Плетёная сеть Директора (Финал)
Министерство Магии в этот предрассветный час напоминало встревоженный улей. Гарри шел по плиточному полу Атриума, и каждый его шаг отдавался гулким эхом. У самого входа в лифты, ведущие к залам суда, воздух внезапно похолодел. Из тени колонны материализовалась высокая фигура в безупречной черной мантии, отороченной мехом.
Люциус Малфой стоял, опираясь на свою трость с набалдашником в виде головы змеи. На его лице застыла привычная маска высокомерного безразличия, но взгляд зацепился за руку Гарри.
— Мистер Поттер, — растягивая слова, произнес Люциус. — Какое прискорбное зрелище. Герой магического мира, попирающий закон и вызванный на ковер как обычный нарушитель. Мой сын говорил, что вы склонны к театральным эффектам, но это...
Он замолчал. Его глаза расширились, когда он разглядел тяжелый перстень на среднем пальце Гарри. Магия рода Поттеров, дремавшая десятилетиями, теперь вибрировала, вступая в резонанс с родовым артефактом Малфоя.
— Вы... — голос Люциуса на мгновение сорвался. — Вы надели кольцо без официального признания Визенгамота? Это безумие. Директор никогда не допустит...
— Директор больше не является распорядителем моей судьбы, Люциус, — Гарри сократил дистанцию, и Малфой инстинктивно отступил на шаг. — И если вы планировали сегодня голосовать за мое исключение из школы, советую пересмотреть свои приоритеты. Кодекс Магии говорит, что тот, кто предает союзный род в час нужды, лишается права на магическую защиту своих земель. Вы ведь не хотите, чтобы поместье Малфоев стало просто грудой камней?
Люциус сжал трость так, что побелели костяшки пальцев. В его глазах отразился не просто страх, а глубокое, инстинктивное признание силы.
— Значит, волчонок отрастил клыки, — прошипел он. — Что вы хотите?
— Справедливости, — коротко ответил Гарри. — Просто не мешайте ей свершиться.
Когда Гарри вошел в зал суда №10, Дамблдор уже был там. Он стоял в центре круга, залитого магическим светом, и что-то негромко обсуждал с Перси Уизли. Услышав шаги, директор обернулся, его лицо просияло привычной, успокаивающей улыбкой.
— Ах, Гарри, ты вовремя. Я как раз убеждал министра Фаджа, что нам не стоит...
Слова застряли у него в горле. Дамблдор замер, глядя на правую руку Гарри. В кабинете Хогвартса он лишь подозревал о переменах, но здесь, в месте, где магия была обострена до предела, истина ударила его, как физический объект.
Сияние кольца Поттеров было настолько ярким, что оно перекрывало свет факелов. Это означало одно: Гарри не просто надел украшение — магия приняла его. Прямое опекунство Дамблдора, выстраиваемое тринадцать лет, рухнуло в одно мгновение. Все финансовые ограничения, все корректирующие заклятия, наложенные на кровь мальчика, теперь превратились в магическое преступление против Главы Рода.
— Гарри... — голос директора стал тихим и необычайно серьезным. — Что ты наделал? Ты не понимаешь, какую силу ты разбудил. Ты еще не готов к этому бремени. Сними его, пока...
— Пока что, директор? — Гарри прошел мимо него к креслу обвиняемого, которое больше не выглядело для него клеткой. — Пока я не узнал, на что уходили деньги из моего сейфа? Или пока не спросил магию о том, почему мои родители не оставили вас в списке опекунов?
Дамблдор выглядел так, словно его ударили в грудь. Его плечи на мгновение осунулись, а в глазах вместо привычного мерцания отразилась холодная, расчетливая тревога. Плетёная сеть, которую он плел годами, начала рваться с треском, слышным лишь тем, кто умел слушать саму Судьбу.
— Да начнется заседание! — выкрикнул Корнелиус Фадж, ударяя молотком.
Гарри сел, и цепи на подлокотниках кресла, едва коснувшись его рук, со звоном отпрянули назад, признавая в нем не подсудимого, а господина.
Ловушка захлопнулась. Но не для Гарри.