Steidon

День четвёртый. Лагерь Сотни. Полдень.

Лагерь гудел, как растревоженный улей. Слухи о том, что Тень зачистила логово двупалых в одиночку, разлетелись быстрее, чем пожар в сухой траве. Те, кто ещё вчера смотрел на Нову с ужасом, теперь добавили к этому чувству нечто новое — уважение, замешанное на животном страхе.

Но не все.

— Я не позволю какой-то психопатке командовать нами! — голос Джона Мёрфи разнёсся по всему лагерю.

Он стоял у костра, окружённый своей маленькой свитой — теми, кто верил, что сила в громких словах, а не в острых клинках. Его лицо искажала злоба. Нова сидела на своём обычном месте на краю лагеря, чистила клинки и даже не поднимала головы.

— Она не командует, — спокойно ответил Беллами, подходя ближе. — Она здесь, чтобы помочь.

— Помочь? — Мёрфи рассмеялся. — Ты видел её глаза? Она психопатка. Совет прислал её убивать нас, а не спасать. Я ставлю сто фунтов еды, что через неделю мы найдём кого-нибудь с перерезанным горлом.

— Зря ставишь, — раздался тихий голос.

Нова поднялась и медленно, неспешно направилась к костру. Каждый её шаг заставлял людей расступаться. Она остановилась напротив Мёрфи, глядя на него сверху вниз — хотя он был выше ростом, сейчас казалось, что это она возвышается над ним.

— Ты что-то хотел сказать? — спросила она. Голос — спокойный, даже скучающий.

Мёрфи побледнел, но не отступил. Гордость или глупость — Беллами не мог понять.

— Я сказал, что ты психопатка.

— Психопатка? — Нова склонила голову набок, и в её глазах мелькнуло что-то опасное. — Нет. Психопаты убивают ради удовольствия. Я убиваю потому, что мне приказали. Или потому, что кто-то встаёт у меня на пути. — она сделала шаг вперёд, и Мёрфи отступил. — Так что советую тебе, Джон Мёрфи, не вставать у меня на пути.

— Откуда ты знаешь моё имя? — прошептал он.

— Я знаю имена всех в этом лагере. И их преступления. — Нова усмехнулась. — Хочешь, расскажу при всех, за что тебя заперли в одиночной камере на Ковчеге?

Мёрфи замолчал. Его лицо стало пепельно-серым.

— Думаю, нет, — закончила Нова и развернулась, чтобы уйти.

Но не успела она сделать и трёх шагов, как один из прихвостней Мёрфи — долговязый парень по имени Дрю — выхватил нож и прыгнул на неё со спины.

Всё произошло за секунду.

Нова даже не обернулась. Она просто сделала шаг в сторону, и Дрю, потеряв равновесие, пролетел мимо. Её рука метнулась вперёд, перехватила его запястье, и Беллами услышал хруст — кости сломались, как сухие ветки. Дрю закричал. Нова вырвала нож из его пальцев и, не глядя, вонзила ему в бедро — неглубоко, но достаточно, чтобы кровь хлынула фонтаном.

— В следующий раз, — сказала она, наклоняясь к его лицу, — я вырежу твой язык и заставлю тебя его съесть. Понял?

Дрю кивнул, зажимая рану. Кровь текла сквозь пальцы.

Нова выпрямилась, обвела лагерь ледяным взглядом.

— Кто-нибудь ещё хочет проверить, насколько я психопатка?

Тишина.

Она бросила окровавленный нож на землю у ног Мёрфи и ушла в лес, даже не оглянувшись.

Беллами смотрел ей вслед, сжимая кулаки. Он должен был остановить её. Должен был показать, что здесь нельзя так обращаться с людьми. Но часть его — та, что всегда боролась за выживание — понимала: она права. Иногда страх — единственное, что работает.

***

Вечер. У ручья.

Нова сидела на камне, опустив ноги в холодную воду. Кровь на её руках уже смылась, но Беллами знал — ощущение осталось. Он нашёл её по следам, хотя она явно не хотела, чтобы её нашли.

— Ты перегнула палку, — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах.

— Он напал на меня первым, — не оборачиваясь, ответила Нова. — Я могла убить его. Не убила. Считай это актом милосердия.

— Ты сломала ему руку и пырнула ножом. Это не милосердие.

— А что бы сделал ты? — она повернула голову, и в её глазах горел вызов. — Поговорил бы с ним? Объяснил, что насилие — это плохо? — она усмехнулась. — Блейк, ты сам построил свою власть на страхе. Ты угрожал, давил, запугивал. Я просто делаю то же самое, но лучше.

Беллами замолчал. Она была права. И это бесило.

— Ты не можешь просто так калечить людей.

— Могу. — Нова встала, вода стекала с её босых ног. — Я могу всё, что угодно. Потому что Совет дал мне карт-бланш. Я здесь, чтобы вы выжили. Если для этого нужно сломать пару рук или перерезать пару глоток — я сделаю это. А ты либо примешь, либо попытаешься меня остановить. Но предупреждаю: у тебя не получится.

Она подошла к нему вплотную, и Беллами почувствовал запах — кровь, озон, и что-то ещё, сладковато-химическое. Стабилизатор.

— Ты боишься меня, Блейк, — прошептала она. — Не надо. Бояться нужно тех, кто притворяется добрым. А я никогда не притворялась.

Она развернулась и ушла, оставив его одного у ручья.

Беллами стоял, глядя на тёмную воду, и думал о том, что эта девушка права в своей жестокости — и это самое страшное.