Мелодия забытых крыльев

Хёнми потеряла счёт времени.

В каменной тюрьме не было окон, не было солнца, не было ничего, кроме холодных стен и металлического звона цепей каждый раз, когда она пыталась сменить положение. Руки затекли, плечи ныли, а мысли путались где-то между сном и реальностью.

Она то проваливалась в забытьё, то приходила в себя и снова вспоминала тот поцелуй. Губы Хёнджина. Его глаза перед тем, как уйти. Сумасшедший. Самый лучший сумасшедший на свете.

Звякнул засов.

Хёнми подняла голову, ожидая увидеть стражника с водой или очередного учителя с нотациями. Но в проёме двери стояла... фея.

— Привет, Хёнми, — тихо сказала девушка, делая шаг внутрь. — Я Чжиа.

Хёнми прищурилась, узнавая её. Та самая вторая фея. Которая спросила у подруги: "Ты что сделала?" Та, которая не смеялась, когда Хаён упала.

— Что надо? — голос Хёнми звучал хрипло, но враждебно.

Чжиа огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли кого рядом. Потом подошла ближе, насколько позволяла магическая защита камеры.

— Ты как? Всё нормально? — спросила она, и в её голосе действительно слышалась тревога.

Хёнми усмехнулась, дёрнув цепями:
— Жива. И когда выйду, я твою подругу убью. Лично. Крыльями своего дракона. Медленно.

Она ожидала испуга, оправданий, может быть, слёз. Но Чжиа просто покачала головой:

— Не сможешь.

— Почему это?! — Хёнми дёрнулась так сильно, что кандалы впились в запястья, оставляя красные полосы.

— Её исключили, — тихо сказала Чжиа. — На год. Отправили домой сегодня утром.

Хёнми замерла.

— Что?

— Её исключили, — повторила Чжиа. — Директор провёл расследование. Нашлись свидетели, которые подтвердили, что она специально столкнула Хаён. Факультет Света в шоке, её родителям уже отправили сову. На год она отстранена от занятий и не имеет права появляться в академии.

Тишина повисла в камере. Хёнми переваривала информацию.

— И всё? — наконец спросила она. — Просто исключили? А Хаён? Хаён чуть не умерла! Она три дня без сознания валялась!

— Я знаю, — Чжиа опустила глаза. — Я... я пришла извиниться. За неё. За всех нас. То, что она сделала — это ужасно. Мы не такие. Правда. Просто... ну, у вас с нами давняя вражда, и иногда это заходит слишком далеко.

Хёнми молчала, сверля её взглядом.

— Я принесла тебе кое-что, — Чжиа достала из-за пазухи небольшой свёрток. — Тёплый хлеб из столовой и яблоко. Здесь кормят отвратительно, я знаю.

Она просунула свёрток сквозь решётку магической защиты (видимо, пропуск позволял такие вольности) и положила на пол.

— И ещё... — Чжиа замялась. — Твой парень, ну, тот высокий блондин с красивыми глазами... он каждый день приходит к директору просить разрешения навестить тебя. Директор пока не пускает, но он не сдаётся. Я слышала, как они ругались сегодня утром.

Хёнми почувствовала, как щёки предательски теплеют. Хёнджин...

— Спасибо, — выдавила она, сама удивляясь этому слову.

Чжиа кивнула и уже развернулась уходить, но на пороге остановилась:

— Хёнми... Я знаю, ты меня ненавидишь. И имеешь право. Но я правда хочу, чтобы вы все знали: не все феи такие. Мы... мы могли бы попробовать жить мирно? Когда ты выйдешь?

Хёнми долго смотрела на неё. На эту странную фею, которая пришла в тюрьму с хлебом и извинениями.

— Посмотрим, — наконец ответила она. — Когда выйду — посмотрим.

Чжиа улыбнулась — грустно, но искренне — и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Хёнми осталась одна. На полу лежал хлеб и яблоко. В голове крутились новости: фею исключили, Хёнджин сражается за неё, а вражда... может, не всё так безнадёжно?

Она потянулась к хлебу, насколько позволяли цепи, и впервые за три дня улыбнулась по-настоящему.

— Хёнджин... — прошептала она, кусая тёплый хлеб. — Дождись меня. Я вернусь.