Глава 74 - Я пытаюсь
Дом просыпался медленно, как будто не хотел спугнуть утро.
Гирлянды на перилах лестницы ещё горели тёплым, сонным светом, кто-то забыл выключить их ночью. Ёлка в гостиной пахла хвоей и чем-то сладким, едва уловимым: корицей, апельсиновой цедрой, ожиданием праздника, которое витало в воздухе независимо от желаний.
Киара задержалась на секунду в дверном проёме, взгляд скользнул по игрушкам, стеклянным, старым, с неровными бликами, которые отражали её силуэт фрагментами.
Новый год был рядом. Даже слишком.
Она натянула куртку, затянула шарф, проверила, на месте ли сумка с формой и бинтами. Ритуалы успокаивали. В них было ощущение контроля, того самого, который так легко терялся на льду в последние недели.
За окном небо висело низко, тяжёлое, зимнее, без цвета.
Время сжималось, становилось плотным, как лёд под лезвием.
Два месяца и всё, что казалось бесконечным процессом, вдруг получало форму даты.
Олимпиада больше не была словом.
Она была счётом.
Зал ОФП встретил пустотой.
Свет был включён наполовину, резиновые дорожки ещё холодные, зеркала матовые, без отражений движения.
В такие часы пространство не отвлекало.
Киара разложила коврик, сняла толстовку, осталась в облегающей майке. Мышцы отзывались сразу чуть плотным сопротивлением, как если бы тело не до конца отпустило вчерашний день.
Она начала с медленных наклонов, с дыхания, позволяя ритму выровняться. Плечи, позвоночник, таз, всё по порядку, без спешки, без рывков.
Каждое движение имело смысл, каждое растяжение имело цель.
В такие моменты мысли переставали шуметь.
Они не исчезали, но отходили на второй план.
В зеркале она видела себя чётко, почти беспристрастно: собранную, угловатую, сильную.
Тело, которое должно работать.
Нога уходила в подъём, спина вытягивалась, баланс требовал внимания и Киара давала ему это внимание без остатка.
Здесь не было сравнения. Здесь не было ожиданий.
Здесь была работа.
С каждой минутой зал наполнялся теплом её движений.
Холод отступал, дыхание становилось глубже, устойчивее.
Пот стекал по спине, ладони скользили по коврику, но она не останавливалась.
Повторы шли один за другим, как удары метронома. Усталость появлялась не сразу, она подкрадывалась тихо, в мелочах: в чуть более долгом выдохе, в желании задержаться в паузе.
Киара не поддавалась.
Ей нельзя было терять время.
Праздники существовали где-то параллельно, в украшенных домах, в разговорах о подарках, в планах на каникулы.
Для неё они были напоминанием: мир идёт дальше, независимо от того, готова ты или нет.
Когда она завершила, тело было разогрето до предела.
Сердце билось ровно, уверенно.
В голове таилась удивительная тишина.
Не спокойствие, нет. Скорее сосредоточенность, плотная и ясная, как линия, по которой нужно идти, не сворачивая.
Киара взяла бутылку с водой и направилась дальше.
Она вошла в студию классики.
Там всегда было иначе.
Теплее.
Тише.
И строже.
Учитель по классическому танцу уже был на месте.
— Разогрелась? — сказал он без приветствия.
— Да.
— Хорошо. Тогда начинаем.
Зеркала здесь не прощали.
Каждое движение множилось отражениями, каждое отклонение бросалось в глаза.
Плие.
Медленно.
Колени в линию.
Таз нейтрально.
— Нет, — говорит он . — Ты уходишь вверх раньше времени. Контроль внизу.
Она переделала.
— Лучше, но не достаточно.
Ронд де жамб.
Переход веса.
Плечо назад.
— Ты слишком сильная, — сказал он сухо. — Ты давишь движением. Мне нужна тишина внутри.
Киара сжала челюсть и продолжила.
Адажио.
Долгое.
Выдержанное.
Рука поднимается не мышцами, а дыханием.
Корпус не зажимается, а вытягивается.
— Стоп, — снова. — Ты думаешь о шаге вперёд. Забудь о нём. Ты здесь. Ощути каждое движение в моменте.
Она закрыла глаза на секунду.
Потом открыла и повторила.
На этот раз движение было мягче. Не слабее, а глубже.
— Вот, — коротко отметил преподаватель. — Запомни это ощущение.
Они разбирали фрагменты произвольной программы.
Не прыжки.
Не вращения.
Паузы.
Переходы.
То, что зритель не всегда осознаёт, но чувствует.
— Здесь, — учитель остановил музыку, — ты не знаешь, зачем поднимаешь руку. Пока ты не знаешь зритель тоже не узнает.
— Это переход к вращению.— сказала Киара.
— Это объяснение. Мне не нужно объяснение. Мне нужно намерение.
Она повторяла.
Снова и снова.
Пока ноги не начали гудеть, а спина гореть от усилия.
Это была другая усталость.
Тихая.
Глубокая.
Когда Киара вышла из студии, на часах было уже далеко за полдень.
На льду было шумно.
Камеры.
Штативы.
Люди с бейджами.
Съёмочная группа. Много репортёров.
Три главные фигуристки сборной. Олимпиада через два месяца.
Всё логично.
Киара заметила их и тут же выдохнула, словно собирая все мысли в одну кучку.
Она надела коньки, поправила волосы и переоделась для тренировки на льду.
Первые круги ощущались, как выравнивание.
Плечи расслаблены, дыхание глубокое.
Лора и Мейв уже были на льду.
Их камеры ловили чаще.
Они улыбались, отвечали на вопросы на бортике между заходами.
Киара не подходила.
Она шла в разгон.
Первый прыжок выдался не идеально.
Выезд жёсткий.
Она не выругалась.
Просто повторила.
Саймон сделал шаг ближе к борту.
— Чуть больше скорости на входе, — спокойно поправляет он.
Она кивнула, не глядя.
Сделала снова.
Лучше.
Майкл показал жестом:
— Вот это оставь. Это правильно!
Киара кивнула ещё раз.
Луиза молчала дольше обычного.
Это было опаснее крика.
Когда она заговорила, голос был ровный:
— Не забывай о структуре. Здесь пауза длиннее. Ты её съедаешь.
Киара переделала.
— Ещё.
Снова.
— Уже лучше.
Камеры двигались за Киарой, но она их не чувствовала.
Она чувствовала только лёд.
Своё тело.
Тот тонкий баланс между напряжением и свободой, ради которого всё это и существует.
Когда музыка стихла и Киара остановилась у борта, кто-то из съёмочной группы осторожно поднял руку, словно боялся спугнуть тишину.
— Киара Далтон, можно буквально пару вопросов, пожалуйста? Очень коротко.
Луиза бросила нейтральный, разрешающий взгляд.
Киара вытерла ладони о рукава и кивнула.
Она не улыбнулась, просто молча собралась.
Камера приблизилась.
— Ты выглядишь очень сосредоточенной. Сейчас, за два месяца до Олимпиады, что для тебя важнее всего в подготовке?
Киара не ответила сразу. Она посмотрела на лёд, будто проверяя, не ускользнуло ли что-то важное.
— Чистота процесса, — сказала она наконец. — Не результат. Не ожидания. А то, как я делаю каждый элемент сегодня.
— Ты не смотришь прокаты соперниц, не даёшь интервью, почти не появляешься в соцсетях. Это осознанное решение?
— Да. Мне важно сохранить тишину внутри. Когда слишком много внешнего, теряется ощущение тела, а без него на лёд выходить нельзя.
— Чего ты ждёшь от Олимпиады?
— Я очень благодарна за возможность поехать на Олимпиаду и я усердно работаю, чтобы показать лучший результат на таких масштабных соревнования, — сказала Киара.
Оператор кивнул, отступая.
Кто-то поблагодарил шёпотом, словно в библиотеке.
Камеры медленно отошли, звук отключился.
Киара снова вышла на круг.
Музыка началась заново и лёд принял её так, будто никакого разговора не было вовсе.
Под конец тренировки Луиза Хартманн собрала всех у борта.
Съёмки уже закончились. Остались только свои.
— Через три дня возвращаемся, — сказала она.
Пауза.
— Отдых не значит потеря формы. Я не хочу после праздников видеть сюрпризы на весах.
Кто-то нервно усмехнулся.
— Всем ясно?
— Да!— хором.
Саймон добавил уже мягче:
— Счастливых праздников. Восстановитесь. Отдохните и с Новым годом вас!
Майкл Ферри кивнул:
— Вы хорошо поработали. С праздником!
В раздевалке было шумно.
Коньки скользили по резиновому полу, кто-то хлопал дверцами шкафчиков, кто-то смеялся слишком громко, будто нарочно.
Киара вошла одной из последних.
Лора и Мейв шли впереди.
Они не оборачивались, но их разговор был слишком отчётливым, чтобы не услышать.
— Странно, — протянула Лора, будто между делом, — раньше всё летало, а сейчас будто кто-то выключил свет.
Мейв тихо усмехнулась.
— Наверное, перегорела. Такое бывает... особенно когда все ждут от тебя слишком многого.
Слова не были сказаны в лоб, но и не прятались.
Они легли в воздухе, как тонкий лёд, не трескающийся, но опасный.
Киара не замедлила шаг.
Не повернула головы.
Она знала этот тон. Знала, что если сейчас отреагирует, то проиграет.
Она села на скамью у своего шкафчика, медленно расстегнула коньки.
Когда ботинок соскользнул с ноги, Киара начала снимать пластыри один за другим.
Кровь.
Тонкие, злые полосы на коже, свежие и болезненные. Мозоли лопнули снова.
Она выдохнула через нос, коротко, почти неслышно.
Эмили сидела рядом. Увидев ноги Киары, она резко втянула воздух.
— Боже... — прошептала она, тут же замолкая, будто поняла, что слова здесь лишние.
Киара не посмотрела на неё.
Она достала салфетку и прижала к коже.
Движения были спокойными, выверенными.
Ни одного лишнего жеста. Ни одной эмоции на лице.
Мысли шли ровно, почти холодно. Где-то глубоко внутри что-то сжималось, но она не позволяла этому подняться выше груди.
Эмили всё же наклонилась ближе.
— Киа... если хочешь, мы можем поговорить. Правда. Я вижу, что тебе тяжело.
Киара наложила марли и гелевые пластыри, затем наклеила тейпы, зафиксировав. Она убрала остатки пластырей и надела носки. Лишь потом подняла взгляд.
— У меня всё хорошо, — сказала она спокойно. — Честно.
Это было сказано не для того, чтобы убедить Эмили. Это было сказано, чтобы закрыть тему.
Эмили промолчала, потом медленно кивнула.
— Ладно, но если что... ты знаешь.
Киара мягко улыбнулась.
Она наклонилась и обняла подругу быстро, но крепко.
— С Новым годом, дорогая, — сказала она тихо. — Увидимся через пару дней.
— С Новым годом, Киа, — ответила Эмили и улыбнулась, стараясь, чтобы в глазах не было тревоги.
Киара переоделась, закрыла шкафчик и вышла первой.
Коридор был почти пуст.
Свет отражался от гладкого пола, украшения свисали с потолка, гирлянды, аккуратные серебристые шары.
Она шла медленно, позволяя телу остыть.
У стены с фотографиями она на секунду замедлилась.
Там была она.
Чемпионат мира.
Короткая программа.
Вращение.
Тело вытянуто, лицо сосредоточено, будто мир за пределами льда не существовал.
Киара отвела взгляд почти сразу.
Это было тогда, а сейчас... сейчас другое.
У выхода охранник поднял голову.
— С Новым годом, чемпионка!
— С Новым годом, Уильям. — ответила она автоматически.
Киара вышла на улицу, вдохнула холодный воздух и полезла в карман куртки за наушниками.
— Подвезти?
Голос раздался снизу.
Киара остановилась на верхней ступеньке.
Саймон Холден стоял у лестницы, в пальто, руки в карманах, а на лице та самая улыбка ожидания, от которой у неё внутри всегда что-то сжималось.
Она смотрела на него несколько секунд.
— Нет, спасибо.— Киара покачала головой.
Она начала спускаться.
Саймон двинулся рядом.
— Тогда я с тобой на метро.
— Нам не по пути.— ответила она сухо.
— А ты откуда знаешь?
Киара остановилась у забора академии, пальцы сжали ремень сумки сильнее, чем нужно.
Холодный воздух щипал кожу, вдалеке хлопала дверь, кто-то смеялся.
Академия медленно пустела, уходя в новогоднюю паузу.
— Я не нуждаюсь в сопровождении.— повторила она тише, но твёрже.
Саймон остановился.
Не слишком близко, он чувствовал эту новую, выстроенную ею дистанцию и больше не пытался её пересечь.
— Я не собирался тебя «сопровождать», — сказал он спокойно. — Я предложил пойти вместе.
Киара выдохнула сквозь нос, взгляд скользнул по мокрому асфальту.
— Я не хочу идти вместе, спасибо.
Он помолчал, словно выбирая слова.
В его позе не было давления, только усталость и странная, упрямая забота, от которой она и пыталась уйти последние недели.
— Я что-то не так сделал? Что-то изменилось?— спросил он наконец. — Я очень переживаю за тебя, Киа.
— Не нужно, всё в порядке.— ответила она сразу. — Правда. Я справляюсь.
— Ты всегда справляешься, — мягко отозвался он. — Но это не значит, что тебе всегда должно быть легко. Ты не одна.
Киара подняла на него глаза.
В них не было ни просьбы, ни злости, только ровная, выжженная усталость.
— Саймон, — сказала она, делая паузу между словами. — Если ты сейчас продолжишь, ты сделаешь только хуже.
Он напрягся, но кивнул.
Принял.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда скажи только одно. Ты в порядке?
Она не ответила сразу.
Этот вопрос был опасным, слишком простым, слишком точным.
— Я работаю, — произнесла она вместо этого. — Этого достаточно.
Он слабо улыбнулся.
— Тогда... с Новым годом, Киара.
Она коротко кивнула.
— С Новым годом, Саймон.
Киара развернулась и пошла в сторону метро.
Шаги были ровными, спина прямой.
Она не обернулась.
Саймон остался у ограды, глядя ей вслед, пока её силуэт не растворился в вечернем свете фонарей и падающем редком снеге.
А Киара шла вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно собирается в одно жёсткое, ясное намерение.
Олимпиада была близко.
И сейчас в мире Киары не оставалось места ни для ничего, кроме подготовки к ней.