5.Просто совпадение.....
«Каэль»
Я стоял у края обрыва, чувствуя, как оседает пыль, поднятая её колесом. Рокот байка Сирены стремительно удалялся, растворяясь в ночном гуле Рима, и вместе с этим звуком из моей груди будто выкачали весь воздух.
На душе внезапно стало пусто. Оглушительно пусто.
Я смотрел в ту сторону, где только что растаял красный габаритный огонь её байка, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Шум толпы вокруг превратился в глухой фон, а рука Джулии на моём плече — в раздражающий груз.
В этой девчонке, в этой Сирене, было что-то пугающе знакомое. Почти родное.
Тот азарт, с которым она входила в повороты, та ярость, с которой она выжимала газ на финише — это был мой собственный почерк. Мы были вырезаны из одного куска гранита. Она была моим зеркалом в этой пыльной пустоши.
А её глаза... Когда она на секунду подняла визор, чтобы глотнуть воздуха, я поймал её взгляд. В тусклом, мечущемся свете фар было тяжело рассмотреть детали, тени ложились слишком густо, но этот разрез глаз, этот холодный блеск... Чёрт возьми, я готов был поклясться, что уже видел их раньше. Не здесь. Не на трассе.
— Каэль, ты меня слышишь? — голос Агаты стал резким. — Поехали уже! Ты на неё смотришь так, будто привидение увидел.
— Может, и увидел, — глухо отозвался я, не глядя на неё.
Где я мог их видеть? В зале заседаний? На каком-то скучном приёме? Среди сотен лиц, которые ежедневно мелькают перед глазами «идеального наследника»?
Я завёл мотор, и его рокот отозвался в теле странной тревогой. Сирена была настоящей. Единственной настоящей вещью за весь этот бесконечный, фальшивый день. И это ощущение дежавю сверлило мозг, не давая покоя.
— Кто же ты на самом деле? — прошептал я сам себе, опуская визор.
Я стряхнул наваждение и резко вывернул руль. Требовательный голос рядом заставил меня вернуться в реальность.
— Каэль, ты вообще здесь? — Агата капризно надула губы, поправляя воротник своего вызывающего костюма. — Ты приехал сюда гоняться с какими-то тенями или проводить время со мной? «Золотой лев» не будет ждать вечно, а наш столик забронирован на полночь.
Я бросил последний взгляд на пустую дорогу, где скрылась Сирена. Чувство «родства» с незнакомкой под шлемом не проходило — оно зудело где-то под кожей, как не зажившая рана. Но Агата была здесь: реальная, яркая и чертовски недовольная моим отсутствующим видом.
— Едем, Агата. Не начинай, — коротко бросил я, заводя мотор своего матового зверя.
Она грациозно запрыгнула на заднее сиденье, тесно прижавшись ко мне и обхватив за талию. В другой вечер это прикосновение доставило бы мне удовольствие, но сейчас оно казалось механическим. Мы сорвались с места, оставляя позади пыльную Пустошь и гул нелегальных гонок.
Ветер свистел в ушах, пока мы летели в сторону центра Рима. Я пытался сосредоточиться на предстоящей вечеринке в клубе, на дорогих напитках и пустом смехе, который ждал меня в «Золотом льве». Но перед глазами всё равно всплывал тот разрез глаз Сирены. Где я их видел? В документах? На семейном ужине? Или в зеркале собственного отражения, когда снимаю маску идеального наследника?
Когда мы припарковались у входа в клуб, неоновые вывески на мгновение ослепили меня. Агата спрыгнула на асфальт, победно поправляя волосы.
— Вот это я понимаю — уровень! — она подхватила меня под руку, ведя к входу, где охрана уже расступалась перед нами. — Забудь про ту девчонку, Каэль. Сегодня ночью ты принадлежишь только мне и этому городу.
Я кивнул, натягивая привычную маску светского льва.
— Конечно, дорогая. Веселимся.
Музыка внутри била по перепонкам, свет софитов резал глаза, а шампанское лилось рекой. Я улыбался, отвечал на приветствия и даже танцевал с Агатой, но мыслями был далеко.
Я сделал большой глоток виски, чувствуя, как обожгло горло, и на мгновение прикрыл глаза. Ритмичный бас прошивал тело насквозь, пытаясь вытеснить гул мотора из головы.
Завтра я планировал встретиться со своей «стервочкой» . Уж больно мне хотелось сорвать с неё эту маску безупречного юриста, заставить её голос дрогнуть, а ледяной взгляд — вспыхнуть хоть какой-то живой эмоцией. Она была моей главной целью на завтра, моим личным вызовом в мире больших денег.
Но сейчас... сейчас я решил просто выпить и отдохнуть от всего. От загадочной Сирены, которая разбередила мне душу на трассе, от холодной Мелиссы, которая ждала меня в кабинетах. Сейчас была только музыка, дорогой алкоголь и Агата.
Она притерлась ко мне в танце, обхватив руками за шею и что-то нашептывая на ухо. Она явно решила, что может вешаться на меня, демонстрируя всем в этом клубе, кто сегодня рядом с Каэлем Моретти. В любой другой день её навязчивость вызвала бы у меня лишь холодное раздражение, но сейчас мне было абсолютно всё равно.
Я притянул её к себе за талию, глядя сквозь неё на танцпол.
— Ты сегодня сам не свой, — промурлыкала девушка, пытаясь поймать мой взгляд. — О чём думаешь, Каэль? О той гонке?
— Ни о чём, — соврал я, допивая виски и ставя пустой стакан на поднос проходящего мимо официанта. — Забудь. Ночь в самом разгаре, разве нет?
Я позволил ритму и алкоголю взять верх. Маски, роли, контракты и погони — всё это осталось там, за тяжёлыми дверями «Золотого льва». Я намеренно топил образ Сирены в золотистой жидкости в своём бокале, стараясь не думать о том, что завтра мне придётся снова стать тем, кем меня хочет видеть мир.
Девушка смеялась, прижимаясь ко мне всё плотнее, и я отвечал ей дежурной улыбкой. Пусть верит, что победила. Пусть думает, что её чары сильнее дорожной пыли. Завтра будет новый день, полная папка документов и ледяная стервочка Делори.
Но сегодня... сегодня я просто хотел забыться.
Музыка в клубе перешла в тягучий, вибрирующий ритм. Я чувствовал, как алкоголь медленно разливается по венам, притупляя остроту мыслей, но тот самый взгляд — холодный, пронзительный, почти стальной — всё равно пробивался сквозь неоновый туман.
— Пойдем отсюда? — выдохнула Агата мне в самую шею, обжигая кожу дыханием. — Здесь слишком шумно. У меня дома есть отличное вино... и никакой толпы.
Я посмотрел на неё. Она была красива, доступна и понятна. В её мире не было места ночным погоням, риску сорваться в пропасть или сложным юридическим играм. Она была идеальным завершением этого вечера для «наследника империи Моретти». Но внутри меня что-то сопротивлялось.
— Прости,дорогая, — я мягко, но решительно отстранил её руки. — Ночь была долгой. Адреналин выжег всё топливо. Я отвезу тебя, но сам поеду к себе.
Её лицо на мгновение вытянулось от удивления, а затем губы сжались в узкую линию. Она не привыкла к отказам, особенно когда победа казалась ей такой очевидной.
— Ты серьезно, Каэль? Бросаешь меня после всего этого? — она обвела рукой зал. — Из-за какой-то девчонки на мотоцикле, которая даже шлем не сняла?
Я не стал отвечать. Объяснять, что дело не в «девчонке», а в том странном чувстве узнавания, которое не давало мне дышать, было бессмысленно.
Через полчаса я уже высаживал её у элитного жилого комплекса.Она вышла из машины, громко хлопнув дверью — её «планы на ночь» рассыпались в прах. Я проводил её взглядом и, наконец, остался в тишине своего автомобиля.
Дома я оказался лишь под утро. Голова гудела, а перед глазами всё еще мелькал красный огонек байка Сирены. Я заставил себя разобрать пару отчетов, которые требовали подписи, но буквы плыли.
Мне нужно было поспать хотя бы пару часов, чтобы вытравить из крови остатки виски и этот навязчивый запах жженой резины.
Ближе к обеду я проснулся с четким осознанием: я не хочу видеть её в душном офисе. Я не хочу этих фальшивых улыбок и протокольных папок. Я хотел застать её врасплох, там, где она чувствует себя в безопасности под маской прилежной студентки.
Я завел свой Maserati и направился к Ла Сапиенца.
Я припарковался прямо у главного входа, лениво наблюдая за толпой студентов. И вдруг замер.
Мелисса выходила из массивных дверей, но это была не та «железная леди», которую я привык видеть в залах заседаний. Она была в компании яркой брюнетки и высокого парня, который что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя. И тут она рассмеялась.
Это был не вежливый светский смех, а искренний, живой звук, от которого у неё на щеках появились едва заметные ямочки, а глаза заискрились тем самым блеском, который я поймал ночью на трассе. Она на мгновение запрокинула голову, поправляя выбившийся локон, и в этом жесте было столько свободы, что я невольно сжал руль до белизны в костяшках.
Куда делась та натянутая струна? Куда исчез холодный юрист?
Она выглядела... счастливой. И это чертовски злило меня, потому что я чувствовал — этот смех не предназначен для меня.
Я нажал на сигнал, резкий звук прорезал пространство, заставляя компанию вздрогнуть. Смех Мелиссы мгновенно оборвался. Я увидел, как маска «ледяной принцессы» возвращается на её лицо прямо на моих глазах — скулы заострились, взгляд стал колючим, а спина выпрямилась до хруста.
Я опустил стекло и вальяжно высунул руку.
— Мисс Делори! — позвал я, не сводя с неё глаз.
Мелисса медленно повернула голову в мою сторону. Я видел, как мгновенно погасла искра в её глазах, сменившись привычным арктическим холодом. Она что-то тихо сказала своим друзьям, и те, бросив на мой Maserati подозрительные взгляды, нехотя направились к парковке.
Она подошла к машине не спеша, с той самой убийственной грацией, которая тогда на ужине сводила меня с ума.
-- Мистер Моретти, — её голос был сухим и колючим. — Если ты решил, что припарковаться у главного входа — это лучший способ привлечь моё внимание, то ты ошибся. У меня через десять минут семинар в другом корпусе.
Я лениво улыбнулся, откинувшись на кожаное сиденье.
— Десять минут? Как удачно. Я как раз решил поработать твоим личным водителем. К тому же, Мелисса... — я приложил руку к сердцу, изображая глубокую обиду. — Твой вчерашний отказ встретиться нанес мне непоправимую рану. Мое сердце буквально разбито вашей холодностью. Неужели вы оставите раненого зверя страдать в одиночестве?
Она окинула меня взглядом, полным такого презрения, что любая другая машина на месте Maserati заглохла бы сама собой.
— Твое сердце, Каэль, — это миф, в который верят только таблоиды. Я никуда с тобой не поеду. У меня есть ноги, и они прекрасно справляются с перемещением моего тела без твоего участия.
Она развернулась, собираясь уйти, но я нажал на газ, заставив двигатель взреветь.
— Брось, стервочка. Один квартал. Или ты боишся, что за пять минут в этой машине я вытяну из тебя с все семейные секреты? Или, может, боишся, что тебе... понравится?
Она остановилась. Спина выпрямилась, плечи напряглись. Я видел, как она борется с желанием просто уйти и осознанием того, что я не отстану. Мелисса резко выдохнула, обернулась и, рванув на себя дверь, грациозно опустилась на пассажирское сиденье, с силой захлопнув его.
— У тебя ровно пять минут, Моретти, — отрезала она, глядя строго перед собой и крепче сжимая папку. — Никаких разговоров о бизнесе. Никаких твоих дурацких шуток. Ты просто лишний водитель, который доставит меня в пункт Б. Поезжай.
Я усмехнулся, плавно трогая машину с места.
— Как скажете, «мисс Безупречность». Но помни: лишние водители иногда знают самые короткие и опасные пути.
Мы выехали с университетской площади, и в салоне повисла тишина, тяжелая и наэлектризованная, как воздух перед грозой. Я чувствовал её напряжение кожей, и это доставляло мне почти физическое удовольствие. Маска была на месте, но тот смех... я его не забуду. И я вытащу его из неё снова, чего бы мне это ни стоило.
Я плавно затормозил у высокого неоклассического здания следующего корпуса. Мелисса уже держала руку на ручке двери, готовая выскочить из машины быстрее, чем я успею заглушить двигатель. Её пальцы побелели от того, как сильно она сжимала свою кожаную папку.
— Приехали, мисс Делори. Пять минут в компании «раненого зверя», и ты всё еще цела, — я усмехнулся, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Через сколько ты освободишься? Я буду ждать здесь.
Мелисса замерла, уже открыв дверь. Холодный уличный воздух ворвался в салон, разбавляя аромат её дорогого парфюма. Она обернулась, и её взгляд был острым, как скальпель.
— Не утруждай себя, Каэль, — отрезала она, и в её голосе не было ни капли той веселости, которую я подсмотрел на площади. — Мой учебный день расписан до вечера, и в нём нет окна для твоих сомнительных эскорт-услуг.
— Я никуда не тороплюсь, — я вальяжно откинулся на сиденье, постукивая пальцами по рулю. — Моё разбитое сердце требует сатисфакции. Или хотя бы совместного кофе после твоих занудных лекций.
Она на мгновение поджала губы, и я снова увидел ту самую искру раздражения, которая была ей куда более к лицу, чем маска вежливости.
— Езжай домой, Моретти. Или в клуб, или куда ты там обычно пропадаешь когда сбегаешь от ответственности, — Мелисса вышла из машины и, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Не жди меня. Я не из тех девушек, которые тают от настойчивости. Особенно от твоей.
Дверь захлопнулась с глухим стуком. Я смотрел, как её стройная фигура в строгом тренче быстро поднимается по ступеням университета. Она ни разу не оглянулась, ни единым жестом не выдала, что этот разговор хоть как-то её задел.
— «Не жди меня», — передразнил я сам себя, доставая сигарету. — Ну конечно.
Я проводил её взглядом до самых дверей, чувствуя, как азарт погони, начавшийся еще ночью на трассе, разгорается с новой силой. Стервочка думала, что установила правила игры. Она просто забыла, что я — тот самый человек, который привык эти правила сжигать.
Я не уехал. Я заглушил мотор, поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза, вызывая в памяти её смех. Пятнадцать минут? Час? Весь день? Мне было плевать. Сегодня я собирался дождаться свою добычу.
Я достал телефон и лениво пролистал ленту новостей, но мысли были не здесь. Мимо машины сновали студенты, кто-то узнавал мой Maserati, кто-то шептался, тыкая пальцем, но я видел только массивные дубовые двери корпуса.
Прошел час. Потом второй.
Я чувствовал, как внутри закипает то самое нетерпение, которое обычно гнало меня на трек. Ожидание — не мой конек, но сегодня оно приносило странное удовольствие. Это была охота. Тихая, затяжная охота на ледяную принцессу, которая посмела смеяться не со мной.
Наконец, двери распахнулись. Толпа студентов хлынула наружу, и я сразу выцепил её взглядом. Мелисса шла одна, её походка была такой же уверенной и четкой, как и два часа назад, но плечи казались чуть более напряженными. Она смотрела в экран телефона, что-то быстро печатая.
Я не стал сигналить. Просто завел мотор, и низкий рык итальянского движка сам возвестил о моем присутвие.
Она замерла на верхней ступеньке, медленно подняла голову, и на мгновение мне показалось, что я увидел тень обречённости на её лице, прежде чем она снова надела маску безразличия. Мелисса спустилась к машине и, не дожидаясь приглашения, постучала по стеклу.
Я опустил его, глядя на неё с самой наглой из своих улыбок.
— Ты всё ещё здесь, Моретти? — она сложила руки на груди. — У тебя что, совсем нет личной жизни? Или твой бизнес настолько процветает, что не требует присутствия владельца?
— Бизнес подождёт, Мелисса. А вот моё любопытство — нет, — я кивнул на пассажирское сиденье. — Садись. На этот раз я не приму «нет» в качестве ответа. Ужин, кофе или просто поездка до дома — выбирай сама, но из этой машины ты сегодня выйдешь только там, где я решу.
Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде не было страха — только расчёт. Она прикидывала, сколько времени потеряет, если продолжит спорить, и сколько — если просто сдастся на этот вечер.
— Ты невыносим, Каэль, — выдохнула она, обходя машину.
— Ну что, стервочка, — я усмехнулся, бросая на неё мимолётный взгляд. — После того искреннего смеха, который я подслушал днём, этот твой официальный тон звучит почти фальшиво. Считай, что эта поездка — моя компенсация за утреннее «фи». Куда тебя везти?
— Домой, Каэль, — отрезала она, глядя строго перед собой. — И раз уж я села в эту машину, давай договоримся: никакой болтовни о бизнесе наших отцов. Я хочу провести эти двадцать минут в тишине. Если ты, конечно, способен на такой подвиг.
— Домой так домой, — я плавно вывернул руль в сторону элитного квартала. — Но тишина — дорогая услуга. И учтите, мисс Делори, я всё ещё «ранен» вашим отказом, так что не ждите, что я буду просто молчаливым водителем.
Она ничего не ответила, лишь едва заметно поджала губы. Мы выехали на набережную. Солнце медленно тонуло в Тибре, заливая салон Maserati густым медовым светом. В какой-то момент Мелисса повернула голову, чтобы поправить выбившийся локон, и наши взгляды встретились.
И тут меня словно ударило током.
Время в салоне будто загустело. Я всматривался в эти ледяные голубые глаза, и в голове внезапно вспыхнул кадр из прошлой ночи: грязь, рев моторов, резкий свет фар и тот же самый холодный, почти животный блеск вызова, который я поймал, когда Сирена на секунду подняла визор шлема на Пустоши.
Это было слишком похоже. Тот же разрез, та же глубина, та же скрытая ярость под слоем льда.
— Не может быть... — вырвалось у меня едва слышно.
— Что «не может быть»? — её голос прозвучал резко, возвращая меня в реальность. — Моретти, следи за дорогой. Или ты решил проверить мою выдержку, уставившись на меня как на привидение?
Я моргнул, стряхивая наваждение. Перед глазами всё ещё стояла Сирена — дерзкая, пахнущая гарью и скоростью. А рядом сидела Мелисса — наследница ювелирной империи, в безупречном платье и с манерами королевы. Это было абсурдно. Мелисса Делори скорее запишется в монастырь, чем оседлает байк и будет выжимать двести по ночному шоссе.
«Просто совпадение, — убеждал я себя, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Один и тот же типаж. Мало ли в Риме голубоглазых девушек с характером?»
— Ничего, — я криво усмехнулся, снова сосредотачиваясь на повороте. — Просто показалось, что я видел этот взгляд раньше. В гораздо менее... приличной обстановке.
— У тебя слишком богатое воображение, Каэль, — она снова отвернулась к окну, но я заметил, как её пальцы чуть крепче сжали край сумки. — Советую направить его на что-то полезное.
Я промолчал, но странное ощущение продолжало зудеть под кожей. Я смотрел на её руки — тонкие, с идеальным маникюром. Никаких мозолей от руля, никакой копоти. Полная противоположность той девчонке с трассы. Но подозрение уже пустило корни.
Машина плавно скользила по улицам Рима, утопающим в мягком золоте предзакатного солнца. В салоне повисла та самая тишина, о которой она просила, но эта тишина не была спокойной. Она вибрировала от невысказанных вопросов и того странного электричества, которое всегда возникало, когда мы оказывались слишком близко.
— Мы почти приехали, — нарушил я тишину, сворачивая в тихий, престижный переулок, где располагался особняк её семьи. — Ты так и не сказала, стервочка, каково это — быть всегда такой... правильной?
Она даже не повернула головы, продолжая смотреть на сменяющиеся фасады зданий.
— Это называется самодисциплина, Каэль. Понятие, которое вам, судя по всему, незнакомо.
— О, я очень дисциплинирован, когда дело касается моих желаний, — я притормозил у высоких кованых ворот. — Например, сейчас я очень хочу понять, что скрывается за этим вашим «домашним» фасадом.
Я затормозил у массивных ворот поместья Делори. Мелисса уже потянулась к ручке двери, явно желая поскорее закончить этот странный вояж.
— Приехали, — сухо бросила она, не глядя на меня. — Спасибо за... доставку, Каэль. Надеюсь, на этом твой «порыв вежливости» исчерпан.
Она вышла из машины, и я, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, тоже заглушил мотор и вылез вслед за ней. Вечерний воздух Рима был пропитан ароматом жасмина, цветущего в саду Делори.
— Не так быстро, Мелисса. Я должен убедиться, что доставил ценный груз в целости и сохранности, иначе твой отец выставит мне счёт, который даже я не захочу оплачивать, — я усмехнулся, обходя машину.
Она хотела что-то резко ответить, но тяжёлые двери особняка распахнулись. На пороге появилась синьора Делори — воплощение элегантности и строгости. Её взгляд мгновенно зацепился за нас.
— Мелисса? Каэль? — мама Мелиссы спустилась по ступеням, на её лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся светской улыбкой. — Какой сюрприз. Я и не знала, что вы сегодня вместе.
Мелисса заметно напряглась. Её плечи снова стали каменными, а взгляд — непроницаемым.
— Мама, мы просто... — начала она, но синьора Делори мягко перебила её.
— Мелисса, дорогая, почему ты держишь гостя на пороге? Это совсем не в наших правилах. Почему ты не зовёшь Каэля в дом? — она перевела взгляд на меня. — Каэль, ты ведь не откажешься от чашки чая или чего-нибудь покрепче? Твой отец заходил к нам утром, говорил, что ты был очень занят.
Я мельком взглянул на Мелиссу. В её глазах вспыхнула паника, смешанная с яростью. Она явно не хотела, чтобы я переступал порог этого дома сегодня. И это раззадорило меня ещё сильнее.
— С удовольствием, синьора Делори, — я лучезарно улыбнулся, поравнявшись с Мелиссой. — Я как раз жаловался вашей дочери, что мой день был ужасно утомительным. Глоток вашего гостеприимства — это именно то, что мне нужно.
Я почувствовал, как Мелисса едва слышно заскрипела зубами.
— Проходи, Каэль, — выдавила она сквозь силу, проходя вперёд.
Мы вошли в холл, залитый мягким светом хрустальных люстр. Здесь всё было пропитано историей и безупречным вкусом. Я шёл следом за Мелиссой, рассматривая её тонкую фигуру.
Когда Мелисса на секунду обернулась, чтобы бросить на меня предостерегающий взгляд, я снова увидел тот самый стальной блеск. Тот же разрез, та же глубина. Если это действительно она, то Мелисса Делори — величайшая актриса в истории этого города.
— Каэль, располагайся в малой гостиной, — распорядилась синьора Делори, жестом указывая на открытые двери, инкрустированные слоновой костью. — Мелисса, дорогая, распорядись насчёт напитков. А я принесу те самые каталоги, о которых просил твой отец. Кажется, семья Моретти планирует что-то грандиозное к весеннему аукциону.
Мать Мелиссы скрылась в глубине коридора, оставив нас в вязкой, звенящей тишине холла. Мелисса стояла спиной ко мне, и я видел, как тяжело вздымаются её плечи. Она медленно стянула перчатки, палец за пальцем, с такой сосредоточенностью, будто это был единственный способ не сорваться.
— Ты доволен? — она обернулась. Голос был тихим, но в нём вибрировала чистая ярость. — Зашёл в мой дом, втерся в доверие к моей матери... Зачем тебе это, Каэль? Тебе мало того, что ты сорвал мне утро своим появлением у университета?
Я подошёл ближе, сокращая расстояние до опасного минимума. В этом доме, среди антиквариата и портретов предков, она выглядела как драгоценная фарфоровая кукла. Но я-то знал — фарфор не умеет так смотреть.
— Мне просто стало любопытно, Мелисса, — я засунул руки в карманы, не сводя с неё глаз. — Какая ты на самом деле, когда за тобой закрываются эти массивные двери? Смеёшься ли ты так же громко, как сегодня на площади? Или твоя жизнь — это бесконечный протокол и чаепития с каталогами?
Она вскинула подбородок.
— Моя жизнь тебя не касается.
— Уверена? — я сделал ещё шаг, заставляя её отступить к стене. — У тебя сегодня весь день такой вид, будто ты ведёшь двойную игру. И эти глаза...
Я снова замолчал, вглядываясь в голубую радужку. В этом освещении, без солнечных очков и суеты улицы, сходство казалось почти пугающим. Те же тени под нижним веком, тот же вызов. Но нет. Мелисса пахла жасмином и старыми книгами, а та, ночная — гарью и скоростью.
— Что не так с моими глазами? — выплюнула она, хотя я заметил, как на её шее запульсировала жилка.
— Просто... они кажутся мне знакомыми. Будто я видел их в зеркале заднего вида, когда кто-то очень дерзкий пытался обойти меня на повороте, — я усмехнулся, внимательно следя за её реакцией.
Мелисса на мгновение замерла. Её зрачки расширились, но она тут же взяла себя в руки. Холодная полуулыбка коснулась её губ.
— У тебя галлюцинации, Каэль. Слишком много ночных клубов и дешёвого адреналина. Советую провериться у врача, прежде чем ты начнёшь видеть меня на гоночных трассах.
Она обошла меня, задев плечом, и направилась в гостиную.
— Идём. Мама не любит ждать. И постарайся хотя бы при ней вести себя как джентльмен, а не как стрит-рейсер с похмельем.
Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри азартно щелкает невидимый счётчик. Она слишком быстро нашлась с ответом. Слишком профессионально парировала.
Но пульс, бившийся в её тонкой шее, говорил об обратном. Если Мелисса Делори — это Сирена, то я только что нашёл самую опасную игру в своей жизни. И я не собирался выходить из неё проигравшим.
Я вошёл в гостиную следом за ней. Мелисса уже успела скинуть тренч, оставшись в строгом темно-синем платье, которое подчёркивало её тонкую талию и ледяную отстранённость. Она стояла у столика с напитками, звеня хрусталём с какой-то излишней, почти нервной аккуратностью.
— Чай? — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Или предпочтешь что-то покрепче, чтобы окончательно прогнать свои галлюцинации?
Я прошёл вглубь комнаты и сел в глубокое антикварное кресло, чувствуя себя здесь максимально неуместно в своей куртке и со своими мыслями о ночных гонках.
— Виски. Без льда, — ответил я, наблюдая за каждым её движением.
Она обернулась, протягивая мне стакан. Наши пальцы соприкоснулись всего на секунду, но этого хватило, чтобы я почувствовал — её рука была ледяной. Но не той спокойной прохладой, а холодом человека, который из последних сил сдерживает внутреннюю дрожь.
— Ты слишком напряжена, Мелисса, — я сделал глоток, не сводя с неё глаз. — Твоя мать считает, что мы друзья. Ты считаешь меня досадной помехой. А я... я всё пытаюсь понять, где же настоящая ты. Та, что смеялась утром с друзьями, или та, что сейчас разливает алкоголь с видом палача?
— Настоящая я сейчас хочет, чтобы ты допил свой виски и исчез из этого дома, Каэль, — она присела на край соседнего кресла, сложив руки на коленях. Идеальная поза. Идеальная дочь.
— Мой отец ценит партнёрство с Моретти, но это не значит, что я должна терпеть твои психологические этюды в собственной гостиной.
В этот момент в комнату вернулась синьора Делори с увесистой папкой.
— Вот они, те самые эскизы, — она лучезарно улыбнулась, садясь между нами. — Каэль, передай отцу, что мы подготовили эксклюзивную огранку. Мелисса, дорогая, ты ведь видела эти сапфиры? Они точь-в-точь под цвет твоих глаз сегодня. Такие же... глубокие и холодные.
Я невольно подался вперёд, снова вглядываясь в её лицо. При дневном свете, под присмотром матери, сходство с той ночной гонщицей казалось почти кощунственным. Сирена была воплощением скорости и греха. Мелисса — воплощением приличий и семейных традиций. И всё же что-то в линии её скул, в холодном блеске глаз упорно не давало мне покоя.
«Нет, Каэль, ты точно сходишь с ума, — мелькнула мысль. — Глаза — это просто генетика. Разрез, цвет — всё может совпадать. Но характер... характер не спрячешь под шлемом».
— Красивые камни, — произнёс я, глядя прямо на Мелиссу. — Но иногда за холодным блеском скрывается настоящий пожар, верно, синьора Делори?
Мать Мелиссы рассмеялась, не заметив двойного дна в моих словах.
— О, Каэль, ты всегда был поэтом среди бизнесменов. Мелисса, почему ты молчишь? Тебе не нравятся эскизы?
Мелисса медленно перевела взгляд с матери на меня. В глубине её зрачков на мгновение промелькнуло что-то дикое, почти звериное — то, что никак не вязалось с этой гостиной и сапфирами.
— Мне нравится всё, что приносит пользу семье, мама, — тихо ответила она. — Но Каэль прав. Сапфиры могут быть обманчивы. Иногда они кажутся прозрачными, а на деле скрывают в себе трещины, которые невозможно исправить.
Синьора Делори мягко улыбнулась, забирая папку с эскизами.
— Знаете, я совсем забыла — мне нужно сделать один важный звонок вашему отцу, Каэль. А вы, молодые люди, пообщайтесь. Мелисса, дорогая, не будь такой строгой, Каэль сегодня проявил настоящую заботу.
Она ласково коснулась плеча дочери и, бросив на меня многозначительный взгляд, вышла из гостиной, плотно прикрыв за собой массивные двери.
В комнате мгновенно стало тесно. Мелисса даже не посмотрела в сторону матери — она сверлила взглядом свой бокал, и я буквально кожей чувствовал, как она хочет оказаться как можно дальше отсюда. От меня.
Я откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и с ленивой полуулыбкой уставился на неё.
— Ну вот, стервочка. Мы одни, — я специально понизил голос, делая его более бархатистым. — Твоя мама явно считает, что я — прекрасная партия для вечерней беседы. А ты всё молчишь. Тебе не кажется, что это невежливо по отношению к гостю?
Она медленно подняла на меня свои ледяные глаза. В них не было ни капли той нежности, которую она демонстрировала матери минуту назад.
— Моя вежливость закончилась ровно в тот момент, когда закрылась дверь, Каэль, — сухо отрезала она, даже не прикоснувшись к вину. — Если ты ждёшь, что я начну развлекать тебя беседами о погоде, то зря теряешь время.
Я приподнял бровь и сделал медленный глоток виски, не сводя с неё глаз.
— О погоде? Нет, это слишком скучно для такой девушки, как ты, — я подался вперёд, сокращая дистанцию, и поймал её взгляд. — Расскажи лучше, что тебе действительно нравится? Что заставляет твоё ледяное сердце биться хоть чуточку быстрее? Кроме побед в судебных спорах, разумеется.
— Мои предпочтения тебя не касаются, — она отставила бокал на столик с таким звуком, будто ставила точку в нашем разговоре. — И перестань на меня так смотреть. Твои дешёвые приёмы «Золотого мальчика» здесь не работают.
Я усмехнулся, забавляясь её сопротивлением. Чем больше она отталкивала, тем сильнее мне хотелось подойти ближе.
— О, поверь, я ещё даже не начинал использовать «приёмы», — я игриво подмигнул ей, наслаждаясь тем, как она едва заметно поджала губы от возмущения. — Просто пытаюсь понять, какая ты на самом деле. Может, тебе нравятся прогулки под луной? Или ты предпочитаешь что-то более... экстремальное? Например, чтение параграфов конституции на скорость?
Мелисса резко встала, намереваясь уйти, но я поднялся следом, преграждая ей путь.
— Ты невыносим, Моретти, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза.
— А ты чертовски красива, когда злишься, стервочка, — я сократил расстояние так, что почувствовал аромат её парфюма. — Знаешь, у тебя удивительные глаза. В них можно утонуть, если вовремя не нажать на тормоза. Но ты ведь не любишь тормозить, верно?
Она замерла, и на секунду в гостиной стало так тихо, что я услышал, как участилось её дыхание. Но Мелисса быстро взяла себя в руки и сделала шаг в сторону.
— Уходи, Каэль. Твой лимит обаяния на сегодня исчерпан.
— Как скажешь, «стервочка», — я рассмеялся, любуясь её идеальным профилем. — Но не думай, что это наш последний разговор. Я только начал входить во вкус.
Я медленно допил виски, не сводя с неё победного взгляда, и поставил пустой стакан на столик. Стук стекла о дерево прозвучал в тишине гостиной как вызов.
— Ладно, Мелисса, не буду испытывать твоё ангельское терпение, — я поднялся, поправляя кожаную куртку, которая выглядела вызывающе грубо на фоне её изысканного интерьера. — Твоя мама была права: я сегодня проявил чудеса заботы. Пожалуй, оставлю тебя наедине с твоими кодексами... или чем ты там занимаешься по ночам в своей «библиотеке».
Она ничего не ответила, лишь сжала губы в тонкую линию и сделала приглашающий жест рукой в сторону двери. Никаких «до свидания», никакого тепла.
Я прошёл мимо неё, намеренно задев плечом её плечо. Мелисса не шелохнулась, но я почувствовал, как она буквально затаила дыхание. Остановившись у самого выхода, я обернулся.
— Знаешь, — я прищурился, снова поймав тот самый взгляд, от которого по спине пробежал холодок, — у тебя удивительные глаза. Но в них слишком много льда. Будь осторожна: лед имеет свойство трескаться, когда скорость становится слишком высокой.
Она вскинула подбородок, и на мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнула тень той самой дерзкой усмешки Сирены.
— Прощай, Каэль, — сухо бросила она.
Я вышел из особняка, сел в Maserati и с силой нажал на газ. Рев мотора разорвал вечернюю тишину сонного квартала. Пока я ехал по направлению к центру, в голове билась только одна мысль: «Это не она. Не может быть она. Мелисса слишком зажата, слишком правильна...»
Но когда я вспомнил, как она смотрела на меня в гостиной — без маски, с чистой, концентрированной яростью — я понял, что этот огонь мне чертовски знаком.
— Ну что ж, Мелисса Делори, — прошептал я, выруливая на набережную Тибра. — Если ты действительно та, о ком я думаю, то следующая наша встреча на трассе будет легендарной. А если нет... то мне всё равно чертовски нравится тебя злить.
Я достал телефон и набрал номер своего механика.
— Марко, подготовь байк. Сегодня ночью на Пустоши будет жарко. Я хочу найти одну «кошечку», которая слишком хорошо умеет прятаться под шлемом.
Ветер ворвался в открытое окно машины, принося запах бензина и свободы. Игра только начиналась, и теперь у меня было две цели: сорвать маску с Сирены на трассе и выбить почву из-под ног у ледяной принцессы в её собственном доме. И почему-то мне казалось, что обе дороги ведут в одно и то же место.