Steidon

День третий. Лагерь Сотни. Вечер.

После вылазки в лес Беллами избегал Нову. Не потому, что боялся — он отказывался себе в этом признаться. Просто ему нужно было время подумать. Переварить увиденное.

Она убила трёх тварей за несколько секунд. Без колебаний. Без жалости. Без страха. Именно так, как, наверное, убивала людей на Ковчеге.

— Ты выглядишь дерьмово, — сказала Октавия, садясь рядом с ним у костра. — Что случилось?

— Ничего. — он помешал палкой угли. — Просто... эта Нова.

— А, Тень. — Октавия усмехнулась. — Да, она жуткая. Но, знаешь, я бы хотела научиться у не паре трюков. Вчера она показала, как сделать ловушку из веток и верёвки. За минуту. Я бы месяц додумывалась.

— Она опасна, О. — Беллами посмотрел на сестру. — Ты не видела, что она сделала с теми тварями. Это не человек. Это...

— Машина? — закончила за него Октавия. — Может быть. Но знаешь что? Она единственная, кто не смотрит на меня как на «девушку Беллами» или «выскочку из-под пола». Она смотрит на меня как на равную. Это больше, чем могу сказать о большинстве здесь.

Беллами замолчал. Он не знал, что ответить.

***

Тем временем на краю лагеря.

Нова сидела на своём обычном месте, прислонившись спиной к дереву. Перед ней на земле была разложена карта — нарисованная от руки, с отметками, которые понимала только она. Рядом — фляга с водой и одна из тех голубых ампул.

Она смотрела на ампулу уже десять минут. Ей нужно было сделать инъекцию. Стабилизатор. Без него её способности начинали выходить из-под контроля — сначала тремор, потом галлюцинации, потом... она не хотела думать о «потом».

— Это наркотики? — раздался голос Кларк.

Нова не удивилась. Она слышала шаги Кларк за сто метров — нетвёрдые, неуверенные, но любопытные.

— Лекарство, — ответила Нова, пряча ампулу в карман. — От болезни, которой нет названия.

— Какая болезнь?

— Та, которая делает меня тем, кем я являюсь.

Кларк села напротив, не слишком близко, но и не на безопасном расстоянии. В её глазах горел тот же огонь, что и у её отца — желание понять, вылечить, спасти.

— Ты не обязана быть монстром, — тихо сказала Кларк. — Ты можешь выбрать, кем стать.

Нова усмехнулась. Жёстко, безрадостно.

— Ты думаешь, я выбирала? Меня создали в пробирке, Гриффин. Мою мать убили, когда я была ребёнком. Моего отца заставили смотреть, как меня пытают, чтобы он раскрыл формулу сыворотки. — её голос дрогнул, но только на секунду. — У меня никогда не было выбора. Мне сказали: «Ты будешь оружием». И я стала оружием.

Кларк молчала. Она хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Что можно сказать человеку, которого с рождения лишали человечности?

— Но теперь ты на Земле, — наконец произнесла Кларк. — Здесь нет Совета. Ты свободна.

— Свободна? — Нова посмотрела на небо, сквозь листву, туда, где когда-то был Ковчег. — Нет. Я не свободна. Мне дали задание — помочь вам выжить. И я выполню его, даже если для этого мне придётся перерезать каждого из вас. А потом... потом, наверное, умру. Потому что оружие, которое выполнило своё предназначение, никому не нужно.

Она встала, свернула карту, спрятала в рюкзак.

— Иди спать, Гриффин. Завтра рано вставать.

Кларк поднялась, но не ушла сразу. Она стояла, глядя, как Нова проверяет оружие, как её пальцы автоматически скользят по лезвиям, как она вдруг замирает, прислушиваясь к ночным звукам.

— Ты не монстр, Нова, — сказала Кларк. — Монстры не сомневаются в том, кто они.

Нова не ответила. Но когда Кларк ушла, она долго смотрела ей вслед. И впервые за много лет её ледяные глаза стали чуть теплее.

***

Ночь. Пост Беллами.

Он слышал их разговор. Не всё, но достаточно, чтобы понять: Нова не просто убийца. Она — жертва. Жертва системы, которая создала её такой.

Беллами ненавидел Ковчег за то, что он сделал с его матерью, с его сестрой. Теперь у него появилась ещё одна причина для ненависти.

— Ты подслушиваешь, Блейк? — голос Новы раздался откуда-то снизу. Она стояла у подножия его поста, глядя вверх. В темноте её глаза снова светились — слабо, едва заметно.

— Охраняю лагерь, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это разные вещи.

— Конечно. — она взобралась наверх с лёгкостью кошки и села рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Ты слышал про мою мать?

— Слышал.

— И про отца?

— Тоже.

— И ты не боишься меня?

Беллами повернулся к ней. В тусклом свете звёзд её лицо казалось вырезанным из мрамора — красивым, холодным, безупречным. Но в глазах... в глазах была такая глубокая, древняя печаль, что у него защемило сердце.

— Боюсь, — честно ответил он. — Но не поэтому. Я боюсь, потому что ты не боишься умереть. Люди, которым нечего терять, самые опасные.

Нова медленно кивнула.

— Умно. — она помолчала. — Знаешь, Блейк, ты не такой идиот, каким кажешься.

— Спасибо, — усмехнулся он. — Лучший комплимент в моей жизни.

Они сидели в тишине, глядя на звёзды. Впервые между ними не было вражды. Только усталость. И странное, необъяснимое чувство, что они понимают друг друга лучше, чем хотели бы признать.

— Нова, — позвал он.

— Что?

— Завтра пойдём искать еду. На север. Говорят, там есть река.

— Хорошо. — она встала, собираясь уходить. — Но если ты снова наступишь на ветку, Блейк, я оставлю тебя голодным волкам.

Она спрыгнула с поста и исчезла в темноте, бесшумная, как её прозвище.

Беллами смотрел ей вслед и думал о том, что эта девушка — самая опасная и самая одинокая душа, которую он когда-либо встречал.

И почему-то ему захотелось стать тем, кто докажет ей, что она не одна.