Контракт на жизнь

Я очнулась от лучей солнца, падающих мне на лицо.
Всё сейчас казалось таким… Спокойным. Мне было тепло и комфортно. Я знала, что сейчас нахожусь в квартире с человеком, который вряд ли меня обидит.

— Харин, ты проснулась?

Солнечные лучи загородила фигура Хисына.
Я села, измученно потирая глаза.
Вся лёгкость и спокойствие, в котором я находилась те минуты пробуждения, сменились жёсткой усталостью. Будто я бухала с подружками два дня напролёт и поспала четыре часа.

— Нам нужно выходить через двадцать минут… Думаю, тебе стоит сменить свою одежду на чистую. Можешь переодеться в любой комнате.

Я уловила грустную и немного виноватую нотку в его голосе.
А зря. Ведь он тот человек, которого я готова благодарить. Эти часы, что я смогла хоть как-то отдохнуть и побыть в покое, много стоят.
Ведь дома меня будет ждать… Вряд ли что-то хорошее… Страшно сейчас об этом даже думать.

Я переодевала джинсы, как вдруг нащупала в их заднем кармане что-то плоское.
Как я могла забыть об этом? Дура. Вместо того чтобы валяться, я могла бы открыть этот конверт Минхо, и, возможно, мне бы пригодилась помощь Хисына. Но сейчас на это времени не будет.
Я дрожащими руками, быстро, насколько это было возможно, развернула конверт с пятном крови у уголка, чтобы узнать хотя бы суть письма.

От прочитанного меня невольно потянуло вниз.
Я села на пол, облокотившись о бок кровати.
Глаза вновь предательски защипали.

«Рин, мне очень жаль, что всё так происходит. Ты не заслуживаешь оставаться одна. Но, прошу, не думай обо мне. Просто оставь тёплые воспоминания со мной в сердце, помни только хорошее и живи дальше. Не смотри назад. Иди вперёд. И не плачь обо мне, прошу… Я хочу, чтобы ты была счастлива. В нашем месте (ты знаешь, о чём я) — сейф. Ты должна съездить туда и забрать содержимое. Код ты знаешь. Прошу тебя, будь осторожна. И… Будь счастлива, моя дорогая родная младшая сестра».

Почерк был корявым, поспешным.
Перед своей смертью он думал обо мне, а не о себе.
Эта мысль ещё больше сдавила сердце.

В дверь постучали.
Я подняла заслезившиеся глаза на вошедшего Хисына.
Мужчина молча сел рядом, пробегаясь по письму.

— Я помогу тебе съездить туда, Харин. Обещаю, — посмотрел мне в глаза Хисын.
Я кивнула, снова опуская глаза на письмо.

— Нам пора, — мягко произнёс Хисын, осторожно поднимая меня с пола. — А то твой муж устроит войну, если мы опоздаем больше чем на три минуты, — весело добавил он, подмигивая мне.

Мы спустились на минус первый этаж в пустующий паркинг.
Хисын успокаивающе придерживал меня за локоть.
Сердце пустилось в пляс, как только я заметила серебристую Koenigsegg Gemera — машину Чана.
Мужчины в строгих костюмах были тут как тут. Личная охрана господина Бана.

И сам Бан Кристофер Чан.
Стоял в чёрных брюках и облегающей угольной водолазке, идеально подчёркивающей изгибы мышц, облокотившись об авто. Пепельные волосы были небрежно зачёсаны назад. Венозная рука сжимала сигарету, желваки нервно играли, а из пухлых губ вылетало белое облако дыма.
Когда мы подошли, он поднял на меня свои глаза. Под ледяной коркой острого взгляда рвалось неудержимое пламя.
Он зол.
От его взгляда по телу пролетел озноб — смесь льда и огня, — но я выдержала взгляд.

— Кристофер! Давно не виделись, — хмыкнул Хисын, всё ещё не отпуская мою руку.

«Кристофер? Это второе имя Чана?» — пронеслось у меня в голове.

Чан оттолкнулся от гиперкара, подходя к нам. Его взгляд метнулся сначала на руку Хисына, которой он придерживал меня, потом его глаза остановились на мне.
Я отвела взгляд, не выдержав водопада эмоций в глазах Чана.

— Радуйся, что ещё жив, Хисын. Кое-кто тут очень расстроился бы, — насмешливо отозвался Чан, не отводя от меня глаз.

Хисын наклонился к моему уху, проигнорировав мужчину.

— Я свяжусь с тобой. Будь осторожна, — прошептал Хисын мягким баритоном мне в ухо.

Он посмотрел на Чана, потом — мне в глаза. Долго. Слишком долго для обычного прощания. А потом его длинные цепкие пальцы легли мне на подбородок, поворачивая лицо к нему. За секунду я почувствовала его дыхание, и он коснулся губами моей щеки. Медленно. Пальцы чуть сильнее сжали мой локоть. Губы задержались на мгновение дольше, чем следовало.
Это был не братский чмок. Это было что-то… Медленное. Слишком медленное. Двусмысленное.
Он поцеловал меня в щеку, но при этом смотрел на Чана. Я видела это краем глаза — его взгляд поверх моего плеча, прямой, спокойный, наглый.
Секундное тепло в животе сменилось неподдельным страхом, как только я встретилась с глазами Чана.
Хоть всё его тело стояло глыбой, глаза просто пылали огнём. Казалось, он сейчас просто задушит Хисына на месте.
Хисын и Чан смотрели друг на друга, не мигая.
Два огня, а между ними — бедная я.

Чан сделал шаг ко мне, мгновенно оказываясь рядом, и, больно схватив меня за запястье, притянул к себе. Его цепкая горячая рука собственнически впилась мне в талию.
Чан потянул меня к машине и, не выпуская запястья, открыл переднюю дверь. На сиденье меня, конечно, не швырнули, но посадка была не из приятных. Да и дверь хлопнула с оглушающим дребезжанием стекла.
Обойдя машину, Чан сел на водительское, завёл двигатель и подозрительно резко двинулся с места.
Краем глаза я наблюдала за белыми костяшками венозных рук мужчины, с силой сжимающих руль, и желваками, играющими на его лице.
Чан гнал. Контролируемой скоростью, но гнал. Быстрее, чем обычно.

Мы ехали молча, но я, не выдержав чрезмерно давящей атмосферы, попыталась вставить слово.

— Чан, ты…
— Молчи, — тут же одёрнул он.

Я отвернулась к окну, нервно поддевая ногтем сухую кожу на тыльной стороне ладони.

Всю оставшуюся дорогу никто так и не проронил ни слова. Чан даже не посмотрел на меня ни разу.

Машина заехала в гараж, Чан выключил двигатель, и наступила тишина.
Я смотрела на профиль Чана, взгляд которого был направлен в лобовое стекло.
Я снова попыталась вставить слово, но Чан тут же вышел из машины — и, не удостоив и взглядом, ушёл в дом.

Спасительные капли расслабляющего душа били по коже, но мои мысли были где-то далеко.
Чан. Почему он ни слова не сказал мне? Он явно был очень зол, но почему он не сделал ровным счётом ничего? После того, как он зашёл в дом, я больше нигде его не видела. Он пошёл в свой кабинет?
За процессом сушки я поняла, что совесть грызёт, и так просто оставить это я не могу.

Ноги сами принесли меня к двери кабинета. Короткий стук — и я вхожу.
Чан сидит боком за своим рабочим столом в чёрном кожаном кресле, сжимая в руках бокал с виски, напряжённо смотря в окно.
Он кинул на меня единственный короткий взгляд за весь день и тут же переместил его обратно к окну.

— Зачем ты пришла? Уходи, — ровным тоном произнёс Чан.
Но этот «ровный тон» вышел слишком натянутым.

— Чан, я… — я шагнула в его сторону, но тут же замерла.

Чан вдруг вскочил со стула, как ошпаренный.
Не успела я и моргнуть, как в два шага он оказался рядом со мной, хватая меня за плечи и кидая на стол.
Я в ужасе смотрю в его пылающие глаза в пяти сантиметрах от моих.

— Ты пожалеешь, что пришла сегодня, Харин, — тяжело дыша, прошептал он.

Я уж подумала, что он пьян, но как бы не так. На меня смотрели вполне трезвые глаза. Ну, как сказать… Опьянённые холодной яростью тогда уж. И чем-то ещё… Каким-то безумием? Диким желанием?

Цепкие пальцы коснулись моего подбородка.

— Так он делал, верно? — Чан покрутил мой подбородок из стороны в сторону.

— Что ты делаешь? — еле слышным шёпотом произнесла я, не отрывая от него умоляющих глаз.

— Ты боишься, — это был скорее не вопрос, а факт. — Ты сама сюда пришла, помни это.

После этих слов его пухлые горячие губы ураганом накрыли мои.
Одна его рука держала меня у шеи, не давая податься назад, другая — держала мою левую руку.
Я отчаянно упёрлась правой рукой ему в грудь, но это мало помогало.
Чан будто слетел с катушек. Его губы вгрызались в мои, а язык ходуном изучал мой рот. Он целовал так, будто я — его отвоёванная территория у другого мужчины. Будто я — его последний глоток воздуха, и он хочет выпить меня до дна.
Из моего рта вылетел сдавленный то ли всхлип, то ли стон, когда Чан укусил меня за нижнюю губу.

— Остановись! — хрипло воскликнула я, дрожа всем телом.

Чан резко отстранился, смотря мне в глаза. Он откинул меня лопатками к столу, прильнул губами к шее.
Моя рука уже не била его в грудь, а лишь обречённо осталась вытянутой. Я поняла, что плачу только тогда когда соль попала в уголок губ. Он вгрызся мне в шею, с жаром оставляя следы.

И тут Чан замер. Из моей груди вырвался громкий всхлип.
Мужчина отстранился, смотря в мои заплаканные глаза.
Резко он отлетел от меня, отходя на пару шагов. А я так и осталась лежать на столе, захлёбываясь слезами. Лёгкие рвёт каждый мой всхлип, а сердце сжимается от боли. Я давлюсь собственными всхлипами и слезами — комом, застрявшим в глотке и груди.

— Я не хотел. Но я же говорил тебе уходить, — хриплХо, ровным голосом шепнул он.

Я вскакиваю со стола, смотря на широкую спину Чана. Он стоял ко мне спиной.
Не говоря ни слова, я вылетаю на ватных ногах из кабинета. Слёзы мутной пеленой затуманили взор — я бегу, не видя перед собой ничего.

__
Как впечатления?)

Дорогие, разрешаю вам меня бить. Я—плохая девочка. Оставила вас так надолго без главы.
Ну совсем что-то не могла( аж даже старый добрый корейский подзапустила. За две недели только один раз за него села. Ай яй яй. Капец какой-то творится в жизни.
В общем, разрушаю пинать меня, если долго не впускаю главы.
Очень надеюсь, что больше в ближайшее время таких задержек не будет!
/Лика, я про тебя помню, если что!/