Глава 21
Небольшой зал регистрации был залит мягким утренним светом. Никаких толп гостей, никаких пышных букетов и воздушных шаров. Только они, несколько человек и тихая, торжественная музыка. Именно таким Кывылджим представляла себе этот день — без лишней суеты, только самое главное.
Она стояла перед зеркалом в небольшой комнате для невест. Платье сидело идеально — простое, но элегантное. Волосы распущены, только тонкая диадема с мелкими жемчужинками. Макияж — лёгкий, почти незаметный, только подчёркивающий естественную красоту.
Фатма зашла следом и замерла.
Ф: Кывылджим... ты такая красивая. Я сейчас разревусь.
К: Не смей, — засмеялась она. — Иначе я тоже разревусь, и тушь потечёт.
Ф: Ладно, буду держаться, — шмыгнула носом Фатма. — Но ты готова? Там твой жених уже места себе не находит. И твой отец приехал.
Кывылджим выдохнула.
К: Готова. Пошли.
Зал был небольшим, но уютным. У входа стоял Джан — свидетель со стороны Омера, в строгом костюме и с сияющей улыбкой. Рядом пристроилась Фатма, её подружка-свидетельница. Чуть поодаль, у колонны, застыл Орхан. В его руке был небольшой букет, который он, заметив Кывылджим, слегка приподнял в знак приветствия. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.
А у алтаря ждал Омер. В идеально сидящем костюме, с бабочкой вместо галстука и с таким выражением лица, будто он увидел чудо. Он смотрел на Кывылджим, идущую к нему, и, кажется, разучился дышать.
Она подошла, взяла его за руки. Их пальцы переплелись.
О: Ты как ангел, — прошептал он.
К: А ты как моя судьба.
Регистратор, женщина с добрым лицом, начала церемонию. Всё было просто и трогательно. Короткая речь, обмен кольцами, первый поцелуй в лоб в статусе мужа и жены. Фатма плакала, Джан хлопал, а Орхан стоял в стороне и смотрел на дочь с тем редким выражением гордости, которое так редко появлялось на его лице.
— Объявляю вас мужем и женой, — закончила регистратор. — Поздравляю!
Они вышли из дворца, и яркое солнце ослепило их. Кывылджим засмеялась, прижимаясь к Омеру.
К: Мы сделали это.
Омер: Мы сделали, — подтвердил он, целуя её в висок.
Орхан: Ну что, молодожёны, — раздался голос Орхана. Он подошёл к ним, всё ещё сжимая в руке так и не вручённый букет. — Поздравляю. Выглядите... неплохо.
Кывылджим рассмеялась — для отца это был высший комплимент.
К: Спасибо, отец.
Орхан протянул ей букет.
Орхан: Это от меня. И... Нильгюн уже накрыла стол. В моём доме. Праздновать поедем туда. Жду всех.
Нильгюн — личная помощница Орхана, женщина, которая умела организовать приём лучше любого ресторана. И празднование в доме Орхана — это было не просто приглашение. Это было признание. Принятие.
Омер: Спасибо, Орхан бей, — сказал он, протягивая руку.
Орхан пожал её, и в этом рукопожатии было больше, чем в любых словах.
Орхан: Вы теперь семья. Моя семья.
Фатма всхлипнула где-то сзади.
Ф: Боже, я сейчас опять разревусь. Орхан-бей, вы такой... человечный сегодня.
Орхан: Не привыкайте, — сухо ответил Орхан, но уголки его губ дрогнули.
Они сели в машины и поехали. Сегодня был их день. И они хотели насладиться им сполна.
Обед проходил в тёплой, почти семейной атмосфере. Нильгюн, накрыла стол с безупречным вкусом — лёгкие закуски, изысканные горячие блюда, несколько видов вина и, конечно, традиционный турецкий десерт. За большим столом, украшенным живыми цветами, разместились все: Кывылджим и Омер во главе, Орхан напротив, Фатма и Джан по бокам.
Д: Ну, за молодожёнов! — поднял бокал Джан. — Чтобы жили долго, счастливо и обязательно ворчали друг на друга. Потому что без ворчания — это не семья!
Ф: Ты бы лучше тост придумал нормальный, — фыркнула Фатма, но чокнулась со всеми.
Д: А что? Хороший тост! Честный!
Кывылджим рассмеялась, прижимаясь к Омеру.
К: Он прав. Без ворчания скучно.
Омер: Я не умею ворчать, — важно заявил Омер. — Я только выражаю конструктивное недовольство.
Ф: Ага, конечно, — закатила глаза Фатма. — Мы все знаем, как ты «конструктивно недоволен» когда Кывылджим не слушается.
Орхан, до этого молча наблюдавший за этой сценой с бокалом вина в руке, неожиданно усмехнулся.
Орхан: Она всегда была упрямой. С детства. Если что-то решила — переубедить невозможно.
К: Слышал? — Кывылджим слегка ткнула Омера локтем. — Это тебе на будущее.
Омер: Я уже понял, — вздохнул он, но в глазах плясали смешинки. — И принял.
Обед продолжался в том же лёгком, непринуждённом тоне. Рассказывали смешные истории, вспоминали первую встречу Омера и Кывылджим, версия Джана оказалась самой романтичной и, судя по всему, сильно приукрашенной, обсуждали планы на будущее.
Ф: А что с Эллой? — осторожно спросила Фатма. — Есть новости?
К: Отец подключил своих адвокатов. Завтра подаём новые документы. С учётом того, что мы теперь официально семья, шансов больше.
Орхан: Всё сделаем. Я уже говорил.
И вдруг, в самый разгар разговора, в зал вошла Нильгюн и тихо что-то сказала Орхану на ухо. Тот приподнял бровь, кивнул и посмотрел на Джана.
Орхан: Кажется, у нас сюрприз, — загадочно произнёс он.
Джан расплылся в улыбке и подмигнул Фатме. В этот момент двери распахнулись, и на пороге появился Метехан — с огромным букетом цветов в руках и сияющей улыбкой на лице.
К: Мете! — Кывылджим поднялась из-за стола, не веря своим глазам. — Ты? Как?..
Она подошла к нему, обняла, прижимая к себе. Омер подошёл следом, хлопнул сына по плечу.
Омер: Сын! Ты как здесь оказался?
Метехан рассмеялся, обнимая обоих.
М: Джан всё организовал. Сказал, что без меня свадьба отца — не свадьба. Вот я и прилетел. Утром, самым ранним рейсом.
К: И ни слова не сказал! — Кывылджим шутливо стукнула его по руке.
М: Сюрприз же, — развёл руками Метехан. — Поздравляю вас! Теперь ты официально моя мачеха. Звучит странно, но я рад.
К: Мачеха? — приподняла бровь Кывылджим. — Давай просто тетя. Или по имени. А то «мачеха» звучит как из сказки про Золушку.
М: Договорились, — рассмеялся Метехан.
Фатма уже ревела в салфетку, Джан довольно улыбался, а Орхан, глядя на эту сцену, незаметно кивнул — то ли одобряя, то ли просто принимая этот новый, тёплый, немного хаотичный мир, в который превратилась жизнь его дочери.
Орхан: Ну что ж, — поднял бокал Орхан. — Раз уж все в сборе. За семью. За настоящую. Которая не по крови, а по духу.
— За семью! — подхватили все.
Метехан сел за стол, ему тут же налили сока и поставили приборы. Разговор закипел с новой силой — теперь уже с историями из Берлина, с планами на будущее, с шутками и смехом.
Кывылджим сидела, прижавшись к Омеру, и смотрела на всех этих людей — своего мужа, его сына, лучшую подругу, друга, отца. И чувствовала, как сердце переполняется таким огромным счастьем, что, казалось, ещё немного — и оно разорвётся.
К: Я так тебя люблю, — прошептала она Омеру.
Омер: Я тебя больше, — ответил он, целуя её в висок.
К: Спорить будем? — усмехнулась она.
Омер: Всю жизнь.
Обед подошёл к концу. Фатма и Джан уже попрощались, уехав на такси. Орхан провожал гостей с той особенной, сдержанной торжественностью, которая появлялась у него только в особых случаях. Кывылджим и Омер стояли у двери, готовые отправиться домой.
К: Ты с нами? — она повернулась обращаясь к Метехану. — Поехали, поживёшь пока у нас. Места хватит.
Метехан покачал головой, улыбаясь.
М: Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, остановлюсь в папиной квартире. Она же теперь пустует? — он посмотрел на Омера.
Омер: Да, пустует, — кивнул Омер. — Ключи у тебя есть?
М: Есть, я взял с собой. Так что не волнуйтесь. Отдохну там, разберу вещи, а завтра обязательно заеду к вам в гости. Посмотрю, как вы устроились.
Кывылджим сделала вид, что обижается.
К: То есть от нас ты отказываешься? Мы тебе не нравимся как соседи?
М: Вы мне очень нравитесь, — рассмеялся Метехан, обнимая её. — Но иногда хочется побыть одному. Особенно после такого насыщенного дня и перелёта. Вы же понимаете?
Омер: Понимаем, — Омер пожал сыну руку. — Завтра ждём. Обязательно приезжай.
В этот момент в прихожую вышел Орхан. Он подозвал к себе Серхата, водителя, который всё это время ждал в машине.
Орхан: Серхат отвезёт вас домой, — сказал Орхан, обращаясь к Кывылджим и Омеру. — Нечего на такси ездить, когда у меня есть машина и водитель.
К: Отец, не стоит, мы сами...
Орхан: Я сказал, стоит, — перебил Орхан тоном, не терпящим возражений. — Сегодня ваш день. Вы не должны ни о чём думать. Серхат довезёт вас.
Кывылджим посмотрела на отца. В его глазах не было привычной холодности — только что-то очень редкое, почти тёплое.
К: Спасибо, отец, — мягко сказала она. — Правда, спасибо.
Орхан неловко кивнул, потом перевёл взгляд на Метехана.
Орхан: А тебя тоже подвезти? Или ты с ними?
Мете: Я в папину квартиру, — ответил Метехан. — Если Серхату не трудно, подбросьте и меня по пути.
Серхат: Не трудно, — вмешался водитель. — Садитесь, всех довезу.
Они вышли на улицу. Ночь была тёплой, звёздной. Машина Орхана ждала у входа. Серхат открыл дверцы, помогая сесть.
Кывылджим и Омер устроились на заднем сиденье, Метехан сел спереди, рядом с водителем.
Орхан: Спокойной ночи, молодожёны! — крикнул он, когда машина тронулась. — Увидимся завтра!
Машина плавно выехала за ворота особняка. Кывылджим прижалась к Омеру, глядя в окно на проплывающий мимо ночной Стамбул.
К: Какой странный день, — прошептала она. — Мы поженились. Твой сын прилетел. Отец был почти человечным.
О: Почти? — усмехнулся Омер.
К: Ладно, человечным, — поправилась она. — Это был лучший день в моей жизни.
О: Пока что, — ответил он, целуя её в висок. — Впереди ещё много лучших дней.
После того как отвезли Метехана, машина мягко затормозила у ворот дома.
Серхат вышел, открыл заднюю дверцу, но Омер жестом остановил его.
О: Спасибо, Серхат. Дальше я сам.
Он вышел, обошёл машину и открыл дверцу со стороны Кывылджим.
О: Прошу, моя жена.
Кывылджим засмеялась, принимая его руку.
К: Омер, тут даже соседей не видно. Кому мы тут покажем твои традиции?
О: Себе, — парировал он и, не дав ей опомниться, подхватил на руки. — Традиция. Муж должен внести жену в дом.
К: Традиция — это когда только что поженились, а не когда вернулись с обеда! — она обвила его шею руками, но протестовала больше для виду.
О: Мы только что поженились сегодня утром. Считается.
Серхат, глядя на них, позволил себе лёгкую улыбку.
С: Спокойной ночи, госпожа Кывылджим, господин Омер.
К: Спасибо, Серхат! — крикнула Кывылджим, пока Омер нёс её к крыльцу. — Передайте отцу спасибо за чудесный день!
Серхат кивнул, сел в машину и уехал. А Омер с Кывылджим на руках поднялся на крыльцо и, кое-как справившись с дверью, внёс её в прихожую.
О: Всё, ты дома, — объявил он, опуская её на пол. — Моя жена официально внесена в семейное гнездо.
К: Очень торжественно, — улыбнулась она, обнимая его. — Спасибо, муж.
Они стояли, обнявшись, в тишине своего дома. За большими окнами гостиной догорал закат, окрашивая небо в розово-золотистые тона. В саду стрекотали сверчки. Всё было идеально. Тишина, покой, счастье.
Они прошли в гостиную, чтобы полюбоваться закатом. Омер обнял Кывылджим со спины, и они стояли у окна, наслаждаясь моментом.
К: Я так счастлива, — прошептала женщина. — Даже не верится, что всё это происходит с нами.
О: Верь, — ответил он, целуя её в висок.— Это...
Он не успел закончить как вдруг — резкий, оглушительный звук бьющегося стекла. Одно из окон гостиной разлетелось вдребезги, и на пол, усыпанный осколками, влетел камень.
Кывылджим вскрикнула, прижавшись к Омеру. Он мгновенно заслонил её собой, разворачивая и прижимая к груди.
О: Тихо, тихо, я здесь.
Он осторожно выглянул из-за угла. На полу, среди осколков, лежал камень. А к нему резинкой была примотана записка.
К: Не подходи! — крикнула Кывылджим, но Омер уже шагнул вперёд, наклонился и развернул бумажку.
«Вы думали, что это конец? Это только начало».
Он прочитал вслух, и эти слова повисли в воздухе, отравляя идиллию этого вечера. Кывылджим подошла, прочитала сама и побледнела.
К: Омер...
О: Это Ишил, — сказал он глухо. — Больше некому.
К: Она знает, где мы живём, — голос Кывылджим дрожал. — Она следит за нами.
Омер обнял её, крепко прижимая к себе.
О: Мы не позволим ей запугать нас. Завтра же поговорим с твоим отцом, подключим охрану. Но сегодня... сегодня мы просто будем вместе. Хорошо?
Кывылджим кивнула, уткнувшись лицом ему в грудь.
Но в её сердце уже поселился холодный страх. Этот дом, который должен был стать их убежищем, теперь казался уязвимым. И кто знал, что принесёт следующая ночь?
Омер стоял глядя на разбитое окно и рассыпанные по полу осколки. В его глазах горела холодная ярость, смешанная с тревогой. Он сжал кулаки, потом разжал, сделал глубокий вдох.
О: Иди наверх, — сказал он Кывылджим, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я здесь уберу, заколочу окно чем-нибудь на ночь, а потом поднимусь к тебе.
Он уже шагнул в сторону кладовки, где хранились инструменты, но Кывылджим схватила его за руку.
К: Нет.
О: Кывылджим, нельзя же оставлять так. Ветром задует, холодно будет, мало ли кто...
К: Нет, — повторила она, и в её голосе была такая сила, что он замер. — Завтра уберём. Завтра позвоним отцу, завтра вызовем полицию, завтра всё решим. Но сегодня...
Она подошла к нему вплотную, заглянула в глаза.
К: Сегодня я не хочу, чтобы ты возился с осколками. Не хочу, чтобы ты думал об этой женщине и её угрозах. Не хочу, чтобы страх и злость были частью нашей первой ночи в статусе мужа и жены.
О: Кывылджим, но...
К: Никаких «но», — перебила она. — Сегодня я хочу быть только с тобой. Хочу забыть обо всём. Хочу, чтобы ты обнимал меня, а не заколачивал окна. Пожалуйста.
Он смотрел на неё, и вся его решимость бороться с ветром и осколками таяла под этим взглядом. Она была права. Эта ночь принадлежала им. Только им.
О: Хорошо, — сдался он. — Завтра так завтра.
Он подхватил её на руки и понёс наверх, оставив внизу разбитое окно, осколки и записку с угрозой. Всё это подождёт. А она — нет.
Войдя в комнату он поцеловал её — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй все слова, которые не мог сказать. Она отвечала, и постепенно страх отступал, растворяясь в его тепле, в его близости, в его любви.
Этой ночью они принадлежали только друг другу.
Гром грохнул так, что, казалось, задрожали стены. Кывылджим подскочила в постели, сердце бешено колотилось, дыхание перехватило. Несколько секунд она не могла понять, где находится и что происходит. Рядом зашевелился Омер, но она уже села, прижимая одеяло к груди, вслушиваясь в вой ветра и барабанящий по крыше дождь.
Ещё один раскат грома — настолько сильный, что, казалось, небо раскалывается надвое. И ветер. Он завывал особенно громко, прорываясь сквозь разбитое окно внизу, создавая жуткий, низкий гул, от которого мороз пробирал по коже.
К: Омер, — прошептала она, толкая его в плечо. — Омер, проснись.
Он приоткрыл глаза, сонный, но мгновенно насторожившийся, увидев её лицо.
О: Что? Что случилось?
К: Гроза, — выдохнула она. — Так громко. Из-за окна разбитого... мне страшно.
Он сел, обнял её, прижимая к себе.
О: Всё хорошо, я здесь. Это просто гроза.
Но в этот момент молния осветила комнату таким ярким, белым светом, что на секунду стало видно каждый уголок, а следом громыхнуло так, что задребезжали стёкла в уцелевших окнах. Кывылджим вздрогнула и вцепилась в Омера.
К: Я не могу... это так похоже на взрыв, — прошептала она. — На ту машину...
Он понял. Не просто гроза пугала её. Ассоциации. Страх, который поселился в ней после всего пережитого.
О: Тихо, тихо, — он гладил её по спине, по волосам. — Это просто дождь и гром. Мы в безопасности. Я с тобой.
К: Окно разбито, — напомнила она. — Ветер задувает. Вдруг кто-то...
О: Никого нет, — твёрдо сказал он. — Я проверю, если хочешь. Спущусь вниз и проверю.
К: Нет! — она схватила его за руку. — Не оставляй меня одну.
Он кивнул, обнял её крепче.
О: Тогда сидим здесь. Вместе.
Они сидели, прижавшись друг к другу, слушая, как бушует стихия за окном. Гром гремел снова и снова, молнии разрезали небо, дождь хлестал по стёклам. Кывылджим дрожала, но уже не от холода — от страха, который никак не хотел отпускать.
К: Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — Что угодно. Чтобы отвлечься.
Омер задумался на секунду, потом начал:
О: Знаешь, когда я был маленький, я очень боялся грозы. Прятался под одеяло и думал, что если не вижу молнии, значит, она меня не найдёт.
Кывылджим слабо улыбнулась.
К: И помогло?
О: Не особо, — признался он. — Но однажды отец сказал мне: «Гром — это просто звук. Он не может причинить тебе вреда. А молния бьёт в самые высокие точки, а мы внизу. Мы в безопасности». И я как-то перестал бояться.
К: Твой отец был мудрым, — тихо сказала она.
О: Был, — согласился Омер. — И я хочу быть таким же мудрым для наших детей. Для Эллы. И для тех, кто у нас ещё будет.
Кывылджим подняла на него глаза. В свете очередной молнии она увидела его лицо — серьёзное, любящее, обещающее.
К: Ты уже мудрый, — прошептала она. — Самый мудрый.
Она прижалась к нему, и постепенно, под его рассказы о детстве, под его тёплые руки, гладящие её по спине, страх начал отступать. Гром гремел всё реже, дождь стихал. А они сидели, обнявшись, и ждали рассвета.
Ночь прошла, оставив после себя мокрые лужи в саду, посвежевший воздух. Кывылджим и Омер, выпив на скорую руку кофе, вызвали полицию. Омер настоял — камень с угрозой требовал официального заявления, особенно после того, что случилось с машиной.
Они ждали на крыльце, когда подъедет патруль. Кывылджим куталась в кардиган, несмотря на то, что утро было тёплым. Вчерашний страх всё ещё сидел где-то под рёбрами.
О: Всё будет хорошо, — Омер сжал её руку. — Мы просто напишем заявление, и они начнут искать.
К: Надеюсь, — выдохнула она.
Вдалеке послышался звук полицейской сирены. Через минуту к воротам подъехала белая машина с синими полосами. Из неё вышли двое — мужчина и женщина в форме.
Кывылджим всмотрелась в женскую фигуру, и вдруг её сердце пропустило удар. Походка. Осанка. Что-то до боли знакомое.
Женщина подошла ближе, и Кывылджим увидела её лицо. Холодное, красивое, с тонкими чертами и глазами, в которых не было ничего, кроме ледяного расчёта. Ишил.
И: Доброе утро, — сказала она ровным, профессиональным голосом. — Старший лейтенант Дэмир. Вызывали?
Кывылджим показалось, что земля уходит из-под ног. Она вцепилась в руку Омера, который тоже напрягся, узнав имя. Дэмир. Та самая фамилия.
К: Вы... — выдохнула Кывылджим.
И: Я, — Ишил позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Получили сообщение о правонарушении. Что случилось?
Омер шагнул вперёд, заслоняя Кывылджим.
О: Это вы? Вы...
И: Старший лейтенант Ишил Дэмир, — поправила она, и в её голосе зазвенела сталь. — Я здесь по долгу службы. Если у вас есть заявление — давайте. Если нет — мы уедем.
Она говорила это так спокойно, так профессионально, что на мгновение Кывылджим усомнилась. Может, совпадение? Но нет. Этот взгляд — холодный, ненавидящий — невозможно было спутать.
К: Вчера ночью в наше окно бросили камень, — Кывылджим заставила себя говорить ровно. — С угрожающей запиской.
И: Покажете? — Ишил протянула руку в перчатке.
Омер достал камень с запиской, который они завернули в пакет. Ишил взяла, внимательно осмотрела, потом подняла глаза.
И: С чем вы думаете это связано? С недавним взрывом?
О: Мы не думаем, мы знаем, — отрезал Омер. — И вы это знаете.
Ишил усмехнулась, но ничего не сказала. Передала камень своему напарнику, который всё это время молча стоял рядом.
И: Зафиксируем. Проведём экспертизу. Но, учитывая, что прямых улик нет, скорее всего, дело закроют за отсутствием состава.
К. Что? — возмутилась Кывылджим. — Вы даже не будете искать?
И: А кого искать? — Ишил приподняла бровь. — У вас есть подозреваемые? Имена? Доказательства?
Кывылджим смотрела на неё и понимала — это игра. Ишил приехала не расследовать, а насмехаться. Показать, что она может подобраться к ним вплотную, и никто ничего не сделает.
Омер шагнул вперёд, оказавшись с Ишил лицом к лицу.
О: Я знаю, кто вы. И знаю, чего вы добиваетесь. Но запомните: вы не запугаете нас. Мы не отступим. И рано или поздно вы ответите за всё.
Ишил посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то — уважение? Злость? — но быстро исчезло.
И: Угрозы в адрес сотрудника полиции при исполнении, — спокойно заметила она. — Могу выписать штраф. Но сегодня я добрая. Просто предупреждаю: будьте осторожны. Вокруг столько... несчастных случаев.
Она развернулась и пошла к машине, бросив на прощание:
И: Заявление примем. Расследование проведём. Всего хорошего.
Машина уехала, оставив Кывылджим и Омера стоять на крыльце. Кывылджим дрожала, хотя солнце уже припекало.
И: Она... она издевается над нами.
О: Я знаю, — Омер обнял её. — Но теперь мы знаем точно. Это она. И мы будем бороться.
К: Как? Она полицейская. У неё власть.
О: У нас есть правда. И есть люди, которые нам помогут. Твой отец, адвокаты, частные детективы. Мы не одни.
Кывылджим прижалась к нему, чувствуя, как страх постепенно отпускает.
После визита Ишил напряжение не спало, но жизнь брала своё. Сегодня был важный день — нужно было отвезти документы в опеку.
Кывылджим суетилась на кухне, проверяя сумку с документами в десятый раз. Омер спустился, уже одетый, с чашкой кофе в руке.
О: Всё готово? Не забыла ничего?
К: Кажется, нет, — она выдохнула. — Боже, как я волнуюсь. Если они откажут...
О: Не откажут, — твёрдо сказал Омер, обнимая её. — Мы сделали всё, что могли. Теперь осталось только ждать.
Она кивнула, прижимаясь к нему. И тут раздался звонок в дверь.
К: Это мастер по окнам? — удивилась Кывылджим. — Он же должен был приехать через час.
О: Может, пораньше, — пожал плечами Омер, направляясь к двери.
На пороге стоял Джан — взъерошенный, с пакетом выпечки в руках и широкой улыбкой.
Д: Доброе утро, молодожёны! Я явился как только позвонили. Где тут у вас окно разбито? Буду охранять периметр.
Кывылджим рассмеялась, выходя в прихожую.
К: Джан, спасибо, что приехал. Мастер приедет через час. Окно в гостиной. Нужно просто проследить, чтобы всё сделали как надо, а мы пока съездим в опеку.
Д: Без проблем, — Джан прошел в дом, оглядываясь. — А где этот злополучный камень прилетел?
Омер указал на окно.
О: Вот сюда. Мы уже заявление подали. Теперь надо заделать.
Д: Хорошо, что вызвали меня, — Джан подмигнул. — Я сегодня в ударе. Буду грозным прорабом. Ни один мастер не посмеет сделать криво.
Кывылджим улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.
К: Мы постараемся быстро, — сказала она, беря сумку с документами. — Если что — звони сразу.
Д: Обязательно, — кивнул Джан. — А вы езжайте. И удачи вам в опеке. Пусть всё получится.
Омер и Кывылджим вышли на крыльцо. Машина, которую Орхан прислал пока они не купят новую, уже ждала у ворот.
После того как Кывылджим и Омер отдали документы, они уже час сидели в ожидании вердикта.
К: Долго ещё? — Кывылджим в который раз посмотрела на часы.
О: Успокойся, — Омер сжал её руку. — Мы привезли все документы. Теперь их должны проверить и принять.
К: Должны, — горько усмехнулась она. — Я уже слышала это слово столько раз, что оно потеряло смысл.
Наконец дверь кабинета приоткрылась, и секретарша пригласила их войти. За столом сидела инспектор. Её лицо было ещё более непроницаемым, чем в прошлый раз.
— Госпожа Кывылджим, господин Омер, — кивнула она, не предлагая сесть. — Я ознакомилась с вашими новыми документами. Свидетельство о браке, справки о доходах, рекомендации с места работы... Всё в порядке.
Кывылджим выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает.
К: Значит, вопрос решится положительно?
— Не так быстро, — инспектор поджала губы. — Возникли некоторые... проблемы.
О: Какие ещё проблемы? — вмешался Омер, и в его голосе зазвенела сталь. — Все документы в порядке. Мы выполнили все требования.
— Да, формально всё верно, — инспектор отвела взгляд. — Но поступил анонимный сигнал о том, что ваше дело, госпожа Унал, может быть связано с криминалом. Пока эта информация не будет проверена, мы не можем передать дело в суд.
Кывылджим показалось, что пол уходит из-под ног.
К: Но меня уже допрашивали! Моё алиби подтвердилось! Дело практически закрыто!
— Практически — не значит полностью, — отрезала инспектор. — Нам нужно официальное подтверждение от следственных органов. А они, как вы знаете, работают не быстро.
Кывылджим уже открыла рот, чтобы возразить, но инспектор вдруг подняла руку, останавливая её.
— Однако есть и хорошая новость. Несмотря на все эти формальности, комиссия одобрила вашу возможность забрать Эллу на день. Но привезти её обратно вы должны до восьми вечера.
К: Что? — Кывылджим замерла. — Мы... мы не подавали заявку.
— Это вопрос не ко мне, — сухо ответила инспектор, уже открывая папку с документами. — Кто-то подавал. Ваша кандидатура одобрена.
Кывылджим повернулась к Омеру. Тот стоял с совершенно невозмутимым лицом, но в уголках его губ Кывылджим заметила едва уловимую улыбку.
О: Потом всё расскажу, — шепнул он ей на ухо, касаясь губами мочки.
— Ждите в коридоре. Девочку сейчас приведут.
Едва они вышли в коридор, Кывылджим схватила Омера за рукав.
К: Что происходит? Откуда заявка? Кто...
О: Я, — сказал он спокойно. — Это был сюрприз на свадьбу. Я хотел забрать Эллу и привезти на церемонию. Но мне не дали добро — сказали, документы не готовы, нужно время. А сегодня — разрешили. Только на день.
Кывылджим смотрела на него, и в глазах её стояли слёзы.
К: Ты... ты хотел... чтобы она была с нами? В день свадьбы?
О: Конечно, — он улыбнулся, погладил её по щеке. — Она наша дочь. Даже если пока не официально.
Кывылджим не выдержала. Бросилась ему на шею, обняла, прижалась так сильно, будто боялась, что он исчезнет.
К: Спасибо, — прошептала она. — Спасибо...
О: Тише, — он обнял её в ответ, прижал к себе. — Не плачь. Сейчас Элла выйдет, увидит твои слёзы и решит, что случилось что-то страшное.
К: Я не плачу, — она вытерла слёзы и, не сдержавшись, поцеловала его — прямо посреди казённого коридора.
Он отвечал на поцелуй, не думая о том, кто смотрит. Но разорваться их заставил топот маленьких ножек и звонкий, счастливый крик:
Э: МАМА! ПАПА!
Но тут девочка увидела Кывылджим в объятиях Омера.
Э: Мои родители как влюблённые подростки! — заявила Элла, зажмурившись и отвернувшись, но улыбаясь во весь рот. — Я не смотрю, не смотрю!
Кывылджим и Омер рассмеялись, и Элла тут же, не выдержав, бросилась к ним, обхватив их обоих.
Э: Мне воспитательница сказала, что я еду с вами! — затараторила она, глядя то на Кывылджим, то на Омера. — Это правда? Я правда еду с вами?
О: Правда, — Омер присел перед ней на корточки. — На сегодня мы тебя забираем, но вечером придётся вернуться.
Э: Я согласна! — Элла подпрыгнула. — Я на всё согласна! Хоть на час, хоть на минуту!
Она схватила их за руки и потащила к выходу.
Они подошли к машине. Кывылджим вдруг замерла.
К: Омер, а как мы повезём Эллу? У нас же нет детского кресла.
О: Нет? — он приподнял бровь с таким видом, будто она просила, сейчас же дать ей скальпель. — А это что?
Он открыл багажник. Там, аккуратно закреплённое, стояло новенькое детское автокресло.
К: Ты... — Кывылджим не нашла слов.
О: Я всё предусмотрел, — просто сказал он, устанавливая кресло на заднее сиденье. — Не мог же я рисковать нашей принцессой.
К: Садись, солнышко, — Кывылджим помогла Элле забраться в кресло, пристегнула ремни.
Элла сияла. Она вертела головой, рассматривала салон, нажимала на кнопки, смеялась.
Э: Мы едем домой?
О: Не совсем, — загадочно сказал Омер, садясь за руль. — Сюрприз.
Э: Опять сюрприз? — Элла захлопала в ладоши. — Я люблю сюрпризы!
Машина мягко катила по городу. Элла болтала без умолку, показывая мишке которого назвала Пузиком окно, рассказывая, как её подружка Ясин вчера уронила кашу и воспитательница ругалась, но не сильно. Кывылджим сидела рядом с Омером на переднем сиденье и смотрела на него.
К: Куда мы едем? — спросила она тихо, чтобы Элла не слышала.
О: Сюрприз, — повторил он, сжимая её руку.
К: Ты уже сегодня столько сюрпризов сделал, что у меня голова идёт кругом.
О: Привыкай, — усмехнулся он. — Я только начинаю.
Машина свернула на широкую парковку возле огромного торгового центра. Элла прижалась носом к стеклу.
Э: Ой, а тут красиво! А мы куда?
К: Смотри, — Кывылджим показала на огромную вывеску с изображением рыб и дельфинов.
Э: ЭТО МОРЕ С РЫБАМИ! — закричала Элла так, что Пузик выпал из рук. — МАМА, ТАМ РЫБКИ! ПАПА, ТАМ ДЕЛЬФИНЫ!
Кывылджим обернулась к Омеру. На глазах её блестели слёзы.
К: Ты... ты помнишь?
О: Я помню всё, — сказал он. — Ты говорила, что она никогда не была в океанариуме. Что мечтает посмотреть на дельфинов.
Кывылджим потянулась и поцеловала его в щёку.
К: Я люблю тебя.
О: Я тебя больше, — ответил он. — А теперь пошли. Дельфины ждать не любят.
Они вышли из машины. Элла прыгала между ними, держа за руки, и звонко кричала на всю парковку:
Э: МЫ ИДЁМ СМОТРЕТЬ ДЕЛЬФИНОВ! САМЫХ НАСТОЯЩИХ!
Когда они зашли внутрь, Элла вцепилась в Кывылджим, разглядывая на входе огромные аквариумы с разноцветными рыбками, и вдруг кто-то сзади подхватил её и подкинул вверх.
Э: А-а-а! — взвизгнула она, но тут же узнала своего брата. — Мете! Ты зачем так пугаешь?!
Мете: Привет, сестрёнка, — Метехан опустил её на руки, и она тут же стукнула его кулачком по плечу.
Э: Ты меня напугал!
М: А ты испугалась? — улыбнулся он. — А я думал, ты храбрая.
Э: Я храбрая! — обиделась Элла. — Но так нельзя! Ты мог меня уронить!
М: Не мог, — серьёзно сказал Метехан. — Я тебя никогда не уроню. Ты же моя сестра, а сестёр не роняют.
Элла задумалась, потом обняла его за шею.
Э: Ладно, прощаю. Но в следующий раз предупреждай.
М: Договорились.
Кывылджим рассмеялась, снимая с девочки ветровку.
Э: Мы как большая семья на выходных, — важно сказала Элла, пока Метехан держал её на руках. — Все вместе.
О: Так и есть, — Омер, вернувшись с билетами, погладил её по голову. — Ну что, семья, пойдём смотреть на дельфинов?
Э: Пап, — серьёзно спросила Элла, — а дельфины умеют разговаривать?
О: Умеют, — ответил Омер. — Только на своём языке.
Э: А мы их поймём?
О: Мы постараемся. А если нет, просто посмотрим, какие они красивые.
Они двинулись внутрь. В океанариуме царил полумрак, стены и потолок мерцали синим, и казалось, что ты под водой. Элла шла, держась за руку Метехана.
Э: Мете, а эта рыба на меня смотрит? — спросила она, ткнув пальцем в огромного ската.
М: Смотрит, — подтвердил Метехан. — И, кажется, улыбается.
Э: Правда? — Элла прижалась носом к стеклу. — И правда улыбается! Мама, мама, иди сюда, рыба улыбается!
Кывылджим подошла, присела рядом.
К: Вижу, солнышко. Наверное, она рада, что ты пришла.
Э: А она знает, что я пришла?
К: Конечно. Ты такая яркая, что тебя даже рыбы замечают.
Элла засмеялась, отпустила Метехана и побежала дальше.
М: Стой, командир! — крикнул Метехан, бросаясь за ней. — Не убегай от старшего брата!
Э: Догоняй! — закричала она, виляя между аквариумами.
М: Не могу! — простонал Метехан, картинно хватаясь за сердце. — Старый уже, тяжёлый.
Э: Ты не старый! — крикнула Элла, возвращаясь и дёргая его за руку. — Ты просто ленивый.
М: Я не ленивый, я экономлю силы.
Э: На что?
М: На дельфинов, — он подхватил её на руки. — Пойдём.
Омер и Кывылджим шли следом, их плечи касались. Омер вдруг остановился, поймал Кывылджим за талию.
О: Ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказал он тихо. — Глядя на всё это... на неё... на тебя... я чувствую себя самым счастливым человеком на свете.
К: А я тебя, — ответила Кывылджим, заглядывая ему в глаза. — Ты даже не представляешь как.
О: Представляю, — он поцеловал её в лоб. — Потому что чувствую то же самое.
Э: Мама! Папа! — закричала Элла впереди. — Вы идёте или будете там целоваться вечно?
М: Они вечно будут, — философски заметил Метехан, не оборачиваясь. — Привыкай, сестрёнка.
Э: Давайте уже! — топнула ногой Элла. — Дельфины ждут!
Они рассмеялись и ускорили шаг.
Но настоящий восторг случился, когда они завернули за угол. Там, за толстым стеклом, стояли пингвины. Настоящие. Они переваливались с боку на бок, чистили перья, и один из них даже скользнул в воду, оставляя за собой шлейф пузырьков.
Э: Папа! Папа, подними меня! — Элла подпрыгнула. — Я хочу выше!
Омер подхватил её, посадил к себе на плечи. Элла вытянула шею, замерла, глядя на пингвинов огромными глазами, и прошептала:
Э: Они настоящие... Они как в мультике...
О: Ты сама как из мультика, — сказал Омер, глядя на неё снизу вверх. — Моя маленькая звезда.
Э: Пап, а они меня видят?
О: Конечно, видят. Ты сверху, как фонарик.
Э: А можно мне с ними сфотографироваться?
М: Уже, — Метехан поднял телефон. — Я вас всех сфотографировал. И отдельно, и вместе, и даже пингвина в прыжке.
Э: Ты лучший брат! — закричала Элла, свешиваясь с плеч, чтобы обнять его.
К: Осторожно! — Кывылджим подхватила её, поддерживая.
М: Не волнуйся, мама, — сказал Метехан подмигивая. — Я держу.
После пингвинов они забрели в тропическую зону. Здесь воздух стал влажным и тёплым, пахло землёй, листьями и чем-то незнакомым. За стеклянными террариумами ползали, сидели и спали существа, которых Элла видела только в мультиках.
Э: Мама, смотри! Лягушка! — закричала Элла, тыча пальцем в стекло. — Она красная! Как клубника!
К: Да, солнышко, красивая, — Кывылджим старалась держаться на расстоянии, брезгливо передёргивая плечами. — Только не подходи близко.
Э: А почему? Ты боишься? — Элла повернулась к ней с лукавой улыбкой.
К: Я не боюсь, — соврала женщина. — Просто они... скользкие.
Э: Лягушки должны быть скользкими, — авторитетно заявила Элла. — Иначе они не могли бы плавать.
О: Логично, — усмехнулся Омер.
Они пошли дальше. За следующим стеклом что-то шевелилось в листве. Элла как обычно прижалась носом, пытаясь разглядеть.
Э: Мам, а это кто?
К: Не знаю, — Кывылджим нехотя приблизилась. — Какая-то букашка.
Элла припрыгивала на месте, стараясь заглянуть повыше. Кывылджим стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди — не столько от холода, сколько от отвращения. И тут Омер, который стоял у неё за спиной, вдруг громко хлопнул ладонью по её плечу.
О: Ой, у тебя кто-то ползёт!
Кывылджим взвизгнула так, что Элла подскочила. Метехан отвернулся, пряча улыбку. Омер с серьёзным лицом водил пальцем по её плечу, изображая букашку.
К: Омер! — рявкнула Кывылджим, дёргая плечом. — Ты ненормальный!
О: Не ненормальный, — спокойно ответил он. — Просто проверял твою реакцию.
М: А она — ноль, — поддел Метехан.
К: Смотрите, кто говорит, — парировала Кывылджим. — Ты сам от маленького паучка залезаешь на стул.
М: Я залез, потому что... — начал Метехан.
Э: Потому что испугался, — закончила Элла.
Все рассмеялись. Даже Кывылджим, которая всё ещё чувствовала на плече его горячую ладонь, не удержалась от улыбры.
К: Ты мне за это ответишь, — прошептала она Омеру, отходя к следующему террариуму.
О: Жду с нетерпением, — шепнул он в ответ.
Дальше было спокойнее маленький отдел где за стеклом бегали сурикаты, и целая стайка крошечных обезьянок, которые карабкались по веткам. Кывылджим невольно засмотрелась на них.
О: Хочешь, куплю тебе такую? — спросил Омер, кивнув на обезьян.
К: Тебя самого купить, — ответила она не оборачиваясь. — Вместе с хвостом.
О: У тебя сегодня нет настроения шутить?
К: У меня сегодня настроение пережить этот день без новых травм.
На выходе из тропической зоны их перехватила зона сувениров. Полки были завалены мягкими игрушками, кружками, магнитами и чем-то, что светилось в темноте.
Элла отклеилась от Метехана первой. Пингвин стоял на нижней полке — розовощёкий, в крошечном шарфике, почти как настоящий. Девочка подошла на цыпочках, взяла его бережно, обеими руками, и повернулась к Кывылджим.
Э: Мама, — сказала она тихо, аккуратно, как просят дети, когда очень хотят, но боятся отказа. — Можно мне этого пингвина? Он на меня похож.
Кывылджим посмотрела на игрушку, потом на Эллу.
К: Хорошо, — улыбнулась она. — Бери.
Элла просияла, прижала пингвина к груди и уже хотела бежать дальше, но задержалась у соседнего стенда. Ручка с дельфином — синяя, блестящая, с фигуркой на колпачке. Девочка покосилась на Омера, сделала шаг к нему.
Э: Папа, а можно мне это? Это же для учёбы, — сказала она серьёзно.
Омер не удержал улыбку.
О: Для учёбы?
Э: Для учёбы, — подтвердила Элла с таким видом, будто решала судьбу мира.
О: Бери.
На кассе, когда Кывылджим стала раскладывать покупки, она вдруг нащупала в пакете что-то ещё. Маленькую стеклянную статуэтку — внутри неё плавали крошечные рыбки.
К: А это что? — Кывылджим подняла бровь, поворачиваясь к Элле.
Та стыдливо опустила глаза, но улыбнулась.
Э: Это я... — она замялась.
К: Элла, мы договаривались: одну игрушку.
Э: Это не игрушка! — горячо возразила девочка. — Это сувенир. На память.
К: И кто тебе разрешил?
Элла перевела взгляд.
Э: Метехан...
Метехан поперхнулся воздухом.
М: Я? Я ничего не разрешал!
Э: Ты улыбался, когда я брала, — твёрдо заявила Элла. — Это считается «да».
Кывылджим посмотрела на Омера, тот — на нее. Потом оба перевели взгляд на Эллу, которая сжимала в руках пингвина, ручку с дельфином и украдкой прижимала к себе статуэтку.
К: Ну ты и хитрюшка, — вздохнула Кывылджим, но в голосе не было строгости. — Ладно. Возьмем.
Э: И ручку, и пингвина, и рыб? — уточнила Элла на всякий случай.
О: Да, — подтвердил Омер, расплачиваясь.
Э: Ура! — Элла подпрыгнула, пингвин подпрыгнул вместе с ней.
Метехан покачал головой, но тоже улыбнулся.
М: Это у неё от тебя, — сказал он отцу.
О: Что — от меня?
М: Умение договариваться.
Омер посмотрел на счастливую дочь и усмехнулся.
О: Не только это, — сказал он. — Ещё и в глаза смотреть умеет.
К: Ручка, кстати, для учёбы, — напомнила Кывылджим, убирая пакет. — Пингвин для обнимания. А рыбки?
Э: Рыбки — чтобы помнить, как я была маленькая, — важно сказала Элла.
К: Ты и сейчас маленькая.
Э: А когда вырасту, буду смотреть и вспоминать.
Кывылджим не нашлась, что ответить. Протянула руку:
К: Ладно. Пошли кушать.
Элла кивнула, взяла Кывылджим за руку, Омера за другую и потянула их в ресторан. Метехан шёл сзади с пакетом, в котором звякала маленькая статуэтка с рыбками.