Глава 17
Кывылджим уже сидела в кровати, опираясь на подушки. Плечо всё ещё болело, но она уже могла двигать рукой, и это был прогресс. Омер сидел рядом, читал ей вслух какую-то смешную книгу, когда в палату вошёл полицейский в форме.
— Омер Унал? Можно вас на минуту?
Омер вышел в коридор, оставив Кывылджим с недоуменным взглядом.
В коридоре полицейский говорил с Омером:
— Мы взяли стрелка. Три часа назад, при попытке пересечь границу с Польшей. Спрятал оружие, но наши всё нашли.
Омер выдохнул с облегчением.
О: Он говорит? Кто заказчик?
Полицейский покачал головой.
— Молчит. Профессионал. Знает, что если заговорит, сядет надолго. Если будет молчать — может отделаться меньшим сроком. Пока он вообще отрицает связь с покушением, говорит, что оружие нашёл.
О: Но вы же понимаете, что он не сам по себе...
— Понимаем, — кивнул полицейский. — Но нужны доказательства. Пока у нас только показания вашей помощницы. Этого мало, чтобы выйти на заказчика. Будем работать.
Омер сжал кулаки, потом разжал.
О: Спасибо. Держите меня в курсе.
Омер вернулся в палату после разговора с полицейским. Кывылджим смотрела на него вопросительно, пытаясь прочитать по лицу, хорошие новости или плохие.
К: Что случилось?
Омер подошёл, сел на край кровати. Взял её здоровую руку в свою, сжал пальцы.
О: Стрелка поймали. При попытке пересечь границу.
Кывылджим выдохнула, прикрыв глаза.
К: Хорошо. Он говорит? Кто заказчик?
О: Молчит, — Омер покачал головой. — Профессионал. Знает, что если сдаст кого-то, сядет надолго. Пока вообще отрицает, что стрелял.
К: Значит, тупик, — тихо сказала Кывылджим.
О: Не тупик. Но сложно. Будем искать другие пути.
Кывылджим кивнула, но в глазах её стояла усталость. Она посмотрела на него, на его осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами.
К: Ты выглядишь ужасно, — прошептала она.
О: Спасибо за комплимент, — усмехнулся он.
К: Иди сюда, — она осторожно, стараясь не потревожить плечо, подвинулась на кровати, освобождая место.
О: Кывылджим, тут койка узкая, я тебя придавлю...
К: Иди сюда, — повторила она твёрже.
Он послушался. Аккуратно, стараясь не делать резких движений, лёг рядом, поверх одеяла. Кывылджим повернулась на здоровый бок и прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Его рука легла ей на спину, гладя сквозь тонкую больничную ткань.
К: Так лучше, — прошептала она.
О: Тебе нельзя лежать на боку! Рана...
К: Я на здоровом лежу. Всё хорошо. Просто дай мне побыть так.
Он замолчал, только целовал её в макушку, вдыхая запах её волос, смешанный с больничными ароматами. Мониторы ровно пищали за спиной, за окном шумел вечерний Берлин, а они лежали, прижавшись друг к другу, и чувствовали, как страх постепенно отпускает.
К: Я так испугалась там, — тихо сказала Кывылджим. — Когда упала, подумала, что больше тебя не увижу. Что Элла останется одна.
О: Я тоже испугался, — признался он. — Так, как не боялся никогда.
К: Мы справимся? — спросила она, поднимая на него глаза.
О: Обязательно, — ответил он, целуя её в лоб. — Мы всё выдержим. Потому что мы вместе.
Она улыбнулась, закрыла глаза и через несколько минут задышала ровно — уснула, убаюканная его теплом и стуком его сердца. Омер ещё долго лежал, глядя в потолок и слушая её дыхание.
Ишил стояла у окна, вглядываясь в темноту. За её спиной замер мужчина, ожидая приказов. Тишину нарушало только капанье воды где-то в углу.
И: Она выжила, — процедила Ишил сквозь зубы. — Эта сука выжила.
— Снайпер облажался, — подал голос мужчина. — Сказал, что помешала толпа, кто-то дёрнулся в последний момент.
И: Мне плевать, что он говорит, — резко обернулась Ишил. — Результат есть результат. Она в больнице, но жива.
Она прошлась по бетонному полу, нервно сжимая кулаки.
И: Теперь все будут начеку. После такого покушения Унал с неё пылинки сдувать будет. Охрана, слежка, везде свои люди.
— Убрать его сейчас? — спросил мужчина.
Ишил покачала головой.
И: Бесполезно. Он сейчас в больнице, рядом с ней. Там полно охраны, камер, свидетелей. Мы только спалимся.
Она остановилась, задумавшись на мгновение.
И: Подождём. Они скоро вернутся в Стамбул. Там наша территория. Там проще спрятаться, проще нанести удар. Орхан силён, но у него много врагов, и мы знаем, как играть на этом поле.
— А если он и там будет её охранять?
И: Пусть охраняет, — усмехнулась Ишил. — Мы ударим в другом месте. По нему самому. Или по ребёнку. Или по отцу. У неё много слабых мест. Мы найдём то, которое не защитить охраной.
Она подошла к мужчине вплотную.
И: Следи за ними. Узнай, когда они вылетают. И готовь людей в Стамбуле. Здесь мы закончим начатое.
Мужчина кивнул.
— Сколько у нас времени?
И: Неделя, может, две. Они там долго не задержатся. Как только вернутся — начинаем.
Ишил снова повернулась к окну.
И: Наслаждайся своим счастьем, Кывылджим, — прошептала она. — Оно недолгое.
Солнце заливало палату мягким светом. Кывылджим сидела на кровати, опираясь на подушки. Лицо её всё ещё было бледным, под глазами залегли тени, но на щеках уже появился слабый румянец. Она смотрела в окно, на город, и впервые за долгое время чувствовала, что жизнь возвращается.
Омер только вернулся в палату и уже сидел рядом, держа её за руку.
О: Как ты себя чувствуешь?
К: Почти человеком, — улыбнулась она. — Только плечо ещё ноет.
О: Скоро всё пройдет, — он поцеловал её пальцы. — Через пару недель будешь как новенькая.
К: А Элла? — Кывылджим посмотрела на него с тревогой. — Ты ей сказал, что я здесь?
О: Сказал... пришлось... она плакала. И сегодня... сегодня я хочу кое-что сделать.
Он встал, подошёл к двери и открыл её. В коридоре, прижавшись к стене, стояла Элла — в больничном халате, с зайкой в руках и огромными глазами, полными надежды и страха.
О: Иди, — тихо сказал Омер.
Элла нерешительно шагнула в палату. Увидела Кывылджим — живую, настоящую, сидящую на кровати. И замерла.
Э: Сестра Кывылджим? — прошептала она, будто боялась, что та исчезнет.
Кывылджим протянула руку. В её главах стояли слёзы.
К: Солнышко моё... иди ко мне.
Элла рванула. Она влетела в объятия Кывылджим, прижалась к ней, разрыдавшись. Кывылджим гладила её по голове, целовала в макушку, шептала что-то бессвязное.
Э: Я думала, ты меня бросила, — всхлипывала Элла. — Думала, ты не хочешь меня видеть.
К: Глупенькая, — Кывылджим заплакала вместе с ней. — Я никогда тебя не брошу. Никогда. Я просто болела. Но теперь я здесь. Я с тобой.
Омер стоял в стороне, смотрел на них и чувствовал, как сердце переполняется такой огромной любовью, что, казалось, оно сейчас разорвётся.
Э: Мы теперь всегда будем вместе? — спросила Элла, поднимая мокрое лицо.
К: Всегда... Обещаю.
Элла шмыгнула носом, потом вдруг улыбнулась — сквозь слёзы, счастливо.
Э: Я тебя люблю.
К: И я тебя, солнышко. Больше жизни.
Омер подошёл, обнял их обеих, и это был самый важный момент в их жизни. Момент, когда страх остался позади. Когда они снова были вместе.
Еще неделю Кывылджим провела в больнице под наблюдением. Она чувствовала себя достаточно хорошо, и врачи разрешили ей ехать домой.
Кывылджим сидела на краю кровати, уже одетая в свои вещи — мягкие брюки и свободную блузку, которые Омер привёз из дома. Она всё ещё была бледной, но глаза блестели, как прежде. Повязку с руки уже сняли, но швы иногда давали о себе знать. Омер помогал ей собрать последние мелочи в небольшую сумку.
К: Всё, я готова, — сказала она, оглядывая палату. — Никогда не думала, что скажу это, но как же я рада что ухожу отсюда.
О: Ещё бы, — улыбнулся Омер. — Кстати, у меня есть новость. Эртугрул разрешил забрать Эллу. Сегодня. Прямо сейчас.
Кывылджим замерла, не веря.
К: Правда? Но она же... ей можно?
О: Ей уже намного лучше. Следующие два дня до вылета она спокойно может провести с нами. А в Стамбуле её уже будут смотреть местные врачи.
Кывылджим просияла.
К: Тогда чего мы ждём? Пошли!
Они вошли в палату без стука, просто приоткрыли дверь. Элла сидела на кровати в своей любимой пижаме — розовой, с забавными изображениями. Вокруг неё были разложены игрушки: зайка, пара кукол и несколько книжек. Она что-то увлечённо рассказывала медсестре, размахивая руками.
Увидев вошедших, она замерла на секунду, а потом закричала:
Э: Сестра Кывылджим! Дядя Омер!
Она спрыгнула с кровати и бросилась к ним, забыв про тапки. Кывылджим присела, поймала её в объятия, и они замерли, прижавшись друг к другу.
Э: Я так соскучилась! — шептала Элла.
К: И я, солнышко, — Кывылджим гладила её по голове. — И я.
Омер присел рядом, обнял их обеих.
О: Ну что, малышка, как ты тут?
Э: Хорошо! — Элла отстранилась, глядя на них сияющими глазами. — Мне уже можно бегать, почти! А вы уже уезжаете?
О: Да, но только с тобой, — улыбнулся Омер.
Э: Со мной? — Элла нахмурилась, не понимая. — Куда?
К: К нам домой, — объяснила Кывылджим. — Поедешь с нами?
Элла замерла. Её глаза расширились, потом наполнились слезами — но это были счастливые слёзы.
Э: Правда? Можно?
О: Можно, — кивнул Омер. — На два дня. А потом мы все вместе полетим в Стамбул.
Э: Ура! — Элла подпрыгнула, захлопала в ладоши, потом заметалась по палате.
Э: Мне надо собраться! Зайка! Книжки! Куклы!
К: Мы поможем, — рассмеялась Кывылджим.
Через пятнадцать минут они выходили из клиники. Элла шла между ними, держа за руки, и без умолку болтала:
Э: А у вас дома есть балкон? А можно я буду спать с вами? А у вас есть мороженое?
О: Есть всё, — смеялся Омер. — И балкон, и мороженое, и даже Метехан.
Э: Мете? — Элла начала подпрыгивать. — Здорово!
Зейнеп новая помощница по дому, женщина лет пятидесяти, накрыла ужин. Элла сидела за столом, уплетая картошку с котлетой, и рассказывала Метехану о своих планах. После ужина все переместились в гостиную. Элла устроилась на диване между Кывылджим и Омером, и они смотрели мультики.
Но когда пришло время ложиться спать, Кывылджим взяла Эллу за руку и отвела в комнату, которую для неё приготовили.
К: Ложись, солнышко, — сказала Кывылджим, поправляя одеяло.
Э: Сестра Кывылджим, — вдруг спросила Элла, глядя на неё серьёзными глазами. — А в Стамбуле я опять буду в больнице?
Кывылджим замерла. Она знала, что этот разговор неизбежен.
К: Да, солнышко. Ненадолго. Врачи должны убедиться, что ты совсем здорова.
Элла нахмурилась, но не заплакала.
Э: А вы будете приходить?
К: Каждый день, — твёрдо сказала она. — Обещаю.
Э: И дядя Омер?
К: И он.
Элла подумала, потом кивнула.
Э: Хорошо. Я потерплю. Но потом вы заберёте меня домой?
К: Потом — навсегда, — пообещала Кывылджим, целуя её в лоб.
Элла улыбнулась, прижала к себе зайку и закрыла глаза.
Э: Спокойной ночи.
К: Спокойной ночи, солнышко.
Элла вздохнула и закрыла глаза. Через несколько минут её дыхание стало ровным — уснула.
Кывылджим ещё посидела рядом, глядя на беззащитное личико, потом осторожно встала и вышла, прикрыв дверь.
Омер ждал её в спальне. Он лежал на кровати, читая что-то в телефоне. Кывылджим вошла в спальню, прикрыв за собой дверь.
Омер увидев ее сразу же отложил телефон в сторону. Он смотрел на неё, и в его глазах уже зажглось то самое выражение, от которого у неё всегда слабели колени.
О: Уснула? — спросил он, приподнимаясь на локте.
К: Уснула, — Кывылджим опустилась на край кровати, стягивая халат.
Под ним оказалась тонкая шёлковая ночнушка на тонких бретельках, с открытым декольте. Ткань струилась по фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Омер замер, не отрывая взгляда.
О: Жизнь моя, — голос его стал ниже, хрипловатым. — Иди сюда.
К: Я только прилечь хотела, — усмехнулась она, чувствуя, как он тянет её к себе.
О: Приляжешь. Но сначала дай посмотреть на тебя.
Она позволила увлечь себя на постель, оказавшись сверху. Его руки тут же обхватили её талию, скользнули по спине, замерли на бёдрах. Он смотрел на неё снизу вверх, и в его взгляде было столько желания, что у неё перехватило дыхание.
О: Я так соскучился по тебе, — прошептал он, проводя пальцами по её ключицам. — Ты даже не представляешь как.
К: Соскучился? — она наклонилась, касаясь губами его шеи. — Мы же всё время вместе.
О: Это не то, — он перехватил её лицо руками, заставив посмотреть на себя. — Я соскучился по этому. По твоим рукам, по твоим губам. По тому, как ты смотришь на меня.
Она хотела ответить, но он уже притянул её к себе. Поцелуй был жадным, долгим, таким, от которого забываешь, как дышать. Его руки скользили по её спине, по плечам, осторожно, помня о недавней травме. Кывылджим застонала, запустив пальцы в его волосы.
К: Омер, — выдохнула она, когда он оторвался, чтобы перевести дух.
О: Ммм?
К: Плечо. Не дави.
Он замер на секунду, потом осторожно перевернул её, укладывая на спину. Его губы коснулись её плеча, там, где ещё виднелся шрам, — нежно, почтительно.
О: Прости, — прошептал он. — Я буду аккуратнее.
Он снова поцеловал её, медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Его руки гладили её сквозь тонкий шёлк, спускались ниже, заставляя выгибаться и тихо стонать.
О: Я люблю тебя, — прошептал он ей в губы, и эти слова прозвучали как обещание, как клятва, как начало чего-то большего.
Она ответила не словами — поцелуем. Глубоким, жадным, таким, от которого у обоих перехватывает дыхание. Его руки скользнули под тонкий шёлк ночнушки, поглаживая спину, спускаясь ниже, к бёдрам, сжимая, притягивая ближе.
Кывылджим выгнулась, позволяя стянуть с себя мешающую ткань. Ночнушка упала на пол, и он замер на секунду, глядя на неё — в лунном свете её кожа казалась светящейся, а глаза — тёмными, полными желания.
О: Ты невыносимо прекрасна, — выдохнул он, проводя пальцами по её животу, выше, к груди, и она застонала, прикусив губу.
К: Хватит смотреть, — прошептала она, потянувшись к его брюкам. — Я хочу тебя. Сейчас.
Он усмехнулся, но медлить не стал. Майка полетела на пол следом, и через минуту они лежали обнажённые, сплетённые, кожа к коже, и не могли оторваться друг от друга.
Он вошёл в неё медленно, глубоко, глядя в глаза, и она вскрикнула, обвивая его ногами, притягивая ближе. Движения сначала были плавными, почти нежными — он помнил о её плече, не давил, не торопился. Но она сама ускорила ритм, впиваясь пальцами в его спину, выгибаясь, шепча: «Ещё. Сильнее».
И он перестал сдерживаться.
Кровать скрипела, подушки сбились на пол, простыни сбились в комок. Их дыхание смешалось, стоны становились громче, движения — отчаяннее. Она вцепилась в его плечи, царапая кожу, он прижимал её бёдра к себе, входя всё глубже, пока мир не сузился до одной точки — их двоих, сплетённых в этом бесконечном, исступлённом танце.
К: Омер... — выдохнула она, и в голосе её была мольба и обещание.
О: Я здесь, — прошептал он ей в губы. — Я всегда здесь.
Она кончила первой, выгнувшись, вскрикнув, вцепившись в него изо всех сил. Он последовал за ней через несколько мгновений, уткнувшись лицом в её шею, содрогаясь, чувствуя, как она пульсирует вокруг него.
Долгое время они лежали неподвижно, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Потом он перекатился на бок, притянул её к себе, укрывая одеялом. Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь, и слушала, как бешено колотится его сердце, постепенно замедляясь.
К: Это было... — начала она.
О: Невероятно, — закончил он, целуя её в макушку. — С тобой всегда так.
Она улыбнулась, провела пальцем по его груди.
К: А помнишь, как мы в первый раз в Риме?
О: Я помню всё, — он накрыл её руку своей. — Каждую секунду рядом с тобой.
К: И я, — прошептала она.
Они замолчали, глядя друг на друга в полумраке. Потом он наклонился и поцеловал её — нежно, медленно, пробуя на вкус.
О: Давай повторим? — спросил он, отстраняясь.
К: Я думала, ты никогда не спросишь, — усмехнулась она, притягивая его к себе.
Кровать снова скрипнула, и лунный свет заливал их сплетённые тела, пока за окном не начало светать. А они всё не могли насытиться друг другом.
Солнце только начинало золотить шторы, когда Элла открыла глаза. Она полежала несколько секунд, привыкая к незнакомой комнате, потом вспомнила — она дома! Не в больнице, а в настоящем доме, с Кывылджим и Омером.
Она вскочила с кровати, натянула халатик и выскользнула в коридор. В доме было тихо — все ещё спали. Элла пошла исследовать.
Она заглянула в гостиную — там стоял большой диван и телевизор. На кухню — там всё блестело и пахло чистотой. В ванную — там было много интересных баночек, но она не смогла дотянуться. И наконец, она подошла к двери спальни, которая была чуть приоткрыта.
Элла осторожно заглянула. На большой кровати спали Кывылджим и Омер. Они лежали в обнимку, укрытые одеялом, и выглядели такими уютными, что Элла заулыбалась. Она уже хотела уйти, чтобы не будить их, но вдруг заметила на туалетном столике множество красивых баночек и флакончиков.
Любопытство пересилило. Она на цыпочках прокралась в комнату, стараясь не шуметь, и подошла к столику. Баночки были такие разные — одни блестящие, другие матовые, с разными крышечками и этикетками. Элла взяла одну, покрутила в руках, понюхала — пахло приятно, цветами.
Э: Что это? — прошептала она, разглядывая баночку со всех сторон.
На кровати кто-то заворочался. Элла замерла, прижав баночку к груди. Кывылджим приоткрыла один глаз, увидела маленькую фигурку у туалетного столика и улыбнулась.
К: Элла? Ты чего не спишь?
Э: Я уже выспалась, — шёпотом ответила девочка. — А это что?
Она протянула баночку. Кывылджим приподнялась на локте.
К: Это крем для рук. Хочешь попробовать?
Элла кивнула и подбежала к кровати. Кывылджим взяла баночку, открыла, намазала чуть-чуть крема на палец и нанесла на ручку Эллы.
К: Понюхай.
Элла поднесла ручку, и втянула носом воздух, после чего расплылась в улыбке.
Э: Как цветочки!
К: Тебе нравится? Можешь пользоваться, если хочешь.
Омер заворочался, приоткрыл глаза и увидел эту картину: Кывылджим сидит на кровати, а Элла трёт и нюхает пальцы. Он улыбнулся.
О: Доброе утро, принцесса.
Э: Доброе утро, дядя Омер! — Элла повернулась к нему. — Я нашла сокровища!
О: Вижу, — он потянулся и сел. — Ну что, пойдём завтрак готовить? Пусть Кывылджим ещё поспит.
Э: Пойдём! — Элла спрыгнула с кровати и побежала к двери, но на пороге обернулась. — Кывылджим, ты самая лучшая!
К: И ты, солнышко, — улыбнулась Кывылджим.
Кывылджим лежала с закрытыми глазами, но сон уже ушёл. Она просто наслаждалась моментом — тишиной, уютом, далёкими звуками с кухни, где Омер возился с посудой, а Элла что-то увлечённо рассказывала. Голос девочки то взлетал в восторге, то падал до заговорщического шёпота.
Э: ...а потом этот дракон как чихнёт! И принцесса вся в зелёном! Представляешь, дядя Омер?
О: Представляю, — доносился низкий, сонный ещё голос Омера. — А дракон чихал огнём или просто так?
Э: Просто так! Он же добрый был!
Кывылджим улыбнулась, не открывая глаз. Она могла бы лежать так вечность — слушать их, чувствовать себя в безопасности, знать, что все, кого она любит, рядом.
Но тут раздался топот маленьких ножек, дверь распахнулась, и в спальню влетела Элла. Она запрыгнула на кровать, едва не приземлившись Кывылджим на ноги.
Э: Сестра Кывылджим! — закричала она. — Ты ещё спишь? А мы уже завтрак сделали! Дядя Омер блины пожарил! И тосты! И сок налил! Вставай скорее!
Кывылджим приоткрыла один глаз, изображая сонную.
К: А можно я ещё пять минут полежу?
Э: Нет! — Элла дёрнула её за руку. — Всё остынет! И потом, вместе завтракать вкуснее! Дядя Омер сказал, что когда семья завтракает вместе, то день будет хороший!
К: Ммм... Дядя Омер так сказал? — Кывылджим улыбнулась, глядя на серьёзное личико.
Э: Да! — Элла кивнула. — Так что вставай! Ну пожалуйста!
Кывылджим рассмеялась, сдаваясь.
К: Ладно, ладно, иду. Дай мне хоть умыться.
Э: Я подожду! — Элла спрыгнула с кровати и встала в дверях, как маленький часовой. — Только быстро!
Кывылджим встала, накинула халат и пошла в ванную. Элла проконтролировала процесс умывания, стоя в дверях и комментируя:
Э: А чем ты лицо моешь? А зубы? А волосы причешешь?
К: Элла, ты мой личный надзиратель? — усмехнулась Кывылджим, вытираясь полотенцем.
Э: Я контролирую чтобы ты назад спать не пошла, — серьёзно ответила девочка. — Мы же друзья, а друзья должны следить, чтобы всё было хорошо.
Кывылджим присела перед ней, обняла.
К: Спасибо, солнышко. Ты самый лучший друг.
Э: Идём! — Элла схватила её за руку и потащила на кухню.
Кывылджим вошла на кухню, всё ещё улыбаясь после утренней суеты с Эллой. Омер стоял у плиты, переворачивая последний блин, и выглядел таким домашним, таким уютным в своей простой футболке и домашних штанах, что у неё защемило сердце.
К: Элла побежала будить Метехана, — сказала она, подходя ближе.
О: Бедный Мете, — усмехнулся Омер. — Его ждёт суровое пробуждение.
К: Он выживет, — Кывылджим обняла его со спины, прижимаясь щекой к широкой спине. — Доброе утро.
Омер отложил лопатку, повернулся к ней, обнял в ответ.
О: Доброе утро, соня, — согласился он, целуя её в лоб. — Даже не вериться в это всё!
К: Во что?
О: Что всё это — наше. Ты, Элла, Мете, этот дом. Что мы наконец-то вместе.
Кывылджим подняла на него глаза, и в них стояла такая любовь, что у Омера перехватило дыхание.
К: Это только начало, — прошептала она. — У нас ещё столько всего впереди.
О: Знаю, — он наклонился и поцеловал её — долго, нежно, смакуя эту украденную минуту тишины.
Где-то наверху раздался топот и крик Эллы: «Мете, вставай! Там блины!». Потом глухой стук — видимо, подушка прилетела в дверь. Омер и Кывылджим рассмеялись, не размыкая объятий.
Через минуту на кухню влетела Элла, а за ней, сонный и лохматый, плёлся Метехан.
Э: Блины! — закричала Элла, залезая на стул. — Давайте есть!
Метехан плюхнулся рядом, зевая.
М: Вы чего такие бодрые? Утро же...
Э: Утро самое лучшее время! — заявила Элла. — Особенно когда блины!
Они сели за стол все вместе. Кывылджим смотрела на них — на Омера, на Эллу, на Метехана — и чувствовала, как сердце переполняется таким огромным счастьем, что, казалось, ещё немного — и оно разорвётся.
К: Кажется, всё налаживается, — тихо сказала она. — После стольких проблем, после всего, что мы пережили... наконец-то всё хорошо.
О: Да. Элла поправляется, мы вместе, скоро будем в Стамбуле. Всё идёт так, как должно.
Обычное утро. Обычное счастье.
Они не знали, что в этот самый момент в Стамбуле Ишил уже получила сообщение о том, что они возвращаются. Что её люди уже следят за ними. Что новые проблемы ждут их сразу после прилёта.
Но сейчас, на этой кухне, в этом тихом утре, они были просто счастливы. И это стоило всего.
Солнце заливало спальню мягким светом. Кывылджим сидела за туалетным столиком, нанося лёгкий макияж. Омер подошёл сзади, обнял её за плечи, прижался губами к шее.
О: Ты прекрасна, — прошептал он, целуя её в висок.
К: Я даже не накрасилась, — усмехнулась она.
О: Тем более.
Он обнимал её, целовал, не давая сосредоточиться. Кывылджим смеялась, отбиваясь от его рук.
К: Омер, мы опаздываем! Надо успеть забрать документы!
О: Успеем, — он не отпускал, снова поцеловал в щёку, в уголок губ.
Вдруг дверь распахнулась. В комнату влетела Элла, за ней — Метехан с криком: «Стой, поймаю!» Девочка проскочила мимо Омера и Кывылджим, и с разбегу плюхнулась на кровать, хохоча.
Э: Не поймал! — закричала она, дрыгая ногами.
Метехан влетел следом, но замер, увидев картину: Кывылджим сидит за столиком с расстегнутой блузкой, которую сразу же прикрыла, а Омер стоит у неё за спиной, всё ещё обнимая. Он сделал вид, что ничего не заметил.
М: Ладно, считай, увернулась, — объявил он, отступая к двери.
Элла подскочила на кровати и вдруг нахмурилась, глядя на Омера и Кывылджим.
Э: А вы куда собираетесь? — спросила она, заметив, что Кывылджим уже почти одета, а Омер в рубашке.
К: Нам нужно забрать документы, солнышко, — сказала Кывылджим, застёгивая серёжку. — Мы быстро.
Э: А мы с Мете останемся?
О: Останетесь, — подтвердил Омер. — Надеюсь, справитесь без нас и не разнесете всю квартиру.
М: Конечно, справимся! — Метехан подхватил Эллу на руки. — И постараемся сохранить квартиру. Правда, командир?
Э: Правда! — засмеялась Элла, обнимая его за шею. — Только вы возвращайтесь скорее!
К: Обязательно, — пообещала Кывылджим. — И привезём что-нибудь вкусное.
Э: Зефирки! — тут же заказала Элла.
К: Договорились.
Метехан унёс её в гостиную, и они уже через секунду затеяли новую игру. Элла спрыгнула с его рук и с хохотом умчалась за диван.
Э: Догоняй! — крикнула она.
М: Ай, маленькая разбойница! — закричал Метехан и бросился следом.
Когда дверь за ними захлопнулась. Кывылджим рассмеялась, покачивая головой, и встала из-за столика. Поправила блузку, провела рукой по волосам и повернулась к Омеру. Он стоял рядом, застёгивая рубашку.
К: Дай-ка, — сказала она мягко, подходя ближе.
Её пальцы ловко поправили воротник его рубашки, разгладили складку, застегнули верхнюю пуговицу. Омер смотрел на неё, не отрываясь. В комнате стало тихо — только приглушённые крики Эллы и Метехана доносились из гостиной.
О: Знаешь, — сказал он, перехватывая её руку, — нам обязательно нужно повесить замок на дверь. В спальню.
Кывылджим приподняла бровь, усмехаясь.
К: Чтобы маленькие бандиты не врывались в неподходящий момент?
О: Именно, — серьёзно кивнул он. — А то так и до инфаркта недалеко.
Она засмеялась и обвила его шею руками.
К: Мы уже завтра улетаем в Стамбул. А там обязательно поставим замок на спальню. Самый надёжный.
О: Обещаешь?
К: Обещаю.
Он притянул её ближе, и их губы встретились. Поцелуй был долгим, нежным, полным обещаний и той тихой радости, которая появляется, когда знаешь — всё самое трудное позади.
Когда они оторвались друг от друга, Омер вдруг задержал её лицо в своих ладонях, глядя в глаза с той особенной теплотой, от которой у Кывылджим каждый раз замирало сердце.
О: Знаешь, — сказал он тихо, почти шёпотом, — я хотел бы ещё одного ребёнка.
Кывылджим замерла. Глаза её расширились. Элла, Метехан, новая жизнь — всё это разом вылетело из головы. Она смотрела на него, открывая рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Ещё один ребёнок? Она даже не думала об этом. Не смела думать. А он...
К: Омер, я...
Он не дал ей договорить. Его губы накрыли её губы — мягко, но настойчиво, заглушая все её возражения, все её сомнения, все слова, которые она хотела произнести. Поцелуй был долгим, глубоким, полным той уверенности, которая не оставляла места для страхов.
Когда он отстранился, Кывылджим смотрела на него растерянно, сбитая с толку, но внутри уже зарождалось что-то тёплое, неожиданное.
К: Ты... — выдохнула она.
О: Подумай об этом, — мягко сказал он, касаясь губами её лба. — У нас еще будет время.
Кывылджим не нашла, что ответить. Только прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её.
К: Нам правда пора, — наконец прошептала она.
О: Знаю, — он взял её за руку. — Поехали. За документами.
Они вышли из спальни. В гостиной Метехан и Элла строили из одеял космический корабль. Увидев их, Элла махнула рукой:
Э: Привезите зефирки!
К: Привезём! — крикнула Кывылджим на ходу.
Дверь закрылась. Они шли к лифту, держась за руки. Обычное утро. Обычные заботы. Но для них — ещё один шаг к дому. К их дому.
Они вернулись домой, когда за окном уже темнело. Кывылджим держала в руках увесистую папку с документами — всё, что нужно для перевода Эллы в Стамбул. Омер нёс пакет с зефирками и ещё кое-какими вкусностями, которые Элла заказала по дороге.
Едва они переступили порог, девочка вылетела из гостиной как ураган.
Э: Зефирки! — закричала она, подпрыгивая. — Давайте!
О: Только не всё сразу, — предупредил Омер, протягивая пакет. — А то животик заболит перед полётом.
Элла схватила пару розовых зефирок и умчалась обратно в гостиную, где Метехан разбирал космический корабль из одеял. Кывылджим и Омер переглянулись, улыбнувшись.
О: Ну что, — сказал Омер, — завтра рано вставать. Надо собираться.
Кывылджим кивнула, вздохнув. Она не любила собирать вещи, особенно когда знала, что впереди долгая дорога. Они поднялись в спальню, где чемодан был уже наполовину собран.
Через несколько минут в комнату влетела Элла, всё ещё жуя зефирку.
Э: Я помогу! — объявила она, подбегая к кровати. — Что складывать?
К: Солнышко, — Кывылджим присела перед ней, — у тебя есть своё задание. Самое важное.
Э: Какое? — Элла насторожилась.
К: Тебе нужно собрать свои игрушки. Всех, кого хочешь забрать с собой. Это очень ответственное дело.
Элла задумалась, переводя взгляд с Кывылджим на разобранный чемодан и обратно.
Э: А ты справишься без меня?
К: Постараюсь, — серьёзно кивнула Кывылджим. — Конечно, без твоей помощи я могу что-то забыть.
Э: Ладно, — вздохнула Элла с видом великого стратега. — Я пойду собирать игрушки. Но ты ничего не забывай!
К: Постараюсь, — улыбнулась Кывылджим.
Элла выбежала из комнаты, на ходу крикнув Метехану:
Э: Мете! Пойдём мои игрушки собирать! Это ответственно!
Омер подошёл к Кывылджим сзади, обнял.
О: Хитрый ход.
К: Стратегический, — поправила она, прижимаясь к нему. — Ей нужно чувствовать себя нужной.
Они постояли так несколько секунд, слушая, как в соседней комнате Элла командует Метеханом, раскладывая игрушки по рюкзаку.
Он поцеловал её в макушку и отпустил, помогая складывать вещи. А из коридора доносился восторженный голос Эллы:
Э: Зайка поедет! И книжка про дракона! Мете, а ты поедешь?
М: Я прилечу следом, — ответил он. — У меня ещё дела.
Э: Тогда я буду тебя ждать.
М: Договорились.
Кывылджим и Омер переглянулись, улыбаясь. Впереди была дорога, новые заботы, новая жизнь.
Утро было прохладным, но солнечным. Метехан стоял у выхода на лётное поле, держа в руках рюкзак Эллы — девочка решила, что он должен нести её сокровища, пока она сама обнимает зайку. Кывылджим и Омер шли рядом, Кывылджим придерживала папку с документами, Омер — небольшой чемодан.
М: Ну что, командир, — Метехан опустился на корточки перед Эллой. — Готова к полёту?
Э: Готова! — Элла кивнула, прижимая к себе зайку. — Ты скоро прилетишь?
М: Очень скоро. Как только всё тут улажу, сразу к вам. Обещаю.
Э: Тогда я буду ждать, — серьёзно сказала Элла.
М: Договорились, — улыбнулся Метехан и чмокнул её в лоб.
Он поднялся, обнял отца.
М: Пап, вы там берегите себя.
О: Обязательно, — Омер сжал его плечо. — Ты тоже. И прилетай, как сможешь.
М: Обязательно.
Метехан повернулся к Кывылджим.
М: Кывылджим, — он обнял её, — я был очень рад познакомиться с тобой. Береги себя. И счастливого полёта.
К: Постараюсь, — улыбнулась она, обнимая его в ответ. — Спасибо тебе. За всё.
Они отстранились. Метехан махнул рукой и отошёл в сторону, наблюдая, как они проходят на лётное поле. Там их уже ждал небольшой санитарный самолёт с красным крестом на борту.
Элла шла между Кывылджим и Омером, держа их за руки, и вертела головой во все стороны.
Э: Это наш самолёт? — спросила она, когда они подошли к трапу.
О: Наш, — кивнул Омер. — На сегодня.
Э: Ух ты! — она выпустила их руки и взбежала по трапу, стуча маленькими ножками.
Кывылджим и Омер переглянулись, улыбнувшись, и поднялись следом.
Внутри самолёт был похож на маленькую палату.
Элла уселась в кресло у окна, прижавшись носом к иллюминатору.
Э: А там Мете! — закричала она, увидев его фигурку, всё ещё стоящую у здания аэропорта. — Помаши ему!
Кывылджим помахала рукой. Метехан поднял руку в ответ.
Двигатели загудели. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу. Элла замерла, глядя, как мир за окном начинает двигаться.
Самолёт разогнался и оторвался от земли. Берлин оставался внизу, а впереди был Стамбул.
Самолёт мягко коснулся посадочной полосы. За иллюминатором мелькали огни родного города — Стамбул встречал их тёплым, влажным ветерком. Кывылджим прижимала к себе задремавшую Эллу и чувствовала, как спокойствие разливается по телу.
Омер сжал её руку, улыбаясь.
О: Ну что, готова к новой жизни?
К: Готова, — выдохнула она, и в этом слове было всё.
Но когда они спустились по трапу, реальность обрушилась на них, как удар.
На лётном поле, помимо машины скорой, которая должна была забрать Эллу, стояли две полицейские машины с мигалками и тёмный микроавтобус без опознавательных знаков. Группа людей в форме и штатском ждала их у самого выхода.
— Кывылджим Арслан? — шагнул вперёд мужчина в строгом костюме, показывая удостоверение. — Старший следователь. Вы задержаны по подозрению в причастности к смерти Тунджая Дэмира. У нас есть заявление и материалы, требующие вашего присутствия в участке для разбирательств.
Кывылджим побледнела так, что Омер едва успел подхватить её. Элла, проснувшаяся от шума, испуганно прижалась к ней.
К: Что? Какая смерть? Я не понимаю... — голос Кывылджим сорвался.
— Вы имеете право хранить молчание и пригласить адвоката, — механически продолжил следователь, пока двое полицейских подходили ближе.
Омер шагнул вперёд, заслоняя их собой.
О: Что здесь происходит? Это какая-то ошибка. Моя жена... она только что перенесла операцию, ей нельзя в таком состоянии...
— Ваши отношения с подозреваемой будут выясняться отдельно, — холодно оборвал его следователь. — Не вмешивайтесь, или вы тоже поедете с нами.
В этот момент к ним подошла женщина в строгом костюме — представитель службы опеки.
— Кывылджим ханым, поскольку на вас поступило заявление, и вы являетесь фигурантом уголовного дела, временная опека над ребёнком, оформленная на вас, приостанавливается до выяснения обстоятельств. Девочка будет передана в государственный детский дом до решения суда.
К: Нет! — закричала Кывылджим, прижимая Эллу к себе так, что костяшки побелели. — Нет, пожалуйста! Она только что перенесла операцию! Ей нужен уход, ей нужна я! Вы не можете!
Элла, чувствуя панику, заплакала, вцепившись в Кывылджим.
Э: Сестра Кывылджим! Не отдавайте меня! Я хочу с вами!
Омер пытался прорваться сквозь полицейских, но его держали.
О: Кывылджим! Кывылджим, не сопротивляйся, прошу! Мы всё решим, я обещаю!
Но Кывылджим уже не слушала. Её разнимали с плачущей девочкой, которая тянула к ней руки. Две женщины из опеки аккуратно, но настойчиво отцепляли пальцы Эллы от куртки Кывылджим.
Э: Сестра Кывылджим! Не надо! Мамочка! — закричала девочка, и это слово, впервые произнесённое ею, разорвало воздух, как выстрел.
Кывылджим замерла на мгновение, услышав его, а потом рванулась с новой силой, но полицейские уже держали её крепко.
К: Элла! Я вернусь! Я тебя заберу, слышишь? Я тебя не брошу! Я люблю тебя!
Девочку уводили к микроавтобусу. Она плакала навзрыд, оборачиваясь и крича:
Э: Мама! Мама!
Омер подскочил к Кывылджим, когда полицейские повели её к машине. Она обернулась к нему, и в её глазах, полных слёз и ужаса, горела последняя надежда.
К: Омер! Позвони отцу! Скажи ему... скажи, чтобы он помог! Пожалуйста! Спаси Эллу! Спаси нас!
О: Я позвоню! Я всё сделаю! — крикнул он, но его уже оттесняли. — Держись, я скоро буду!
Машина с Кывылджим уехала первой. Микроавтобус с Эллой — следом. Омер остался один на пустом лётном поле, среди брошенных сумок и воя сирен. В ушах всё ещё звучал детский крик: «Мама!». А в груди разрасталась ледяная пустота и ярость. Он достал телефон. Пальцы дрожали, но он заставил себя набрать номер.
О: Орхан бей? Это Омер. Слушайте меня внимательно. Нам нужна ваша помощь. Срочно.