Линия адреналина

«Мелисса»

Солнечный луч настырно пробивался сквозь щель в тяжёлых бархатных шторах, разрезая комнату пополам золотой полосой.
Я зажмурилась, вдыхая тонкий, сладковатый аромат лилий в хрустальной вазе на туалетном столике. В этом доме всё всегда было идеально: чисто, дорого и до зубовной боли безопасно.

Потянувшись в мягкой постели, я почувствовала приятную ломоту в мышцах — тихое напоминание о вчерашней ночной «тренировке», которую официально называла «поддержанием формы», как и подобает приличной девушке из хорошей семьи.

— Доброе утро, Мелисса, — прошептала я самой себе, садясь на кровати.

Взгляд упал на большое зеркало в золочёной раме. Оттуда на меня смотрела идеальная «папина принцесса»: растрёпанные темные локоны, большие голубые глаза, чистая кожа и сонный, невинный взгляд.

Никто и никогда не заподозрил бы, что эти же руки, сейчас тянущиеся за шёлковым халатом, умеют уверенно перебирать карбюратор и до боли сжимать рукоятки газа на бешеной скорости.

Я спустилась вниз. Дом уже жил своей размеренной, величественной жизнью. В столовой витал густой аромат свежесваренного кофе и хрустящих тостов.

— Доброе утро, милая, — мама улыбнулась, отрываясь от планшета. Адель даже за завтраком выглядела безупречно. В её глазах всегда светилась та тихая, мягкая сила, которой я втайне восхищалась.

— Доброе, мам, — я поцеловала её в щёку и заняла своё привычное место.

Отец, как всегда, уже был в кабинете — дела империи не терпели даже короткого завтрака. Зато напротив меня сидел Раян, сосредоточенно изучая какие-то отчёты. Мой брат. Моя гордость. В строгом костюме он выглядел так, будто родился с умением держать в руках весь мир.

— Опять допоздна зубрила право, Мел? — Раян поднял взгляд и усмехнулся. — Вид у тебя такой, будто ты всю ночь не спала.

Сердце на мгновение пропустило удар, но я лишь мило улыбнулась, намазывая джем на тост.

— Ты же знаешь, я хочу сдать этот экзамен не хуже тебя. Не всем же быть гениями с рождения.

— У тебя всё получится, — серьёзно ответил он, и в голосе прозвучала искренняя поддержка. — Если что-то не поймёшь в корпоративном праве — заходи, помогу.

— Спасибо, Раян. Ты лучший брат, — ответила я, отпивая апельсиновый сок.

— А я? Значит, я просто декорация для этого парада совершенства? — раздался звонкий, чуть сонный голос от двери.

В столовую впорхнула Эмили. В свои шестнадцать она была похожа на яркую искру: растрёпанный хвост, пижама с дерзкими надписями и вечный скепсис в карих глазах. Она плюхнулась на стул рядом со мной и сразу потянулась к моему тосту.

— Доброе утро, егоза, — усмехнулся Раян, не отрываясь от документов.

— Эмили, манеры, — мягко пожурила мама, хотя в её глазах мелькнула улыбка. — Садись нормально, завтрак уже на столе.

— Мам, манеры в шестнадцать — это пережиток прошлого, — Эмили откусила кусок тоста и прищурилась, глядя на меня. — Мел, а почему от тебя пахнет кожей и каким-то странным цитрусовым мылом? Как будто ты всё утро оттирала руки щёткой.

Я замерла со стаканом в руке. Чёрт.

Очиститель, которым я отмывала следы мазута в три часа ночи, имел очень характерный запах, который никак не хотел выветриваться.

— Это новый крем для рук, Эм, — я постаралась, чтобы голос звучал максимально естественно. — Подарок от подруги из университета. Тебе не нравится?

Эмили подалась вперёд, принюхиваясь. В её глазах загорелся лукавый огонёк. Она знала меня слишком хорошо. Слишком.

— Пахнет... интересно, — протянула она, сверля меня взглядом. — Прямо запах свободы. Дашь попользоваться?

— Конечно, — я улыбнулась, надеясь, что щёки не выдадут волнения. — Зайди вечером, если я не буду занята учебой.

— О, «учёбой», — Эмили изобразила кавычки пальцами в воздухе. — Конечно. Наша Мелисса ведь никогда не отдыхает.

Раян наконец поднял голову и внимательно посмотрел на нас обеих. На секунду мне показалось, что он тоже что-то почувствовал, но в этот момент у него зазвонил телефон. Дела не ждали.

— Мне пора, — он поднялся, поцеловал маму в макушку и кивнул нам. — Мел, не переутомляйся. Эм, постарайся не довести учителей до нервного срыва.

Едва дверь за Раяном закрылась, в столовой воцарилась особенная тишина — та, что всегда предшествовала появлению главного человека в этом доме. Тяжёлые, уверенные шаги эхом разнеслись по коридору, и даже Эмили, только что дерзко жующая мой тост, невольно выпрямила спину.

В дверях появился отец.

Амир. Одно его имя заставляло врагов бледнеть, а партнёров — тщательно взвешивать каждое слово. В безупречном тёмно-сером костюме, с идеально поправленными манжетами, он выглядел как ожившая скала — властный, сильный, непроницаемый. Но стоило его взгляду упасть на нас, как холодная сталь в глазах чуть потеплела.

— Доброе утро, котёнок, — низкий голос заполнил всё пространство.

Он сначала подошёл к маме. В том, как он наклонился и поцеловал её, было столько тихой нежности и защиты, что у меня каждый раз замирало сердце. Мама была его якорем, его единственной слабостью и самой большой силой.

Потом подошёл к Эмили.

— Опять воюешь с манерами, маленькая бунтарка? — он коротко поцеловал её в макушку и слегка взъерошил растрёпанный хвост.

— Это не война, папа, это стратегическое отступление! — фыркнула она, но в глазах вспыхнуло обожание.

Наконец очередь дошла до меня. Его шаги казались бесконечными. Он остановился рядом, и я уловила знакомый тонкий запах дорогого табака и парфюма. Отец внимательно посмотрел мне в глаза — этот взгляд всегда заставлял меня чувствовать себя маленькой девочкой, чьи секреты лежат на ладони

— Звёздочка, — он мягко поцеловал меня в лоб. — Ты слишком много учишься. Вчера я видел свет в твоей комнате в три часа ночи. Береги себя. Жизнь проходит не только за окном библиотеки, но и за её стенами.

— Всё хорошо, папа, — я постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Я просто хочу, чтобы ты гордился мной так же, как Раяном.

Отец едва заметно улыбнулся — эту редкую улыбку он позволял только нам.

— Я уже горжусь тобой, милая. Больше, чем ты можешь себе представить.

Он бросил быстрый взгляд на часы — время неумолимо.

— Адель, буду поздно, не жди к ужину. Эмили, будь паинькой. Мелисса — отдыхай больше.
Ещё раз кивнув нам всем, он стремительно вышел. Через минуту за окном послышался приглушённый рокот мощных моторов. Чёрные внедорожники один за другим покинули территорию поместья, унося с собой тяжёлую ауру власти, которую отец всегда распространял вокруг себя.

Столовая сразу стала просторнее, но напряжение в моих плечах никуда не делось.

— Фух, — выдохнула Эмили, наконец расслабляясь и закидывая ногу на ногу. — Папа, как всегда, в своём стиле. «Драгоценность», «не переутомляйся»... Мел, тебе не надоело быть такой идеальной? У него на тебя скоро нимб засветится.

Я заставила себя спокойно отпить сок, хотя руки до сих пор помнили тяжесть кожаных перчаток.

— Я просто не хочу, чтобы он лишний раз за меня переживал, Эм. Ты же знаешь, как он ценит порядок в семье.

— Ой, ладно тебе, — Эмили закатила глаза и выудила из вазы яблоко. — Иногда мне кажется, что под этим слоем правильности у тебя скрывается что-то гораздо интереснее учебников по праву. Ты сегодня выглядишь так, будто всю ночь сражалась с драконами. Или, по крайней мере, сбегала на тайное свидание.

Сердце  снова пропустило удар.

— Свидание? Эм, у меня на них просто нет времени.

— Вот именно! — она победно вскинула палец. — Времени нет, а вид — как у настоящей нарушительницы закона. Но не бойся, я тебя не выдам. Если ты влюбилась в какого-нибудь тихоню из универа и боишься, что папа проверит его родословную до десятого колена — я твоя главная союзница.

Я облегчённо выдохнула. Слава богу, она думает о мальчиках. Пусть лучше подозревает романтическую интрижку, чем догадается о моём настоящем «любовнике» — двухколёсном монстре, спрятанном на окраине города.

— Фантазёрка, — я легонько щёлкнула её по носу и поднялась из-за стола. — Ешь давай, а то опоздаешь в школу. Увидимся вечером.

— Ага, «увидимся», — пробормотала она мне вслед, уже уткнувшись в телефон. — Если ты снова не закроешься в комнате со своими скучными кодексами.

Я вышла из столовой, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого, почти болезненного предвкушения. Весь этот длинный, скучный день я снова буду «принцессой» — улыбаться профессорам, аккуратно записывать лекции и кивать в нужных местах. Но в голове уже звучал совсем другой звук.

Рев мотора. Свист ветра в ушах. И бесконечная дорога, где нет ни фамилий, ни правил, ни чужих ожиданий. Только я, мой байк и ночной пустырь.
Утро в Риме всегда имело свой особый ритм. Я выехала из ворот поместья на скромном белоснежном автомобиле — том самом «девичьем» подарке отца на совершеннолетие.

Безопасный, надёжный, идеально подходящий для примерной дочери. Полная противоположность тому чёрному зверю, который ждал меня в секретном гараже на окраине.

Парковка университета уже гудела, как растревоженный улей. Едва я заглушила мотор, как в стекло пассажирского сиденья настойчиво постучали тонкими пальцами с безупречным маникюром.

— Эй, соня! Ты сегодня опоздала целых пять минут, — раздался задорный голос Бьянки.

Бьянка была моей полной противоположностью: яркая, шумная, с копной каштановых волос и вечной тягой к приключениям. Она происходила из хорошей семьи, далёкой от криминальных разборок, и рядом с ней я могла хотя бы ненадолго почувствовать себя обычной девушкой, чьи главные проблемы — это несданный зачёт или неправильный выбор туфель.

— Привет, Бьянка, — я вышла из машины, поправляя тяжёлую сумку с учебниками. — Просто пробки на виа Венето, ничего особенного.

— Ой, да ладно тебе, — из-за её плеча вынырнул Рафаэль. — Скорее всего, наша отличница Мелисса опять полночи зубрила гражданский кодекс и просто не услышала будильник. Она же у нас святая.

Рафаэль был нашим общим другом: добрый, немного неуклюжий, но чертовски умный. Он всегда прикрывал нас на скучных лекциях и знал все университетские сплетни раньше, чем они успевали появиться в соцсетях.

— Рафаэль, не суди всех по себе, — рассмеялась я. Мы втроём направились к главному входу, чеканя шаги по старой потёртой плитке. — Как прошла подготовка к семинару?

— О, не спрашивай! — Бьянка картинно прижала ладонь ко лбу. — Я честно пыталась прочитать всё, что задал профессор Лоуренс... но потом в центре открылся новый концепт-стор, и мои приоритеты резко изменились. Мел, спасай, дай списать тезисы, а то он меня взглядом испепелит!

Мы шли по залитому солнцем дворику, и я слушала их лёгкую, ни к чему не обязывающую болтовню. Бьянка восторженно рассказывала о каком-то диджее, а Рафаэль ворчал на несправедливость системы оценивания.

— Слушайте, — вдруг заговорщицки понизил голос Рафаэль, когда мы проходили мимо доски объявлений. — Слышали последние новости? На ночных форумах и в чатах стритрейсеров только и разговоров, что о той девчонке на чёрном байке. Говорят, она снова появлялась на пустыре за окраиной.

Моё сердце сделало болезненный кувырок и ухнуло куда-то в пятки. Я покрепче сжала лямку сумки, стараясь сохранить на лице абсолютно спокойное, даже слегка скучающее выражение.

— Да ладно? — Бьянка округлила глаза и даже остановилась. — Та самая, в шлеме с ушками? Её называют Призраком, да? Боже, какая же она, должно быть, крутая! Хотела бы я иметь хоть каплю её смелости. Представляете — лететь в темноте, когда никто не знает твоего имени? Когда ты сама по себе, а не «дочь такого-то человека»?

— Говорят, она водит как богиня, — пожал плечами Рафаэль. — Появляется из ниоткуда, делает пару кругов на бешеной скорости и исчезает раньше, чем кто-то успеет разглядеть её лицо. Парни на пустыре в полном восторге, хотя никто даже не знает, как она выглядит под маской.

— Интересно, кто она в реальной жизни? — Бьянка задумчиво посмотрела на меня, прищурившись от яркого солнца. — Может, модель? Или дочка миллионера, которой смертельно скучно жить по правилам? Как думаешь, Мел? Ты бы смогла так рискнуть?
Я заставила себя выдавить лёгкий, слегка пренебрежительный смешок. Он дался мне огромным усилием.

— Не знаю, Бьянка. По-моему, это просто безрассудно. Зачем рисковать жизнью ради слухов и внимания кучки парней на пустыре? Родители этой девушки, наверное, с ума сойдут от ужаса, если узнают, чем занимается их «примерная» дочь по ночам.

— Ой, Мелисса, ты такая правильная, — Бьянка шутливо толкнула меня локтем. — Иногда мне кажется, что ты родилась маленькой старушкой в теле принцессы. Жизнь — это же драйв, эмоции! Тебе нужно хоть раз сделать что-то... безумное. Ну или хотя бы прогулять одну лекцию.

— Мой драйв — это получить высший балл на экзамене и не разочаровать отца, — парировала я, открывая тяжёлую дубовую дверь в аудиторию.

Внутри я буквально дрожала. Слышать о «Призраке» здесь, в стенах университета, от своих лучших друзей, было почти сюрреалистично. Они восхищались моим ночным альтер-эго как какой-то недосягаемой легендой, даже не подозревая, что «таинственный призрак» сейчас сидит рядом с ними, достаёт из сумки розовую тетрадь в линейку и аккуратно записывает тему лекции.

После первой пары гул в коридорах стал почти невыносимым. Студенты плотным потоком стекались в сторону столовой, и мы с Бьянкой и Рафаэлем не были исключением.

— Если я сейчас не выпью кофе, я усну прямо на следующей паре по римскому праву, — ныла Бьянка, поправляя сумку.

— Кофе не поможет, тебе нужна шоковая терапия, — хохотнул Рафаэль, но тут же резко замолчал и толкнул меня локтем. — Оу, Мел, смотри. Твой «поклонник» на горизонте. По правому борту.

Я внутренне вздохнула. Прямо по курсу, прислонившись к мраморной колонне, стоял Лоренцо — красавчик с экономического факультета, сын крупного застройщика. Из тех парней, которые привыкли, что мир вращается вокруг них. Ослепительная улыбка, идеально уложенные волосы и уверенность, граничащая с наглостью.
Заметив нас, он оттолкнулся от колонны и преградил нам путь.

— Мелисса! — пропел он, полностью игнорируя моих друзей. — Выглядишь как всегда... недосягаемо.

Бьянка хихикнула в кулак, Рафаэль закатил глаза. Я же остановилась и вежливо улыбнулась — той самой улыбкой «хорошей девочки», которая не выдавала ни капли раздражения.

— Здравствуй, Лоренцо. Извини, мы торопимся в столовую.

— Еда подождёт, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в моё личное пространство. — Я тут подумал... в субботу на вилле моих родителей будет закрытая вечеринка. Только для своих. Я уже внёс тебя в список гостей. Заеду за тобой в восемь?

Внутри меня закипел протест. В субботу ночью на пустыре намечался крупный заезд, и я ни за что на свете не променяла бы рёв мотора на скучные разговоры об акциях и яхтах.

— Это очень мило с твоей стороны, Лоренцо, — мягко ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Но, к сожалению, я вынуждена отказаться. У нас намечается семейный ужин, а ты же знаешь, как мой отец относится к традициям. Я не могу его расстроить.

Упоминание фамилии Делори обычно действовало на парней как ледяной душ. Лоренцо на мгновение замялся, его уверенность слегка пошатнулась, но он быстро взял себя в руки.

— Ну же, Мел. Один вечер. Твой отец наверняка поймёт, если ты выйдешь в свет с достойным спутником.

— Возможно, — я сделала шаг в сторону, обходя его. — Но я предпочитаю не проверять его терпение. Удачи с вечеринкой. Уверена, там будет весело и без меня.

— Она тебя только что отшила так изящно, что ты даже не заметил, как порезался, — тихо шепнул ему Рафаэль, проходя мимо.

Мы двинулись дальше. Я чувствовала на своей спине тяжёлый взгляд Лоренцо, но не обернулась.

— Боже, Мел, ты просто ледяная королева, — восхищённо прошептала Бьянка, когда мы зашли в столовую. — Он же мечта половины девчонок университета! Красивый, богатый... почему нет?

— Потому что он скучный, Бьянка, — честно ответила я, беря поднос. — Ему нужна красивая кукла, которую можно показать друзьям. А я не люблю сидеть на полке.

«Особенно когда у меня есть байк, который ждёт меня в темноте», — добавила я про себя.
Рафаэль пододвинул мне стул.

— Правильно сделала. Лоренцо слишком самовлюблённый. Ему бы не помешало хоть раз в жизни услышать «нет». Кстати, Мел, ты какая-то слишком спокойная после этого. Другая бы уже полчаса обсуждала его наглость.

— Просто я знаю, чего хочу, Раф. И это точно не вечеринки на виллах.

Я заглушила мотор своей белой «машинки для приличных девочек» и несколько секунд просто сидела в тишине, глядя на массивные двери особняка.
В доме было непривычно тихо.

— Я дома! — крикнула я в пустоту холла, но ответила мне только гулкая тишина и мерный стук напольных часов.

Рафаэль и Бьянка остались в кафе обсуждать сплетни, а я сослалась на головную боль и уехала пораньше. Раян, как обычно, задерживался в университете — он брал дополнительные курсы по управлению рисками, готовясь стать правой рукой отца. Эмили была на тренировке по теннису, а мама... мама наверняка проводила время в своей студии. Она могла часами теряться среди красок и холстов, обучая юных талантов.

Я осталась предоставлена самой себе.

Медленно поднявшись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, я слушала, как гулко отдаются мои шаги от стен, украшенных старинными картинами и оружием — немым напоминанием о том, чья кровь течёт в моих жилах.

Зайдя в комнату, я первым делом заперла дверь на замок. Щёлк — и я в своём маленьком, неприкосновенном государстве.

Бросив тяжёлую сумку с учебниками на кровать, я посмотрела на стопки конспектов, кодексов и лекций. Сейчас всё это казалось серым и бесконечно далёким. Я подошла к высокому зеркалу и начала медленно расстёгивать пуговицы строгой блузки.
Едва я успела скинуть её на край кресла, как в коридоре послышались мягкие, грациозные шаги. Я замерла, задержав дыхание. Мама. Только она ходила так — словно едва касаясь пола.

Раздался деликатный стук в дверь.

— Мелисса, дорогая? Ты уже вернулась? — голос мамы звучал приглушённо, но в нём ясно слышалось беспокойство. — Рафаэль написал мне, что ты уехала из университета из-за головной боли.

Чёрт. Заботливые друзья иногда становились настоящей катастрофой.

Я лихорадочно схватила с кровати шелковый халат и набросила его на плечи, на ходу поправляя растрёпанные волосы. Нужно было выглядеть именно «больной принцессой», а не гонщицей, которая уже мысленно сидит в седле.
Подойдя к двери, я повернула ключ.

Мама стояла на пороге — всё ещё в рабочем фартуке, испачканном каплями небесно-голубой краски. Она выглядела такой одухотворённой и нежной, что мне на мгновение стало невыносимо стыдно за свою ложь.

— Привет, мам, — я постаралась придать голосу лёгкую слабость и потёрла виски. — Да, голова немного разболелась. Наверное, из-за духоты в аудиториях.

Она вошла в комнату, и в воздухе сразу разлился тонкий аромат масляных красок и её любимого парфюма. Приложив прохладную ладонь к моему лбу, мама внимательно всмотрелась в мои глаза.

— Температуры вроде нет, — заключила она, погладив меня по щеке. — Но ты какая-то... взвинченная, Мел. Может, приляжешь и поспишь до ужина? Я попрошу горничную принести чай с мятой и лимоном.

— Не нужно, мам, правда, — я мягко перехватила её руку. — Мне просто нужна тишина. Полежу часок, и всё пройдёт.

Мама окинула взглядом комнату. Её взгляд на секунду задержался на закрытом шкафу, за двойной стенкой которого пряталась моя настоящая свобода. Сердце пропустило удар. Но она лишь тихо вздохнула и улыбнулась.

— Ты слишком похожа на отца, Мелисса. Такая же упрямая. Он тоже никогда не признается, что ему плохо, пока не упадёт от усталости. Но ты — не он. Тебе не нужно нести на себе весь мир.

Она поцеловала меня в лоб и направилась к выходу.

— Отдыхай, милая. Я скажу Эмили, чтобы она не шумела, когда вернётся.

— Конечно, мам. Спасибо.

Когда дверь закрылась и я услышала знакомый щелчок замка, я буквально рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

«Ты слишком похожа на отца...» — эхом отозвались её слова в голове.

Мама даже не подозревала, насколько она права. Только папа направлял свою силу на управление империей, а я — на то, чтобы укротить триста кубиков под собой и доказать самой себе, что я не просто «драгоценность» в витрине этого особняка.

Я взглянула на часы. Шесть вечера. До того момента, когда я смогу наконец превратиться в Призрака, оставалось ещё пять бесконечных часов.

Шум внизу стал верным признаком того, что вся семья наконец в сборе. Я слышала звонкий смех Эмили, которая восторженно пересказывала маме подробности теннисной тренировки, и уверенный голос Раяна, отвечавшего на очередной рабочий звонок в коридоре.

В последний раз взглянув на себя в зеркало, я распустила волосы и надела уютный кашемировый джемпер. Маска «приболевшей, но уже идущей на поправку дочери» должна была сидеть идеально.

Когда я вошла в столовую, стол уже был накрыт. Аромат запечённой рыбы с травами наполнял комнату тёплым, домашним уютом.

— А вот и наша страдалица! — воскликнула Эмили, отодвигая стул. — Как твоя голова, Мел? Не взорвалась ещё от избытка юридических терминов?

— Намного лучше, спасибо, — я улыбнулась и заняла своё место рядом с братом.
Раян внимательно посмотрел на меня, отложив телефон. В его взгляде всегда была эта старшая, оберегающая проницательность.

— Ты выглядишь бледной, Мелисса. Может, завтра пропустишь лекции? Я могу сказать отцу, чтобы он распорядился о твоём отдыхе.

— Нет-нет, Раян, всё в порядке, — я поспешно схватила вилку, стараясь скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — Завтра важный семинар, я не могу подвести ни профессора, ни папу.

Мама ласково коснулась моей руки.

— Твоё рвение похвально, дорогая, но не забывай дышать. Жизнь — это не только кодексы.

— Золотые слова, мам! — подхватила Эмили, активно работая вилкой. — Вот я сегодня на теннисе так «дышала», что тренер чуть не поседел. Кстати, Мел, ты слышала?

Я перевела взгляд на Раяна. На нём была простая домашняя футболка, которая не скрывала крепких, накачанных плеч — результат изнурительных тренировок в личном зале отца. У него были те же черты лица, что и у меня, та же линия подбородка, доставшаяся от папы. Если бы он не был моим близнецом, я, наверное, даже пофлиртовала бы с таким красавчиком. Но вместо этого я видела в нём свою мужскую копию, свою защиту... и главную угрозу моему секрету.

Раян заметил мой пристальный взгляд, усмехнулся и отрезал кусочек рыбы.

— Как там твой мажор? — вкрадчиво спросил он, прищурив тёмные глаза. — Лоренцо, кажется? Видел его машину у университета. Весь такой при параде, жаждал твоего внимания.

Я закатила глаза, стараясь не выдать раздражения.

— Никакой он не мой, Раян, — отрезала я, ковыряя вилкой в тарелке. — Обычный павлин. Слишком много геля на волосах и слишком мало мыслей в голове. Он звал меня на какую-то вечеринку в субботу, но я его отшила.

— И правильно сделала, — хитро улыбнулась Эмили. — Мажоры скучные. Нашей Мел нужна какая-то... экзотика. Ну или хотя бы кто-то, кто сможет за ней угнаться. Хотя куда нашей Мелиссе бегать, кроме библиотеки?

— Вот именно, — подхватил Раян, но в его голосе проскользнула странная нотка. — Наша сестра — пример для подражания. Хотя, знаешь, Мел... иногда мне кажется, что в тебе сидит огонь, который ты слишком старательно тушишь этими своими учебниками.

Я замерла. Внутри всё сжалось. Раян чувствовал меня на каком-то подсознательном уровне. Он знал, что в нашей крови кипит совсем не параграфы законов.

— Огонь нужен для камина, Раян, — мягко вставила мама, пытаясь разрядить обстановку. — А Мелиссе нужно спокойствие. Она — душа нашей семьи.

Тяжёлый щелчок входной двери и уверенные шаги в холле заставили нас всех одновременно обернуться. Мама удивлённо приподняла брови, взглянув на настенные часы.

В столовую вошёл отец. Амир выглядел безупречно, как всегда, но в его походке чувствовалась непривычная лёгкость, а пиджак был переброшен через руку.

— Амир? — мама поднялась ему навстречу, в голосе звучало искреннее замешательство. — Дорогой, ты же говорил, что вернёшься за полночь из-за дел в порту. Что-то случилось?
Отец подошёл к ней и, проигнорировав вопросы, мягко притянул к себе, вдыхая аромат её волос.

— Просто соскучился, — негромко ответил он, и по его губам скользнула редкая, тёплая улыбка. — В какой-то момент понял, что отчёты могут подождать до завтра, а ужин с семьёй — нет.

Он обвёл нас взглядом, и в столовой сразу стало теплее... и теснее от его мощной, властной энергетики. Отец сел во главе стола, по-хозяйски положив руки на скатерть.

— Ну, рассказывайте, как прошёл день у моих любимых женщин и наследника? — он кивнул Раяну, но тот не успел начать доклад: отец мягко прервал его, переводя взгляд на меня. — Раян, дела подождут. Я слышал от твоей матери, что наша звёздочка сегодня не в духе.

Сердце пропустило удар. Под этим пронзительным взглядом я всегда чувствовала себя так, будто он читает мои мысли, как открытую книгу.

— Мелисса, — отец слегка подался вперёд, голос стал тише и заботливее. — Мама сказала, ты плохо себя чувствуешь. Вернулась пораньше, голова болела... Как ты сейчас? Нужно вызвать врача?

Ладони мгновенно стали влажными. Если он решит, что я серьёзно больна, то либо приставит ко мне охрану на всю ночь, либо сам решит посидеть у моей кровати.

— Всё хорошо, папа, правда, — я улыбнулась как можно нежнее и естественнее. — Просто небольшое переутомление. Сейчас, когда ты пришёл, мне уже гораздо лучше. Твоё появление — лучшее лекарство.

Отец прищурился, внимательно вглядываясь в моё лицо. На секунду мне показалось, что он заметил тень вины в моих глазах.

— Переутомление — это серьёзно, — веско произнёс он. — Ты слишком много времени отдаёшь учёбе, Звёздочка. Я не хочу, чтобы ты перегорела. Завтра останешься дома, отдохнёшь.

— Ой, пап, не переживай ты так, — вставила Эмили, пытаясь разрядить обстановку. — Мел просто нужно проветриться. Она у нас скоро в книжного червя превратится.

— Проветриться — хорошая идея, — медленно сказал отец, не сводя с меня глаз, будто взвешивая каждое моё слово. — Свежий воздух и смена обстановки пойдут тебе на пользу, Звёздочка.

Раян, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг оживился. Он откинулся на спинку стула и переглянулся с Эмили — в глазах сестры тут же зажёгся азартный огонёк.

— Я просто пойду спать, — тихо произнесла я, отодвигая тарелку. — Мне действительно нужна тишина, и к утру я буду как новенькая.

Я уже начала подниматься, надеясь поскорее ускользнуть в свою комнату, но голос отца остановил меня. Он не был громким, но в нём прозвучала та властная нотка, которой подчинялись даже самые жёсткие люди в его империи.

— Присядь на минуту, звёздочка, — мягко, но твёрдо сказал он. — Я хочу, чтобы вы все услышали это сейчас.

Я медленно опустилась обратно на стул, чувствуя на себе внимательный взгляд Раяна.

—Завтра, — начал отец, обводя нас взглядом, и его лицо осветилось редким предвкушением, — у нас будет особенный вечер. Настоящий семейный ужин. К нам приедут самые близкие друзья с детьми, а также наш ключевой партнёр Моретти со всей семьёй. Тётя София с дядей Марко, Алессио с Кларой. И Джулия с Лукой тоже обещали быть вместе с Теоной.

При упоминании тёти Софии моё сердце невольно потеплело, несмотря на растущую тревогу. Эта женщина с самого детства баловала нас с Раяном, словно мы были её собственными детьми. Она пахла весной и всегда чувствовала, когда нам грустно, даже если мы молчали. Для нас она была не просто другом семьи, а второй мамой — тихой гаванью, где правила отца на время теряли свою силу.

— Наконец-то! — воскликнула Эмили, глаза её азартно блеснули. — Клара обещала показать мне новые эскизы, а с Теоной мы сто лет не секретничали!

— Будут все, кого вы любите, — подытожил отец, переводя взгляд на меня. — Так что, Мелисса, завтра никаких учебников и никаких головных болей. Тётя София очень соскучилась по тебе, и я хочу, чтобы в этот вечер ты сияла ярче всех.

— Конечно, пап, — я искренне улыбнулась, уже представляя тёплые объятия Софии. — Я буду очень рада их видеть.

Я кивнула, стараясь, чтобы мой уход не выглядел как бегство.

— Спокойной ночи всем, — тихо произнесла я, выходя из столовой. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, я кожей чувствовала взгляды, оставшиеся за спиной: заботливый — мамин, проницательный — Раяна и тяжёлый, по-отцовски гордый взгляд главы семейства. Ступени казались бесконечными, а тишина коридоров второго этажа — почти осязаемой.

Зайдя в комнату, я прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. В голове всё ещё звучал голос отца: «Тетя София... приедут Моретти... Звёздочка...». Пятница обещала быть тёплой, полной объятий тёти Софии, которую я искренне обожала. Она всегда умела согреть одним своим присутствием. Но это также значило, что маска «идеальной Мелиссы» должна будет прирасти к лицу намертво. Тётя София видела людей насквозь, и скрыть от неё искры настоящего драйва в глазах будет гораздо сложнее, чем от родного отца.

Я прошла вглубь комнаты, не зажигая верхний свет. В полумраке мои вещи казались чужими: шелковые платья в шкафу, аккуратные стопки учебников по праву на столе, флаконы дорогих духов.

Подойдя к окну, я отодвинула тяжёлую штору. Далеко внизу, за охранным периметром и коваными воротами, жил ночной Рим. Где-то там уже раздавался первый приглушённый рёв моторов, а асфальт начинал пахнуть жжёной резиной.

— Сегодня нет, — прошептала я, коснувшись
прохладного стекла. — Сегодня я побуду твоей Звёздочкой, папа.

Я переоделась в мягкую шелковую пижаму и забралась под одеяло, пытаясь унять лёгкую дрожь в руках. Тишина комнаты, которая обычно служила мне убежищем, сейчас казалась слишком тяжёлой. Я закрыла глаза, стараясь отогнать от себя шум моторов, как вдруг в дверь тихо, почти невесомо постучали.

Я замерла. Только один человек в этом доме стучал именно так — три коротких удара в особом ритме.

— Входи, Раян, — негромко сказала я.

Дверь тихо скрипнула. В полоске света из коридора появился силуэт брата. Раян прошёл вглубь комнаты и, не спрашивая разрешения, сел на край моей кровати.

— Не спится? — спросил он, вглядываясь в моё лицо в полумраке.

— Пытаюсь, — я приподнялась на локтях. — Просто слишком много мыслей. Тётя София, ужин, экзамены...

Раян долго молчал, а потом протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с моего лба. Его ладонь была прохладной и надёжной.

— Мел, я же вижу, что тебя что-то гложет. Ты в последнее время словно натянутая струна. Если это из-за отца или той «идеальности», которую он от тебя ждёт... знай, что я всегда на твоей стороне.

К горлу подкатил ком. Мне так сильно хотелось рассказать ему всё. Рассказать, как я задыхаюсь в этой золотой клетке, как мне отчаянно нужен этот риск, чтобы чувствовать себя живой. Но я лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Слушай, — Раян вдруг неловко улыбнулся, и в этой улыбке я увидела того маленького мальчика, с которым мы когда-то делили одну колыбель. — Помнишь, как в детстве, когда нам снились кошмары про чудовищ под кроватью? Мы всегда сбегали друг к другу.

— Помню, — я слабо улыбнулась в ответ. — Ты всегда говорил, что твоя кровать — это крепость, которую никто не возьмёт штурмом.

— Моя крепость всё ещё стоит, — он пододвинулся и закинул ноги на кровать, устраиваясь поверх одеяла. — Подвинься, Звёздочка. Я серьёзно. Ты выглядишь так, будто тебе нужно, чтобы кто-то просто посторожил твой сон. Я никуда не уйду, пока ты не уснёшь. Поспим вместе, как раньше?

Я послушно отодвинулась, освобождая ему место. Раян лёг рядом, закинув руки за голову. Его присутствие мгновенно заполнило комнату ощущением абсолютной безопасности. Шум ночного Рима за окном стал тише, а страх быть раскрытой — немного отступил.

Я положила голову ему на плечо, чувствуя знакомый запах его парфюма и домашнего уюта. В комнате было темно, только тонкая полоска лунного света разрезала ковёр на полу.

— Раян, — тихо позвала я, глядя в потолок. — Расскажи... как дела с той девушкой из университета? Ты так и не закончил тогда в машине.

Я почувствовала, как брат тяжело вздохнул, и его плечо под моей головой слегка напряглось. Он долго молчал, подбирая слова.

— С Джулией? — переспросил он, и в голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность. — Честно, Мел, я в тупике. Она не похожа ни на кого из тех, кого я знал раньше. Обычно девушки в универе стараются поймать мой взгляд, смеются над каждой шуткой... А она? Она смотрит сквозь меня.

— Может, она просто не знает, кто ты на самом деле? — прошептала я.

— В том-то и дело, — Раян горько усмехнулся. — Она считает, что я очередной заносчивый мажор, которому всё досталось на блюдечке. Вчера я предложил подвезти её под ливнем, а она... просто посмотрела на мою машину, потом на меня и сказала: «Спасибо, Раян, но я предпочитаю промокнуть, чем чувствовать себя обязанной человеку, который меряет жизнь стоимостью лошадиных сил».

Я приподнялась на локте, глядя на его профиль в темноте.

— Ого. Она смелая.

— Она настоящая, Мел, — Раян повернул голову ко мне, и я увидела в его глазах непривычную тоску. — И я не знаю, как ей доказать, что я — это не только фамилия и банковские счета. Я пытаюсь быть собой, но мой «фасад», похоже, слишком прочный. Она мне действительно дорога, но для неё я пока — пустая оболочка.

Он замолчал. Я почувствовала, как сильно мы с ним похожи в этот момент. Два близнеца, запертые в своих ролях. Он хотел, чтобы его увидели настоящим. А я боялась, что меня настоящую увидят — и возненавидят.

— Не сдавайся, — я снова легла ему на плечо и накрыла его руку своей. — Если она «та самая», она почувствует твоё сердце. Просто... будь терпеливым.

— Постараюсь, — прошептал он, натягивая на нас одеяло повыше. — Спи, звёздочка. Завтра будет длинный день. Тётя София приедет, и тебе понадобятся силы, чтобы выдержать её бесконечные объятия.

Я закрыла глаза. Голос брата действовал как лучшее успокоительное. Под его мерное, спокойное дыхание я наконец начала проваливаться в сон — туда, где не было ни гонок, ни масок, ни тяжёлых семейных тайн. Только тишина и тёплое, надёжное присутствие родного человека рядом.