На острие конька (16+)

Дом на cледующие два дня словно выдохнул вместе с Киарой.

В нём было тепло от света гирлянд, от запаха корицы и апельсиновой цедры, от того, как мягко скрипел деревянный пол под носками. Ёлка стояла в углу гостиной, украшенная без идеального порядка: старые игрушки вперемешку с новыми, бумажные звёзды, которые Лила делала ещё в детстве, и стеклянный шар с надписью London, купленный несколько лет назад.

Первый день прошёл лениво и непривычно.

Киара проснулась не по внутреннему таймеру, а от запаха кофе.

Папа гремел кружками на кухне, мама негромко разговаривала по телефону, а Лила сидела на полу перед телевизором, вытянув ноги и листая стриминговый сервис.

— Все части «Один дома», — сообщила она, не поднимая головы. — По порядку. Без обсуждений.

Киара усмехнулась и опустилась рядом, облокотившись спиной о диван. Колени были укутаны пледом, волосы собраны в небрежный хвост.

Фильмы сменяли друг друга, смех возникал в неожиданных местах, а время текло не линейно, а мягкими волнами.

Папа периодически комментировал сцены, мама делала вид, что не слушает, но улыбалась.

Лила подсовывала Киаре миску с попкорном.

Во второй день они смотрели «Гринча».

Ёлочные огни отражались в окнах, за которыми медленно падал снег.

Киара сидела на подоконнике, подтянув ноги, и чувствовала, как тело постепенно оттаивает.

За ужином мама осторожно cпросила:

— Как проходят тренировки?

Киара подняла взгляд c тарелки.

— Можно... — она сделала паузу, подбирая слова, — мы не будем говорить о катке здесь? Хотя бы эти дни.

Мама кивнула сразу. Без вопросов.

— Конечно, — сказала она спокойно.

Папа только добавил:

— Мы с мамой рядом, а остальное подождёт.

Лила молчала. Слишком долго.

Позже, когда дом притих и телевизор остался фоном, она подошла к Киаре в коридоре.

— Ты стала другой, — сказала тихо. — Не в обиду, ты просто... снова выглядишь иначе.

Киара опёрлась плечом о стену.

— Олимпиада правда так давит? — продолжила Лила, не глядя.

Ответ не пришёл сразу.

— Давит, но... не само мероприятие Олимпиады, — наконец сказала Киара. — Меня пугает то, что будет после. Вот эти мысли о дальнейшем меня выбивают из концентрации и я не могу сосредоточится на тренировках, чтобы собственно подготовиться к Oлимпиаде.

Лила нахмурилась.

— В смысле, что после Олимпиады?

— Я всю жизнь знала, куда и зачем иду. А теперь... я не уверена, что знаю, кем буду, когда перестану всё время бежать.

Лила молчала, переваривая.

— Ты не обязана знать всё сразу, — сказала она наконец. — Ты же не перестаёшь быть собой, если не на льду. А после этой олимпиады, можешь поехать на следующую?

Киара посмотрела на сестру так по-настоящему, внимательно.

— Сомневаюсь, что меня хватит на ещё четыре года, Лила.— Киара усмехнулась.

Лила подняла на неё глаза.

— Тебе всего лишь девятнадцать, — сказала она спокойно. — Ты говоришь так, будто тебе сорок и ты уже устала от жизни.

Киара усмехнулась, но усталость в этом смехе не исчезла.

— Иногда ощущение именно такое.

— Потому что ты живёшь в режиме, в котором нормальные люди вообще не живут, — пожала плечами Лила. — Постоянные тренировки, соревнования, травмы, ожидания. Любой бы устал.

Киара подтянула колени к себе, обхватывая их руками.

— Я просто не понимаю, как жить без этой структуры. Без расписания. Без того, что каждый день понятен.

Лила некоторое время молчала, потом тихо сказала:

— А ты когда-нибудь жила без него?

Киара покачала головой.

— Вот именно, — мягко ответила Лила. — Тебя пугает не «после». Тебя пугает неизвестность. Это нормально.

Киара посмотрела на неё внимательнее.

— Тебе легко говорить. У тебя всегда был выбор.

Лила фыркнула.

— Ты снова начинаешь?— Лила наклонила голову и вскинула бровь.

Киара пожала плечами.

— Ты могла пробовать разное. Бросать. Менять. Я так не умею.

Лила на секунду задумалась.

— Ладно, у меня не было выбора, как данное. Я сама принимала решение и выбирала, что хочу. Но у тебя была цель, — сказала она. — И я всегда этому завидовала, если честно.

Киара удивлённо посмотрела на неё.

— Завидовала?

— Конечно! — Лила усмехнулась. — Ты всегда знала, зачем просыпаешься. Даже когда тебе было тяжело, ты всё равно знала, куда идёшь. А я только вот недавно поняла, что мне вообще нравится.

Киара тихо выдохнула.

— Я никогда не думала так об этом.

— Потому что ты была занята выживанием в своём графике, — ответила Лила. — А я просто наблюдала со стороны.

Повисла короткая пауза.

— Слушай, — добавила Лила уже мягче. — Даже если после Олимпиады ты не поедешь на следующую... это не значит, что всё закончится. Это просто значит, что начнётся что-то другое. И ты разберёшься. Ты всегда разбираешься.

Киара посмотрела на сестру и неожиданно почувствовала, как внутри становится чуть легче.

— Ты звучишь очень уверенно.

— Я просто знаю тебя, — пожала плечами Лила. — Ты паникёр только в голове. В реальности ты всегда находишь выход.

Киара улыбнулась.

— Спасибо. Это странно... но от тебя слышать это почему-то очень важно.

Лила толкнула её плечом.

— Потому что я твоя сестра. Мне по должности положено говорить тебе правду.

Киара тихо засмеялась.

— Даже если правда неприятная?

— Особенно если неприятная, — кивнула Лила. — И, кстати, ты не обязана решать, кем будешь через пять лет. Тебе сейчас нужно просто прожить этот сезон. Один день за раз.

Киара задумалась, потом медленно кивнула.

— Один день за раз... звучит проще, чем всё остальное.

— Потому что так и есть, — сказала Лила. — И ещё... ты же не исчезнешь, когда перестанешь кататься. Ты всё равно останешься Киарой. Просто без коньков в сумке.

Киара усмехнулась.

— Это звучит почти пугающе.

— Зато у тебя появится нормальный сон, — хмыкнула Лила.

— Вот это уже звучит привлекательно!

Они обе тихо засмеялись.

На этот раз смех был лёгким. Без напряжения. Без необходимости что-то доказывать.

Лила вдруг серьёзнее посмотрела на неё.

— И если тебе когда-нибудь станет слишком страшно... просто скажи. Не держи это в себе, ладно?

Киара кивнула.

— Ладно.

Она на секунду прислонилась плечом к сестре.

— Я рада, что могу об этом говорить с тобой.

Лила улыбнулась.

— Я тоже. Даже если ты иногда бесишься и ведёшь себя как младшая сестра, а не старшая.

Киара закатила глаза.

— Спасибо за поддержку, малявка!

— Всегда пожалуйста, — усмехнулась Лила. — Теперь давай спать, быть разумной очень утомительно.

Киара глубоко вдохнула.

И впервые за вечер мысли о будущем перестали казаться чем-то пугающим.

Они просто стали... не сегодняшней задачей.

Вечером тридцать первого дом наполнился запахами еды.

Мама резала овощи, папа возился с духовкой, Лила командовала процессом, как будто это был чемпионат мира по салатам.

Киара помогала молча, нарезая фрукты, чувствуя странную благодарность за эти простые, земные действия.

За столом они смеялись, спорили о настольных играх и открывали подарки.

В полночь они обнялись и каждый высказал тост на предстоящий год.

Позже, уже в комнате, телефон Киары завибрировал.

Саймон: «С Новым годом, Киара.»

Она смотрела на экран несколько секунд.

Киара: «С Новым годом.»

Телефон лёг экраном вниз.

Без сожаления. Без ожиданий.

Эти три дня прошли тихо. Прогулки. Кофе. Смех. Сон без будильников.

И когда утром четвёртого дня она снова зашнуровывала коньки, тело слушалось иначе. Не легче, а честнее.

Лёд встретил её холодом. Привычным. Надёжным.

Она вышла на первый круг.

Сначала медленно. Не из осторожности, а из уважения к телу.

Киара позволила себе несколько широких дуг вдоль борта, чувствуя, как лезвия входят в поверхность под правильным углом, как корпус выстраивается сам, без приказов. Воздух в арене был плотным, чуть сухим, дыхание ложилось в ритм почти сразу.

Она скользила, меняя ребро, удлиняя шаги, будто заново знакомилась с этим пространством.

Разгон и остановка.

Разгон и мягкий твиззл, не на скорость, а на чистоту оси.

Киара перешла к вращениям. Вход в комбинированное вращение вышел аккуратный, с чуть заниженным центром тяжести.

В первом обороте тело сопротивлялось, плечо уходило на долю секунды позже нужного, и она это почувствовала сразу.

Остановилась.

Переделала вход. Снова.

На третьей попытке ось выровнялась, вращение стало плотным, устойчивым.

В спине появилось знакомое напряжение.

Она вышла из вращения и сразу же перешла в скольжение, длинное, вытянутое, с подчёркнутой линией корпуса.

Это был уже не просто элемент, а связка, рождённая из балета, стопа тянулась, колено «дышало», руки не украшали движение, а вели его.

В одном из переходов Киара поднялась в высокий и на долю секунды зависла в воздухе, раскрывая шпагат.

Приземление вышло мягким, почти бесшумным.

Майкл Ферри наблюдал, не вмешиваясь.

Саймон Холден стоял чуть дальше, следя за тем, как Киара выходит из каждого элемента, как соединяет движения между собой.

Луиза Хартманн находилась у противоположного борта.

Она смотрела, но без привычной резкости.

Без крика. Без жестов.

И это настораживало сильнее, чем любой окрик.

Киара начала прогон произвольной программы.

Музыка легла ровно, но тело отзывалось с задержкой.

Там, где раньше движение рождалось автоматически, теперь требовалось усилие.

Она знала эту программу до миллиметра, до дыхания, до пауз и всё же сегодня каждый переход давался чуть тяжелее, будто кто-то добавил сопротивление воздуху.

Хартманн не остановила её.

Не поправила. Не вмешалась.

Зато на другом конце льда Лора шла свою связку так уверенно, так резко и с характерной для неё собранностью.

В её катании было напряжение, но не надлом.

Лора каталась, как человек, который точно знает, зачем он здесь.

Луиза время от времени бросала короткие комментарии в её сторону, спокойные, деловые. Без давления.

Мейв двигалась иначе.

Её катание было мягче, пластичнее, с чуть удлинёнными линиями.

Она не рвалась вперёд, не форсировала элементы, но в каждом движении чувствовалась стабильность.

Луиза подъехала к ней ближе, что-то объясняя жестами без раздражения, почти наставнически.

Киара это видела краем глаза.

Она закончила прогон и подъехала к борту.

Сердце билось ровно, но внутри что-то опускалось. Она ожидала крика, но он не поступил.

Подняла взгляд.

Луиза Хартманн уже смотрела в другую сторону.

Это было... странно.

Давление, к которому Киара привыкла, словно исчезло.

Вместо него словно равнодушие и от этого стало холоднее, чем от любого крика.

— Посмотри на выезд после дорожки, — сказал Майкл, подъезжая ближе. — Ты теряешь амплитуду, потому что рано закрываешь плечо.

Он вышел на лёд и показал движение медленно, разбивая его на части.

Киара повторила.

Потом ещё раз.

Он кивнул, подкорректировал положение корпуса рукой, отступил.

Саймон подключился сразу после.

— Дыхание, — напомнил он. — Ты зажимаешься перед переходом. Не торопись. Дай себе полсекунды.

Киара кивнула и снова пошла в разгон.

Теперь движения стали чище.

Не легче, а чище.

Она соединила связку, добавив ту самую паузу, о которой говорил Саймон.

Программа начала «дышать».

Под конец тренировки Майкл развернул планшет.

Они втроём смотрели запись: первый прогон, затем второй.

Он указывал стилусом на экран, замедляя моменты, где Киара теряла контроль, и те, где находила его снова.

— Здесь хорошо, — отметил он. — Видишь? Это твой ритм.

Киара смотрела, но в какой-то момент её взгляд ушёл в сторону.

Луиза была на льду с Мейв.

Спокойная. Сосредоточенная. Без напряжения.

«Со мной она так не разговаривает», мысль возникла сама, без усилия.

Киара сглотнула, провела языком по губам, поджала их.

— Тебе нужно собраться с мыслями, — сказал Саймон тихо, чтобы не услышали остальные. — Тело всё знает. Проблема сейчас в голове.

Она посмотрела на него. Взгляд был усталым, но не пустым.

— А если я просто... не там? — спросила она наконец. — Если все ждут от меня того, чего я уже не чувствую?

Майкл Ферри поднял взгляд, отложив планшет.

— Ты чувствуешь больше, чем думаешь, — вдруг добавил он спокойно. — Просто перестала себе это позволять.

Саймон добавил мягче:

— Ты не обязана быть лучшей здесь и сейчас, но ты обязана быть собой.

На льду Лора закончила элемент и подъехала к борту.

В её взгляде мелькнуло что-то похожее на вызов, не враждебный, но острый.

Мейв остановилась рядом, переводя дыхание.

Они были сильны. Реальны. Перспективны.

И впервые Киара увидела их не как фон, а как людей на своём собственном пути.

Она выпрямилась.

— Хорошо, — сказала Киара. — Давайте попробуем ещё раз.

И снова вышла на круг.