Плетёная сеть Директора (Продолжение)
Едва покинув холл Хогвартса под покровом мантии-невидимки, Гарри воспользовался беспалочковой магией, которой его обучил Кодекс, чтобы переместиться к «Дырявому котлу». В Гринготтсе ночная смена только начиналась. Факелы с холодным синим пламенем освещали пустой мраморный зал, где за высокими конторками восседали гоблины, чьи перья скрипели по пергаменту, как когти по камню.
Гарри подошел к самой дальней стойке, где табличка гласила: «Крюкохват. Отдел управления родовыми активами».
— Я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву крови, — негромко произнес Гарри, откидывая капюшон.
Гоблин медленно поднял голову. Его глаза-бусинки хищно блеснули, когда он увидел шрам, но еще больше — когда он почувствовал ауру, исходящую от юноши. Это была не аура «мальчика-который-выжил», а тяжелая, давящая мощь Наследника Поттеров и Блэков.
— Мистер Поттер, — Крюкохват оскалился, обнажая острые зубы. — Мы ждали, когда вы очнетесь от своего... сна. Директор Дамблдор уверял нас, что вы добровольно отказались от полной проверки счетов до совершеннолетия.
— Директор Дамблдор не является моим кровным опекуном, — отрезал Гарри. — Проведите проверку. Сейчас.
Через десять минут в глубокой нише банка Гарри капнул три капли крови на ритуальный пергамент. Бумага задымилась, и на ней начали проступать строки, от которых в жилах застыл лед.
«Фонд Всеобщего Блага — ежемесячные отчисления: 500 галеонов».
«Оплата содержания дома Дурслей — ежемесячно: 100 галеонов».
«Специальный грант Молли Уизли — разово: 2000 галеонов».
— Это воровство, — прошептал Гарри, и магические светильники в комнате опасно мигнули.
— Для магов — возможно, — философски заметил Крюкохват. — Для гоблинов — это распоряжение законного, как нам официально сообщили, опекуна. Однако... если вы примете Кольцо Наследника прямо сейчас, все предыдущие транзакции будут признаны незаконными, а магические откаты ударят по всем получателям.
Гарри протянул руку к черной коробочке, которую гоблин водрузил на стол. Магия внутри него ликовала. Сеть Дамблдора рвалась нить за нитью.
Тем временем на площади Гриммо, 12, Гермиона Грейнджер сидела, окруженная горами древних фолиантов. Перед ней лежал Кодекс Магии, открытый на главе «О праве высшего возмездия».
Сириус Блэк, выглядевший более собранным и грозным, чем когда-либо с момента побега из Азкабана, мерил комнату шагами.
— Сириус, послушай это, — голос Гермионы дрожал от возбуждения. — «Если маг, наделенный властью, использует подопечного как щит или орудие, магия рода имеет право потребовать Суда Истины прямо в зале официальных собраний». Это значит, что завтрашний Визенгамот может превратиться в трибунал над самим Дамблдором!
— Альбус всегда считал, что он выше этих законов, — прорычал Сириус. — Он думает, что Визенгамот — это его карманный театр. Но он забыл, что само здание Министерства стоит на месте силы, где магия была законом задолго до появления Министерства Магии.
Гермиона быстро записывала что-то на длинном свитке.
— Я подготовила выписки из Статута для Гарри. Если он произнесет Формулу Вызова, никто — ни Фадж, ни Дамблдор — не смогут остановить процесс. Магия запечатает двери зала и не выпустит никого, пока не будет вынесен приговор.
— Ты рискуешь, Гермиона, — Сириус остановился и посмотрел на неё. — Если Гарри не справится с призывом, Министерство признает вас обоих преступниками.
Гермиона подняла взгляд. В её глазах, обычно полных уважения к правилам, теперь горел огонь, который сделал бы честь любой ведьме древности.
— Правила были написаны людьми, Сириус. Но Кодекс написан самой Магией. И завтра она придет за своими долгами.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Гарри. Его глаза светились неестественным зеленым светом, а на пальце тускло мерцало тяжелое кольцо с гербом, который не видели в Британии уже четырнадцать лет.
— Готовьтесь, — коротко сказал он. — Гоблины предоставили доказательства. Завтра мы не просто защищаемся. Завтра мы меняем мир.