Глава 35 - Тонкая грань
Подготовка к Европейскому юниорскому фестивалю тянулась, как длинная, напряжённая струна. С каждым днём она становилась всё плотнее, звонче, словно стоило её тронуть и воздух бы разорвался на крики, аплодисменты и падения.
Академия Хартманн жила ожиданием: расписания тренировок висели на доске с красными отметками, тренеры ходили быстрее, жёстче, строже.
В воздухе чувствовалась острая смесь гордости, страха и горючих амбиций.
Киара уже почти не боялась льда.
Теперь она боялась лишь одного, больше никогда не вернуться туда, где уже однажды стояла.
Она тренировалась каждый день.
Часами.
Упорно.
Иногда тяжело дышала, иногда прикладывала лёд к ноге, иногда задерживалась дольше всех.
Она училась выключать голову, не убегать мыслями к падению, к прошлой боли, к страху. Когда начинала разгон, она старалась чувствовать только одно: момент взлёта.
Только воздух.
Только себя.
Только здесь и сейчас.
Три недели подготовки прошли на одном дыхании.
Лора, будто чувствуя приближение важного события, светилась чистой спортивной яростью. Она работала неистово, отрабатывала каскады один за другим, словно боялась, что кто-то вырвет у неё титул прямо из рук.
Её новый каскад, четверной флип + тройной тулуп выглядел бесстрашным, мощным, как выстрел.
Киара смотрела на неё с уважением.
Да, Лора была сложной, горячей, резкой, но и невероятно красивой фигуристкой.
Чистая техника, жёсткий характер, взрывная сила.
И наступило лёгкое облегчение, что они с Лорой теперь могли снова говорить.
***
Лора разогналась слишком быстро, слишком остро, почти на грани. Заход на четверной.
Прыжок.
В воздухе невероятная высота... и мгновение хаоса.
Траектория сбилась.
Туловище повернулось чуть раньше.
Лора улетела вперёд и рухнула на лёд с жутким, мёртвым глухим стуком.
Крик разорвал тишину.
— А-а!
Фигуристки у борта обернулись одновременно.
Лора держалась за ногу, сжав щиколотку обеими руками. Луиза сорвалась первая, скользнула по льду почти бегом, на грани падения.
Майкл Ферри бросился следом.
— Стой! Не двигайся! — резко приказал он.
— Мне больно... больно! — Лора всхлипывала, лицо резало белизной. — Чёрт... чёрт, я слышала щелчок!
Киара вздрогнула всем телом.
Звук падения бил ей по голове как воспоминание, её собственный четверной лутц, перелом, боль.
Спортивный врач прибежал через пару секунд.
Лора уже плакала, не сдерживаясь.
— Это... это четверной... я его... мне надо его делать... — выдох сбивался, Лора будто задыхалась.
— Тихо. Дыши. Нам нужно в больницу, — сказал врач, глядя на ногу.
Мама Лоры буквально влетела на каток, бледная, растерянная.
Они с врачом помогли Лоре встать, каждая попытка опереться на ногу отзывалась жёстким вскриком.
Пока Лору уносили, Киара стояла у борта, выпрямившись, будто скованная льдом.
В груди тяжёлое давление.
Слишком знакомое.
Вся академия замерла.
Девочки не шептались, молчали, будто на похоронах.
Через час Луиза Хартманн собрала всех у борта.
Она выглядела жёсткой, но в глазах что-то дрожало.
— Лора снята с соревнований. Предварительный диагноз вывих. Мы ждём подтверждения.
Несколько девочек ахнули.
Эмили закрыла лицо руками.
А Киара почувствовала... как будто мир под ногами качнулся.
Больно. За Лору.
Очень больно.
Луиза продолжила:
— На Европейский юниорский фестиваль теперь поедут Эмили... и Киара.
Пауза.
Взгляд Луизы стал прямым, резким.
— Готовьтесь. Вылёт через три дня.
***
Отъезд был суматошным, эмоциональным, словно все жили в одном огромном дыхании.
Мама Киары не смогла поехать, так как у папы была командировка, а Лилу нельзя было оставить одну. Это был первый крупный турнир за шесть лет, куда мама не сопровождала Киару.
Они обнялись на пороге так крепко, что Киара чуть не расплакалась.
— Если станет страшно... вспомни, что ты уже вернулась, — шепнула мама. — Вернулась туда, куда многие бы и не попытались.
Слова мамы успокоили мысли, которые нервно летали у Киары в голове.
Полет прошёл в нервной тишине.
Эмили слушала музыку, Киара смотрела сериал, а тренеры обсуждали технические вопросы соревнований.
Отель был просторным, светлым, с огромными окнами. Киара делила комнату с Эмили, белые стены, две кровати, мягкий свет ламп.
— Представляешь? — Эмили упала на кровать, смеясь. — Мы в другой стране. Вроде бы случайно. А вроде бы... как будто всегда должны были здесь быть.
Киара улыбнулась.
Редко, но искренне.
Тренировки начались cледующим утром.
Каток в Батуми был огромным, светящимся, с флагами всех стран.
Хор голосов, мягкий звук шагов, свет прожекторов, всё давило и вдохновляло одновременно.
И именно здесь, впервые за многие месяцы, Киара взлетела на четверной лутц.
Коряво. Выезд сорван.
Но она встала.
И сделала ещё один.
Тоже сорванный.
Но не сломленный.
Саймон Холден видел и его лицо медленно менялось от ужаса до гордости, от гордости до злости.
— Киара, что ты делаешь? — голос Cаймона сорвался.
Она замерла.
— Я хочу попробовать в программе.
— Что? — он шагнул вперёд. — Ты не заявляла четверной. Ты не тренируешь его стабильно. Мы даже не обсуждали это. Ты... ты понимаешь, чем это может закончиться?!
— Да, — тихо ответила Киара. — Но я хочу. Очень. Я... я переступила через себя. Я хочу быть смелой.
Его сердце будто сжалось.
Он стал жёстче.
Холоднее.
— Нет. Ты не ставишь ультиматумы тренеру. Ты спортсменка. А я твой тренер. И если я говорю «нет», значит нет.
Её лицо дрогнуло.
Она опустила глаза.
— Простите... — прошептала. — Я не хотела... Просто... я чувствую, что могу...
Саймон ощутил удар по груди.
Он хотел, очень хотел сказать ей «да».
Хотел сказать, что гордится её смелостью, но страх, холодный и жгучий, удерживал.
— Никакой самодеятельности, ты должна доверять своим тренерам, ты сделаешь ещё свой четверной, но не всё и сразу.
Киара кивнула.
И впервые развернулась от него раньше, чем он успел смягчиться.
Саймон смотрел ей вслед.
И впервые признался себе, что Луиза была права.
Он слишком... слишком привязался к ней.
Короткая программа.
Эмили выступила первой, чисто, мощно, с четверным тулупом.
Киара вслед за ней.
Её дыхание было ровным, взгляд глубоким.
Музыка начала звучать, и она исчезла, растворилась в движении.
Чисто.
Красиво.
Осознанно.
Саймон у борта не стоял спокойно. Oн шёл, приседал, сжимал кулаки, поднимал воротник куртки, закусывал губу.
— Ты снова не стоишь спокойно.— говорит Хартманн.
— Мне не надо стоять спокойно.
— Надо, — сухо сказала она. — Ты слишком переживаешь. Слишком. Это не полезно ни ей, ни тебе.
Когда Киара закончила программу, она поклонилась во все четыре стороны и поцеловала ладонью лёд в благодарность.
Машет камере. Улыбается, немного удивлённо, будто спрашивая саму себя:
«Это я? Я снова могу?»
В Kiss & Cry Саймон сел рядом.
Результаты показали Киару на третьем месте после короткой. Перед ней Эмили на втором, а на первом месте итальянка Лира Бьянка.
Произвольная программа.
Утро началось со спокойствия. Киара не думала, не пыталась оценивать.
Она просто пыталась откататься так, чтобы гордиться самой за проделанную работу.
Тренировка на льду проходит под мягким светом, воздух холодный.
Она ускорилась. Взлёт.
Четверной лутц.
Коряво.
Срыв.
Падение на два колена, удар.
Но она тут же встала.
И сделала второй заход.
Почти ровно.
Выезд кривой, но сдержанный.
Саймон едва не выругался.
Злость прятал руками в карманах.
— Она делает то, что хочет. Ты не можешь контролировать каждый её шаг.— говорит Хартманн.
— Она может снова травмироваться.
— Да, может, но она больше не боится. А ты боишься за двоих. Это мешает ей, Саймон.
Он хотел ответить, но не смог.
***
Шестиминутная разминка.
Большие прожекторы, шум трибун, запах льда.
Киара разгоняется, делает заход.
Опять четверной лутц.
Не самый высокий, но она не срывает его.
С трибун послышались возгласы, она привлекла внимание.
Комментаторы загудели:
— Далтон пробует четверной? Он не заявлен...
— Она ещё восстанавливается после травмы... риск огромный.
Когда объявили имя Киары, она кинула свою куртку тренерам так быстро, что Саймон даже не успел ей ничего сказать.
Когда началась музыка, Киара стала другой.
Движения, как боль.
Взлёты, как память о падении.
Вращения, как молитва.
Балетные руки, так е мягкие, чистые, вытянутые.
Они будто рисовали трагедию на воздухе.
Дорожка шагов, как исповедь.
Каждый поворот, как слеза, оставленная внутри.
Каждый изгиб, как крик, который так и не вышел наружу.
Прыжки все чистые.
Все спокойные.
Все точные.
Артистизм непостижимо взрослый.
Саймон Холден стоял, не дыша.
Финальная поза, колено опускается плавно и руки открываются вверх.
Музыка замирает.
Зал встаёт.
Киара часто дышит, дрожит, но улыбается.
В Kiss & Cry с ней сидит Луиза, а Саймон настраивал на прокат Эмили. Луиза Хартманн решила, что так будет лучше.
Баллы у Киары высокие.
Сильные.
Признание артистизма максимальное.
Киара занимает второе место по общему результату.
Первое у итальянки Лиры Бьянки, стабильной, чистой, лёгкой как ветер.
Третье у Эмили после падения с четверного.
Вечер.
Награждение.
Медали блестят в свете софитов.
— Ты была невероятной...— Эмили обнимает Киару.
— Мне жаль, что у тебя не получилось. — говорит Киара.
Эмили добро улыбается и отмахивает рукой, она очень достойно боролась и понимает, что борьба была честной.
После награждения всё смешалось, музыка, свет, аплодисменты, вспышки камер.
Киара едва успела вздохнуть, когда к ней протиснулась группа репортёров, словно стая ярких, шумных птиц.
— Киара! Киара Далтон! Пара слов о вашем выступлении!
— Как вы оцениваете свой прокат?
— Правда ли, что вы пробовали четверной лутц, хотя он не заявлен?
— Каково вернуться после такой травмы?
Под микрофонами и вспышками Киара на секунду растерялась, коротко, почти незаметно.
И именно в этот момент Саймон поднял голову.
Он стоял поодаль, чуть в тени, прислонившись к борту, будто к опорной точке.
Наблюдал.
Взгляд спокойный, но в глубине была готовность в любой момент шагнуть вперёд, вмешаться, прикрыть, защитить.
Он ждал, что вот-вот Киара посмотрит на него, попросит глазами помощи, спасения.
Но она выдохнула.
Собралась.
И подняла голову.
— Я счастлива быть здесь, — сказала она уверенно, тихо, но так, что её слышали все. — Этот турнир... для меня больше чем просто соревнование. Я восстанавливаюсь и очень рада видеть прогресс.
Вспышки камер ослепляли, но Киара держалась прямо.
— Что насчёт четверного? — выкрикнул репортёр. — Вы действительно пытались сделать его сегодня?
— Да. Я пробовала. Я хотела проверить себя, но в программе я прыгала только то, что было заявлено. Всё честно. — Она чуть наклонила голову. — Иногда важно показать не только результат, но и то, что ты не боишься расти.
— И всё же, — другой репортёр сделал шаг ближе, — после вашей прошлой травмы... вы не боялись?
Киара проглотила эмоцию.
— Конечно, я боялась, — сказала она. — Любой человек боится, но между страхом и шагом вперёд всегда есть тонкая грань и сегодня... я выбрала перешагнуть через страх и рискнуть.
Репортёры замолчали на долю секунды, как будто не ожидали такой зрелости от юниорки.
— Что дальше? — спросили мягче. — Какие планы?
Киара кивнула, словно прислушалась к самой себе.
— Работать. Очень много работать.
Её отпустили.
Журналисты отступили.
Киара развернулась и только тогда заметила, что Саймон всё это время смотрел на неё.
Не защитно.
Не тревожно.
А так, будто перед ним только что вырос новый человек.
Сильнее. Чище.
Самостоятельнее.
И что-то в нём... треснуло.
Киара поймала его взгляд, коротко, тепло, благодарно, но без зависимости, которая раньше так пугала его.
После церемонии тренерский штаб собрался с фигуристками за ужином в ресторане отеля.
Большой стол.
Шум.
Смех.
Тарелки.
Разговоры.
Киара сидит рядом с Эмили, напротив Саймон, Майкл и Луиза.
Саймон смотрит на Киару слишком тепло.
Луиза Хартманн замечает это.
И сжимает вилку.
— Хорошая работа. — говорит Луиза девочкам.
Они благодарят.
Саймон не особо сговорчив за столом.
Его сердце всё ещё колотится, не от волнения, а от слов, сказанных утром.
Когда Киара поднимает взгляд на секунду их глаза встречаются.
Он едва заметно кивает.
И она коротко улыбается ему, затем поворачивается к Эмили.
С утреннего разговора между Саймоном и Киарой, ощущалось время перемен.
Словно отныне их отношения будут иными.