Глава 77 - Приезд
Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, и в салоне раздался едва уловимый коллективный вздох, почти синхронный, как будто все на борту одновременно поняли, что они наконец прибыли.
Французские Альпы встретили их холодным, кристально чистым воздухом и небом, которое казалось слишком высоким и слишком светлым, чтобы быть реальным.
За иллюминаторами поднимались, спокойные, величественные, равнодушные к человеческому волнению, горы. Белые гребни ловили солнце, будто отражая его обратно в мир, где сейчас начиналась самая важная глава их жизни.
В салоне не было тишины.
Кто-то негромко смеялся, кто-то перебрасывался фразами, щёлкали ремни, звучали приглушённые голоса тренеров, но под всем этим ощущалась одна общая волна: они здесь. Не на этапе Гран-при, не на контрольных прокатах и не на очередном сборе.
Здесь Олимпиада.
Та самая, к которой спортсмены шли годами, падали, вставали, терпели боль, сомневались и всё равно продолжали.
Киара сидела у окна, сжав ладони на коленях.
Она смотрела на горы, но видела не их.
Видела годы ранних подъёмов, ледяные катки, боль в связках, шорох коньков по льду и усталость, которую нельзя было показать.
Видела маленькую себя, впервые вставшую на коньки, и себя нынешнюю, ту, чьё имя теперь напечатали на аккредитации Олимпийских игр.
Самолёт остановился.
— Добро пожаловать во Францию, — раздалось по громкой связи. — Сборная Великобритании, добро пожаловать на Олимпийские игры.
Это Олимпиада.
Когда двери открылись, внутрь ворвался холодный воздух, смешанный с запахом топлива и свежего снега.
Спортсменов встретили представители оргкомитета в ярких куртках с эмблемой олимпийских колец, с табличками, флагами и пропусками на шее.
— Welcome to the Olympic Games! — раздалось со всех сторон.
Проход через паспортный контроль был быстрым и насыщенным.
Камеры. Вспышки.
Журналисты, стоящие за ограждениями.
Кто-то выкрикивал имена, кто-то просто снимал.
— Kiara Dalton! Over here!
Киара машинально улыбнулась, помахала рукой и коротко кивнула.
Это было почти автоматически.
Чемоданы шли по ленте, и каждый из них был словно частью прошлого: тренировки, переезды, бессонные ночи, боль, сомнения.
Всё это теперь было здесь, в этих разноцветных чемоданах с бирками и наклейками сборной.
Когда вся команда собралась у выхода, началась погрузка в автобус, и проверка каждого по списку с перекличкой.
Саймон стоял чуть в стороне, сверяясь с планшетом, Майкл отмечал галочками фамилии.
Луиза держалась спокойно, но взгляд её был острым, она фиксировала всё: кто как держится, кто улыбается слишком широко, кто слишком напряжён.
Автобус ждал у выхода. Большой, двухэтажный, обклеенный символами олимпийских игр и флагом Великобритании.
Водитель вышел поприветствовать спортсменов и тренеров.
Фотографы щёлкали без остановки.
— Это словно сон, — выдохнула Мейв, глядя в окно, когда автобус тронулся.
— Я даже и мечтать о таком не мог, — усмехнулся один из парников. — Представь, что будет на церемонии.
Киара сидела у окна, рядом с Луизой Хартманн в начальных рядах.
Она смотрела, как за стеклом мелькают флаги стран, баннеры, указатели с олимпийскими кольцами.
Сердце билось спокойно.
Удивительно спокойно.
Все фигуристы приклеились к окнам, когда автобус заехал на территорию Олимпийской деревни.
Деревня встретила их шумом.
Спортсмены разных сборных гуляли, работники и волонтеры приветствовали каждый новый автобус, который заезжал.
За сборной Великобритании по фигурному катанию ехала сборная CША.
В воздухе стоял запах надежд.
Разные будки с сувенирами окружали территорию.
Люди говорили на десятках языков, спортсмены проходили мимо в куртках сборных, с аккредитациями на груди, с рюкзаками и камерами, снимая влоги.
Съемочная группа новостей снимала репортаж.
Киара чувствовала, как мир вокруг расширяется.
Домики на территории стояли в множество рядов, каждая сборная страны был ограждена от других сборных с небольшим забором, обозначив каждую флагами и названием страны.
Квадратные хижины оказываются просторными и светлыми внутри.
Не гостиница, а скорее маленький городок.
У каждой команды своя зона, флаги и эмблемы.
Когда Киара зашла в домик, она замерла на секунду.
На стене висел британский флаг.
Рядом аккуратная деревянная панель к которой крепилась доска с расписанием: тренировочные окна, время трансфера, часы открытия катков, зоны восстановления, столовая.
Всё выверено до минуты.
Ни одной случайной детали.
Олимпиада не терпела хаоса.
На столе лежала плотная папка с логотипом Игр.
Внутри карта деревни, схемы передвижения, номера экстренных служб, список обязательных мероприятий. Рядом набор значков Великобританской сборной для обмена с другими спортсменами, аккуратно разложенные в прозрачный конверт, и брошюры с фотографиями гор, ледовых арен и символикой этих Олимпийских игр.
Киара поставила чемоданы у стены и позволила себе оглянуться вокруг.
Комната была светлой, почти уютной, насколько вообще может быть уютным временное жильё, выстроенное для спортсменов со всего мира.
Большое окно выходило на внутренний двор олимпийской деревни, где уже мелькали фигуры в куртках разных сборных и развевались флаги.
На кровати аккуратно лежал плюшевый медвежонок Паддингтон в маленькой футболке с эмблемой Олимпиады и британским флагом на груди.
Рядом сложенные полотенца, мягкий белый халат с вышитым логотипом Team GB и кольцами Олимпиады. Чуть поодаль, на стуле, аккуратно разложена форма: синяя куртка Adidas, спортивные штаны, толстовка с гербом сборной, шапка и перчатки.
На столе стопка брошюр, рядом бутылка с логотипом Олимпиады, блокнот, ручки и разные другие мелочи.
Всё говорило о масштабе происходящего, о том, что это не просто соревнования, а мир со своими правилами, ритмом и дыханием.
Киара прошла глубже в комнату, провела рукой по покрывалу, будто проверяя реальность происходящего, после чего открыла один из своих чемоданов.
Первым делом она расправила платья для выступлений.
Она достала белое. Лёгкое, почти невесомое, с тонкими перьями, которые мягко переливались при свете. Платье для короткой программы "Белый лебедь". Чистота, линия, дыхание. Она осторожно расправила его и закрыла молнию на тканьевом мешке, повесив на вешалку.
Затем платья для произвольной программы. Глубокого тёмно-синего с перетекающей в голубой оттенок. Оно всегда казалось ей другим, не просто костюмом, а частью внутреннего состояния, тем, что держит, когда всё остальное начинает рассыпаться.
Это платья для Киары самое важное, ведь в нем она будет выступать с самой важной произвольной программой за всю ее карьеру фигурного катания.
Она повесила его рядом.
На мгновение задержала руку, будто прощупывая границу между «до» и «после».
Затем, она аккуратно повесила третье платье рядом с костюмами короткой и произвольной программ.
Оно было чёрным, полупрозрачным, с тонкой сеткой и рассыпанными кристаллами, которые мягко ловили свет. Аппликации тянулись вверх неровными линиями, создавая ощущение лёгкости и движения, а многослойная юбка выглядела воздушной и почти невесомой.
Это платье отличалось от соревновательных, в нём не было напряжения результата, только свобода и настроение показательного номера, выступление в котором она репетировала по завершению главных тренировок.
Киара взяла его с собой «на всякий случай», не зная, пригодится ли, но понимая, что хочет быть готовой к этому моменту.
Она достала телефон.
Сделала несколько снимков комнаты, кровати с плюшевым мишкой, аккуратно развешанных платьев.
Затем короткое селфи с довольной улыбкой.
Сообщение ушло в семейный чат почти сразу:
«Я на месте. Всё хорошо. Комната очень классная.»
Ответ пришёл быстро.
Мама: «Мы гордимся тобой. Береги себя! И, пожалуйста, не забудь насладиться моментом.»
Киара поджала губы, прочитав сообщение от мамы.
—Я постараюсь.— она прошептала в ответ.
Папа: «Вот это да... Олимпиада! Вернёшься с дополнительным багажем, класс! Целую!»
Киара улыбнулась и отложила телефон.
Она начала раскладывать вещи дальше очень аккуратно и методично.
Спортивная форма в ящики, тренировочные майки и тёплые носки. Косметичка. Повязки. Тейпы.
Всё имело своё место.
Контроль возвращал спокойствие.
Телефон вдруг завибрировал.
Алиса: «Заселилась? Мы с Марком сейчас выходим. Пойдём прогуляемся?»
Киара набрала ответ: «Да. Где вы?»
Алиса: « Домик 3174. Ждём тебя.»
Она быстро переоделась в тёплый свитер, накинула куртку и обула удобные ботинки.
Уже собравшись выходить, в дверь негромко постучали.
— Можно? — раздался знакомый голос.
Луиза Хартманн стояла в коридоре, всё ещё в куртке, с папкой под мышкой.
— Да, заходите.
Луиза оглядела комнату беглым, профессиональным взглядом.
Она закрыла дверь за собой уже мягче, чем обычно, и сняла перчатки, сжимая их в руке.
Киара заметила знакомую собранность в её движениях, но не ту холодную дистанцию, которая бывает на тренировках. Скорее усталость человека, который весь день решает организационные мелочи, о которых спортсмены даже не задумываются.
Луиза коротко оглядела комнату.
— Я на секунду. Нужно предупредить тебя об одной вещи.
Голос был спокойный, без давления, просто рабочий.
Киара молча кивнула.
Луиза чуть вздохнула, едва заметно, но по-человечески, без тренерской жёсткости.
— У нас поменяли размещение. Не из-за команды, а из-за самой деревни. В блоке тренеров сегодня утром нашли проблему с отоплением и вентиляцией. Несколько домиков закрыли до проверки.
Она слегка повела плечами, словно сама не до конца была довольна ситуацией.
— Майкла и Саймона уже распределили в другой сектор. А свободных мест рядом с катком почти не осталось. Переводить меня туда же просто неудобно по графику, особенно с утренними тренировками.
Киара слушала спокойно, без лишних эмоций.
— Изначально ты должна была жить с Мейв, а Лора в одиночном домике, но из-за этих перестановок решили не разбрасывать всех по разным зонам. Поэтому... нас объединяют здесь.
Небольшая пауза.
— Я буду жить с тобой до конца Олимпиады.
Это прозвучало не как приказ и не как формальность, скорее как констатация обстоятельств, которые никто особо не выбирал.
Киара никак не изменилась в лице.
Просто приняла информацию.
— Хорошо, — спокойно сказала она.
Без удивления. Без вопросов. Без попытки показать, нравится это ей или нет.
Луиза внимательно посмотрела на неё, не строго, а скорее оценивающе.
Хартманн не стала объяснять больше.
Не сказала, что Мейв попросила изменить размещение.
Не сказала, что в олимпийской деревне напряжение между спортсменами иногда ощущается даже в бытовых вещах.
И точно не собиралась перекладывать это на Киару.
Иногда тренер защищает не только прокат, но и лишние мысли.
— Я занесу вещи позже, — добавила Луиза уже легче. — Постараюсь не нарушать твой режим.
Киара кивнула.
— Всё нормально.
Луиза позволила себе едва заметную, короткую улыбку, ту самую, которая появляется редко и только вне льда.
Хартманн развернулась к двери, но перед тем как выйти, на секунду задержалась.
— Вечером в семь собираемся на главной арене. Будет короткая летучка, — продолжила Луиза. — Распишем завтрашний день: первые выходы к прессе и логистика. Послезавтра будет церемония открытия, ты знаешь. Нужно понимать, где быть, во сколько и с кем.
Киара кивнула.
— Там же расскажут, кто и когда даёт интервью, — добавила Луиза. — Кто идёт на пресс-пул и во сколько. Никакой самодеятельности. Всё через штаб. Не раздавать интервью и комментарии кому попало, а лучше вообще много не говорить и уже дать полноценное интервью после прокатов.
— Поняла, — спокойно ответила Киара.
Киара надевает шапку и резко поворачивает голову, когда раздается громкий нарастающий стук.
— Войдите!— сказала она, поправляя воротник.
Дверь не открылась и Киара шагнула в ее сторону.
Она открыла дверь почти одновременно с тем, как снаружи раздалось движение.
Дверь распахнулась, и они буквально столкнулись взглядами.
Саймон Холден стоял в коридоре, чуть наклонившись вперёд, явно собираясь постучать ещё раз.
За его спиной виднелся Майкл Ферри.
На долю секунды все замерли.
— О... — выдохнул Саймон, машинально делая шаг назад. — Я как раз...
— Ты решил сломать дверь? — усмехнулась Киара, приподняв бровь.
Он хмыкнул, явно облегчённый тем, что неловкость рассеялась.
— Почти.
Киара усмехнулась.
В этот момент из домика вышла Луиза, на ходу застёгивая молнию на куртке.
— Проходите,— Хартманн обратилась к обоим тренерам и Киара вышла за порог, пропуская их.
— Да, — ответила Киара. — Я как раз собиралась выйти.
Луиза прищурилась, оценивая её взглядом, не строго, но внимательно.
— Далеко не уходите. На арене в семь, я написала в чате, напомни Марку, а то он у нас любитель опаздывать.
— Хорошо!— кивнула Киара.
Саймон бросил быстрый взгляд на Луизу.
— Тогда мы тоже... — начал он.
— Заходите. Нам нужно пройтись по завтрашнему таймингу.
Через несколько минут Киара уже шагала по дорожке между домиками.
Вдалеке виднелись флаги разных стран, слышалась речь на французском, английском, немецком.
Где-то смеялись, где-то фотографировались, кто-то тащил чемодан, кто-то уже обменивался значками.
Киара подходит к домику ребят, когда замечает их уже готовыми, оба уже в куртках сборной, с аккредитациями на шее и тем самым возбужденным выражением лиц, которое бывает перед чем-то очень важным.
— Ну наконец-то! — рассмеялась Алиса, шагнув вперёд. — Мы думали, ты уже спишь от перелёта.
— Не дождётесь, — ответила Киара, улыбнувшись. — Я только разложилась.
Марк усмехнулся, поправляя аккредитацию, которая всё время переворачивалась.
— «Разложилась» — звучит как будто ты планируешь тут жить годами.— засмеялась Алиса.
— После перелёта так и ощущается, — тихо сказала Киара.
Алиса посмотрела на неё.
— Кстати, ты с Мейв и Лорой живёшь в домике? Они собирались к нам присоединиться.
Киара на секунду замялась, не из-за сомнений, а потому что сама ещё не знает, как обойдётся это проживание с Хартманн во время игр.
— Нет. Насколько я поняла, случились изменения в проживании...
Марк и Алиса одновременно посмотрели на неё.
— Какие ещё изменения? — спросил Марк.
Киара сказала это максимально просто, без акцента, будто речь шла о смене расписания автобуса.
— Я теперь живу с Хартманн.
Повисла короткая пауза.
Та самая пауза, когда люди не понимают, шутка это или нет.
— В смысле... — Алиса моргнула. — С Луизой?
— Угу.
Марк тихо присвистнул.
— Жёстко!
Киара чуть улыбнулась.
— Не настолько.
Алиса приблизилась, понизив голос, хотя вокруг никого не было.
— Это из-за чего?
Киара покачала головой.
— В деревне проблемы с домиками тренеров. Что-то с отоплением и вентиляцией. Их блок частично закрыли. Поэтому решили, что так проще.
Она произнесла это спокойно.
Марк кивнул, звучало вполне правдоподобно для Олимпиады, где половина вещей решается в последний момент.
— Ну... зато ты под круглосуточным контролем, — усмехнулся он.
Алиса слегка толкнула его локтем.
— Перестань.
Она снова посмотрела на Киару, уже мягче.
— Тебе нормально?
Киара на секунду задумалась, будто честно проверяя собственные ощущения.
— Да. Она не мешает. И я ей тоже, надеюсь.
Марк улыбнулся.
— Представляю утро: ты тихо варишь чай, а Хартманн уже анализирует твою программу.
Киара тихо рассмеялась.
— Я буду сидеть в своей комнате, чтобы с ней пересекаться.— усмехнулась она.
— Если что приходи к нам.
Алиса глубоко вдохнула, словно возвращаясь в реальность старта.
— Ладно. Пойдём, пока нас не накрыло осознание, где мы вообще находимся.
— Киара, если что у нас всегда есть чай, еда и нервные разговоры перед сном.— сказал Марк.
— Запомню, — ответила она.
К ним подбежал высокий, широкоплечий фигурист-одиночник по имени Томас, с вечной улыбкой и слегка растрёпанными волосами.
Он держал в руках бумажный стакан с кофе и оглядывался вокруг так, будто всё происходящее до сих пор не казалось реальным.
— Вы меня совсем забыли?— откликнулся Томас.
— Я тебе звонил, вообще-то.— ответил Марк.
— Да? У меня сигнал плохо ловит.— сказал Томас, вытянув телефон.
Ребята двинулись по дорожке вдоль домиков, медленно, без спешки.
Вокруг кипела жизнь: кто-то тащил чемоданы, кто-то фотографировался на фоне флагов, кто-то уже обменивался значками, смеясь и не понимая ни слова друг друга.
Флаги стран развевались над головами, воздух был наполнен смесью языков, запахов кофе и свежего снега. Где-то играла музыка, кто-то кричал от радости, узнавая знакомые лица.
— Это всё... нереально, — сказала Алиса, оглядываясь. — Я думала, буду нервничать. А мне хочется просто идти и смотреть.
— Потом будет не до романтики, — продолжил Томас уже мягче, будто сам не хотел разрушать момент.
— Значит, сейчас можно, — добавила Киара.
Они свернули к центральной аллее.
Дорожка расширялась, становилась похожей на площадь, и чем дальше они шли, тем плотнее становился поток людей.
Спортсмены разных стран, в куртках с флагами, в шапках, с аккредитациями на шее, проходили мимо, пересекались, останавливались, смеялись, обнимались.
— Смотри, — Алиса резко замедлила шаг и схватила Киару за рукав. — Это же... это же Лин Чжао!
— Кто? — не сразу понял Томас.
— Ты издеваешься? — Алиса округлила глаза. — Чемпион мира в парном катании с Линой Фрэнк. Он легенда!
Киара посмотрела туда, куда указывала Алиса. Молодой мужчина в красно-белой куртке спокойно разговаривал с кем-то из тренеров, ничем не выделяясь, если не знать, кто он.
— Выглядит... обычно, — заметила она.
— Вот именно, — сказала Алиса с восхищением. — И в этом вся суть!
Томас усмехнулся.
— Здесь все легенды выглядят обычно. Пока не выйдут на старт.
Они пошли дальше.
Разговоры цеплялись друг за друга, как снежинки, не успевали упасть, сразу растворялись в следующем.
— Слушайте, — сказал Марк, — а кто-нибудь уже понял, где тут столовая? Я видел указатель, но он был на четырёх языках, и ни один не помог.
— Я видела карту, — ответила Киара. — По-моему, она в том большом здании с панорамными окнами. Там же медиацентр.
— Отлично, — оживился Томас. — Значит, туда и идём! Логика олимпийской деревни: если не знаешь, куда идти, то иди туда, где камеры.
Алиса рассмеялась.
— Это правда. Камеры здесь, как компас. Я почему-то думала, что до открытия репортёров на территории не будет. — удивилась Алиса.
— Я тоже, — сказал Марк, засовывая руки в карманы куртки. — Но, похоже, Олимпиада начинается раньше, чем официально разрешают это почувствовать.
Они медленно пошли по дорожке.
Снег тихо поскрипывал под ботинками, вокруг мелькали знакомые цвета форм разных сборных, и всё выглядело одновременно как обычный спортивный кампус и как место, где каждая мелочь имеет вес.
Киара шла рядом, слушая их разговор вполуха. В такие моменты олимпийская деревня казалась странно спокойной, будто огромная пауза перед громким звуком.
Томас обернулся на неё через плечо.
— Кстати, ты правда теперь с Хартманн?
Киара кивнула.
— Да.
— Это... необычно, — осторожно сказал он.
Алиса сразу посмотрела на него предупреждающе, но Киара лишь пожала плечами.
— Просто совпадение с размещением. У тренеров какие-то проблемы с домиками.
Марк тихо усмехнулся.
— Ну зато если ночью придёт экзистенциальный кризис перед программой, то тренер уже дома.
— У меня нет экзистенциальных кризисов, — ответила Киара.
Томас улыбнулся.
— У тебя просто лицо человека, который переживает их молча.
Киара не стала спорить с ним.
Лишь слегка улыбнулась, глядя вперёд.
Они свернули к более оживлённой части деревни. Вдалеке уже виднелось то самое здание с панорамными окнами, ярко освещённое, с движением внутри, с камерами у входа и волонтёрами, направляющими спортсменов.
Томас тихо выдохнул.
— Вот оно. Место, где внезапно вспоминаешь, что за тобой наблюдает весь мир.
Алиса поправила хвост под шапкой.
— Не напоминай!
Марк посмотрел на Киару.
— Ты нервничаешь?
— Пока нет. Скорее... ещё нет осознания масштаба.— ответила Киара.
Алиса понимающе кивнула.
— Это нормально!— ответила Алиса.
Они подошли ближе к зданию, где свет отражался в стекле, а внутри уже мелькали штативы, микрофоны и знакомая суета подготовки.
Киара остановилась на секунду, глядя на отражение себя в панорамных окнах в куртке сборной, с аккредитацией, среди людей, которые чувствовали то же самое напряжённое ожидание.
Рядом Алиса тихо сказала:
— Странно, да? Мы столько лет шли к этому моменту, а он выглядит как обычный вечер.
Киара кивнула.
— Наверное, потому что настоящий момент начнётся на льду.
Марк открыл дверь, пропуская их внутрь.
— Тогда пойдём ближе к началу.
И они вошли в здание.
Кто-то из спортсменов, проходя мимо, махнул им рукой.
Алиса ответила жестом, потом повернулась к остальным.
— Канадцы. Мы пересекались на Гран-при в Монреале. Очень классные ребята.
— Все здесь классные, — сказал Марк. — Даже те, кого ты терпеть не мог на этапах.
— Стоп, — вдруг сказала Алиса и достала телефон. — Нам нужно селфи. Иначе этот момент не засчитается.
— Обязательно сейчас? — попытался возразить Томас, но уже встал ближе.
— Сейчас, — уверенно сказала Алиса. — Потом будем вспоминать и говорить: «Надо было сфоткаться».
Они сбились в кучу, кто-то вытянул руку, кто-то наклонился, чтобы влезть в кадр. За спиной множество флагов, горы и постоянное движение.
— Готовы? — Алиса посмотрела на экран. — Раз, два...
— Подождите! — Томас засмеялся. — У меня пол лица видно только.
Он подвинулся ближе.
Щёлкнул затвор.
Потом ещё несколько на всякий случай.
— Идеально!— подвела итог Алиса. — Исторический момент: мы ещё не нервные.
Они двинулись дальше.
У следующего входа стояли волонтёры в яркой форме, проверяли аккредитации, улыбались, объясняли что-то сразу на нескольких языках.
— Вот это уровень, — сказал Томас, разглядывая всё вокруг. — И это ещё даже не начало.
Киара замедлила шаг.
Она чувствовала, как внутри что-то постепенно собирается, не напряжение, не
страх, а странное, спокойное присутствие.
Осознание того, что она здесь не случайно.
Что все годы, все падения, все мозоли, все крики и молчание привели именно в это место, в этот момент, когда можно просто идти рядом с другими и дышать одним воздухом.
— Знаете, — сказала она тихо, больше себе, чем им, — мне кажется, я запомню это навсегда.
Алиса посмотрела на неё и улыбнулась без шуток.
Они подошли ко входу, подняли аккредитации, шагнули внутрь туда, где Олимпиада уже начиналась, даже если официально ещё нет.
Внутри шум, музыка, стенды стран, огромные экраны. Спортсмены обменивались значками, фотографировались, смеялись.
Киара прикрепила к шнурку маленький флаг Великобритании.
— Начало коллекции.— сказала она.
Потом была виртуальная зона.
Шлемы, кресла, смех.
Кто-то вскрикнул, кто-то снял шлем с бледным лицом.
— Никогда в жизни!— заявил Марк, и все рассмеялись.
Ребята продолжали останавливаться у разных лавок, где можно было сфотографироваться, где-то выдавали мерчандайзинг олимпийских игр, где-то обменивались значками.
Марк ушёл чуть в сторону, заметив знакомое лицо в толпе.
Он поднял руку, коротко крикнул что-то, и тот, к кому он обращался, обернулся почти мгновенно.
Узнал. Улыбнулся. Шагнул навстречу.
— Я сейчас, — бросил Марк, уже отдаляясь.
Алиса осталась рядом с Киарой.
Она проследила за Марком взглядом, затем перевела его дальше, туда, где спортсмены разных сборных группами проходили мимо, смеялись, переговаривались, обменивались жестами, значками, фотографиями.
— Вот это я понимаю... концентрация в чистом виде, — сказала она негромко. — Все делают вид, что просто гуляют. А внутри, я уверена, у каждого что-то своё.
Киара кивнула.
Она смотрела не прямо, чуть сквозь. На флаги. На куртки с эмблемами. На лица, в которых угадывались разные стадии одного и того же чувства: предвкушение, страх, восторг, усталость, собранность.
Марк тем временем махнул рукой, показывая на них. Тот парень, с которым он говорил, обернулся и посмотрел в их сторону.
Алиса тут же подняла руку и махнула в ответ. Парень улыбнулся шире и пошёл вместе с Марком.
— Сейчас будет кто-то интересный, — шепнула Алиса с усмешкой, будто делилась маленьким секретом.
Когда они подошли ближе, Киара тут же уловила акцент. Мягкий, певучий, с характерной интонацией, которую невозможно спутать.
— Девочки, это Давиде, — сказал Марк просто, без пафоса, будто представлял старого университетского друга. — Мы пересекались... ну, давно.
— Очень давно, — добавил Давиде, улыбаясь.
Он был выше Марка, с тёмными волосами, собранными небрежно, и спокойным взглядом.
— Алиса, — сказала Алиса, протягивая руку. — А это Киара.
Киара поймала себя на том, что смотрит не столько на него, сколько на маленькую деталь у его груди, его аккредитацию.
Имя. Итальянский флаг.
И мысль пришла сразу.
Не громко. Без паники. Просто как факт.
Значит, Италия уже здесь.
— Приятно познакомиться, — сказала она вслух.
— Взаимно, — ответил Давиде. Его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного, но без изучающей тяжести. Скорее с интересом, человеческим, живым. — Вы только прилетели?
— Да, пару часов назад, — ответил Марк. — Решили немного размяться... головой.
— Лучшее, что можно сделать в первый день, — согласился Давиде. — Потом времени на это не будет.
Он сказал это легко, без намёка на драму. Не как предупреждение, а как наблюдение человека, который уже проживал этот сценарий.
Ребята общались.
Киара слушала, почти не вмешиваясь.
В этом разговоре не было вопросов «откуда ты» или «что ты делаешь». Не потому что это было секретом, просто здесь это не имело значения. Всё и так читалось по движениям, по тому, как человек держит плечи, как смотрит, как говорит.
— Деревня уже начинает оживать, — заметил Давиде, оглядываясь. — Вечером будет совсем другой шум.
— Мы как раз туда, — сказала Алиса. — Хотим посмотреть главное здание.
— Тогда увидимся ещё, — кивнул он. — Здесь сложно потеряться... и невозможно не встретиться снова.
Он попрощался коротким жестом, и Марк проводил его взглядом, пока тот не растворился в толпе.
— Он классный, — сказала Алиса. — Спокойный такой.
— Ага, это его вторая Олимпиада, он получил серебро в Милане, — ответил Марк. — Надеюсь, нам тоже удастся побывать на больше чем одной Олимпиаде .
Киара коротко усмехнулась, почти автоматически.
Она кивнула, словно соглашаясь с чем-то простым и очевидным, но внутри это предложение зацепилось глубже, чем ей хотелось бы.
Вторая Олимпиада.
Слова легли не как мечта, а как факт, такой покойный, тяжёлый, взрослый.
Она вдруг представила людей, которые уже однажды стояли здесь, проходили через подготовку, прессу, ожидание, ледяные коридоры арен, ночи без сна и дни, где каждый шаг под прицелом камер.
Представила, как они уезжали с медалями или без, с удовлетворением или пустотой и всё равно возвращались.
Не потому, что не хватило, а потому что хотели ещё.