Визенгамот - Ловушка захлопывается
Холод подземелий Министерства магии в этот раз казался Гарри не физическим явлением, а проявлением самой сути этого места — застойным, затхлым и безжалостным. Зал суда №10 дышал вековой пылью, чернилами и затаенным страхом. Стены из темного, почти черного камня, казалось, сжимались, стремясь раздавить любого, кто осмелится бросить вызов системе, отшлифованной веками бюрократии и кумовства.
На высоком возвышении, расположенном полукругом, восседали члены Визенгамота. Пятьдесят магов в тяжелых сливовых мантиях с вышитой серебряной буквой «В» на груди смотрели вниз с выражением скуки, смешанной с праведным гневом. В самом центре, словно раздувшаяся от собственного величия жаба, сидел Корнелиус Фадж. Его котелок лежал на судейском столе, а маленькие глазки лихорадочно блестели. Справа от него, облаченная в тошнотворно-розовый шерстяной костюм, замерла Долорес Амбридж. Её фальшивая, застывшая улыбка больше напоминала оскал гиены, уже вонзившей зубы в плоть жертвы.
— Подсудимый, займите свое место, — голос Фаджа эхом прокатился под высокими сводами, ударяясь о каменные плиты пола.
Гарри медленно прошел к массивному дубовому креслу, установленному в центре круга. Едва он опустился на сиденье, как тяжелые железные цепи на подлокотниках ожили. Они зазмеились, извиваясь в холодном воздухе, готовые захлестнуть запястья и щиколотки «нарушителя».
Но стоило металлу коснуться кожи Гарри, как перстень Поттеров на его пальце вспыхнул ослепительным, яростным изумрудным светом. Магия рода, пробужденная древними фолиантами и кровным зовом, ударила встречной волной. С оглушительным звоном, похожим на стон раненого зверя, цепи не просто опали — они рассыпались в мелкую серую пыль, словно не смея удерживать того, чье право на свободу было освящено самой Вечностью.
По залу пронесся испуганный, захлебывающийся шепот. Фадж побледнел, его пухлые пальцы судорожно вцепились в края трибуны, сминая пергаменты.
— Что это за дешевые трюки, Поттер?! — взвизгнул министр, и его голос сорвался на фальцет. — Вы обвиняетесь в грубом, преднамеренном нарушении Указа об разумном ограничении магии несовершеннолетних, а теперь позволяете себе это... это кощунство в святая святых Министерства!
— Корнелиус, — мягкий, но пугающе властный голос Альбуса Дамблдора разрезал поднявшийся гул. Директор стоял чуть поодаль, в тени одной из колонн. Его высокая фигура казалась непривычно напряженной, а пальцы, сжимавшие Старшую палочку, побелели. — Боюсь, мы столкнулись с чем-то более серьезным, чем нарушение указа. Мистер Поттер официально признан Магией как Глава Рода. Технически и юридически, он более не является несовершеннолетним. Суд над ним в данном формате — это юридическая ошибка.
— Это невозможно! — Амбридж вскочила, её голос напоминал скрип несмазанных петель. — Мы не давали разрешения на ритуал! Без подписи департамента опеки любое принятие кольца — это преступление! Он украл титул!
Гарри медленно поднялся. В этот момент он перестал быть пятнадцатилетним подростком, затравленным прессой и школьными слухами. Его плечи расправились, а в глазах, за тонкими стеклами очков, плескалось древнее пламя, лишенное жалости.
— Вы говорите о законах, которые написали сами, чтобы удобнее было грабить сейфы сирот и прятать свою трусость за бумажной волокитой, — слова Гарри падали в тишину зала, как тяжелые камни в глубокий колодец. — Вы превратили Визенгамот в карманный театр, где роли распределены заранее. Но вы забыли, Корнелиус, что это здание стоит на месте силы, где Магия была Законом за тысячи лет до того, как ваш род научился держать перо.
— Замолчите! Сядьте на место! — Фадж в ярости ударил молотком по столу, но звук вышел глухим, словно ударили по гнилой плоти. — Мы здесь, чтобы судить вас за использование чар Патронуса в присутствии магла! Это неоспоримый факт!
— Нет, министр, — Гарри сделал шаг вперед, в самый центр магического круга, инкрустированного золотом в полу. — Это вы здесь, чтобы стать свидетелями. Вы хотели правосудия? Вы его получите. Но не то, которое можно купить за мешок золота в Гринготтсе.
Гарри вскинул правую руку, и перстень на его пальце начал пульсировать в унисон с глухими ударами самого сердца Министерства. Пол под ногами дрогнул.
— Я, Гарри Джеймс Поттер, Глава Родов Поттер и Блэк, по праву крови и праву жертвы, взываю к Изначальной Сути! — его голос наполнился такой мощью, что факелы на стенах мгновенно сменили рыжее пламя на мертвенно-синее. — Я требую Суда Истины! Пусть ложь выжжет языки лжецам, а предательство станет клеймом на их душах!
Дамблдор сделал резкий, отчаянный шаг вперед. Его маска спокойствия треснула, обнажая первобытный страх человека, который слишком долго играл в бога.
— Гарри, остановись! Ты не понимаешь последствий! Это ритуал Возмездия, он не делает различий между врагами и... друзьями! Ты разрушишь баланс, который я выстраивал годами ради твоего же спасения!
— Ваш «баланс» стоит на костях моих родителей и моей сломанной жизни, директор, — Гарри даже не повернул головы. — Пришло время узнать, какова цена вашей тишины.
Внезапно воздух в зале стал плотным, как вода. Золотые линии на полу вспыхнули ослепительным белым светом, превращаясь в вихрь. Массивные двери зала с грохотом захлопнулись, и тяжелые стальные засовы задвинулись сами собой, повинуясь воле, стоящей выше министерских указов.
В самом центре зала, прямо перед Гарри, само пространство начало рваться с сухим треском, похожим на звук разрываемого пергамента. Из серого, ледяного тумана, возникшего из ниоткуда, начала формироваться фигура. Она была огромной, лишенной четких контуров и лица, но каждый присутствующий почувствовал на себе её взгляд — взгляд самой Вечности, не знающей ни симпатий, ни прощения.
Безликая явилась.
Её присутствие давило на магов, заставляя их падать на колени. Фадж сполз под стол, Амбридж беззвучно разевала рот, как выброшенная на берег рыба. Дамблдор опустил палочку — он знал, что против *этого* оружия не существует щитов.
Магия пришла за долгами. И первым в списке был не Гарри Поттер.