Глава 4
Внедорожник Кывылджим стоял на краю обрыва. Выйдя из машины, ветер с моря ударил ей в лицо, смывая ощущение страха. Ветер был холодным и резким, в точности как он.
Она смотрела в даль, сквозь черную бездну. В мыслях не было места Кайхану и их постепенно умирающему миру. Перед глазами вплывала другая картина: больничная палата с желтым ночником, тихое дыхание спящей девочки и маленькая, горячая ладошка лежавшая в ее руке.
Шум прибоя внизу, глубокая темнота вокруг. Оно успокаивало. Нельзя было оставаться здесь на долго. Нужно было двигаться дальше. Вперед.
Она села в машину, захлопнув дверь, отсекая шум ветра. Тишина салона была оглушительной. Завела двигатель и ее мир сузился до полосы света от фар и все той же грунтовой дороги. Она не хотела ехать домой, не сейчас, не к нему. Навигатор почти автоматически выдал направление к дому Фатмы, как будто даже он чувствовал ее внутреннее состояние.
Спустя час она стояла на пороге светлой квартиры подруги. Дверь отрылась и на пороге появилась Фатма. Ее улыбка сползла с лица, за секунды. Врачебный взгляд сразу списал бледность кожи, огромные зрачки и потрепанное состояние подруги.
Ф: заходи. - просто сказала подруга, отступая в сторону, и открывая дверь шире. Не задавая ни единого вопроса.
Через десять минут Кывылджим сидела закутанная в мягкий плед, держа в руках только что сваренный час с мятой. Горячее стекло обжигало ладони, возвращая ощущение реальности.
Ф: сегодня ты останешься у меня, и не каких возражений. - сказала Фатма садясь напротив подруги, после чего положила руку ей на колено. - И не рассказывай сейчас. Расскажешь завтра. Или никогда. Как захочешь.
Кывылджим лишь кивнула. Говорить сейчас ей правда не хотелось - слова застряли как ком в горле.
Поставив пустую кружку из под чая - на стол. Она легла на диван, укрывшись пледом. Сквозь окно пробивался тусклый свет фонаря. Завтра будет новый день. Новые возможности. Но эта ночь принадлежала только ей и тихому гулу города за окном. Она закрыла глаза и впервые за вечер, позволяя себе отпустить тревогу.
Солнце пробивалось сквозь не до конца задернутые шторы. Кывылджим спавшая на диване слегка пошевелилась, и открыла глаза. На секунду ей показалось что она в своей спальне, но запах - не ее духов, а свеже-сваренного кофе.
С кухни донесся легкий звон посуды. Кывылджим встала поправляя на себе пижаму Фатмы и вышла из гостиной.
Фатма стояла у плиты, готовя омлет. Она повернулась и взгляд ее был осторожным, изучающим.
Ф: кофе? - спросила она, уже наливая в кружку ароматную темную жидкость.
Кывылджим кивнула и села за стол. Молчание было не напряженным, а скорее терпеливым. Фатма ждала.
Кывылджим смотрела на пар поднимающийся от кружки, собираясь с мыслями. Спустя пару минут она заговорила.
К: он... напал на меня. - голос звучал ровно, взгляд был устремлен в окно. - Вчера. Когда я приехала. Он был пьян... - она замолчала, вчерашние воспоминания нахлынули с новой силой.
Ф: вот сволочь. - не удержалась Фатма, - Кывылджим, ты сама не говорила, да и я не решалась спросить... - заговорила подруга спустя пару минут, ставя перед подругой тарелку с омлетом. - Почему ты отказалась от развода с Кайханом?
Кывылджим сделала глубокий вдох, продолжая смотреть в окно, где предательски ярко светило солнце.
К: не знаю Фатма, сейчас я даже себе не могу ответить на этот вопрос. Сначала было не подходящее время, он ведь не всегда был таким... А потом... Потом он успокоился, и появилась Элла. И все вроде бы стало налаживаться...
Ф: а ты не думаешь что так только хуже? В первую очередь тебе. Ты ведь не счастлива, и пока не выйдешь из этого брака ничего не измениться. У тебя одна жизнь, и я не могу смотреть как моя подруга страдает.
Кывылджим ничего не ответила, в голове начали крутиться мысли. А может подруга права? Что если счастье совсем рядом, но за этим браком который тянет её ко дну, она его не замечает? Мысли о разводе давно были в её голове, но она постоянно их отгоняла, оправдывая это тем что сейчас не время.
Кыаылджим уже собиралась ехать домой, как вдруг выходя из квартиры Фатмы вспомнила про приглашение.
К: совсем забыла спросить, ты ведь получила приглашение на конгресс?
Ф: получила, - кивнула она, - прошло вчера. Но у меня голова была забита немного другим. А ты уже тезисы готовишь по своему новому протоколу?
К: наброски, - в ее голосе впервые за утро прозвучали знакомые, уверенные нотки, - Если конечно, консилиум сегодня одобрит примечание. Если все пройдет по плану, это будет отличный кейс, как раз для выступления.
Ф: значит завтра в пять мы обе должны быть на конгрессе. Я - слушать, ты - блистать.
Кывылджим ничего не ответила выходя из дома подруги и направляясь к машине. Было еще раннее утро, ей нужно было заехать домой и собраться на работу, желательно не пересекаясь с Кайханом. Сегодня у нее был важный день. Сначала Элла, следом две плановые операции и между ними важный консилиум.
Омер проснулся от первого луча солнца, упавшего прямо на лицо. Утро было тихим, без городского гула. Он потянулся, и его взгляд упал прямо на красное сердечко.
Он встал, прошел на кухню, сделал себе крепкий турецкий кофе. С чашкой в руке он вернулся назад в спальню и сново взял брелок в руки. Оно было теплое, от солнца. Мысль от том что оставить его себе или передать секретарю, даже не возникало. Было желание увидеть ее лично. Используя этот нелепый предлог.
Он принял душ, оделся - выбрал темные джинсы и простую водолазку, сверху накинул пиджак. Неформально, но элегантно. Деловая встреча, но не в операционной.
Перед выходом он сунул брелок в карман пиджака. На пороге он задержался, посмотрев в зеркало в прихожей. В глазах читалась целенаправленность смешанная с легкой неуверенностью. Он шел не в больницу. Он шел к ней, неся в кармане ключ от возможного разговора, выходящего за рамки протоколов лечения.
Кывылджим тихо открыла дверь своего дома. Она надеялась застать дом пустым, думала что Кайхан уже уехал на работу. Едва она сделала шаг в приходую, на диване послышалось движение, Кайхан сел, потирая лицо. Его глаза были красными, опухшими, взгляд мутный. Увидев ее, он замер.
Кай:( его голос хрипел) Кывылджим... ты вернулась... я думал...
Он не успел договорить как Кывылджим тут же его перебила.
К: мне нужно переодеться и забрать документы.
Кайхан пытался встать, спотыкаясь о пустые бутылки.
Кай: Кывылджим, послушай, вчера... я не...
Она сново не дала ему договориться.
К: мне некогда, Кайхан. Я спешу.
Она прошла мимо него направляясь в сторону спальни. Он слышал только шум воды в душе, как щелкнула дверца шкафа.
Через двадцать минут Кывылджим спустилась вниз, на ней была свежая одежда, волосы собраны в тугой хвост. В руках она держала папку с презентацией. Кайхан все еще сидел на краю дивана, подперев голову руками, глядя в пол.
Кай: я извиняюсь. Это непростительно... я потерял контроль.
Кывылджим остановилась глядя прямо на него. В ее взгляде не было ни гнева, ни прощения. Только усталое безразличие, которое ранит больнее крика.
К: ты не потерял контроль, ты его продемонстрировал. Твои извинения ничего не меняют. Они не стирают случившееся.
Она сделала шаг к выходу, как позади опять услышала его голос.
Кай: и что теперь? Ты уходишь?
К:( не оборачиваясь) сейчас я иду на работу. А в остальном... в остальном пока не знаю.
Она вышла не дожидаясь ответа. Просто закрывая дверь. Не хлопая. Оставляя Кайхана сидеть в тишине. Направляясь к своей машине, сегодня ее ждал не самый легкий день. А еще и завтрашний конгресс.
Клиника. Палата Эллы.
Элла сидела на кровати в пижамной маечке и шортиках, перед ней на подносе - почти доеденная каша, и тарелочка с фруктами. Ее темные волосики торчали в разные стороны. Она сосредоточенно пыталась накормить йогуртом плюшевого зайца.
Дверь тихонько отрывается и заходит Кывылджим. На ее лице сразу же появляется улыбка, несмотря на напряженное утро.
Элла сразу почувствовала присутствие доктора, и не поднимая глаз, сказала.
Э: зайка, совсем не хочет есть. Говорит у него уже животик болит.
Кывылджим села на край кровати, поглядывая на девочку.
К: значит нужно ему сделать массаж животика.
Она взяла игрушку и начала аккуратно водить по его брюшку. В то время как Элла смотрела широко раскрыв глаза и тихонько хихикала.
К: а теперь давай приведем в порядок, твои непослушные волосики. - сказана женщина откладывая плюшевого зайца в сторону, и беря в руки маленькую расческу.
Женщина нежно расчесывала спутанные волосы девочки. Разделяя их на тонкие пряди и заплетая в колосок. Элла сидела смирно, наслаждаясь прикосновениями.
К: ( продолжая плести) солнышко. У меня для тебя новость. Завтра у меня очень важный рабочий день. Врачи со всего мира приедут случать умные речи. Поэтому завтра я не смогу к тебе прийти.
Элла перестала улыбаться, ее нижняя губа начала слегка подрагивать.
Э: а послезавтра?
К: ( завязывая резинку и гладя девочку по голове) послезавтра - обязательно. Но так как завтра я буду скучать по тебе еще сильнее. Сегодня, предлагаю прогулять в парк и покормить уточек. Хочешь?
Глаза Эллы загорелись таким ярким светом, что могли осветить всю комнату. Больничные будни - это одно. А кормление уток - это уже маленькое приключение.
Э: правда? А медсестра разрешит?
К: я тут главный врач. Я разрешаю. Но только если на процедурах ты будешь самой смелой и выполнять все без капризов? Договорились ?
Э: договорились, - кивнула девочка. - я буду самой смелой. Я даже укола не буду бояться. Правда-правда!
Кывылджим смеялась, ее сердце все больше и больше оттаивает к этой девочке. Она проверяет показания на мониторах, бегло просматривая график приема лекарств. Удостоверившись что девочка чувствует себя хорошо, она не видела никаких преград для небольшой прогулки на свежем воздухе.
К: тогда давай шустренько собираться и пойдем, пока у меня есть время до консилиума.
Элла вскочила со своей кровати и побежала к шкафу, вытаскивая оттуда курточку. Хоть на улице было не совсем холодно, девочке не в коем случае нельзя было болеть.
Омер вошел в клинику, его профессиональный взгляд сразу пробежался по атмосфере спокойствия вокруг. Но сегодня его интересовало не это, красное сердечко лежало в кармане пиджака, отдавая едва уловимое тепло. Он направился к главной стойке регистрации, где сидела молодая женщина.
О: доброе утро. Не подскажите, доктор Кывылджим уже в клинике?
Женщина уже привыкла о частых вопросах о главном нейрохирурге больницы и с нейтральной улыбкой ответила.
Ж: доктор Кывылджим была здесь с утра, но сейчас ее нет. Кажется она с пациенткой вышла в парк. Обычно они там гуляют.
О: спасибо- ответил он направляясь к выходу.
Парк. Это было неожиданно. Более личное, чем кабинет. На мгновение он заколебался. Не слишком ли это? Не рано ли переходить эту грань? Но пальцы машинально нащупали в кармане брелок. Он уже проделал этот путь. Останавливаться было бы просто глупо.
На выходе из главного здания, он наткнулся на небольшой киоск с кофе. Остановился. Идти с пустыми руками было как-то неловко.
О: два черных кофе, пожалуйста. И... вот это фисташковое печенье. - сказала он, указывая на витрину. Кофе был беспроигрышным вариантом. Не слишком интимным, но однозначно дружеским.
Взяв стаканчики с кофе в руки, Омер направился в сторону зеленого парка за корпусами. Он свернул на аккуратную дорожку и уже через пару минут увидел их.
Кывылджим сидела на скамейке у воды. Рядом с ней бегала маленькая девочка, то подбегая к ней, то убегая поближе к уточкам, приседая.
Картина была настолько мирной, простой, так заразительно контактирующей с атмосферой операционных и консилиумов, что Омер на секунду замер.
Он наблюдал как Кывылджим что-то говорит девочке и на ее лице появляется та самая, неформальная, теплая улыбка. В этот момент он понял, что приехал сюда не только отдать потерянный брелок. Ему хотелось видеть ее вот такой - не в роли коллеги, а в моменте простой человечности.
Сделав глубокий вдох, он поправил пиджак и направился к скамейке, чувствуя странное смешение уверенности и легкой почти юношеской неуверенности.
Кывылджим отвела взгляд от девочки, и ее глаза расширяются когда она увидела перед собой Омера. Улыбка не сходит с ее лица, но становиться более профессиональной.
К; Омер? Здравствуй, не ожидала тебя здесь увидеть.
О: здравствуй, простите что нарушил вашу прогулку. Мне сказали что вы здесь. Я... - он немного замешкался держа в руках стаканчики кофе, он опустил взгляд на них. - Я привез вам кофе. - он протянул один стаканчик ей.
К: спасибо. - она взяла один стаканчик из его рук, слегка коснувшись своими пальцами его руки. Он был теплый согревающей руки, она не ожидала этого простого, но заботливого жеста. - Мы как раз делали перерыв.
Элла оторвалась от уток и с любопытством разглядывала незнакомца. Она подошла ближе к Кывылджим и заговорила шепотом но достаточно громко чтобы Омер услышал.
Э: а кто это ?
Кывылджим не успела ничего ответить, как Омер подошел к ним ближе, присаживаясь на корточки, чтобы быть на уровне девочки.
О: я Омер, доктор из Германии. А тебя как зовут?
Э: Элла. - сказала девочка чуть смущаясь, но доверчиво.
О: очень приятно Элла. Я слышал ты самая смелая девочка в этой больнице. Держи это тебе. - он протянул ей ту самую фисташковую печеньку.
Э: спасибо. - сказала девочка беря у Омера печенье.
Элла слегка засмущалась и прижалась ближе к Кывылджим, Омер поднялся и присел на скамейку, доставая из кармана, то самое сердечко.
О: вообще я вот чего приехал. Вы вчера кое что забыли у меня в кабинете.
Он протягивает ей сердечко, а на ее лице появляется смесь облегчения и легкой неловкости.
К: Я искала его. Думала где могла его обронить... Спасибо что заметили. - она не хотела признаваться в том что сразу подумала о его кабинете.
Она смотрела на брелок и в ее глазах мелькнуло что-то сложное - благодарность, но и смущение. Омер заговорил мягко пытаясь разрядить ситуацию.
О: оно осталось лежать рядом со снимками. Я так понимаю это были снимки Эллы?
К: да это были ее снимки. - она сделала небольшую паузу. - странное соседство, правда? Брелок в виде сердца и снимки МРТ?
Омер взглянул на Элла которая опять увлеклась утками, давай двум взрослым людям, побыть наедине. После чего перевел взгляд назад на Кывылджим.
О: напротив. Самое логичное соседство. Оно показывает причину по которой мы все здесь боремся.
Она отводит глаза в сторону воды, а он смотрела прямо на нее, в его взгляде нет ничего кроме уважения и понимания ее мотивации.
К: вы наверное думаете, что я слишком... эмоционально вовлечена. Это не совсем профессионально.
О:( он слегка улыбнулся, но во взгляде совершенно не было насмешки) Кывылджим в нашей профессии если ты не вовлечен эмоционально, ты уже проиграл. Ты лечишь детей. А они источник надежды - без этого мы всего лишь техники.
Он делает глоток кофе, давай словам просочиться. Между ними повисла тишина, но не неловкая, а наполненная пониманием того, что оба говорят на одном языке. На языке врачей, которые не разучились видеть за болезнью человека.
Кывылджим посмотрела на Омера и в ее глазах появилось что-то вроде признательности за его понимание.
К: еще раз спасибо за брелок. - она сжала его в руке.- и за кофе...
Как раз в этот момент Элла оборачиваясь к ним, перебивая момент.
Э: сестра Кывылджим, у меня уже закончился хлеб, мы можем идти.
К: да, конечно пошли, - сказала она вставая со скамейки.
Они шли по дорожке к главному зданию клиники. Элла шла между ними, держась за руки - за одну она держала Кывылджим, а за вторую после недолгого колебания доверчиво взяла Омера. Она увлеченно тараторила что-то про уток.
Когда здание больницы уже виднелось впереди, Кывылджим слегка замедлила шаг. Она смотрела на Омера, ее выражение становилось более сосредоточенным, профессиональным, но в глазах светилась искра той самой « эмоциональной вовлеченности» о которой они только что говорили.
Кывылджим обратилась к Омеру.
К: Омер, поскольку ты уже вовлечен в контекст, - она кивнула в сторону Эллы. - я хочу тебе кое что предложить. Сегодня в 14:00 у нас консилиум по ее случаю. Будут ведущие специалисты клиники, включая моего отца. Мы окончательно утверждаем протокол лечения. Ваше мнение как специалиста со стороны, обладающего именно тем опытом которого нам не хватает, было бы неоценимо.
Он говорил официально, нов его голосе не было отстраненности.
О: для меня большая честь быть приглашенным. Кейс Эллы действительно представляет уникальный клинический интерес. И конечно я буду рад поделиться своим опытом, если это поможет.
К: отлично. Консилиум будет в зале на пятом этаже. И спасибо. За то что нашли время сегодня. И не только для этого...
Заходя в клинику, Кывылджим передала Эллу медсестра, а сама пошла готовиться к операции.
Кайхан приехал на работу позже обычного. Коллеги искоса бросали взгляды на его слегка помятый вид. Он прошел в свой кабинет, отгородившись от всей, и уставился в монитор своего компьютера. На экране сияли данные по грезу «Х-47». Это был его последний козырь. Как крошечный маяк во тьме.
Он действовал методично, с той же расчетливостью, с которой делал ставки. Только теперь ставки были значительно выше.
Склад. Он сново просмотрел данные всех сотрудников. Мурат. К нему нужно было подойти осторожно. Лично.
Маршрут. Он детально изучил график движения груза от причала до склада. Было одно узкое место, участок служебной дороги между ангарами. Почти без освещения. Без камер. Там груз замедлялся.
Ишил. Он отправил ей короткое сообщение «нужен окончательный план. Он прибывает послезавтра». Она была его единственной связью с миром, где можно было незаметно сбыть груз.
За окном грузили очередной корабль. Гул кранов и рёв грузовиков заглушал внутренний хаос. Кайхан чувствовал себя не должником, а стратегом. Этот груз стал для него символом искупления и власти. Добыв его он сможет заплатить долг и снять угрозу со своей жены, и может быть даже вернуть себе хоть каплю ее уважения.
Конференц-зал.
На большом овальном столе, лежали снимки головного мозга Эллы Сезай. В комнате царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг.
Во главе стола сидел Орхан бей , властный и невозмутимый. Рядом все нейрохирурги клиники, лица которых выглядели недоверчиво. Фатма - как ведущий анестезиолог по детским случаям. Кывылджим сидела прямо, ее руки были сцеплены перед собой, косточки на руках побелели от напряжения. Напротив нее, по другую сторону стола сидел Омер. Его присутствие было инородным, в этой замкнутой системе. Инородное тело с безупречным досье.
Кывылджим уже выступила с презентацией. Ее голос выдавал легкую еда уловимую хрипотцу от волнения. На экране ее предложенный протокол - щадящая резекция с последующей терапией по методике, детально разработанной Омером и его командой в Германии.
Орхан: Интересно. Амбициозно. И очень рискованно. Мы говорим о мозге четырехлетнего ребенка. Каждый миллиметр на вес золота. Твоя методика требует ювелирной точности, которой в Турции еще не существует.
Хирург Эмет: Омер бей Ваша статистика впечатляет. Но это данные вашей клиники, с вашим оборудованием и командой. Гарантируете ли вы тот же результат в наших условиях ?
Все взгляды обратились к Омеру. В комнате повисла напряженная тишина. Орхан смотрела на Омера оценивающим взглядом, в котором читалось недоверие к чужаку и прагматичный расчет.
Омер: гарантия в нашей профессии - иллюзия. Я могу гарантировать только одно, без применения этого протокола, шансы ребенка на нормальное качество жизни стремиться к нулю. Опухоль расположена агрессивно . Классическая полная резекция - это приговор к тяжелой инвалидности. Протокол предложенный Кывылджим ханым - это путь. Сложный, рискованный но путь. А где путь - там и надежда. Мы можем провести первый этап операции здесь, после чего девочку можно будет транспортировать в Германию.
Орхан: Омер бей, ваши доводы убедительны. Но вы сами сказали что гарантий нет. Моя дочь блестящий хирург но ее опыта в проведении подобных протоколов, ограничен теорией. Я не могу позволить ей тренироваться на живом ребенке.
Кыв вздрагивает, её челюсть сжимается. Это был прямой удар по её компетенции, пусть и скрытый за заботой о пациенте.
Омер: вы совершенно правы, Орхан бей. Именно поэтому я предлагаю не просто консультация, - он встречается взглядом с Кывылджим, после чего переводит его на Орхан бея. - я предлагаю провести операцию совместно.
Все в вале ахнули от неожиданности. Приглашенный хирург не просто консультировал - он предлагает встать за один стол.
Орхан: вы предлагаете разделить ответственность и риски?
Омер: я предлагаю объединиться для достижения наилучшего результата. Юридически операцию возглавить Кывылджим ханым, а я буду ассистировать.
Все смотрели на Кывылджим ее лицо было каменным. Внутри бушевал ураган эмоций. Унижение. Ярость. Надежда. Омер не перетянул всю операцию на себя, как он и обещал, предложил свою помощь.
Кывылджим заговорила тихо, но четко. Смотря прямо отцу в глаза.
Кыв: я принимаю это предложение. Более того я настаиваю на нем. Для Эллы это лучший из возможных вариантов.
Орхан бей долго молчал обдумывая свое решение. Переводя взгляд то на Омера, то на Кывылджим.
Орхан: хорошо. Условия будут прописаны в соглашении. Вы получите временное разрешение. Операция - через 3 дня.
Решение принято.
Когда зал пустеет Кывылджим остается сидеть за столом, глядя на снимки. Омер подходит и садиться рядом с ней. Кывылджим не глядя на него:
К: спасибо. Что не оставил меня... и Эллу.
О: я видел как ты сражаешься за нее. И хочу помочь. Я не уеду пока мы не сделаем ей операцию, а после мы будем ждать вас в Германии.
Она наконец повернулась к нему, в глазах была благодарность, решимость и что-то вроде вызова.
К: я не подведу.
О: я знаю. Иначе бы не предложил. Теперь нам нужно стать единым механизмом и у нас на это только пара дней.
Он протягивает ей руку, не для рукопожатия, а как соратник. Она секунду смотрит на его ладонь, после чего крепко сжимает ее. Их рукопожатия- не формальность. Это клятва. Клятва двух сильнейших хирургов, объединиться в битве, от которой завит жизнь ребенка.
Кывылджим и Омер только вышли из зала. Как к ним подбежала Башак.
Б: Кывылджим ханым, извините что отвлекаю. У Эмира с третьей палаты поднялась температура, и начались судороги. Доктор Айла отменила операцию.
К: хорошо, предупреди когда будет перенос.
Башак кивает и уходит в сторону стойки.
Кывылджим переводит взгляд на Омера.
К: кажется судьба дает нам небольшую передышку. Как раз в тот момент когда моему мозгу нужна перезагрузка.
Как раз в этот момент из кабинета выходит Фатма, уже снявшая халат.
Ф: отлично сказала. Перезагрузка. И я знаю какую. У нас завтра конгресс, у тебя выступление а ты выглядишь как гений после апокалипсиса. Тебе нужно новое платье, для новой битвы.
Она смотрит на Фатму, после чего переводи взгляд на Омера, и неожиданно хохочет.
К: платье? Фатма у меня завтра важный день, а ты предлагаешь шопинг?
Ф: именно! Завтра ты должна быть богиней в том зале и удивить всех не только своим умом но и красотой. А еще это лучшая терапия от пьяных мужей и тяжелых операций. - она хватает ее под руку и обращается к Омеру. - Омер, ты не против если я на пару часов украду вашего нового партнера. Обещаю вернуть в целости и сохранности, и даже с обновкой.
Омер с искренней улыбкой и пониманием.
О: абсолютно не против. Мне как раз нужно доделать некоторые детали в протоколе операции. - он переводит взгляд на Кывылджим. - А Кывылджим заслуживает передышку. И новое платье. Удачи в охоте.
Они смотрели друг на друга, и в его глазах было теплое, человеческое понимание.
К: хорошо. Только быстро. Один магазин. Одно платье.
Фатма уже тащила Кывылджим в сторону ее кабинета.
Ф: один магазин, но самый лучший. А еще кофе с круассаном по пути.
Они шли в сторону кабинета Кывылджим. А Омер наблюдал за ними сзади, после того как они скрылись за поворотом, он пошел в сторону лифта.
Кывылджим чувствовала как камень на душе чуть сдвинулся. Сегодня ей нужно было почувствовать себя женщиной, и поход за платьем с подругой был отличным решением для смены обстановки.
Вечер.
Кывылджим возвращалась с сумкой из бутика, на лице остатки легкости после смеха с Фатмой и чувства удовлетворенности от удачной покупки платья.
Она открыла дверь и замерла. На столе который еще утром был завален пустыми бутылками, теперь лежала белая скатерть, хрустальные бокалы и зажженный свечи. Из кухни доносился запах жаренной рыбы с травами. В центре стола - букет белых роз.
Который так любила Ишил, но совершенно не любила Кывылджим.
Из кухни вышел Кайхан. Сейчас он выглядел более свежим чем утром, на нем была черная рубашка, а поверх нее накинут фартук. Он выглядел нелепо и трогательно одновременно. На его лице - наигранное изображение раскаяния и надежды.
Кай: добрый вечер. Я приготовил ужин. Хотел как-то загладить... все это.
Он жестом пригласил ее к столу. Все выглядело идеально, слишком идеально. Воздух пропах не только едой, но и отчаянной надеждой вернуть все назад.
Кывылджим медленно ставит сумку, и снимает пальто. Она не улыбается, легкость сменилась холодной настороженностью. Она подходит к стулу, но не садиться.
Кыв: зачем это все?
Кай: чтобы поговорить. Нормально. Чтобы ты увидела... я понимаю, что был ужасен. Я не оправдываюсь. Я хочу исправиться. Давай начнем все сначала? С чистого листа?
.
.
.
.
Как вы думаете решиться ли Кывылджим дать Кайхану еще один шанс?
.
.
.