Глава 76 - Вверх и вниз
Лёд был залит рано, свет ещё не полностью разогнал полумрак, и поверхность катка выглядела плотной, глухой, как будто заранее требовала уважения.
Киара вышла на первый круг без музыки.
Она стала проигрывать музыку программ в голове, прокручивая все элементы в определенные моменты в такт мелодии.
Лезвия вошли в лёд ровно, без скольжения в сторону.
Тело слушалось, но не с лёгкостью, а с усилием.
Каждый толчок требовал присутствия, каждое движение отзывалось в мышцах, которые давно перестали различать боль и рабочее напряжение.
Она знала это состояние.
Когда всё держится не на вдохновении, а на дисциплине.
У борта стояли тренеры.
Луиза Хартманн строго наблюдала с руками скрещенными на груди.
Взгляд Луизы плавно отскабливался на каждом фигуристе, на Лоре и Мейв, на их разгонах, на их корпусах, на чистоту входов.
Иногда она бросала короткие комментарии, не повышая голос.
Эти слова не резали и не давили, они корректировали.
— Чётче плечо, Лора!
— Мейв, не теряй дугу, ты её умеешь держать.
Киара слышала это краем сознания и ловила себя на странном ощущении, привычного давления не было.
Она пошла в заход на прыжок.
Первый лутц вышел срывом, лезвие чуть заскользило, корпус ушёл назад.
Приземление получилось на грани.
Она удержалась, но это было не то.
Киара тут же бросила взгляд на Хартманн, но та даже не смотрела в её сторону.
Киара нахмурилась.
— Ещё раз, — звена про раздался голос Ферри.
Она снова повторила.
Лучше. Чище.
Но всё равно не так, как на соревнованиях.
Мейв каталась мягко, с почти незаметным усилием. В ней было что-то текучее, она не ломала лёд, а договаривалась с ним.
Лора шла иначе, жёстче, точнее, с ощущением контроля и внутреннего вызова.
Обе работали на пределе, и это было видно.
Когда Киара остановилась у борта, чтобы снять водолазку, пальцы на мгновение дрогнули.
Она почувствовала резкую колющую боль в ногах, мозоли дают о себе знать.
Киара сжала челюсти, не посмотрела вниз.
Просто поправила леггинсы и вышла обратно.
Жалость была лишней.
Время для неё закончилось давно.
— Дальше, — сказал Саймон, выходя на лёд. — Связку после дорожки. На ускорение.
Киара сделала глоток воды и продолжила.
Пауза далась тяжело, тело хотело бежать вперёд, прятаться за скорость, но она удержала момент.
Задержала дыхание.
Дала движению вес.
— Вот, — кивнул Саймон. — Это оно. Теперь быстрее!
Хартманн молчала.
Это молчание оказалось странно освобождающим.
Без крика. Без ожидания провала.
Как будто с неё на время сняли необходимость быть «той самой».
Следующий прыжок сорвался.
Потом ещё один. Затем чисто.
Колени горели, стопы пульсировали болью, но внутри постепенно выстраивалось что-то другое.
Киара стала меньше думать о том, как выглядит со стороны.
Перестала искать взгляд Луизы.
Перестала ждать, что её остановят.
Она просто работала.
Киара поймала себя на мысли, что не считает попытки.
Не фиксирует ошибки.
Она существовала в процессе.
Когда тренировка закончилась, в раздевалке стояла тихая, вязкая усталость.
Кто-то молча снимал коньки, кто-то сидел, уткнувшись в телефон, кто-то просто смотрел в пол, приходя в себя после нагрузки.
Киара села на край скамьи, расшнуровывая ботинки медленнее обычного.
Пальцы всё ещё помнили лёд, а тело ошибки.
Рядом устроилась Эмили, аккуратно снимая перчатки.
— Жёстко сегодня, — тихо сказала она.
Киара кивнула.
— Нормально.
Это «нормально» прозвучало так, как звучит у человека, которому совсем не нормально.
Эмили ничего не уточняла. Она осталась сидеть рядом, давая ощущение, что Киара не одна.
Напротив Лора разматывала бинт с запястья, сосредоточенно, почти методично.
Мейв рядом растягивала стопу, морщась, но не прекращая движения.
Эмили подняла голову.
— Лора, как дыхание после болезни? Уже легче?
Лора взглянула на неё и чуть улыбнулась.
— Лучше. Не идеально, но уже можно жить. Спасибо.
Это была та естественная лёгкость, которая всегда получалась у Эмили, она умела быть рядом со всеми, не создавая напряжения.
Мейв коротко кивнула Эмили в знак приветствия.
— Ты сегодня хорошо держала дорожку, — сказала она ей спокойно.
— Спасибо, — ответила Эмили. — Мне Луиза всё утро мозг выносила.
Лора тихо усмехнулась.
— Это называется работа.
Эмили тоже улыбнулась, затем краем глаза посмотрела на Киару, словно проверяя, как она.
Киара поймала этот взгляд и едва заметно кивнула: всё нормально. Хотя внутри совсем не было нормально.
Она поднялась, взяла бутылку и ушла в душевую, стараясь не задерживаться в пространстве, где слишком много мыслей.
Когда дверь закрылась, Мейв тихо выдохнула.
— Она снова выпала в середине, — сказала она негромко, без демонстративности, будто просто констатируя факт.
Лора не ответила сразу, продолжая аккуратно складывать бинт.
Эмили подняла голову, но не вмешалась, только слушала.
— У неё сложный период, так бывает.— спокойно сказала Лора.
Мейв усмехнулась краем губ.
— У всех сложный период. Просто не у всех он так заметен.
Эмили тихо вздохнула.
— Это не повод делать вид, будто она перестала быть сильной.
Мейв посмотрела на неё внимательнее.
— Я не говорю, что перестала. Я говорю, что сейчас она уязвима.
Лора застегнула сумку.
— Она всегда возвращается.
Эмили кивнула.
— Да. И именно поэтому вы обе на неё так смотрите.
Мейв на секунду замолчала, потом пожала плечами.
— Потому что раньше всё вокруг неё крутилось. Саймон и Майкл с ней так носятся, будто она единственная прыгает сложные элементы. Мы все прыгаем четверные, но почему-то «особенная» только Далтон.
В её голосе не было прямой злости, скорее что-то накопленное, резкое.
— Это не соревнование за внимание. Это просто фаза.— мягко сказала Эмили.
Лора посмотрела в сторону душевой.
— Просто не недооценивайте её.
Мейв тихо усмехнулась.
— Я никого не недооцениваю.
Пауза затянулась.
В душевой выключилась вода.
Эмили первой поднялась, будто намеренно разрядить обстановку.
— Девочки, у нас у всех свои моменты. Сегодня у неё, завтра у кого-то из нас. Это нормально.
Лора коротко кивнула.
Мейв ничего не ответила, но взгляд стал мягче.
Лора поднялась, закинув сумку на плечо.
— Увидимся завтра.— коротко сказала она.
Эмили кивнула и бросила тихое «пока».
Лора вышла, дверь мягко закрылась, и в раздевалке стало заметно тише.
Мейв некоторое время молчала, продолжая растягивать стопу, будто разговор уже закончился. Потом посмотрела на Эмили и сказала почти шёпотом.
— В нашем спорте нет друзей, так что не притворяйся, что Киаре ты нужна.
Эмили медленно подняла на неё взгляд.
Мейв продолжила, всё так же тихо, без повышения голоса:
— Вы все подруги, пока не соревнуетесь друг с другом, но подругами за одни и те же медали вы быть не можете. Это просто... удобная иллюзия.
В её голосе было ощутимо раздражение, накопленное за долгое время.
Эмили не ответила сразу.
— Ты правда так думаешь? — спокойно спросила она.
Мейв пожала плечами.
— Я думаю, что это честнее, чем делать вид, что мы одна большая семья.
Эмили вздохнула, но без злости.
— Можно быть соперниками и всё равно не желать друг другу зла, — тихо сказала она. — Это не взаимоисключающие вещи.
Мейв усмехнулась.
— Посмотрим, как долго ты будешь в это верить.
В душевой выключилась вода.
Эмили не стала продолжать спор. Она лишь потянулась за сумкой, будто решила, что некоторые разговоры не имеют смысла, пока человек сам не устанет от собственной жёсткости.
Когда Киара вышла из душевой, разговор оборвался сам собой.
Мейв опустила взгляд, делая вид, что занята телефоном.
Эмили сразу посмотрела на Киару мягче, чем секунду назад.
— Пойдём вместе? — спросила она.
Киара кивнула.
И это простое «пойдём» снова оказалось важнее любых слов, которые могли бы прозвучать в этой комнате.
***
В кабинете собрались все.
Тренеры, врач. Одиночники, пары, танцоры.
Шум, вопросы, смех, напряжение.
Луиза Хартманн говорила чётко:
— Проверяете всё. Коньки, шнурки, запасные лезвия, костюмы. Документы в ручной клади. И крепкий сон, это очень важно. Это не обсуждается даже.
Майкл добавлял детали.
Саймон отвечал на вопросы.
Киара слушала и чувствовала, как реальность сжимается.
Олимпиада переставала быть абстракцией.
Когда все начали расходиться, шум стал легче.
Остались смех и ожидание.
Дома тем временем чемоданы выстроились вдоль стены. Три больших чемодана с эмблемами великобританской сборной.
Один для тренировочной формы и коньков.
Второй для костюмов, платьев, запасных шнурков, мелочей, которые в обычной жизни кажутся незначительными, но на соревнованиях вдруг становятся вопросом спокойствия.
Третий полон формы, которую выдали спонсоры для выхода на церемонию открытия и на каждый день по Олимпийской деревне.
Киара не до конца верила, что поездка действительно начинается.
В доме было тепло.
Папа стоял у окна с кружкой кофе и комментировал происходящее с той самой спокойной ироничной нежностью, которая всегда возвращала Киару на землю.
— Если ты возьмёшь эту куртку, — сказал он, не оборачиваясь, — нам придётся ехать на Олимпиаду на крыше автобуса.
Киара коротко усмехнулась, держа в руках аккуратно сложенную толстовку академии.
— Я еду в куртке сборной, она в чемодан даже не влезет.
— Тогда ладно, — кивнул он серьёзно.
Мама сидела за столом с папкой документов. Паспорт. Аккредитация. Билеты. Распечатки маршрутов. Она не торопилась, проверяя всё по нескольку раз, словно этим могла удержать время.
— Киара, — сказала она, не поднимая головы, — страховка на месте. Медицинская тоже. Номер телефона психолога и лечебного врача у тебя сохранился?
— Да, мам.
— Я напишу их номер на бумажке, на всякий случай, если у тебя твоего телефона под рукой не будет.— добавила мама.
— Хорошо. — Киара покорно кивнула.
— Зарядки для всего?
— В боковом кармане.
— Лекарства?
— Рядом с косметичкой. — Киара указала на один из чемоданов.
Мама наконец посмотрела на неё. Взгляд был спокойным, но в нём читалось слишком многое, чтобы требовались слова.
— Ты готова? — спросила она тревожно.
Киара на секунду задумалась.
— Я готова делать то, что умею, — ответила она честно. — И, думаю, этого достаточно.
Лила сидела прямо на полу, прислонившись к дивану, перебирая носки и комментируя их с видом стилиста высокой моды.
— Эти полная трагедия. Эти еще можно спасти, а вот эти желтые... ты их вообще зачем хранишь?
— Это счастливые!— возразила Киара.
— Они выглядят так, будто уже пережили три Олимпиады, — фыркнула Лила. — Но ладно! Пусть едут, только потом оставь их там, пожалуйста.
Они обменялись улыбками, где не нужно ничего объяснять.
Папа подошёл ближе, опёрся на спинку стула.
— Мы приедем в день короткой программы.— сказал он как о чём-то уже решённом.
Киара подняла голову.
— Пап...
— Нет, — он мягко перебил. — Слушай. Мы не будем мешать. Мы не будем дёргать. Мы уже с Хартманн все обсудили. Мы будем сидеть на трибунах и гордиться тобой. Это даже не обсуждается.
Мама кивнула.
— Мы понимаем, что ты будешь много тренироваться, — добавила она. — Мы не ждём прогулок, экскурсий или семейных ужинов.
Киара выдохнула.
— Я правда буду много тренироваться, — сказала она. — Я не смогу...
— Мы знаем, — повторила мама мягко. — Нам не нужно твоё время. Нам нужно твоё спокойствие.
Эти слова осели где-то глубоко.
Тихо. Надёжно.
Лила встала, подошла ближе и обняла Киару за плечи.
— Просто будь собой! Остальное ты и так умеешь.
Киара кивнула, чувствуя, как внутри что-то наконец перестаёт сопротивляться.
Вечером чемоданы закрылись с характерным щелчком молний.
Квартира стала тише. Даже воздух словно замедлился.
Киара долго стояла в своей комнате, оглядывая знакомые стены.
Фотографии. Книги. Полка с медалями, на которую она давно почти не смотрела.
Сегодня не хотелось считать победы.
Хотелось просто помнить путь.
Перед сном она легла не сразу.
Сидела на краю кровати, босиком, чувствуя холод пола.
Это был последний сон в родной комнате перед Олимпиадой. Когда Киара вернется домой, то она уже будет другая.
Киара не загадывала медалей.
Не представляла пьедесталов.
Не прокручивала в голове сценарии побед и поражений.
Контроль заканчивался там, где начинался лёд.
Она знала только одно: ей нужно выйти и сделать всё возможное так, чтобы потом, вне зависимости от цифр, она могла сказать себе, что откатилась на свой максимум.
С этим ощущением она и легла спать.
***
Двор был ещё полутёмным, когда папа открыл багажник.
Холодное утро не было резким, скорее спокойным, собранным, как будто и оно знало, что сегодня нельзя суетиться. Воздух пах влажным асфальтом и чем-то металлическим, утренней тишиной большого города, который ещё не проснулся.
Чемоданы стояли у крыльца, выстроенные почти по-военному в ряд.
Папа поднимал их один за другим, аккуратно, без спешки, как будто боялся повредить не вещи, а сам момент.
Металлический щелчок застёжек звучал слишком громко в этой тишине.
Киара стояла рядом, закутанная в длинную белую куртку сборной с надписью на спине «TEAM GB» от спонсоров Adidas.
Её руки спрятаны в карманы.
Она наблюдала не за чемоданами, а за отцом.
За тем, как он проверял, хорошо ли они уложены, как подтягивал ремни, как на секунду задерживал ладонь на крышке багажника, будто хотел запомнить это ощущение.
— Всё? — спросил он, не оборачиваясь.
— Да.— ответила Киара.
Мама уже сидела в машине, перебирая папку с документами.
Паспорт. Аккредитация. Медицинская справка. Билеты.
Она проверяла их снова и снова не потому что сомневалась, а потому что это было её способом быть полезной, быть рядом, держать процесс в руках.
Лила забралась на заднее сиденье первой и тут же прижалась к окну.
Она смотрела, как папа закрывает багажник, затем как Киара садится рядом.
Когда машина тронулась, город начал медленно оживать.
Фонари гасли один за другим.
Где-то зажигались окна.
Кто-то уже шёл на работу, кто-то гулял с собакой, кто-то на утренней пробежке.
В машине было тихо.
Не неловко, а бережно.
— Удалось поспать? — спросила мама, не отрывая взгляда от дороги.
— Немного. — ответила Киара.
Папа усмехнулся, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
— Ты всегда так говоришь.
Лила повернулась к сестре, оперевшись локтем на сиденье.
— Ты нервничаешь? — спросила она напрямую.
Киара задумалась.
Ответ был неочевидным даже для неё самой.
— Нет, — сказала она наконец. — Не так, как раньше.
— А как? — не отставала Лила.
— Как перед длинной дорогой, — ответила Киара. — Когда уже всё собрала и понимаешь, что назад всё равно не повернёшь.
Лила кивнула, будто поняла больше, чем прозвучало в словах.
Когда впереди показалось здание академии, Киара почувствовала, как внутри что-то сжалось и одновременно выпрямилось.
Огромное стеклянное фасадное окно уже светилось. Парковка была почти полной.
Возле входа стоял двухэтажный автобус, тёмно-синий, с эмблемой федерации.
Рядом суетились люди: тренеры, хореографы, родители и сами фигуристы.
Кто-то тащил чемодан. Кто-то смеялся. Кто-то снимал происходящее на телефон.
Это уже не было тренировкой.
Это было отправление.
Саймон стоял у автобуса с планшетом и ручкой, отмечая прибывающих.
Он был собран, сосредоточен, одет в длинное пальто и шарф.
Рядом Майкл помогал загружать багаж, перекидываясь шутками с фигуристами и другими тренерами.
Луиза Хартманн стояла чуть в стороне, разговаривая с родителями одной из танцевальных пар. В её руках была стопка аккредитаций, и она раздавала их быстро, чётко, без лишних слов.
Машина остановилась.
Киара вышла первой.
Холод сразу пробрался под пальто, но она почти не почувствовала его, всё внимание было приковано к этому месту, к этому моменту.
Папа и мама вышли следом вытягивая чемоданы из багажника. Лила встала рядом с сестрой.
— Пойдём, — сказал папа и взял один из чемоданов.
Они шли вместе, медленно, будто не хотели спешить.
Когда Киара подошла к автобусу, Луиза повернулась и кивнула ей так коротко и деловито.
Затем перевела взгляд на родителей. Они поприветствовали друг друга и обговори некоторые детали поездки.
Киара повернулась к Лиле.
И вдруг всё остальное исчезло.
Она обняла сестру резко, сильно, так, что Лила даже тихо выдохнула от неожиданности.
Лила ответила сразу, крепко, упрямо, уткнувшись лбом ей в плечо.
— Ты... — начала Лила и замолчала.
Потом наклонилась и прошептала ей в ухо:
— Просто верь в себя и у тебя всё получиться.
— Спасибо, — ответила Киара, закрыв глаза.
Папа подошёл последним.
Он поддержал и крепко обнял дочь, положив ладонь ей на затылок, как делал, когда она была маленькой.
— Мы скоро приедем, — сказал он наконец. — У тебя всё получится.
— Я знаю, — ответила Киара. — Спасибо вам.
Мама поцеловала её в щёку.
— Позвони, как приедешь. Мы будем рядом, даже если ты нас не увидишь.
Киара кивнула.
Она знала.
Когда чемоданы были загружены, а Саймон поставил галочку напротив её имени, настал момент, которого она боялась меньше всего и который всё равно оказался самым трудным.
Она поднималась по ступенькам автобуса и обернулась в последний раз.
Семья стояла рядом, плечом к плечу.
И это было всё.
Автобус тронулся плавно, почти бесшумно.
Киара села у окна, положив ладонь на холодное стекло. Академия медленно отъезжала назад, становясь всё меньше и дальше.