся на темнеющий силуэт поместья Делори.

— Знаешь, Адриано, — негромко сказал я, когда внедорожник тронулся с места. — В Риме действительно есть на что посмотреть. Особенно когда это «что-то» так отчаянно пытается казаться правильным.

— Ты про Мелиссу? — брат усмехнулся. — Она крепкий орешек, Каэль. Раян её бережёт как зеницу ока.

— Бережёт? — я откинулся на кожаное сиденье, чувствуя, как внутри закипает холодный азарт. — Он её душит. А такие, как она, рано или поздно вырываются на волю.

Я вспомнил тот секундный проблеск дикой энергии в её танце. Она не была «принцессой». Она была скрытым пламенем, которое просто ждало искры. И я собирался стать этой искрой.

Мне нужно было сбросить напряжение, это странное послевкусие от её ледяного взгляда. Я хотел скорости, ветра и честной борьбы, где нет фамилий и кодексов. И почему-то я был уверен, что эта ночь преподнесёт мне сюрприз, который не в силах предсказать даже лучшие юристы Рима.

«Пустошь» в этот час жила своей привычной, порочной жизнью. Рёв моторов перекрывал басы музыки, бьющей из багажников старых машин, а воздух был настолько густым от запаха жжёной резины, дешёвого бензина и адреналина, что его, казалось, можно было резать ножом.

Я заглушил свой байк чуть в стороне от основного сборища, не снимая шлема. Здесь я был Вороном — анонимным королём этой бетонной трассы, и мне не нужны были лишние разговоры.

Лениво окинув взглядом толпу, припаркованные вдоль бетонных блоков мотоциклы и пилотов, лениво попивающих пиво, я почувствовал привычную скуку. Всё те же лица, всё те же предсказуемые траектории. Скука, от которой я бежал из Лондона и от которой не спас даже приторный ужин у Амира.

Но внезапно мой взгляд зацепился за фигуру у стартовой черты.

Это было что-то новое. Прямо у бетонного ограждения, спиной ко мне, стояла девушка. Облегающие чёрные кожаные лосины подчёркивали каждый изгиб тела, потертая косуха сидела идеально. Но моё внимание мгновенно приковал шлем — матово-чёрный, с аккуратными хищными ушками, торчащими сверху.

Она стояла, опираясь на руль своего байка. Марку в темноте я не разглядел, но он выглядел агрессивно. Девушка была невысокой, однако в её позе читалась пугающая уверенность. Она не оборачивалась, не заигрывала с толпой — просто ждала.

— Кто это? — негромко спросил я у подошедшего парня со шрамом — организатора заездов.

Он проследил за моим взглядом и хмыкнул.

— Новичок. Недавно появилась, но не представилась. Мы зовём её Призрак. Тихая, пока стоит, а на трассе — настоящий демон.

Я прищурился под визором. «Призрак»... И этот шлем с ушками... В этом было что-то вызывающе дерзкое, почти детское, но в то же время невероятно сексуальное.

В этот момент девушка резко выпрямилась в седле. Глухой, утробный рык её мотора разорвал тишину, заставив обернуться даже самых равнодушных. Она не стала ждать команды. Просто выжала газ и сорвалась с места, уходя в ночь.

Я наблюдал за её стартом. Идеально. Никакой пробуксовки — только чистая мощь, брошенная на асфальт. Призрак закладывала байк в первый поворот так низко, что из-под подножек летели искры. Она двигалась агрессивно, рискованно, на грани фола, но с пугающей техничностью.

Внутри меня проснулся дикий азарт, которого я не испытывал уже очень давно. Холодный, расчётливый азарт охотника. Этот «Призрак» был не просто очередной девчонкой на байке. В её стиле было что-то знакомое... стремительное. Она была похожа на меня.

— Ну что, «Призрак», — прошептал я сам себе, хотя под шлемом меня никто не слышал, — посмотрим, насколько сладок твой голос на полной скорости.

Я нажал на стартер. Гул моего двигателя слился с гулом толпы. Я не собирался участвовать в официальном заезде. Я собирался устроить свой собственный.
Я выехал на трассу вслед за ней. Она уже заходила на второй круг, не сбавляя скорости. Я прибавил газу, быстро сокращая дистанцию.

На затяжном прямом участке я поравнялся с ней. Наши плечи оказались в паре сантиметров друг от друга. Я видел, как она на мгновение повернула голову в мою сторону — визор был опущен, но я кожей чувствовал её удивление и мгновенно вспыхнувшую ярость.

— Проверим тебя на прочность, — прошептал я, когда мы вошли в крутой вираж. Я намеренно прижал её к внутреннему радиусу, заставляя либо сбросить скорость, либо пойти на безумный риск.

Игра началась.

Воздух между нашими байками зазвенел от напряжения. Любая другая девчонка на её месте ударила бы по тормозам. Но она?

Она даже не дрогнула.

Вместо того чтобы уйти на внешний радиус, она сделала нечто безумное: ещё сильнее наклонила свой матово-чёрный байк, буквально ввинчиваясь в поворот. Искра от подножки полоснула по асфальту, едва не задев моё переднее колесо. Это был не просто манёвр — это был средний палец, показанный мне на скорости под сто пятьдесят.

— Огрызаешься? — усмехнулся я под шлемом, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Ну, держись.

Мы вылетели на прямой отрезок, залитый лунным светом. Я выжал газ до упора, мой двигатель взревел, требуя больше свободы. Я ожидал легко обойти её — мой байк был мощнее. Но девица пригнулась к самому баку, сливаясь с машиной в единое целое. Эти дурацкие кошачьи ушки на шлеме смешно вибрировали от встречного ветра, но в её езде не было ничего смешного. Это была чистая, концентрированная ярость.

Она начала играть в мою же игру.

На следующем вираже она резко подрезала меня, заставляя заложить байк так круто, что я почувствовал запах жжёной резины собственного заднего колеса. Она читала трассу как открытую книгу, использовала каждую выбоину, каждый сантиметр бетона, чтобы не дать мне преимущества.

— Великолепно, — выдохнул я.

Мы неслись сквозь тени ангаров, как две тени, преследующие друг друга. Я видел, как напряжена её спина, как уверенно руки в кожаных перчатках держат руль. В какой-то момент мы шли настолько вровень, что я мог бы дотянуться и коснуться её плеча.

Впереди маячила «Петля Дьявола» — резкий S-образный поворот, на котором большинство сбрасывало скорость до минимума. Призрак, наоборот, щёлкнула передачей вниз и, кажется, только прибавила.

Она вошла в «Петлю» по такой траектории, которую я видел только у профессиональных трековых гонщиков. На выходе из поворота она обернулась на долю секунды. Сквозь тёмный визор я не видел её глаз, но чувствовал этот взгляд — дерзкий, торжествующий.

Она приняла вызов и только что поставила меня на место.

Когда мы долетели до финишной прямой, где толпа уже вовсю орала, приветствуя сумасшедший заезд, мы затормозили почти одновременно. Два байка замерли, окутанные облаком пыли и запахом разогретого металла.

Я заглушил двигатель, чувствуя, как металл подо мной вибрирует от перегрева.

Незнакомка замерла в паре метров — тонкий силуэт в чёрной коже, окутанный сизым дымом жжёной резины. Она не снимала шлем, и эти дурацкие ушки на макушке сейчас выглядели не мило, а как предупреждающий знак: «Не подходи — укушу».

Мне чертовски хотелось слезть с байка, подойти к ней и сорвать этот визор, чтобы увидеть глаза девчонки, которая только что едва не заставила меня глотать пыль. Но я сдержался. На сегодня открытий было достаточно. Я резко развернул мотоцикл, обдав её заднее колесо гравием, и рванул в противоположную сторону, растворяясь в тенях промзоны.

Минут через десять я притормозил у старого ангара, где обычно тусовались «свои». Парни, завидев мой шлем, тут же замолкли. Я не стал слезать, лишь приподнял визор.

— Кто эта девчонка с ушками? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал.— Новая

Механик по кличке Рыжий, вытирая замасленные руки о ветошь, неопределённо пожал плечами.

— Она назвалась Сиреной, Ворон. Появилась здесь где-то месяц назад. Приехала из ниоткуда, уделала пару местных на старте и так же внезапно смылась.

— И что, никто не знает, кто она? — я прищурился. — Где живёт? С кем трется?

— Глухо, как в танке, — подал голос другой парень, прислонившись к фургону. — Она никогда не снимает шлем при посторонних. Приезжает всегда в разное время, делает пару кругов — и в точку. Словно призрак. Мы пытались за ней проследить разок, так она завела парней в такие трущобы у порта, что они чуть байки не расколотили, а её и след простыл. Умеет уходить красиво, этого не отнимешь.

Я задумчиво постучал пальцами по рулю. Скрытность, профессионализм, агрессивный стиль...

— Значит, Сирена, — усмехнулся я, опуская визор. — Посмотрим, как эта сирена справится завтра, когда на кону будет что-то посерьёзнее репутации.

Я сорвался с места, направляясь к дому Моретти. В голове всё ещё стоял образ того, как она закладывала байк в «Петле Дьявола». Эта девчонка была чертовски талантлива и опасна.

И хотя за сегодняшним ужином в поместье Амира я видел другую стервочку — в шелках и с холодным взглядом, — сейчас мои мысли были заняты только Сиреной.

Мне было плевать на её имя. Мне было важно только одно: завтра на трассе я заставлю её показать всё, на что она способна.

— Ну что же, Сирена... — прошептал я встречному ветру. — Завтра мы выясним, чей это город.

Я заглушил мотор в гараже, когда предрассветный туман уже начал стелиться по брусчатке. Тишина дома после рёва «Пустоши» казалась оглушительной и почти физически давила на уши.

Скинув пропитанную запахом бензина и ночного города кожу, я встал под ледяные струи душа. Вода стекала по плечам, смывая дорожную пыль, но не ту бурю, что поднялась внутри. Я закрыл глаза, и перед внутренним взором тут же всплыли два образа, которые никак не желали складываться в одну картину.

Мелисса.

Холодная, безупречная, в шелковом платье, которое подчёркивало каждую линию её натренированного тела. Этот взгляд голубых глаз, от которого веяло арктическим холодом и скрытой угрозой. Она была как высшая математика — сложная, сухая, требующая идеального решения. «Голос разума», как она сама себя назвала. Стервочка, запертая в золотую клетку отцовских амбиций.

Сирена.

Чёрная кожа, хищные ушки на шлеме и абсолютное безумие на трассе. Она не была голосом разума — она была криком первобытной свободы. То, как она ввинчивалась в «Петлю Дьявола», игнорируя инстинкт самосохранения, заставляло моё сердце биться в каком-то рваном, сумасшедшем ритме. Она была загадкой, призраком, который возникал из ниоткуда и исчезал в никуда.

Я вышел из душа, накинул полотенце и упал на широкую кровать, закинув руки за голову. В комнате было темно, только полоска лунного света ложилась на пол.

— Чёрт возьми... — прошептал я в пустоту.

Всего один день в Риме. После месяцев предсказуемой, стерильной жизни в Лондоне, где каждый шаг был просчитан на три хода вперёд, а женщины напоминали аккуратно расставленные фигуры на шахматной доске, этот вечер ударил по мне наотмашь.

С одной стороны — недосягаемая «Принцесса», которая бросила мне вызов своим ледяным отказом. С другой — дерзкая девчонка на байке, которая едва не заставила меня глотать пыль на глазах у всей «Пустоши».

Две крайности. Два полюса.

Я чувствовал, как азарт, который я считал давно похороненным под слоями деловых костюмов, теперь пульсирует в висках. Рим не просто принял меня обратно — он подбросил мне две головоломки сразу.

И если Мелиссу я планировал «вскрыть» медленно, слой за слоем, наслаждаясь каждым мгновением её поражения, то Сирену я хотел догнать. Переиграть на её же поле. Заставить её снять этот матовый шлем и признать, что на этой трассе есть только один король.

Интересно, видит ли сейчас Мелисса сны о своих параграфах и кодексах? И где сейчас Сирена — смывает ли она адреналин в каком-нибудь дешёвом душе или уже планирует, как завтра подрезать меня на финише?

Я усмехнулся, закрывая глаза. Завтрашний заезд в порту обещал стать самым интересным событием года. И почему-то мне казалось, что эти две линии — лёд Мелиссы и пламя Сирены — рано или поздно пересекутся, высекая такие искры, от которых вспыхнет весь этот проклятый город.

— Игра началась, — пробормотал я, засыпая с предвкушением завтрашней охоты.

Субботнее утро в Риме началось для меня не с кофе, а с глухого рычания собственного эго. Я проснулся в своём особняке, отбросил простынь и уставился в потолок. В ушах до сих пор стоял свист ветра, а перед глазами — матовый хвост байка той девчонки, который маячил в паре метров от моего переднего колеса.

— Сирена... — сорвалось с губ вместе с коротким смешком.

Я встал и подошёл к окну. Солнце заливало город, но мне было плевать на архитектуру. Я вытащил телефон и набрал номер своего человека из Лондона — того, кто сопровождал мои финансовые дела и умел копать глубже, чем интерполовские ищейки.

— Дейв, проснись и пой. Мне нужно всё по одному байку в Риме. Кастомный матово-чёрный выхлоп, форсированный звук, предположительно облегчённая рама. И пробей по камерам сектор промзоны за вчерашнюю полночь. Ищи девчонку в шлеме с ушками.

— Каэль, ты серьёзно? — сонный голос на том конце звучал озадаченно. — У тебя сегодня встреча с Делори, активы порта, семейные терки...

— Встреча никуда не денется. Найди мне её. Имя, гараж, где заправляется — мне нужно всё.

Я бросил телефон на кровать и пошёл в душ. Мелисса Делори... Да, она была эффектной вчера. Умная, ледяная, колючая. Идеальная партия для политических игр отцов. Но она была предсказуемой. Я знал таких женщин: шаг вправо, шаг влево — и они цитируют параграфы кодекса.

А Сирена... Сирена была хаосом. Чистым, неразбавленным адреналином, который ударил мне в голову похлеще любого виски. Весь вечер я пытался убедить себя, что меня зацепил её манёвр в «Петле Дьявола», но правда была проще: она была первой за долгое время, кто не испугался моего байка у своего колена. Она не прижалась к обочине — она огрызнулась.

Спустившись вниз, я застал Адриано, который лениво ковырял омлет.

— Слушай, брат, — он поднял на меня взгляд. — Отец сказал, что мы сегодня едем к Амиру. Опять эти светские завтраки, улыбки Мелиссе... Ты готов?

— Поезжай без меня, — я налил себе ледяной воды. — Скажи, что я застрял в порту, проверяю документацию. Мне нужно кое-что прояснить.

— Опять твои гонки? — Адриано усмехнулся. — Та девчонка задела твоё самолюбие, да?

— Она задела не самолюбие, Адриано. Она нарушила правила моей игры. А я не люблю, когда в моей песочнице кто-то строит замки без разрешения.

Первую половину дня я провёл в гараже, копаясь в настройках своего байка. Мне нужна была большая приёмистость на низах, чтобы в следующий раз в S-образном повороте у неё не было ни шанса. Мысли о Мелиссе мелькали где-то на периферии — как шум телевизора в соседней комнате. Она была «дневной» частью моей жизни, правильной и нужной. Но сейчас, под палящим римским солнцем, я думал только о том, как сорвать этот чёрный визор с «кошачьими ушками».

Ближе к обеду пришло сообщение от Дейва:

«Чисто. Камеры в том районе были отключены за десять минут до вашего заезда. Работала профи. Но есть зацепка: её байк видели у старого причала №9 три дня назад. Там тусуются механики-нелегалы».

Я сжал телефон. Причал №9. Территория, которая граничит с владениями Делори, но официально заброшена.

— Ну что же, Сирена... — я натянул футболку и схватил ключи. — Посмотрим, как ты поёшь при свете дня.

Я выехал из дома, намеренно игнорируя звонки от Раяна. Пусть думают, что я погружён в работу. На самом деле я начинал свою собственную охоту. И если эта девчонка думала, что Рим — её игровая площадка, то сегодня я собирался доказать ей, что у этой площадки сменился владелец.

Причал №9 встретил меня мёртвой тишиной и запахом гниющей тины. Я заглушил двигатель, и звук затих, поглощённый ржавыми остовами портовых кранов.

Это было идеальное место для призрака. Разбитый бетон, исписанный граффити, пустые бочки из-под мазута и старый ангар, крыша которого просела под тяжестью времени.
Я спрыгнул с байка, не снимая шлема, лишь поднял визор. Ветер донёс до меня лязг металла где-то вдалеке, но здесь, на «девятке», жизнь словно замерла.

— Дейв, ты издеваешься? — пробормотал я, подходя к массивным дверям ангара.

Они были заперты на тяжёлый цепной замок, покрытый таким слоем ржавчины, что казалось, его не трогали десятилетиями. Я обошёл здание кругом. Ни следов свежих шин на пыли, ни запаха бензина, ни единого окурка. Пусто. Абсолютный, стерильный тупик.
Я ударил ладонью по железной обшивке, и гулкое эхо издевательски пронеслось над водой.

— Чёрт возьми...

Она не просто профи. Она — параноик. Или тот, кто слил информацию Дейву, намеренно завёл меня в этот крысиный угол, чтобы поиздеваться. Сирена словно чувствовала, что я пойду по следу, и подчистила всё ещё до того, как я проснулся.

Я вытащил телефон и набрал Дейва.

— Здесь пусто. Ни байка, ни людей. Только чайки и мусор.

— Быть не может, Каэль. Мои источники клялись, что «чёрный зверь» ночует там.

— Твои источники облажались. Либо она умнее нас обоих, либо это была ловушка, чтобы выманить меня из центра.

Я убрал телефон в карман, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, смешанная с азартом. Она играла со мной. Пока я строил планы по захвату её территории, она просто стёрла свои следы, оставив меня стоять на заброшенном пирсе, как мальчишку, которому пообещали конфету и обманули.

Я посмотрел в сторону особняка Делори, который виднелся на холме. Там сейчас Мелисса, наверное, пьёт свой идеальный чай и обсуждает с отцом пункты договоров. Правильный мир, понятный и скучный. А здесь — тупик.

Но Сирена совершила одну ошибку. Она заставила меня искать её ещё усерднее.

— Ладно, кошечка, — я опустил визор, и мир снова стал синевато-чёрным. — Прячься. Но город тесен. И ночью в порту будет только один путь. Посмотрим, хватит ли тебе смелости выйти на старт сегодня.

Я рванул с места, оставив за собой лишь облако пыли. Теперь мне было плевать на причалы и наводки. Если я не могу найти её логово, я заставлю её саму прийти ко мне. Сегодня ночью на трассе я не буду играть в джентльмена.

Солнце окончательно утонуло в Тирренском море, оставив над Римом кроваво-фиолетовый шлейф. В моём особняке царил полумрак. Я не включал свет — глаза должны были привыкнуть к темноте заранее.

Весь день после фиаско на девятом причале я провёл в каком-то ледяном бешенстве. Сирена обставила меня дважды: сначала на трассе, потом — заставив гнаться за призраком по пустым ангарам. Но я не из тех, кто злится долго. Я из тех, кто делает выводы.

Я зашёл в гардеробную. На полке лежала моя «вторая кожа» — тяжёлая куртка из воловьей кожи с кевларовыми вставками. Я натянул её, чувствуя приятную тяжесть на плечах. Застегнул молнии на рукавах, затянул перчатки. Каждый щелчок застёжки звучал как взвод курка.

— Сегодня ты не уйдёшь, — произнёс я своему отражению.

На столе завибрировал телефон. Сообщение от Адриано:

«Отец спрашивает, почему тебя не было на ужине. Мелисса тоже выглядела... разочарованной. Завтра ждём объяснений. И будь осторожен, в порту сегодня подозрительно много патрулей».

Я усмехнулся и удалил сообщение. Мелисса. Красивая, безупречная, правильная Мелисса. Сейчас она, наверное, перелистывает страницы очередной книги в своей тихой спальне, даже не подозревая, что мир за пределами её особняка горит. Она — тихая гавань, а мне сегодня нужен шторм.

Я спустился в гараж. Мой «монстр» ждал меня, отливая холодным хромом в свете ламп. Я проверил давление в шинах — идеально. Проверил натяжение цепи. Сегодня любая мелочь могла стоить мне победы.

Я надел шлем. Щелчок визора отрезал меня от реальности. Теперь я не Каэль Моретти, наследник империи и расчётливый юрист. Сейчас я — Ворон.

Я завёл двигатель. Гулкий, утробный рык заполнил гараж, вибрируя в самой грудной клетке. Это был звук вызова.

Выехав из ворот, я прибавил газу. Ночной Рим проносился мимо смазанными огнями. Колизей, руины, дорогие бутики — всё это превратилось в серый фон. Моя цель была там, где пахло солью и жжёной резиной.

В порту уже было жарко. Сотни людей, рёв сотен моторов, крики букмекеров. Я медленно пробирался сквозь толпу, и люди расступались, узнавая мой байк. Я искал глазами только одно: матово-чёрный силуэт и эти издевательские ушки на шлеме.

— Ну же, Сирена, — прошептал я под шлемом, паркуясь у стартовой черты. — Покажись. Я знаю, что ты здесь. Я чувствую твой запах за километр.

Я заглушил мотор и замер, положив руки на бак. Вокруг бесновалась толпа, но для меня наступила абсолютная тишина. Я ждал. Ждал того момента, когда из тени ангаров выкатится она, чтобы снова бросить мне вызов. И в этот раз я не просто буду дышать ей в затылок — я заставлю её раскрыть свои карты.

Рёв моторов вокруг становился невыносимым. Сотни байкеров прогревали движки, заполняя воздух едким сизым дымом и запахом высокооктанового бензина. Я сидел на своём звере, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели под кожей перчаток.
Мой взгляд метался по толпе, сканируя каждый сантиметр. Каждый раз, когда в тени ангаров мелькал тёмный силуэт, моё сердце пропускало удар. Но это были не те изгибы. Не тот звук выхлопа. Не тот шлем.

— Где же ты... — прошептал я, и мой голос потонул в гуле толпы.

Прошло десять минут. Двадцать. Старт первого заезда был объявлен, и колонна сорвалась с места, оставив за собой лишь горячий асфальт. Я не двинулся. Я стоял у края, как чёрная статуя, игнорируя призывные жесты организаторов.

Тридцать минут. Толпа начала редеть, уносясь вслед за первыми гонщиками. А Сирены всё не было.

Я заглушил двигатель. Внезапно наступившая тишина ударила по ушам сильнее, чем гром. Я снял шлем и встряхнул волосами, вдыхая ночной воздух, который теперь казался мне пустым и безвкусным.

— Твою мать! — я с силой ударил кулаком по бензобаку. Гулкий звук металла разнесся по пустынному причалу.

Она не пришла. Она просто вычеркнула меня из своего расписания. Пока я весь день бегал по заброшенным докам, искал её логово и предвкушал, как прижму её к обочине, она, возможно, сидела где-то в другом месте и даже не вспоминала о моём существовании. Или, что ещё хуже, ей было просто плевать на наш «реванш».

Я вытащил телефон и снова набрал Дейва. Голос моего айтишника дрожал от напряжения:

— Каэль, я проверяю все подъезды к порту в радиусе трёх километров. Её нет. Никаких чёрных байков, никаких ушек. Тишина.

— Хватит, Марк. Отбой, — я оборвал звонок и засунул телефон в карман.

Я чувствовал себя полным идиотом. Каэль Моретти, человек, который просчитывает финансовые крахи за полгода до их начала, стоит посреди грязного порта и ждёт призрака, который даже не соизволил явиться.

Я снова надел шлем, но на этот раз медленно. Азарт сменился холодной, расчётливой злостью. Сирена думает, что победила, просто не явившись? Ошибка. Теперь это не просто спортивный интерес. Теперь это личное оскорбление.

— Ты заставила меня ждать, — произнес я, заводя мотор. — А за моё время всегда приходится платить.

Я рванул с места, но не в сторону трассы, а прочь из порта. Мне не хотелось ни гонок, ни компании, ни возвращения к Делори с их вечными расспросами.

Дорога до дома заняла считанные минуты — я выжимал из байка всё, что можно, сбрасывая пар на пустых ночных проспектах. Влетел в свой гараж, заглушил двигатель и ещё минуту просто сидел в темноте, слушая, как остывает металл.

Сбросив шлем на полку, я поднялся в пустую гостиную. Никаких звонков, никакого планирования завтрашнего дня. Я просто налил себе виски, сел в кресло у окна и уставился на ночной город. Завтра я вернусь к роли идеального Каэля Моретти, но сегодня... сегодня я признал поражение в игре, на которую мой противник даже не явился.

Я сидел в кресле, глядя, как лёд в стакане медленно тает, превращая виски в безвкусную жижу. Злость на Сирену всё ещё жгла изнутри, но на смену ей пришло странное, ледяное спокойствие. Если ночной мир Рима решил играть со мной в прятки, я вернусь в мир дневной. Туда, где правила диктую я.

В голове всплыл образ Мелиссы. Её тонкие пальцы, перебирающие архивные папки, её сдержанная полуулыбка и тот колючий взгляд, который она бросала на меня за завтраком. Она была реальной. Она была осязаемой. И, в отличие от призрака в шлеме, она никуда не исчезала.

Я достал телефон и покрутил его в руках. В списке контактов были все: Раян, Амир, Стефано... но номера «Стервочки» там не было.

— Адриано! — крикнул я, услышав шаги брата в коридоре.

Он заглянул в гостиную, уже на ходу расстёгивая пуговицы на рубашке. Выглядел он куда более довольным жизнью, чем я.

— О, ты уже дома? Я думал, ты решил заночевать в порту с этими своими железками. Что-то вид у тебя... не праздничный.

— У тебя есть номер Мелиссы? — спросил я в лоб, игнорируя его подколы.
Адриано замер, удивлённо приподняв бровь.

— Номер Мел? Нет. Она не из тех, кто раздаёт контакты направо и налево. А зачем тебе? Решил обсудить поправки к гражданскому кодексу в два часа ночи?

— Просто дай номер, если есть, — отрезал я.

— У меня нет, — он пожал плечами, проходя к бару. — Но я могу прямо сейчас спросить у Эмили. У неё точно есть.

Я нахмурился, глядя, как он уже быстро набирает сообщение в мессенджере.

— У Эмили? Ты что, общаешься с младшей Делори?

Адриано обернулся, на его губах играла та самая беззаботная улыбка, которая сводила с ума половину Лондона.

— А что в этом такого, брат? Эмили чертовски симпатичная. Весёлая, лёгкая, без этих ваших «юридических закидонов». Почему бы и нет? У нас в семье и так хватает серьёзных рож, вроде твоей.

Я промолчал. Мысль о том, что мой брат уже вовсю налаживает связи с младшим поколением Делори, пока я гоняюсь за тенями, заставила меня почувствовать себя ещё более странно.

— Держи, — Адриано вывел на экран телефона контакт. — Эмили скинула. Сказала, что Мелисса её убьёт, если узнает, что она раздаёт её номер «опасным Моретти». Так что используй его с умом, Каэль.

Я переписал цифры в свой телефон. Стервочка.

— Спасибо. Иди спать, «связист», — бросил я брату.

Когда он ушёл, я долго смотрел на сохранённый контакт. Я не собирался звонить ей сейчас. Но само наличие этого номера в моём телефоне давало мне странное чувство контроля. Сирена может бегать от меня по всему Риму, но Мелисса... Мелисса всегда будет там, где я смогу её найти.

Я заблокировал телефон и откинулся на спинку кресла. Завтра будет новый день. И я начну его не с поисков байка, а с визита к одной очень серьёзной девушке, которая даже не подозревает, что стала моей новой целью.