На острие конька (16+)

По завершению соревнований между Киарой и Саймоном повисла тонкая, почти невидимая пауза. Она не была холодной, скорее осторожной. Как будто оба боялись случайно задеть свежую царапину.

Он трепетно оберегал её.

И теперь Киара понимала, что его «нет» было не грубостью.

Это был страх.

Страх потерять её, как спортсменку.

Как ребёнка, которого он защищал от повторения кошмара.

Но Киара знала и другое, если бы она не была готова к четверному, она бы не рискнула.

Она бы не сделала шаг в сторону, где ждёт боль.

Она выросла.

И больше не была тем испуганным ребёнком, который сломался в воздухе.

Они вернулись в академию в воскресенье поздно вечером. Понедельник был выходным, день тишины и восстановления. А во вторник, ещё до рассвета, когда академия спала, Киара уже стояла у дверей тренажёрного зала.

Тонкая фигурка в чёрной толстовке, волосы собраны в небрежный пучок.

На улице туман.

Внутри запах холодного железа, тишины и усилий.

Она включила музыку в наушниках, мягкую, глубокую, ритмичную и начала.

Сначала растяжка. Долгая, тщательная.

Тело слушается, ломается, напрягается, но живёт.

Потом ОФП, прыжковые связки, стабилизация, вращения, кор, пресс.

На полу остаются маленькие пятна пота, дыхание становится горячим.

Она работала так, словно пыталась догнать собственную тень.

То, кем она была.

То, кем она стала после падения.

То, кем хочет быть сейчас.

Когда часы показали 6:55 утра, каток только начинал включать свет.

Лёд был пустым.

Идеально ровная поверхность, как чистый лист на котором можно писать всё заново.

Киара вышла на лёд, оставив один наушник с с музыкой, которая выстраивала в её голове ритм.

Она делала заходы, отрабатывала ребро, чувствовала дыхание льда под коньками.

— Ну давай... — прошептала она себе, ускоряясь.

Разворот.

Взлёт.

Четверной лутц.

Не вышло.

Срыв резкий, короткий.

Она прокатилась по льду, отбросив руками, но улыбнулась.

Ещё раз.

Именно в этот момент дверь катка щёлкнула.

На лёд тихо скользнула Эмили, сонная, с кружкой горячего какао, волосы в неидеальном пучке.

— Ты ненормальная... — зевнула она, устраиваясь у борта. — Семь утра. Ты вообще человек?

Киара рассмеялась, поправляя наушник.

— Не уверена.

Через минуту появилась Ребекка.

— Я подумала... ну... вдруг вы захотите компанию.

Киара сняла наушник и тепло улыбнулась.

— Всегда только за.

Они втроём смеялись и обсуждали, как провели выходные.

Эмили принесла шоколадные батончики и поделилась с девочками.

Тепло.

По-дружески.

— Кстати... — Киара опустила взгляд, дёрнув рукав худи. — У меня через неделю день рождения. Мне исполняется пятнадцать. Я хочу... пригласить вас.

Эмили ахнула.

— Ты что, серьёзно?! Конечно! А что будем делать?

Ребекка подскочила.

— Мы можем устроить ночёвку или пойти в парк аттракционов или снять караоке...

— Караоке звучит круто, — усмехнулась Киара. — И ещё хочу пиццу. Много пиццы.

— Караоке и пицца, звучит как наша смерть, — фыркнула Эмили. — Идеально!

Они смеялись так громко, что эхом отдавалось по пустому катку.

Киара запомнила этот момент, где впервые за долгие годы она хотела поскорее отпраздновать свой день рождения.

Время подошло к обеду.

Столовая академии гудела голосами, запах пасты, хлеба, чай в прозрачных кружках.

За столами сидят спортсмены в толстовках, где-то в дали тренеры, кто-то листает учебники, кто-то смотрит выступления с соревнований.

Киара сидела у окна, листая учебники. Она готовиться к экзаменам GSCE, которые уже почти за углом.

Тетради, маркеры, формулы.

Она успевала есть одновременно с решением задач, уткнувшись в страницы.

Саймон прошёл мимо, не сразу заметив её.

Потом застыл.

Он видел, как она сосредоточенно делает уроки, параллельно прожёвывая еду.

Она даже не поднимает взгляда.

Она не ждёт, что он подойдёт

Он поймал себя на мысли, что Киара стала тише, спокойнее, нейтральнее со дня произвольной программы на фестивале в Батуми.

И это больно кольнуло.

— Ты уже тренируешься? — спросил он, подходя ближе.

— Да.

Саймон напрягся.

— Одна?

— Нет. Мы тренировались c девочками.

Он кивнул и что-то в его лице стало жёстче.

— Киара, — начал он мягко. — Ты знаешь, я не против твоего развития, но если ты снова планируешь...

— Я не собираюсь прыгать десять четверных, — перебила она спокойно. — Я просто... хочу снова научиться прыгать стабильно то, что умела раньше. Раньше могла ведь, вот и все.

И впервые она не ждала его одобрения.

Не ловила каждое слово.

Не искала подтверждения.

Она сказала и продолжила писать домашнее задание.

Саймон смотрел на неё, чувствуя странное, тяжёлое, горько-сладкое, она отпускает его руку.

Луиза, стоящая у кофемашины, наблюдала их издалека и тихо поджала губы.

Она видела всё.

И понимала, что это рано или поздно должно было случиться.

Вечером Киара вышла на лёд по расписанию тренировки с Луизой Хартманн.

Они отрабатывали элементы в связках, переходы, скорость, глубокие выезды.

Луиза была спокойной, уверенной, строгой, без лишних эмоций.

— Теперь заход на четверной, — сказала она.

— В связке? — удивилась Киара.

— Да. А что, боишься?

Киара не поддалась, она сильно разогналась.

Поворот.

Плечо.

Толчок.

Взлёт.

Четверной лутц в связке был сумасшедшим.

Недокрут, но почти стоячий.

— Ещё раз.— сказала Луиза.

Но тут дверь в каток резко открылась.

Саймон.

Он остановился у борта, глаза сузились, дыхание сбилось на секунду.

— Ты тренируешь её четверной? Сейчас? Без моего...

— Саймон, — она подняла руку. — Ты сейчас перегибаешь.

Он шагнул ближе, но сдержал себя.

В его глазах была смесь удивления, тревоги, злости и... раненой гордости.

Луиза наклонилась к нему, чтобы Киара не расслышала.

— Она растёт. Ты должен позволить ей расти и перестать реагировать на неё так, будто она хрупкая кость, которая может сломаться от одного лишь взгляда.

— Я не...

— Ты именно так и реагируешь и это уже начинает мешать не ей, а тебе. Ты должен снова здраво смотреть на ситуацию.

Он замолк.

На лице потрясение, затем напряжение.

Он даже не заметил, как за его спиной подошёл Майкл Ферри. И внимательно посмотрел на обоих, как человек, который видит слишком много.

Подозрение мелькнуло в его взгляде, тихое, хмурое.

— Всё в порядке? — спросил он.

Луиза кивнула.

— Абсолютно.

Но никто ей не поверил.

На льду Киара делала ещё один заход.

Свет прожекторов был холодным.

Она взлетела.

Почти встала.

Почти.

И в этот момент она почувствовала, разговор за её спиной не просто разговор.

Это граница.

Тонкая. Опасная. Неизбежная.

Но она сделала вдох.

И снова разогналась.

Саймон ещё стоял у борта, будто прибитый к месту.

Он пытался дышать ровно, но грудь сжимало.

Было чувство, будто ледяная трещина появилась прямо под его ногами и с каждым вдохом разрасталась.

Луиза отвернулась от него первая, будто разговор для неё был закончен.

Она направилась к Киаре, давая понять, что тренировка продолжается.

Киара снова сделала заход.

На этот раз чище.

Чётче.

Сильнее.

Взлёт был высоким, уверенным.

Пусть недокрут, но почти.

— Хорошо, — коротко сказала Луиза. — Ещё три.

Три.

Сразу.

В связках.

Киара кивнула.

Саймон смотрел на это, чувствуя, как что-то в нём сжимается в узел.

Ему хотелось пойти на лёд.

Остановить.

Держать ситуацию в руках.

Контролировать.

Защищать.

Но он стоял в тени, у борта, с руками на бортике до побеления костяшек.

— Ты всегда так за неё переживаешь? — тихо спросил Майкл, подходя ближе.

Саймон вздрогнул, он даже не заметил, что тот подошёл.

— Это моя работа.— сухо сказал он.

— Твоя работа тренировать. Но то, что я вижу... — Майкл не договорил, но взгляд сказал всё.

Саймон резко отвернулся.

— Майкл, не начинай.

— Я? — Майкл поднял брови. — Или ты?

Саймон хотел что-то сказать, но в этот момент Киара сделала третий заход.

Очень чистый.

Корпус правильно.

Выезд почти ровный.

И Саймон... замолчал.

Он смотрел на неё не как на ребёнка.

И не как на девушку.

А как на явление.

Как на прыжок, который может перевернуть всю её карьеру.

И всю его.

Тренировка закончилась через тридцать минут.

Когда Киара подъехала к борту, Луиза похвалила её.

— Молодец. С каждым разом лучше. Ещё немного и будем пробовать на полном ходу.

Киара улыбнулась, вытерев лоб рукавом.

Щёки горели от мороза и усилия.

Волосы выбились из хвоста. Глаза яркие, горящие, полные желания жить на льду.

Саймон увидел эту улыбку и ему стало плохо.

Ей теперь не нужен проводник через страх.

Она проходит его сама.

***

Переодевшись, Киара закрывает свой шкафчик на ключ и направляется к выходу из академии. Она проходит мимо тренерской и дверь внезапно распахивается, Саймон Холден выходит из кабинета.

— О... — Киара замялась. — Привет.

— Привет.— ответил он.

Она ждала, что тренер скажет что-то вроде «хорошая тренировка», «осторожнее», «не спеши».

Но он промолчал.

Она смотрела спокойно, открыто.

— Спасибо вам за все.

Эта фраза ударила в него, как холодная вода.

— Вам? Мы же уже давно перешли на "ты".

Саймон сделал шаг назад, будто потерял равновесие.

— Я понимаю, но думаю так будет лучше. — тихо сказал он.

— Хорошо.

— До завтра.

Не дождавшись ответа тренера, Киара развернулась и быстрым шагом пошла к двери.

Саймон ощущал каждую секунду её удаления так, будто по нему ломались сухие ветки.

Когда Киара ушла, Луиза Хартманн подошла к нему.

— Ты должен научиться отпускать.— сказала она резко.

— Ты вмешиваешься в мою работу.

— А ты в её рост.

Он зло посмотрел на неё.

— Ты забываешь, что я тоже её тренер.

— Нет, — холодно сказала Луиза. — Я боюсь, что ты забываешь, кто она. Она ребёнок, Саймон. А ты реагируешь так, будто... — Луиза поймала себя на мысли и оборвала фразу. — Будто это личное.

Саймон побледнел.

— Не смей.

— Тогда держи дистанцию, — сказала она тихо, без угроз. — Ради неё. Ради себя и ради нашей академии.

Он отвернулся.

Майкл стоял чуть дальше, прижав папку к груди, и всё видел.

Каждый жест.

Каждую эмоцию.

И впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то тяжёлое.