Мелодия забытых крыльев

Четыре дня пролетели быстрее, чем ожидалось. Хёнми выписали из лечебницы ровно в полдень. Она вышла на улицу, щурясь от солнечного света, и вдохнула полной грудью — впервые за долгое время.

— Свобода! — радостно закричала Чжичжоу, повисая на ней с объятиями.

— Не души, — прохрипела Хёнми, но улыбнулась.

Ведьмы и парни встретили её всей толпой. Даже Хаён приехала в коляске, которую толкал Хан Джисон. Обнимались, смеялись, говорили наперебой. Хёнми чувствовала, как возвращается к жизни.

— Ну что, — сказала Борим, когда первые эмоции улеглись, — пойдём в столовую? Там, говорят, сегодня твой любимый десерт.

— Погнали, — кивнула Хёнми.

И они пошли. Восемь ведьм, восемь парней, коляска Хаён и чёрный ворон на плече Сонгён. Компания, которая уже успела стать одной семьёй.

---

Коридоры академии были почти пустыми — основная масса студентов уже разошлась по аудиториям или в столовую. Но на полпути они наткнулись на небольшую группу.

Чжиа стояла в окружении шести других фей. Светлые одежды, крылышки за спиной, сияющие лица — как всегда.

— Хёнми! — Чжиа увидела её и расплылась в улыбке. — Ты выписалось! Как себя чувствуешь?

Хёнми кивнула, не улыбаясь, но и не хмурясь:
— Нормально.

Ведьмы с парнями подошли ближе. Взгляды скрестились. Напряжение висело в воздухе, но Чжиа держалась дружелюбно, а её подруги молчали, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

Сонгён внимательно оглядела фей и вдруг усмехнулась, обращаясь к одной из них — высокой девушке с длинными тёмными волосами и странными разноцветными глазами:
— Оо, Сон Ювон. Удивлена встретить дочь феи и тёмного мага. Рада знакомству.

Ювон слегка поклонилась, не поднимая глаз:
— Взаимно.

Таю, миниатюрная фея с светлыми волосами, вдруг хлопнула в ладоши:
— Кстати! У нас у всех и у вас, ведьм, будет совместный урок балета!

Тишина повисла в коридоре.

— Что? — переспросила Мисаль, не веря своим ушам.

— Балет, — повторила Таю. — Профессор магии движения решила объединить наши группы. Сказала, что это поможет... ну, найти общий язык.

— Балет? — Чжичжоу скривилась. — Я лучше с потолка свешусь.

— Это обязательно, — строго добавила Хаын, фея с каре и строгим взглядом. — В расписании на завтра.

И тут все заметили, как изменилась Хёнми.

Она замерла. Лицо побелело, глаза расширились, губы сжались в тонкую линию. Тело напряглось так, будто её ударили током.

— Хёнми? — Борим коснулась её плеча. — Ты в порядке?

— Я не пойду, — глухо сказала Хёнми.

— Почему? — удивилась Аоки.

— Не ваше дело!

Хёнми сказала это так грубо, так резко, что все отшатнулись. Даже Чжичжоу, которая никогда ничего не боялась, сделала шаг назад.

Не сказав больше ни слова, Хёнми развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Дреды с красными кончиками хлестали по спине.

— Хёнми! — крикнул Хёнджин, но она не обернулась.

— Пусть идёт, — тихо сказала Борим. — Когда она в таком состоянии, лучше не лезть.

Ведьмы переглянулись. Парни не понимали, что происходит. Чжиа выглядела растерянной и виноватой, хотя не понимала, в чём её вина.

— Извините, — сказала Чжиа. — Мы не знали...

— Ничего, — отрезала Мисаль и, подхватив Шэдоу, пошла следом за Хёнми. — Разберёмся.

Но разобраться не получилось.

Юн Ниу

Чанхи

Ким Донхи
---

Хёнми заперлась в своей комнате.

Они стучались — она не открывала. Звали — не отвечала. Даже Кримза в аквариуме беспокойно металась, чувствуя настроение хозяйки.

— Хёнми, открой! — просила Борим.

— Уйди, — донеслось из-за двери.

— Мы хотим помочь!

— Не надо. Уйди.

Борим вздохнула и отошла.

— Что с ней? — спросил Бан Чан, который стоял в коридоре вместе с остальными парнями.

— Не знаю, — призналась Борим. — Никогда её такой не видела.

Минхо задумчиво смотрел на дверь:
— Может, у неё с балетом что-то связано? Реакция была слишком сильной для простого нежелания танцевать.

— Может быть, — кивнула Мисаль. — Но она не говорит.

— Оставим её на сегодня, — решила Борим. — Завтра поговорим.

Но завтра не наступило.

---

На следующий день Хёнми вышла из комнаты.

Она была вся в чёрном. Длинный плащ с капюшоном, надвинутый на лицо, скрывал её почти полностью. Дреды не было видно, глаз тоже. Она шла по коридору, ни на кого не глядя, ни с кем не разговаривая.

— Хёнми... — позвала её Аоки.

Хёнми прошла мимо, как сквозь стену.

— Хёнми! — окликнула Чжичжоу, свешиваясь с потолка.

Хёнми даже не подняла голову.

— Она нас игнорирует, — констатировал Феликс.

— Или не слышит, — добавил Чонин.

— Слышит, — покачал головой Хан Джисон, который катил коляску Хаён. — Просто не хочет разговаривать.

Хаён молчала, но её тёмные глаза следили за удаляющейся фигурой. В них читалась тревога.

— Пусть побудет одна, — наконец сказала она. — Когда будет готова — заговорит.

— А если не будет? — спросил Сынмин.

— Будет, — уверенно ответила Хаён. — Хёнми не умеет долго молчать.

Но день прошёл. И вечер. А Хёнми всё так же ходила в чёрном, не разговаривая, не поднимая глаз, не реагируя ни на кого.

---

Вечером, когда академия погрузилась в тишину, Хёнджин не спал.

Он сидел в общей гостиной, глядя в окно на тёмное небо, и думал. Вспоминал ту Хёнми, которую встретил в бассейне — дерзкую, громкую, бешеную. И ту, что ходит сегодня — чёрную, молчаливую, потерянную.

Что случилось? Что могло так изменить её за один день?

Он уже собирался идти спать, когда заметил движение в коридоре.

Чёрный плащ. Капюшон. Хёнми.

Она шла не в сторону спален, а к выходу из общежития.

Хёнджин нахмурился. Куда она в такое время? Он бесшумно поднялся и пошёл за ней, стараясь не шуметь.

Хёнми вышла из академии.

Прошла через двор, мимо спящих драконов, свернула на тропинку, ведущую в лес.

Хёнджин следовал за ней, прячась за деревьями. Сердце колотилось где-то в горле. Что она задумала? Куда идёт?

Тропинка привела к водопаду.

Маленькому, но красивому. Вода сверкала в лунном свете, разбиваясь о камни и разлетаясь тысячами брызг.

Хёнми остановилась у края небольшого озерца. Осмотрелась. Потом медленно сняла чёрный плащ.

Хёнджин замер.

Под плащом была балетная форма. Белая пачка, корсаж, пуанты. Хёнми была похожа на лебедя. На прекрасного, хрупкого, но такого ранимого лебедя.

Она села на камень у воды и заплакала.

Тихо. Горько. С надрывом.

Хёнджин не выдержал. Он вышел из тени и тихо подошёл к ней.

— Почему ты плачешь? — спросил он, присаживаясь рядом. — Расскажи мне. Пожалуйста.

Хёнми вздрогнула, но не удивилась. Кажется, она знала, что он идёт за ней.

— Ты всё равно не поймёшь, — прошептала она, не поднимая головы.

— А ты попробуй, — мягко сказал Хёнджин. — Я хочу понять. Я хочу помочь.

Хёнми молчала долго. Водопад шумел, луна светила, а она сидела и плакала, уткнувшись лицо в колени.

Потом она подняла голову. Глаза красные, опухшие. Но в них уже не было той пустоты, что днём. Была боль. Глубокая, старая, незажившая.

— Когда мне было шестнадцать, — начала она тихо, — я выступала на конкурсе балерин. Это был самый важный конкурс в моей жизни. Я готовилась к нему год. Каждый день, с утра до ночи. Я танцевала «Лебединое озеро».

Хёнджин молча слушал, боясь прервать.

— У меня была соперница. Очень талантливая. Но злая. Она не могла простить, что я её обошла на отборочных. И она... — голос Хёнми дрогнул. — Она подложила мне в пуанты осколки стекла.

Хёнджин почувствовал, как кровь отливает от лица.

— Я не знала. Надела пуанты и вышла на сцену. А мой партнёр... тот, кто должен был танцевать со мной... он не пришёл. Сказал, что не хочет танцевать с такой, как я.

— С какой? — тихо спросил Хёнджин.

— С белой вороной, — горько усмехнулась Хёнми. — С девчонкой с красными глазами, которая больше похожа на демона, чем на балерину.

Она замолчала, собираясь с силами.

— Но я вышла. Я танцевала одна. Осколки резали мне ноги, пуанты наполнились кровью, но я не остановилась. Я танцевала, пока не кончилась музыка.

Хёнджин смотрел на неё, и у него самого наворачивались слёзы.

— Когда я закончила, вокруг меня образовалась лужа крови. Круг. Кровавый круг. Жюри назвали моё выступление «Выступление кровавого лебедя». — Она выдохнула. — И внесли в историю балета.

— Это... это ужасно, — прошептал Хёнджин. — Но это же триумф. Ты не сдалась.

— После выступления меня осмотрели врачи, — Хёнми опустила глаза. — И сказали, что у меня травма ноги. Серьёзная. Я больше никогда не смогу танцевать балет.

Тишина.

Только водопад шумит и луна отражается в воде.

— Я больше никогда не танцевала, — прошептала Хёнми. — Не могла. Не хотела. Каждый раз, когда я вижу пуанты, я чувствую эту боль. Каждый раз, когда говорят про балет, я слышу, как хрустят осколки у меня в обуви. Я ненавижу балет. Но я... я скучаю по нему.

Она закрыла лицо руками и заплакала снова.

Хёнджин смотрел на неё. На эту сильную, бешеную, несгибаемую девушку, которая сейчас сидела на камне и плакала, как ребёнок. Которая прошла через боль, унижение, предательство. Которая потеряла то, что любила больше всего.

Он не знал, что сказать. Не было таких слов.

Поэтому он просто взял её лицо в ладони и поцеловал.

Нежно. Осторожно. Так, чтобы она почувствовала — он здесь. Он с ней. Он не уйдёт.

Хёнми замерла на секунду, а потом обхватила его руками и заплакала уже в его плечо, ослабив наконец ту стену, которую строила вокруг себя столько лет.

— Ты не обязана танцевать, — прошептал Хёнджин, гладя её по волосам. — Но если захочешь когда-нибудь — я буду в первом ряду.

— Ты сумасшедший, — всхлипнула Хёнми.

— Твоё безумие, — улыбнулся он, как уже делал это раньше.

Они сидели у водопада, обнявшись, и луна светила им, а вода тихо пела свою песню.

И впервые за долгое время Хёнми чувствовала, что боль понемногу отпускает.

Не до конца. Не навсегда. Но становится легче.

Потому что она больше не одна.