Линия адреналина

«Мелисса»

Утро пятницы началось не с будильника, а с приглушённого смеха Эмили в коридоре и аромата свежей выпечки, который, казалось, пропитал даже стены поместья. Я открыла глаза и обнаружила, что Раян уже ушёл — только примятая подушка рядом напоминала о нашем ночном разговоре.

Я потянулась, чувствуя странную смесь тепла от близости брата и нарастающей тревоги перед вечерним приёмом.

— Соберись, Мелисса, — прошептала я себе, вставая с кровати. — Сегодня ты — идеальная дочь.

Подойдя к шкафу, я выбрала то, что требовалось: достаточно скромное для университета, но при этом подчёркивающее статус семьи — ведь вечером нас ждали Моретти.

Классические тёмно-синие брюки с высокой талией и шелковая блузка оттенка слоновой кости. Минимум украшений: только тонкие золотые часы и маленькие пусеты с бриллиантами — подарок отца на совершеннолетие.

Взгляд в зеркало. Волосы уложены мягкими волнами, макияж максимально естественный — без подводки, без дерзких стрелок. Только свежий, сияющий вид «Звёздочки».

Я спустилась вниз. Дом уже гудел, как встревоженный улей: горничные натирали столовое серебро, а из кухни доносились энергичные наставления мамы.

— Нет-нет, канолли должны быть идеально хрустящими! София сразу заметит, если они полежали в холодильнике!

Я заглянула на кухню. Мама в элегантном домашнем платье порхала между поварами, проверяя каждую мелочь.

— Доброе утро, мам, — я поцеловала её в щёку. — Ты сегодня превзошла саму себя. Весь дом пахнет как лучшая кондитерская Рима.

— О, Мел! — она обняла меня, задержавшись на мгновение. — Ты выглядишь чудесно. Как голова? Сегодня важный день, дорогая. Вечером приедет София, я хочу, чтобы мы все были в сборе и в отличном настроении.

— Всё в порядке, мам. Я еду в университет и вернусь пораньше, чтобы помочь с рассадкой гостей.

— Золотая моя девочка, — мама улыбнулась. — Раян уже ждёт тебя в машине. Он сказал, что сегодня сам отвезёт тебя, раз уж у вас общее направление.

На подъездной дорожке стоял чёрный седан Раяна. Брат стоял рядом, проверяя что-то в телефоне. В безупречном костюме-тройке он выглядел настоящим преемником Делори.

— Готова к трудовому подвигу? — усмехнулся он, открывая мне дверь. — И помни: сегодня возвращаемся строго по графику. Никаких «задержалась в библиотеке». Тётя София приедет около шести, и если её любимая племянница не встретит её на пороге, нам обоим несдобровать.

— Я помню, Раян, — я пристегнула ремень. — Поехали. Чем быстрее закончится этот день в универе, тем быстрее я смогу обнять Софию.

Машина плавно тронулась. Мы ехали по залитому солнцем Риму, обсуждая предстоящий вечер, но я то и дело ловила себя на том, что нервно перебираю ручку сумки.

В университете меня ждали лекции по гражданскому праву, Бьянка с её вечными расспросами и... Лоренцо, который наверняка снова будет пытаться привлечь моё внимание.

А мыслями я уже была дома — в окружении семьи, готовясь к вечеру, который должен был стать безупречным спектаклем под названием «Идеальная семья клана».
Университет встретил нас привычным гулом голосов и величественным эхом в высоких коридорах. Раян высадил меня у главного входа, коротко кивнул и напомнил:— В три я буду здесь. Не задерживайся.

Я проводила взглядом его машину и надела привычную маску спокойной, сосредоточенной студентки.

Едва я вошла в холл, как меня тут же перехватила Бьянка. Она выглядела ярко, как всегда: копна каштановых волос, шумные браслеты и взгляд, который сканировал пространство быстрее любого радара.

— Мел! Ну наконец-то! — она вцепилась в мой локоть, увлекая меня в сторону аудитории, и внимательно вгляделась в моё лицо. — Как твоя голова, дорогая? Неужели мигрень от этих бесконечных лекций по праву? Ты выглядишь... ну, скажем так, слишком прилично для человека, который вчера умирал.

Я выдавила слабую, благодарную улыбку, поправляя сумку на плече. Маска «выздоравливающей дочери» должна была работать и здесь.

— Уже намного лучше, спасибо, Бьянка, — мягко ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Наверное, просто переутомилась. Слишком много кодексов и слишком мало свежего воздуха. Но сегодня я обязана быть в строю — вечером у нас большой семейный ужин.

— О-о-о, — Бьянка многозначительно приподняла бровь, и в её глазах загорелся азарт. — Те самые посиделки «для своих»? Кто будет на этот раз? Снова скучные партнёры твоего отца в серых костюмах?

Я усмехнулась, вспоминая слова папы, сказанные вчера за столом.

— Не совсем. Приезжает тётя София с дядей Марко и их детьми. А ещё... — я сделала небольшую паузу, чувствуя, как на губах сама собой появляется лёгкая улыбка, — будут Моретти всей семьёй.

— Прямо все? — Бьянка резко остановилась, едва не заставив меня споткнуться. Она округлила глаза так, будто я сообщила о государственном перевороте. — Мел, ты хочешь сказать, что Стефано Моретти приведёт всё своё «войско»?

Я пожала плечами, поправляя лямку сумки.

— Я не знаю точно. Раньше Стефано появлялся либо один, по делам с папой, либо с синьорой Марией. Они всегда такие... официальные. Но вчера папа ясно дал понять: Моретти будут в полном составе.

Бьянка на мгновение замерла, а потом издала свистящий звук и покачала головой.
— Да ладно! Ты хочешь сказать, что за столько лет ты ни разу не видела его сыновей? Мел, ты точно живёшь в этом городе или только в библиотеке? — она заговорщически понизила голос. — Они же просто... невероятные. Настоящие иконы!

Я скептически приподняла бровь.
— Иконы? Бьянка, это просто дети партнёров моего отца. Наверняка такие же заносчивые мажоры, как Лоренцо.

— О нет, дорогая, тут ты крупно ошибаешься! — Бьянка замахала руками. — Старший, Каэль... ему сейчас двадцать один. Боже, Мел, я видела его на благотворительном вечере в прошлом месяце. Это не человек, это греческий бог в итальянском костюме. У него такой взгляд, что кажется, он знает все твои грехи ещё до того, как ты их совершила. А младший, Адриано... ему семнадцать, но он уже наступает брату на пятки. Красавчик — это мягко сказано. Вся золотая молодёжь Рима только о них и шепчется!

Я невольно улыбнулась, глядя на её восторженное лицо.

— Двадцать один и семнадцать, значит? Ну, по крайней мере, вечер обещает быть эстетически приятным. Хотя я уверена, что Раян весь ужин будет сверлить их взглядом, проверяя, не слишком ли долго они на меня смотрят.

— О, я бы на это посмотрела! — хихикнула Бьянка. — Битва титанов: твой защитник-близнец против братьев Моретти. Пообещай мне, что завтра расскажешь всё до мельчайших подробностей. Я хочу знать, действительно ли Каэль так хорош вблизи, как о нём говорят.

— Обещаю, — я подмигнула ей, толкая дверь в аудиторию. — Если, конечно, я не сойду с ума от разговоров о бизнесе и бесконечных объятий тёти Софии.

Мы заняли свои места, но слова Бьянки прочно засели у меня в голове. Каэль и Адриано. Значит, сегодня за нашим столом будет куда больше «огня», чем я предполагала. Главное — не забывать свою роль «принцессы мафии» и не дать этим красавцам заподозрить, что под моей шелковой блузкой бьётся сердце сорвиголовы.

Мы едва успели разложить конспекты, как к нашему столику в столовой подсел Рафаэль. В отличие от моего брата, он был воплощением хаоса: вечно взъерошенные тёмные волосы, рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, и талант оказываться в центре всех сплетен университета.

— Привет, девчонки! — он с грохотом поставил поднос на стол, едва не расплескав колу. — Убейте меня прямо здесь. Если этот старик Лоуренс ещё раз заставит меня цитировать кодекс Юстиниана на память, я брошу всё и уеду разводить овец в Тоскану.

— Опять получил нагоняй за опоздание? — усмехнулась я, пододвигая ему салфетку.

— Хуже! Он завалил мой доклад, сказав, что в моих аргументах «столько же логики, сколько в прогнозе погоды на Сицилии», — Рафаэль обиженно откусил кусок пиццы. — Мел, как твоя голова?

— Намного лучше, спасибо, Раф, — ответила я, стараясь не выдать лёгкого раздражения от его чрезмерной осведомлённости о моих «мигренях». — Кажется, свежий воздух и пара лекций творят чудеса.

Рафаэль скептически хмыкнул, устраиваясь поудобнее и закидывая ногу на ногу. Его взгляд лениво блуждал по столовой, пока не остановился на чём-то за моей спиной. Губы растянулись в ехидной ухмылке.

— О-о, ну конечно, — протянул он, понизив голос до заговорщического шёпота. — Твоё «чудесное исцеление» явно не даёт покоя нашему главному павлину. Мел, не оборачивайся, но Лоренцо пялится на тебя уже минут пять. Клянусь, он так усердно сверлит взглядом твой затылок, что у тебя там скоро дырка прогорит.

Я даже не шелохнулась. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы представить это зрелище.

— Пусть пялится, — равнодушно отозвалась я, ковыряя вилкой в салате. — Надеюсь, это поможет ему лучше усвоить материал по праву собственности, раз уж он так любит рассматривать чужое имущество.

— Грубо, но справедливо! — Рафаэль рассмеялся, отпивая колу. — Слушай, он реально выглядит так, будто собирается подойти. У него в глазах такая решимость, словно он лично собирается тебя лечить. Если он начнёт впаривать советы по аюрведе или рассказывать про лучший климат для «хрупких дам», я за себя не ручаюсь — поржу ему прямо в лицо.

Бьянка хихикнула, а я лишь вздохнула. Лоренцо со своим навязчивым вниманием был последним, на что я хотела тратить силы перед вечером с Моретти.

— Раф, если он подойдёт, скажи ему, что у меня временная амнезия и я забыла, как его зовут, — попросила я.

— Договорились, — Рафаэль подмигнул мне, продолжая наблюдать за Лоренцо. — Но вообще, Мел, ты сегодня выглядишь как-то по-особенному. Наверное, предвкушение встречи с Каэлем и Адриано добавляет тебе блеска в глазах, а?

Я проигнорировала подначку, но внутри снова шевельнулось нетерпение. Лоренцо был мелкой помехой, а вечер обещал стать настоящим испытанием. Не успела я ответить, как почувствовала знакомый аромат слишком дорогого одеколона. Тень легла на наш стол, и я внутренне вздохнула, натягивая маску вежливого безразличия.

— Мелисса, — голос Лоренцо прозвучал бархатисто, с той претензией на глубокую заботу, которая всегда вызывала у меня желание закатить глаза. — Мне сказали, что тебе вчера было нехорошо. Я весь вечер места себе не находил. Как твоя голова?

Он бесцеремонно опёрся ладонью о край стола, игнорируя смешок Рафаэля и выжидающий взгляд Бьянки. Идеально уложенные волосы блестели под лампами, а в петлице пиджака красовался какой-то редкий цветок.

— Спасибо за беспокойство, Лоренцо, — я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы он был максимально холодным. — Мне уже гораздо лучше. Видимо, тишина и покой — лучшее лекарство. Ты что-то хотел?

— Я хотел убедиться, что ты в силах принять приглашение, — он лучезарно улыбнулся, сверкнув винирами. — Завтра вечером на побережье будет закрытый вечер. Живая музыка, шум прибоя... Думаю, морской воздух — это именно то, что прописал бы тебе врач после такого переутомления.

Рафаэль за моей спиной громко фыркнул в стакан с колой.

— Боюсь, врач прописал мне поменьше шума, Лоренцо, — отрезала я, отодвигая тарелку. — И побольше времени с семьёй. У нас гости на все выходные, так что я вынуждена отказаться.

— Опять эти семейные ужины? — Лоренцо разочарованно поджал губы. — Мелисса, ты слишком серьёзно относишься к своим обязанностям «идеальной дочери». Жизнь проходит мимо, пока ты сидишь за столом с партнёрами отца.

Внутри меня закипел тот самый «призрак». Если бы он только знал, что моя жизнь проходит на скорости двести километров в час, пока он выбирает цвет галстука.

— Моя жизнь проходит именно так, как я этого хочу, — я встала, давая понять, что разговор окончен. — И мои обязанности — это мой выбор. Удачного дня, Лоренцо.

— Но Мелисса... — начал было он, пытаясь перехватить мою руку, но вмешался Рафаэль.

— Слышал, парень? — Раф поднялся следом, возвышаясь над Лоренцо. — Девушка занята. У неё важные гости. Например, Моретти. Думаю, им будет интереснее пообщаться с Мел, чем тебе на твоей «тихой» вечеринке.

При упоминании фамилии Моретти Лоренцо заметно сдал назад. В нашем кругу это имя действовало отрезвляюще.

— Моретти? — переспросил он, теряя уверенность. — Что ж... тогда не буду мешать. Поговорим в понедельник, Мелисса.

Он ушёл, стараясь сохранить гордую мину, но мы все видели, как он занервничал.
— Красиво ты его отшила, — восхищённо покачала головой Бьянка. — «Морской воздух», надо же!

— Пойдёмте отсюда, — я подхватила сумку. — Пока ещё кто-нибудь не решил позаботиться о моём здоровье. Раян скоро приедет, а мне нужно зайти в библиотеку за парой книг для алиби.

Мы вышли на парковку, где тяжёлый полуденный зной Рима уже начинал плавить асфальт. Чёрный седан Раяна стоял на своём месте, поблёскивая отполированными боками. Брат прислонился к капоту, скрестив руки на груди. Его взгляд, скрытый за тёмными авиаторами, мгновенно сфокусировался на нас.

— Наконец-то, — бросил он, отрываясь от машины. — Я уже собирался идти проверять, не заперли ли вас в архивах.

— Раян, ты не представляешь! — Бьянка, которая никогда не умела держать язык за зубами, тут же затараторила. — Твою сестру в столовой чуть не съели заживо. Этот павлин Лоренцо опять вылез со своей заботой о «хрупком здоровье» Мел. Лип к ней так, что даже Рафаэль не выдержал.

Я увидела, как челюсть брата мгновенно сжалась, а фигура словно окаменела. Раян медленно снял очки, и в его глазах блеснул тот самый холодный огонь, который делал его точной копией отца в моменты ярости.

— Опять? — процедил он, обходя машину и делая шаг в сторону главного входа. — Где он? Я сейчас быстро объясню этому кретину, что «нет» — это закон, а не повод для дискуссии.

— Раян, стой! — я быстро преградила ему путь, схватив за предплечье. Его бицепс под дорогой тканью пиджака был напряжён, как стальной трос. — Не надо. Он того не стоит. Ты только устроишь сцену, о которой завтра будет гудеть весь факультет. Нам это не нужно, особенно перед сегодняшним ужином.

Брат замер, сверля взглядом двери университета.
— Он трогал тебя? — голос стал опасно тихим.

— Нет, Раян. Я сама с ним справилась. Пожалуйста... — я заглянула ему в глаза, стараясь передать всё своё утомление от этого дня. — Я просто хочу домой. Хочу принять душ, переодеться и дождаться тёти Софии в тишине. Поехали отсюда.

Раян ещё несколько секунд тяжело дышал, борясь с желанием вернуться и преподать Лоренцо урок хороших манер. Наконец он коротко кивнул, желваки на лице дернулись.

— Садись в машину, — бросил он мне, а затем обернулся к Бьянке. — Если он ещё раз подойдёт к ней ближе чем на три метра, когда меня нет рядом — сразу звони мне. Поняла?

— Поняла-поняла, Раян, — Бьянка примирительно подняла ладони. — Ты же знаешь, я за Мел горой.

Мы сели в салон, и в машине воцарилась тяжёлая тишина. Раян резко сорвался с места — шины на мгновение взвизгнули по асфальту. Я видела, как он сжимает руль до белизны в костяшках.

— Не злись, — тихо сказала я, глядя в окно. — Сегодня слишком важный вечер, чтобы тратить нервы на таких, как он.

— Ты права, — он постепенно начал расслабляться, сбавляя скорость до разрешённой. — Просто бесит, что каждый встречный считает своим долгом лезть к тебе. Но ты права, Звёздочка. Сегодня у нас гости поважнее.

Мы въехали в ворота поместья, и атмосфера праздника накрыла нас ещё на подъездной дорожке. Весь фасад дома был залит мягким тёплым светом, а из открытых окон террасы доносились приглушённые звуки классической музыки и божественные ароматы специй, томатов и запечённого мяса.

Раян заглушил мотор. На мгновение мы оба просто посидели в тишине, настраиваясь на нужный лад.

— Ну что, звёздочка, — он посмотрел на меня, и гнев на Лоренцо окончательно сменился сосредоточенностью. — Пора надевать улыбки. Мама наверняка уже на грани нервного срыва из-за салфеток не того оттенка.

Мы зашли в дом через боковой вход и сразу попали в эпицентр суеты. В холле стояли огромные вазы с белыми лилиями и розами — любимыми цветами тёти Софии. Из кухни доносился энергичный голос мамы, раздававшей указания официантам.

— Мам, мы дома! — крикнула я, направляясь на звук.

Мама обернулась, поправляя выбившуюся прядь идеально уложенных волос. Она выглядела великолепно в тёмно-изумрудном платье, но в глазах плясали искры лёгкой паники.

— О, слава богу! — она подбежала к нам и по очереди крепко обняла, целуя в обе щёки. — Раян, дорогой. Мелисса, вы как раз вовремя! Повара опаздывают с десертом, а Эмили заперлась в комнате и утверждает, что ей «совершенно нечего надеть», хотя шкаф у неё лопается!

Я рассмеялась, забирая у мамы тяжёлую папку со списками рассадки.
— Спокойно, мам. Раян, иди проверь, всё ли готово в баре и на террасе — папа ценит, когда напитки поданы идеально. А я пойду выманю Эмили и помогу тебе с последними штрихами в столовой.

— Ты моё спасение, — выдохнула мама, прижимая ладони к моим щекам. — Иди переоденься быстро, а потом спускайся. София позвонила десять минут назад — они уже сворачивают на нашу улицу.

Мы разделились. Раян, на ходу снимая пиджак и засучивая рукава рубашки, отправился к барной стойке, а я побежала наверх. По пути заглянула в столовую и невольно замерла: стол был накрыт на двенадцать персон. Хрусталь сверкал, серебро сияло, а в центре стояла потрясающая цветочная композиция.

У меня было ровно пятнадцать минут, чтобы превратиться из студентки юридического факультета в «принцессу Мелиссу».

Я выбрала платье из тонкого шелка цвета «пыльная роза» — скромное, с закрытыми плечами, но идеально подчёркивающее фигуру. Минимум макияжа: только акцент на глаза и те самые жемчужные серьги, о которых упоминала Эмили.
Когда я спустилась вниз, Раян уже стоял в холле — полностью готовый, в свежей рубашке, с бокалом минеральной воды в руке. Он выглядел как ожившая реклама элитного образа жизни.

— Готова? — шепнул он, когда в воротах показались огни первой машины.

— Готова, — ответила я, выпрямляя спину.

Мы вышли на крыльцо вместе с родителями. В этот момент во двор плавно въехал серебристый «Мерседес» тёти Софии, а следом — два внушительных чёрных внедорожника с тонированными стёклами. Охрана Моретти.

Сердце предательски екнуло. Спектакль начинался.
Едва первый автомобиль остановился у ступеней, дверь распахнулась, и из салона буквально выпорхнула тётя София. Она была воплощением итальянского шика: облако дорогого парфюма, шелковый шарф и та самая лучезарная улыбка, от которой даже суровый Амир мгновенно смягчался.

— Мои золотые! Мои драгоценные! — воскликнула она, перекрывая шум затихающих моторов.

Мама шагнула ей навстречу, и они утонули в объятиях, обмениваясь быстрыми поцелуями и восторженными возгласами. Тётя София тут же переключилась на нас с Раяном.

— Раян! Ты стал ещё шире в плечах, боже мой, настоящий лев! — она крепко прижала его к себе, а потом повернулась ко мне. — Мелисса... Звёздочка моя. Какая грация! Амир, ты только посмотри на неё — вылитая бабушка в молодости, только с твоим упрямым взглядом.

— София, дай детям вздохнуть, — усмехнулся папа, подходя, чтобы поцеловать сестре руку. — Они только из университета, ещё не успели привыкнуть к твоему вихрю.

Пока шли первые приветствия, вторая машина — тяжёлый чёрный внедорожник — медленно остановилась чуть поодаль.

Дверь открылась, и из неё вышел Стефано Моретти. Он обменялся с папой коротким, крепким рукопожатием — жест, за которым стояли годы партнёрства и взаимного уважения.

— Амир, — гулким басом произнёс Стефано. — Спасибо за приглашение. Надеюсь, твой повар сегодня в ударе, потому что мои сыновья голодны как волки после дороги.

Он жестом указал на машину, и оттуда вышли двое.

Сначала появился младший — Адриано. В свои семнадцать он был уже выше отца, худощавый, с копной тёмных волос, которые небрежно откинул со лба. На нём были чиносы и светлый пиджак. Он выглядел дружелюбным, но в глазах уже читалась фирменная самоуверенность Моретти.

А затем вышел Каэль.
На мгновение мне показалось, что воздух вокруг стал плотнее. Каэль Моретти был именно таким, как описывала Бьянка, но ни одно фото не передавало его ауру. Тёмно-синий костюм сидел как влитой, подчёркивая атлетичное телосложение. Движения — неспешные, уверенные. Когда он поднял взгляд, его холодные, проницательные глаза на секунду задержались на мне. Это был взгляд хищника, который мгновенно оценивает обстановку.

— Добрый вечер, — его голос был низким и слегка хриплым. — Господин Амир, синьора...
Он кивнул Раяну как равному, и я заметила, как брат чуть заметно выпрямился, принимая вызов.

— А это, — Стефано с гордостью положил руку на плечо старшего сына, — мой наследник, Каэль. И младший — Адриано. Надеюсь, молодёжь найдёт общий язык, пока мы будем обсуждать дела на террасе.

Тётя София, заметив заминку, тут же взяла ситуацию в свои руки.

— Конечно, найдут! Мелисса, дорогая, ну что ты стоишь? Поздоровайся с гостями. Адриано, ты ведь помнишь Мел? Вы когда-то вместе строили замки из песка на Сардинии.

Я сделала шаг вперёд, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих — особенно обжигающий взгляд Каэля. Глубоко вдохнула, усмиряя внезапно участившееся сердцебиение. Маска «идеальной Мелиссы» сидела безупречно, хотя под этим пронзительным взглядом мне на мгновение захотелось проверить, не забыла ли я переодеться из гоночного комбинезона.

— Добрый вечер, — я чуть склонила голову и коснулась губами щеки Адриано в знак старой дружбы. — Приятно видеть тебя, Адриано. Ты так вырос, что я едва узнала в тебе того мальчишку с пляжа.

— Взаимно, Мел, — он улыбнулся, и в глазах промелькнул искренний восторг. — Ты... ты очень изменилась. В лучшую сторону.

Затем я повернулась к старшему брату. Его аура была подавляющей. Если Адриано напоминал тёплый летний вечер, то Каэль — надвигающийся шторм.

— Каэль, — я протянула ему руку, стараясь, чтобы голос звучал ровно и официально. — Добро пожаловать в Рим. Наслышана о ваших успехах в Лондоне.

Он не сразу взял мою руку. Сначала его взгляд медленно скользнул от глаз к губам, затем по шелковому платью и обратно, задержавшись на зрачках.

Каэль сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасного минимума, и накрыл мою ладонь своей. Пальцы были сухими и горячими, хватка — властной. Он не просто пожал руку — он словно пробовал меня на прочность, прожигая насквозь ледяным взглядом.

— Мелисса, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало как вызов. — Слухи о «Принцессе» семьи Делори явно преуменьшены. Оказывается, в Риме есть вещи куда интереснее древних руин.

Я почувствовала, как Раян рядом напрягся, готовый в любую секунду прервать это затянувшееся рукопожатие. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, но ситуацию спасла мама. Она подошла и мягко коснулась моего плеча.

— Ну всё, молодёжь, хватит официальных церемоний, — лучезарно улыбнулась она гостям. — Всё уже готово, столы накрыты.
Можем проходить в столовую. Только... — она бросила быстрый взгляд на часы, — Лука и Джулия немного опаздывают, застряли в пробке на Виа дель Корсо. Просили начинать без них, обещали присоединиться к основной смене блюд.

— Лука всегда в своём репертуаре, — усмехнулся папа, пропуская Стефано вперёд. — Вечно пытается обогнать время, но Рим всегда побеждает. Прошу всех к столу!

Мы двинулись в сторону дома. Каэль отпустил мою руку, но я продолжала чувствовать тепло его кожи. Он не спешил идти вперёд, пропуская меня и тётю Софию, и я затылком ощущала, что он наблюдает за каждым моим шагом.

— Мел, — тихо шепнул Раян, когда мы заходили в холл. — Держись от него подальше. У этого парня на лице написано «проблемы».

Я едва заметно кивнула, хотя внутри боролись два чувства: осторожность, привитая отцом, и дикое, почти запретное любопытство, которое всегда тянуло меня к самому краю опасности.

Стол в большой столовой выглядел безупречно: тяжёлое фамильное серебро, тончайший фарфор и высокие свечи, пламя которых отражалось в бокалах. Мама дирижировала рассадкой с грацией опытного дипломата, умело балансируя между семейным теплом и строгим этикетом, которого требовало присутствие Моретти.

Тётя София, сияя от радости, заняла почётное место рядом с папой. Дядя Марко расположился напротив и тут же вступил с Амиром в неспешную беседу о делах в порту. Их сын Алессио, как всегда серьёзный и подтянутый, вежливо кивнул всем и занял своё место.

Но стоило объявить, что можно садиться, как Клара — младшая дочь Софии — проскользнула мимо старших и тут же подсела к Эмили.
Моя сестра, чьё лицо до этого выражало скуку «идеальной младшей дочери», мгновенно оживилась.

Они склонили головы друг к другу так низко, что прически почти соприкасались. Клара что-то быстро зашептала Эмили на ухо, выразительно стреляя глазами в сторону братьев Моретти, и моя сестра прыснула в кулак, стараясь не рассмеяться под строгим взглядом мамы.

Было ясно, что за этим концом стола сегодня будет вынесено немало «приговоров» мужской части компании.

Я опустилась на свой стул, чувствуя, как Раян садится справа от меня. Он едва заметно поправил манжеты — плечо было напряжено. Он явно не собирался расслабляться ни на секунду.

Напротив меня, по воле отца, оказался Каэль. Он сел неспешно, с той хищной уверенностью, которая заставляла пространство подчиняться его ритму. Развернув белоснежную салфетку, он поднял взгляд на меня. В полумраке столовой его глаза казались ещё темнее, а в глубине плясали отблески свечей.

— Кажется, молодёжь сегодня настроена на секреты, — негромко произнёс Каэль, кивнув в сторону шепчущихся Клары и Эмили, но взгляд при этом не отрывался от моего лица ни на миг. — Надеюсь, Мелисса, вы не будете столь же скрытны, как ваша сестра.
Я почувствовала, как под столом Раян напрягся, но лишь вежливо улыбнулась, принимая вызов.

— Секреты — это привилегия младших, Каэль, — спокойно ответила я. — Мы здесь, чтобы поддерживать семейные традиции и вести... конструктивный диалог.

— Конструктивный диалог звучит очень официально, — Каэль чуть наклонил голову, и на его губах промелькнула опасная усмешка. — Я предпочитаю искренность. В Лондоне её очень не хватает.

В этот момент двери столовой снова приоткрылись, и в зал вошли те, кого все ждали.

— Простите за опоздание! — раздался звонкий голос Джулии.

Она буквально влетела в комнату, принося с собой свежий ветерок и ту непосредственность, которой так не хватало официальному приёму. Крепко держа за руку дядю Луку, она виновато улыбалась, пока тот разводил руками, ссылаясь на «ужасные пробки у Колизея».

За ними, чуть поодаль, неспешно вошла Теона. Она выглядела сонной и отстранённой, словно её только что вырвали из интересной книги. Но стоило её взгляду упасть на противоположную сторону стола, как сонный вид испарился в одно мгновение. Осанка выпрямилась, на губах заиграла загадочная улыбка, и она целеустремлённо направилась к концу стола.

— Места для опоздавших ещё остались? — звонко спросила Теона, грациозно опускаясь на свободный стул рядом с Кларой и Эмили.

Теперь «женская фракция» была в полном сборе. Три пары глаз синхронно метнулись к братьям Моретти, и шёпот за тем концом стола усилился втрое.
Я невольно улыбнулась, глядя на этот внезапный союз: Теона, Клара и Эмили теперь напоминали маленькую армию, готовую разобрать по косточкам каждого гостя в костюме.

— Похоже, у Каэля и Адриано сегодня будет очень суровое жюри, — тихо произнесла я, обращаясь скорее к Раяну.

Брат коротко кивнул.

— Каэль, — подал голос папа, поднимая бокал, чтобы официально начать ужин. — Раз уж все в сборе, давай выпьем за возвращение блудных сыновей в родные пенаты. Стефано, ты вырастил достойную смену.

— За встречу! — гулом отозвались мужчины.

Каэль поднял свой бокал, но прежде чем пригубить вино, снова посмотрел на меня через пламя свечи. Пока взрослые углубились в обсуждение новостей из порта, а мама с тётей Софией планировали благотворительный вечер, я позволила себе на мгновение расслабиться.

Было забавно наблюдать за «девичьим штабом» в конце стола: Теона, Клара и Эмили то и дело прыскали в кулак, бросая красноречивые взгляды на братьев Моретти, словно те были музейными экспонатами.

— Мелисса? — негромкий голос вырвал меня из наблюдений.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Адриано. В отличие от Каэля, чей взор напоминал ледяное пламя, у младшего Моретти глаза были тёплыми, карими, полными юношеского любопытства. Он чуть подался вперёд, явно желая завязать разговор.

— Да, Адриано? — мягко отозвалась я, отставляя бокал.

— Я хотел спросить... — он на мгновение замялся. — Раян сказал, что ты всерьёз увлечена юриспруденцией и почти всё время проводишь в библиотеке. Это правда? Неужели тебе не скучно изучать все эти пыльные кодексы, когда за окном такой город?

Вопрос был простым, почти детским, но я заметила, как Каэль, сидевший напротив, слегка прищурился, явно прислушиваясь к моему ответу.

— Знаешь, Адриано, право — это не только пыльные книги, — я едва заметно улыбнулась, чувствуя одобрительный хмык Раяна рядом. — Это правила игры, по которым живёт весь мир. Если ты их знаешь, ты всегда на шаг впереди. Хотя... иногда свежий воздух и свобода от учебников привлекают меня гораздо больше, чем бесконечные параграфы.

Адриано просиял. Казалось, он только и ждал момента, чтобы уйти от официоза.

— Вот! Я так и знал, что Раян преувеличивает, называя тебя «затворницей библиотеки», — он весело переглянулся с моим братом. — Раян, признайся, ты просто специально создаёшь ей такой имидж, чтобы отпугивать конкурентов?

Брат лениво откинулся на спинку стула, крутя в пальцах тяжёлый бокал.

— Адриано, я просто забочусь, чтобы у моей сестры было время на учёбу, а не на пустую болтовню, — парировал он с лёгкой усмешкой. — Но ты, я смотрю, в Лондоне времени зря не терял. Слышал, ты там стал едва ли не лучшим на курсе по экономике?

— Пытаюсь соответствовать фамилии, — Адриано шутливо развёл руками. — Хотя римское солнце гораздо больше располагает к отдыху, чем лондонские туманы. Раян, ты ведь тоже скоро заканчиваешь? Отец говорил, что ты уже помогаешь Амиру с делами в компании.

— Приходится вникать, — коротко кивнул Раян. — В нашем бизнесе нельзя долго оставаться просто наблюдателем. Либо ты в игре, либо за бортом.

— Жестко, — хмыкнул Адриано, но в глазах читалось уважение. — Каэль тоже так говорит. Похоже, вы с ним в этом солидарны. Кстати, Раян, ты ведь обещал показать мне новую коллекцию старых карт в кабинете твоего отца? Я помню, ты рассказывал о них ещё в прошлом году.

Раян чуть заметно улыбнулся — было видно, что искренний интерес Адриано ему импонирует.

— Покажу, если будешь вести себя прилично за столом и не съешь весь десерт раньше времени, — пошутил он.

Пока они увлечённо перебрасывались фразами о жизни в разных городах и учёбе, общее напряжение за столом немного спало. Даже папа и Стефано на мгновение прервали серьёзный спор, с одобрением глядя, как их сыновья находят общий язык.

Но Каэль... Каэль оставался безмолвным зрителем. Он не участвовал в лёгкой перепалке, продолжая изучать меня, словно я была самой сложной задачей, которую ему когда-либо приходилось решать.

Пока Раян и Адриано обсуждали Лондон, «женский штаб» в конце стола окончательно потерял терпение. Теона, Клара и Эмили обменялись многозначительными взглядами, и наконец Теона, как самая смелая, подалась вперёд. Глаза её азартно блестели, на губах играла дерзкая улыбка.

— Каэль, — звонко произнесла она, перекрывая гул взрослых. — Раз уж ты вернулся из Лондона таким завидным холостяком, скажи честно: британские леди действительно такие холодные, как о них пишут, или они просто не выдержали конкуренции с итальянским темпераментом? И правда ли, что у тебя там осталась разбитая душа какой-нибудь герцогини?

Эмили и Клара прыснули в салфетки. Адриано поперхнулся водой, а Раян медленно поднял бровь, ожидая, как Каэль выпутается из допроса. Наступила секундная тишина — даже папа на мгновение перестал резать стейк.

Каэль невозмутимо отпил вина, глядя на Теону с лёгким прищуром. Но прежде чем он открыл рот, я мягко вмешалась.

— Девочки, ну что вы такое говорите? — произнесла я негромко, но с той интонацией, от которой Эмили обычно сразу выпрямляла спину. — Это совершенно некрасиво. Мы собрались здесь для семейного ужина, а не для того, чтобы устраивать Каэлю допрос с пристрастием о его личной жизни.

Я перевела взгляд на Теону и чуть заметно качнула головой.

— Проявите немного такта. У Каэля наверняка есть темы куда интереснее, чем сплетни из лондонских таблоидов. Давайте не будем заставлять наших гостей чувствовать себя как на экзамене.

Теона смутилась, Эмили сделала дисциплинированный вид, а Клара виновато улыбнулась.

— Мел права, — добавил Раян, бросив на сестёр строгий взгляд. — Оставьте свои девичьи интриги для посиделок в саду.

Каэль, который всё это время наблюдал за моей реакцией, чуть заметно усмехнулся. В его глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Спасибо за защиту, Мелисса, — произнёс он, и голос прозвучал как бархат. — Хотя должен признать, вопросы ваших сестёр куда прямолинейнее, чем затянувшиеся переговоры в Сити. Но я ценю ваше стремление сохранить порядок за этим столом.

Я лишь вежливо кивнула и вернулась к своему блюду. Маска «идеальной дочери» сработала безупречно, хотя внутри я чувствовала, как этот короткий инцидент ещё сильнее приковал внимание Каэля ко мне.

Когда основное блюдо было закончено, а разговоры взрослых окончательно перетекли в область инвестиций и портовых квот, папа обменялся понимающим взглядом со Стефано. «Совету старейшин» явно нужно было обсудить дела без молодых ушей.

— Думаю, молодёжи будет скучно слушать наши рассуждения о налогах, — благодушно обвёл нас взглядом папа. — Раян, проводи гостей в сад или в малую гостиную. Погода чудесная, а Лючия как раз распорядилась подать кофе и фрукты на террасу.

Мы встали почти одновременно. Из душной столовой мы вышли в прохладный холл, и я кожей почувствовала разлившееся облегчение.

— Наконец-то, — шепнула мне Эми, едва мы отошли от дверей. — Ещё десять минут про кодекс Юстиниана, и я бы уснула прямо в тарелке.

— Идёмте в сад, — предложил Раян, указывая на широкие стеклянные двери. — Там сейчас самое время для прогулок.

Мы вышли на террасу. Клара, Эмили и Теона, почувствовав свободу от родительского надзора, тут же защебетали громче и увлекли за собой Адриано. Младший Моретти явно был рад оказаться в компании трёх симпатичных девушек. Их смех и голоса постепенно удалялись в сторону фонтанов.

Раян, засунув руки в карманы брюк, неспешно пошёл по центральной дорожке вместе с Алессио. Они вполголоса обсуждали какой-то новый проект, скрываясь в тени высоких кипарисов.

Я замешкалась у перил, вдыхая аромат ночных жасминов. В саду воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь далёким смехом девчонок. Я осталась одна... или мне так только казалось.

— Тишина после бури? — низкий голос Каэля раздался совсем рядом, заставив меня вздрогнуть.

Он стоял, прислонившись к колонне, с бокалом коньяка в руке. Пиджак был расстёгнут, галстук слегка ослаблен, и в вырезе белоснежной рубашки на мгновение мелькнула тёмная линия татуировки — часть какого-то сложного узора, который уходил дальше под ткань, скрытый от посторонних глаз.

— Скорее, передышка перед новым раундом, — ответила я, не оборачиваясь, но чувствуя его присутствие буквально кожей.

— Ваши сестры — настоящие фурии, — усмехнулся он, подходя ближе и вставая рядом у перил. — Но вы... вы мастерски держите дистанцию, Мелисса. Скажите, это врожденное или результат долгих часов в той самой библиотеке?

Я повернула голову. В лунном свете его глаза казались почти чёрными, и в них не было ни капли той вежливости, которую он демонстрировал за столом.

— Это необходимость, Каэль. В нашей семье каждый играет свою роль. Моя — быть голосом разума, когда остальные теряют голову.

— Голос разума, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Слишком скучная роль для такой девушки, как вы. Мне кажется, под этим шелком и жемчугом скрывается нечто гораздо более... стремительное.

Он смотрел на меня так, будто видел мой байк, спрятанный в гараже, и ту куртку, которую я надеваю по ночам.

— Вам часто кажется то, чего нет на самом деле, Каэль Моретти? — я выдержала его взгляд, не отводя глаз.

— Почти никогда, — тихо ответил он, делая шаг ко мне. — У меня отличное зрение на скрытые детали.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Раз уж он решил играть в открытую, почему бы не проверить его границы?

— Раз у вас такое острое зрение, Каэль, — я чуть повернулась к нему, опираясь локтем о перила, — скажите: что заставляет наследника империи Моретти бросать туманы Лондона и возвращаться в Рим? Только ли дела отца или здесь есть какая-то... скрытая деталь, которую ваше «отличное зрение» нашло именно здесь?

Каэль медленно поднёс бокал к губам, сделал глоток, и свет далёких фонарей отразился на его лице. Он смотрел на меня не мигая.

— В Лондоне всё слишком предсказуемо, — ответил он, и голос стал на октаву тише. — Там правила соблюдают из скуки. А в Риме... здесь правила нарушают с такой страстью, что это затягивает. Я вернулся, потому что почувствовал: здесь началось движение, которое я не хочу пропустить.

Он поставил бокал на широкие перила и сократил расстояние между нами ещё на полшага. Теперь я чувствовала древесный аромат его парфюма и тепло, исходящее от него.

— И раз уж мы заговорили о правилах, — он слегка наклонил голову, глядя мне прямо в глаза, — думаю, в этой обстановке, вдали от кодексов и наших отцов, мы можем оставить официоз. Давай перейдём на «ты», Мелисса. Мне кажется, так нам будет гораздо проще... изучать детали друг друга.

По коже пробежали мурашки. Его прямолинейность была обезоруживающей, почти наглой, но в ней была та сила, которой мне так не хватало в скучных однокурсниках вроде Лоренцо.

— На «ты»? — я приподняла бровь, не отводя взгляда. — Смелое предложение для первого вечера.

— Я не люблю терять время, — просто ответил он. — Ну так что? Согласна... стервочка?

Я замерла. Это слово прозвучало так буднично и уверенно в его устах, что я на секунду потеряла дар речи. Маска «идеальной Мелиссы» дала трещину.

— Стервочка? — моя бровь взлетела вверх. — Смелое заявление для человека, который знает меня меньше пары часов. Откуда такие выводы, Каэль? Что именно в моём поведении навело тебя на такую мысль?

Я ждала оправданий или шутки, но Каэль лишь лениво окинул меня взглядом, в котором читалось пугающее знание человеческой природы.

— В тебе это чувствуется, — спокойно ответил он, делая глоток коньяка. — За этим безупречным фасадом «идеальной дочери» скрывается характер, который не терпит возражений. Ты вежлива ровно до того момента, пока всё идёт по твоему сценарию. В тебе есть это... благородное стервозное начало. Ты не просто подчиняешься правилам — ты используешь их, чтобы манипулировать окружающими. И, признаться, делаешь это чертовски изящно.

Я открыла рот, чтобы выдать едкую отповедь, но слова застряли в горле. Он попал в самую точку.

— Ты... — начала я, но договорить не успела.

— Эй, вы чего тут застыли?! — на террасу вихрем вылетела Теона, а за ней, смеясь, бежали Эмили и Клара. — Там дядя Лука вытащил колонки на газон и включил музыку!
Адриано, запыхавшийся и веселый, подбежал к нам и бесцеремонно схватил меня за руку.

— Мелисса, Каэль, бросайте свои серьёзные мины! — воскликнул он, сверкая глазами. — Там заиграла «Volare» в безумной обработке, мы идём танцевать! Раян и Алессио уже там, никаких отговорок.

— Пошли, Мел, ну же! — Эмили потянула меня за другую руку, увлекая в сторону сада, где из колонок уже гремели ритмичные биты, смешанные с классической итальянской мелодией.

Я невольно оглянулась на Каэля. Он не двигался, продолжая стоять у колонны, но его взгляд буквально прожигал мне спину. Он едва заметно приподнял бокал, словно салютуя моей «разоблачённой» натуре, и на его губах снова заиграла та самая усмешка, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Идём, идём! — кричала Теона, увлекая нашу компанию вниз по ступеням в залитый светом фонарей сад

Через минуту мы уже были на траве. Раян действительно стоял у фонтана, о чём-то негромко переговариваясь с Алессио, но стоило нам появиться, как девчонки с визгом втянули всех в круг.

Музыка была громкой, драйвовой, и чопорный ужин окончательно превратился в шумную вечеринку под открытым небом. Сначала я пыталась сопротивляться — роль степенной будущей юристки плохо вязалась с прыжками на траве под тяжёлые биты. Но сопротивляться Теоне и Эмили было бесполезно: они вцепились в мои руки и буквально утащили в самый центр импровизированного танцпола у фонтана.

— Мел, брось свой кодекс, сегодня пятница! — смеялась Теона, кружась вокруг меня.

Раяна тоже не пощадили. Адриано и Клара буквально вытолкнули его в круг. Сначала брат стоял с каменным лицом, скрестив руки на груди, но под общим напором наконец сдался. Я невольно засмотрелась: Раян двигался с той же природной грацией, что и во всём остальном — уверенно и чуть лениво.

На мгновение все забыли о статусах, фамилиях и делах отцов. Мы были просто молодыми людьми в тёплом римском саду.

Но внезапно энергичный ритм оборвался. Колонки на секунду замолкли, и из них поплыли первые тягучие звуки саксофона. Глубокий, обволакивающий медляк заполнил пространство между кипарисами.

Атмосфера мгновенно изменилась. Смех притих, пары начали инстинктивно сближаться: Адриано тут же притянул к себе Клару, Алессио нерешительно замер рядом с Теоной. Даже Эмили, обменявшись коротким взглядом с Раяном, позволила брату пригласить её на танец.

Видеть Раяна таким расслабленным было непривычно, но ещё непривычнее было чувствовать на себе тяжёлый, выжидающий взгляд со стороны террасы. Я поняла, что сейчас наступит тот самый момент, которого я пыталась избежать весь вечер — Каэль обязательно воспользуется этой медленной мелодией, чтобы подойти.

— Простите, я ненадолго, — быстро шепнула я Эмили.

Не дожидаясь ответа и стараясь не привлекать лишнего внимания, я ускользнула из круга света. Мне нужно было время, чтобы перевести дух и смыть с лица выражение вежливой маски, которая уже начала тяготить. Самым логичным предлогом стала дамская комната — там, за закрытой дверью, я могла побыть наедине со своими мыслями.

Я почти бегом пересекла террасу, стараясь не смотреть в сторону колонны, где раньше стоял Каэль. Прохлада холла после влажного ночного воздуха сада показалась спасением. Быстро пройдя мимо закрытых дверей кабинета, откуда доносился приглушённый смех отца и Стефано, я скрылась в дамской комнате.

Щёлкнул замок. Я подошла к зеркалу и на мгновение замерла. Мои глаза — те самые голубые, доставшиеся от матери — сейчас блестели ярче обычного, а на щеках горел румянец, который явно нельзя было списать только на танцы.

Я открыла кран, позволяя ледяной воде стекать по запястьям. Нужно было успокоиться.

Слова Каэля про «стервочку» всё ещё эхом отдавались в голове. Он видел во мне не то, что видели другие, и это пугало больше всего.

Приведя себя в порядок и поправив выбившийся локон, я сделала глубокий вдох. Нельзя вечно прятаться в четырёх стенах. Я потянулась к ручке двери, открыла её и... едва не вскрикнула.

Прямо перед входом, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, стоял Каэль Моретти. Он явно ждал именно меня.

— Долго же ты планировала свой побег, Мелисса, — негромко произнёс он, и в пустом коридоре его голос прозвучал особенно глубоко. — Но от медленного танца так просто не отделываются.

Я замерла, сжимая дверную ручку так крепко, что костяшки пальцев побелели. В пустом коридоре, где эхо шагов из сада казалось бесконечно далёким, присутствие Каэля ощущалось почти физически. Он заполнил собой всё пространство, вытесняя кислород своим спокойствием и этим невыносимым, изучающим взглядом.

— Ты решил караулить меня у дамской комнаты, Каэль? — я вскинула подбородок, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это даже для Моретти слишком прямолинейно.

Он оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. Из сада сквозь открытые окна террасы доносились тягучие звуки саксофона. Музыка была слишком интимной, слишком подходящей для момента, которого я отчаянно пыталась избежать.

— Я просто решил, что в коридоре акустика лучше, — он едва заметно улыбнулся и протянул руку. — Потанцуем, Мелисса? Без лишних глаз и шёпота твоих сестёр.

Я посмотрела на его ладонь, а потом прямо ему в глаза. Тот самый голубой лёд, о котором он говорил, сейчас застыл в моём взгляде.

— Нет, — отрезала я, убирая руки за спину. — Я не хочу танцевать, Каэль. Ни в саду, ни здесь.

Мой отказ прозвучал сухо и окончательно, как удар судейского молотка. Я ожидала, что он нахмурится или начнёт настаивать, но Каэль лишь склонил голову набок, ни на секунду не теряя пугающего самообладания.

— Не хочешь танцевать или боишься, что я окажусь прав? — тихо спросил он, сокращая расстояние между нами ещё на полшага. — Что под этой вежливой маской «нет» скрывается желание нарушить хотя бы одно правило за этот вечер?

— Я боюсь только одного, — я сделала шаг вперёд, вынуждая его либо отступить, либо столкнуться со мной, — что ты принимаешь мою воспитанность за слабость. Я сказала «нет», и в моём мире это слово не требует повторения.

Каэль замер. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление, смешанное с азартом. Он медленно опустил руку, но не отошёл.

— А ты действительно стервочка, Мелисса, — произнёс он почти шёпотом, и в голосе прозвучало странное одобрение. — Даже когда пытаешься казаться просто уставшей хозяйкой дома.

Я уже собиралась обойти его и вернуться в зал, как в конце коридора послышались быстрые шаги.

— Мел? Ты здесь? — голос Раяна заставил нас обоих обернуться.

Брат замер на повороте, переводя взгляд с меня на Каэля. Его челюсть плотно сжалась.
— Всё хорошо? — спросил он, делая шаг в нашу сторону. В голосе звучал тот холодный металл, который обычно предвещал грозу.

Я почувствовала, как между Раяном и Каэлем натянулась невидимая струна. Брат стоял в паре метров, кулаки сжаты — он был готов к любому сценарию, кроме мирного.

— Всё нормально, Раян, — я первой нарушила тишину, сделав шаг навстречу брату и мягко коснувшись его руки. — Мы просто обсуждали... юридические тонкости возвращения Каэля в Рим. Я как раз собиралась вернуться к гостям.

Я мельком взглянула на Каэля. Он не шелохнулся, лишь в глазах промелькнула насмешливая искра — он оценил, как ловко я выгородила его перед братом.

— Идём, — коротко бросил Раян, не сводя с него подозрительного взгляда. Он по-хозяйски обнял меня за плечи и увёл в сторону гостиной.

Когда мы вышли к остальным, атмосфера праздника уже начала угасать. Музыка стала тише, взрослые выходили из кабинета. Папа и Стефано Моретти, судя по их довольным лицам, пришли к какому-то важному соглашению.

— Ну что же, Стефано, вечер удался, — папа радушно пожал руку гостю. — Рад, что твои сыновья наконец дома. Рим нуждается в молодой крови.

— И в крепких связях, Амир, — отозвался Стефано, подзывая сыновей.

Началась официальная церемония прощания. Теона, Эмили и Клара, уже заметно уставшие от танцев, вежливо раскланивались. Адриано успел подмигнуть мне на прощание и что-то шепнуть Эмили, от чего та снова прыснула в кулак.

Каэль подошёл последним. Он пожал руку моему отцу, затем Раяну — их рукопожатие длилось на секунду дольше положенного и напоминало скорее замер в армрестлинге.
Когда он повернулся ко мне, я приготовилась к колкости, но он лишь вежливо склонил голову.

— Благодарю за гостеприимство, Мелисса. Твои... глаза действительно сложно забыть. Как и твой отказ.

Он развернулся и вместе с семьёй направился к выходу, где их уже ждали автомобили.
Когда тяжёлая дубовая дверь за последним гостем закрылась, в доме воцарилась непривычная тишина. Папа выдохнул и поправил галстук.

— Ну, кажется, всё прошло идеально. Раян, Мелисса, вы молодцы.
Я кивнула, чувствуя невероятную тяжесть в ногах.

Роль «идеальной Мелиссы» за этот вечер выпила из меня все силы. Когда в доме наконец воцарилась тишина и последний отблеск света в комнате Раяна погас, я сбросила шелковое платье, как старую, тесную кожу.

На кровать полетели чёрные кожаные брюки, потёртая куртка и тяжёлые ботинки. Волосы я перехватила тугой резинкой, а в карман сунула ключи, которые жгли бедро весь ужин.

Мотоцикл я не могла держать дома — отец или Раян обнаружили бы его в первый же день. Поэтому я арендовала небольшой, заваленный старым хламом гараж в паре кварталов от поместья, в неприметном переулке, где пахло сыростью и старым машинным маслом.

Тихо, как тень, я проскользнула через чёрный ход и перемахнула через садовую ограду в том месте, где густой плющ надёжно скрывал мои движения. Через десять минут быстрого шага я уже стояла перед ржавой железной дверью.

Щелчок замка — и вот он. Мой матово-чёрный Ducati. Моя свобода. Мой настоящий голос.

Я выкатила его на мостовую. Здесь, вдали от чутких ушей Раяна, я позволила себе нажать на стартер. Глухой, утробный рык мотора отозвался вибрацией в самой груди, вытесняя из головы душные разговоры о налогах и семейных обязанностях.

— Ну что, «стервочка», — прошептала я, опуская визор шлема, — покажем им настоящий шторм.

Я выжала газ и направилась в сторону окраины, туда, где находилась заброшенная промышленная зона.

Именно там была «Пустошь» — неофициальная трасса, где по ночам собирались все любители скорости и риска. Место, где не существовало фамилий, а имели значение только объём двигателя и смелость пилота.

Когда я влетела на территорию, воздух уже был пропитан запахом жжёной резины и дешёвого кофе. Десятки байков стояли вдоль бетонных блоков, их фары разрезали темноту. Я припарковалась чуть в стороне, не снимая шлема — здесь мне не нужно было внимание к моему лицу, только к моему стилю езды.

Я выжала сцепление и рванула вперёд, оставляя за собой облако пыли. Бетонные плиты «Пустоши» мелькали под колёсами, а встречный ветер выдувал из головы остатки навязанных за ужином приличий. Здесь не было Мелиссы Делори — будущей юристки и гордости отца. Здесь был только чистый драйв и адреналин.

Я начала «выпускать пар», закладывая байк в крутые виражи между ржавыми остовами ангаров. Ducati послушно отзывался на каждое движение, словно чувствуя мою ярость.

Я вошла в длинную дугу, почти касаясь коленом земли, и в этот момент краем глаза заметила вспышку света.

Из темноты, прямо за моим плечом, вынырнул силуэт.

Кто-то шёл в моём темпе, идеально повторяя траекторию. Я прибавила газу, пытаясь оторваться, но незнакомец не отставал ни на дюйм. В скудном освещении заброшенной промзоны я не могла различить ни марки байка, ни лица пилота — только тёмную фигуру, сливающуюся с ночью.

Мы неслись по прямой, как две тени. Незнакомец начал обходить меня слева, опасно сближаясь. Это был вызов. Чистый, неприкрытый азарт. Я чувствовала мощь его двигателя — это был не обычный уличный байк, а настоящий зверь.

На затяжном повороте он поравнялся со мной. На мгновение наши плечи почти соприкоснулись. В темноте блеснул визор его шлема, отражая холодный свет луны. Этот пилот двигался с пугающей уверенностью, закладывая байк так низко, что из-под подножек летели искры.

Кто бы это ни был, он знал эту трассу как свои пять пальцев. И он явно играл со мной — то чуть отставая, то снова вырываясь вперёд, словно приглашая на танец, только под рёв моторов, а не под звуки саксофона.

Впереди показался финишный отрезок — длинная прямая, залитая тусклым светом прожекторов. Я вцепилась в руль, намереваясь выжать из Ducati всё, что в нём было. Мы летели вровень, два анонимных гонщика в ночной мгле, пока впереди не замаячили бетонные блоки, обозначающие конец круга.

Финишная черта осталась позади, и я плавно сбросила скорость, чувствуя, как адреналин в жилах постепенно сменяется приятной дрожью усталости.

Тот таинственный гонщик не стал меня преследовать — он растворился в темноте промзоны так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь запах жжёной резины.

Я свернула в сторону, к бетонным ограждениям, где освещение было более тусклым, и заглушила мотор. Тишина после рёва Ducati показалась оглушительной. Я не спешила снимать шлем, наслаждаясь моментом абсолютной свободы, которой мне так не хватало за ужином.

Внезапно со стороны ярко освещённого пятачка, где толпились байкеры, отделились два силуэта. К моему мотоциклу подошли две девушки — на вид мои ровесницы, в потёртом экипе и с дерзкими взглядами.

— Эй, это было чертовски круто! — воскликнула одна из них, та, что повыше, с ярко-красными прядями в волосах. Она скрестила руки на груди, с нескрываемым восхищением рассматривая мой байк.

— Мы тут ставку делали, вылетишь ты на том повороте или нет. Ты водишь как сумасшедшая. Великолепно!

Вторая девушка, пониже и более серьёзная, одобрительно кивнула:
— Она права. Редко увидишь здесь новичка, который так уверенно держит трассу. Но самое безумное — это то, что ты решилась тягаться с ним.

Я чуть наклонила голову, всё ещё не открывая визор.
— С кем именно?

Девушки переглянулись, и та, что повыше, усмехнулась, указывая подбородком вглубь «Пустоши», где в тени ангаров замер чёрный силуэт байка.

— С Вороном, — произнесла она почти шёпотом, и в её голосе послышалось суеверное уважение. — У нас здесь почти никто не осмеливается соревноваться с ним. Он не просто быстрый — он опасный. Говорят, он не знает страха и почти никогда не проигрывает.

— Ворон? — повторила я, и это имя отозвалось внутри странным предчувствием.

— Ага, — добавила вторая. — Он появился здесь недавно, но уже подмял под себя все неофициальные заезды. Ты первая, кто шёл с ним вровень так долго. Ты вообще знаешь, на кого замахнулась?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть максимально равнодушной. Название «Ворон» звучало пафосно и мрачно — как раз в духе этих ночных гонщиков, которые любят напускать на себя таинственность.

Кто бы ни скрывался под этим прозвищем, он действительно водил как бог, но сейчас меня больше заботил адреналин в собственной крови, а не личность очередного местного чемпиона.

— Просто удачный заезд, — глухо отозвалась я из-под шлема, намеренно изменив голос на более низкий.

Девушки ещё раз восхищённо окинули взглядом мой Ducati, но их перебил нарастающий гул мотора. К нам, подняв столб пыли, подкатил парень на тяжёлом байке. На нём была жилетка с нашивками, а лицо пересекал старый шрам. Он заглушил двигатель и, не слезая с седла, уставился на меня.

— Выдел, ты неплохо держалась против нашего «пернатого», — он кивнул в сторону темноты, где скрылся Ворон. — Редко кто может заставить его так выкручивать ручку газа.

Я промолчала, ожидая, к чему он клонит.

— Послушай, — парень подался вперёд, опираясь локтями на руль. — Завтра в полночь здесь будет большой заезд. Серьёзные ставки, лучшие пилоты города и никакой полиции — у нас всё схвачено. Нам не хватает свежей крови, а ты... ты водишь агрессивно. Нам такие нужны. Хочешь поучаствовать официально? Если выиграешь, куш покроет аренду твоего гаража на пару лет вперёд.

Я замерла. Это было опасно. Завтра воскресенье, семейный обед, подготовка к учёбе... Но «Пустошь» манила своей честностью. Здесь не нужно было быть идеальной дочерью Амира Делори. Здесь имело значение только то, насколько быстро ты можешь лететь.

— В полночь? — переспросила я.

— Ровно в двенадцать, — подтвердил он. — Трасса через старые доки. Ну что, рискнёшь или вернёшься в свою уютную норку?

Я посмотрела на свои руки в кожаных перчатках. Пальцы всё ещё слегка подрагивали от недавней гонки.

— Я буду, — коротко бросила я, вжимая первую передачу.

— Отлично. Имя? — крикнул он мне вслед.

— Называй меня «Сирена», — бросила я первое, что пришло в голову, и сорвалась с места, уходя в ночь.