Контракт на жизнь

Кабинет был выкрашен в цвет утреннего тумана — серый, безысходный, стирающий границы между предметами.
Несмотря на духоту, тело Харин охватил озноб. Тепло, исходящее длинными волнами от Чана, стоящего позади, так и говорило:
Нет пути назад.
Девушка опустила глаза в пол. Большая тень, падающая от Чана, полностью закрывала мою тень.
Посреди комнаты стоял пустой стол из тёмного дуба. На нём была лишь ручка и белая бумага заключения брака.
Как будто тюрьма.
На ватных ногах Харин прошла, садясь на стул.
Чан скалой сел на соседний стул.
Адвокат что-то говорил, его губы шевелились, но слова разбивались о невидимую стену в метре от Харин, осыпаясь бессмысленным песком.
Всё это — неважно.
Сейчас мой мир сузился до одной вещи — ручки, чей металл обжигал своим равнодушным холодом, и бумаги, на которую я должна поставить подпись.
Это мой приговор. Я сама это выбрала.

Чан просунул мне лист бумаги, где клеймом стояла его подпись.
Моя очередь.
Чернила разлились в моей подписи, словно кровь.

Резко стало душно и плохо. Боль штыком ударила в виски.
— Я… Отойду в туалет, — пробормотала Харин, пулей выбегая из кабинета.

Девушка пронеслась к туалету, залетая к раковине.
Прохладная вода частично сняла тошноту.
Харин, облокачиваясь на керамическую раковину, подняла лицо к стеклу.
Сквозь капли, облепившие лицо, Харин увидела тёмное пятно в стекле.

Харин

Я хотела резко развернуться боком, но фигура в чёрном меня схватила, прижимая к себе и закрывая рот рукой.
Я завозилась, отчего мне надели мешок на голову и, взяв за талию, понесли.
Все мои брыкания были тщетны. Меня просто закинули на плечо и несли минуты три.

Меня посадили в машину и сняли мешок.
Свет с потолка автомобиля ударил в глаза, затошнило ещё больше.

Передо мной, на соседнем сиденье, сидел…
— Хисын? — хриплым голосом произнесла я.
На меня смотрели эти родные шоколадные глаза. Он так возмужал…
Не раздумывая ни секунды, я обняла Хисына, плотно прижимаясь к его груди, которая казалась сейчас единственным спасением.
Спасением от всего этого тёмного кошмара.
Хисын нежно прижал своей рукой меня к себе, командуя:
— Езжай.
Через пять минут я наконец отстранилась.
— Как ты? Выглядишь бледно, — обеспокоенно оглядел меня мужчина.
— Я… Хисын, куда мы едем? — придя в себя, оглянулась я.
— Ко мне на квартиру. Завтра я заберу тебя в Японию, — ровным тоном произнёс Хисын, смотря на меня.
— Стой. Подожди. Останови машину!
Мужчина непонимающе поднял бровь.
— Хисын, мы… Мы уже заключили контракт и поженились.
— Что? — не смог сдержать он своего непонимания и удивления, явно смешанного со злостью. — Харин, о чём ты думала? Он тебя заставил? Я увезу тебя, и он никогда не найдёт тебя.

«Он никогда не найдёт тебя».
Эти слова встряли в моей голове как что-то заманчиво-неприступное.
Не найдёт никогда? Смешно. Думаю, как бы меня не прятали, он найдёт. И головы всем пооткручивает, и мне в том числе.
— Я не могу всё бросить. Бросить компанию Минхо, которую он так тщательно выстраивал все эти годы. Хисын, ты же знаешь, как пахал Минхо. И весь его труд взять и просто отдать на растерзание его убийце? К тому же Чан уже разрешил мне закончить университет. Я смогу выходить из дома и не буду в клетке, — серьёзно произнесла я.
Хисын долго задумчиво смотрел мне в глаза, будто пытался что-то в них найти.
Наконец его строгая гримаса спала, и уголки губ расплылись в болезненной улыбке.
— Ты так выросла. Стала сильной. Жаль, что при таких обстоятельствах. Я тебя понял… Но давай мы поедем в мою квартиру, и ты переночуешь. Я вижу по твоим глазам, как ты устала. Не могу тебя такую отпустить.
Мои губы расплылись в лёгкой улыбке.
— Хорошо, — сдалась я.

Мы заехали на парковку пентхауса. Люди Хисына остались на страже, а мы зашли в его апартаменты.
— Тут красиво, — отметила я, вглядываясь в панорамное окно, вид которого выходил на ночной Сеул.
Я жутко устала и была не в состоянии стоять на ногах, поэтому села за обеденную стойку.

Хисын повесил свой пиджак, оставшись в классических чёрных брюках и белой рубашке.
— Харин, давай сделаю тебе рис с мясом? Ты наверняка голодная, — подошёл он ко мне.
— А есть что-то не такое жирное? Боюсь, меня стошнит.
Я положила корпус на мраморную столешницу, подняв на него глаза.
Это спокойствие… В глазах Хисына. Это была его способность. Его глаза всегда были спокойными, безопасными… Тёплыми…
Чан — полная противоположность. В его «спокойствии» в глазах был скрыт целый водопад холода или гнева. Интересно, у него тоже всегда были именно такие глаза?
— Давай сделаю тебе твою рисовую кашу? — уголки его губ чуть приподнялись в заботливой улыбке.
— Ты ещё помнишь, — я тоже выдала лёгкую улыбку.
Минхо или Хисын часто готовили мне эту кашу… Они знали, что я её обожаю. В детстве её готовила мне мама…
— Конечно, помню. Пока я готовлю, иди приляг на диван, ты еле держишься.
Я послушно кивнула, направляясь к дивану, стоящему неподалёку от панорамного окна.

Я сидела, прикрыв глаза, но тяжесть, стоящая в груди, не давала надежды на сон. Она будто, издеваясь, оставляла меня в мучительном состоянии полусна. Не во сне, но и не в реальности.
Из этого состояния меня вывел плед, которым меня накрыл рядом севший Хисын.
Я распахнула глаза, оглядывая его.
В детстве он безумно мне нравился… Но сейчас… Я не знаю. Всё так сложно, я не готова мучать себя ещё и этим вопросом…
Чан… Он… Не даёт о себе забыть даже, когда я в таком состоянии. Хотя что удивительного? Он и есть причина этого состояния.

Несколько минут я просто смотрела в глаза молчащему Хисыну.
Он ждал. Ждал, когда я решу.
И я решила. Точнее… Сорвалась.

Первая слеза, прокатившаяся по щеке, дала сигнал.
Я обняла Хисына, прижимаясь к нему всем телом, и заплакала.

Он ещё больше напомнил о брате.
И он был таким безопасным местом, что не сломаться было невозможно.

Самое ужасное, что завтра это закончится. Больше не будет заботливого и доброго Хисына.

Будет буря. Холодная и опасная, наполненная чем-то тёмным. Ярость? Месть? Холодная расчётливость? Или даже горячая страсть, зверем сидящая в Чане.

__

Извиняюсь за долгое отсутствие.
Как думаете, что будет после того, как Харин вернется к Чану?)
Ну.. По названию главы и так понятно.
(Спойлер:будет горячо)