Пламя Кубка и Теневой Турнир
Пространство зала суда наполнилось гулом сотен голосов, доносящихся из прошлого. Магия Истины перенесла присутствующих в лето перед четвертым курсом — время, когда предчувствие беды уже висело в воздухе, а за масками «семейного уюта» скрывались новые слои манипуляций.
Экран высветил «Нору». Зрители увидели сцену обсуждения поездки на Чемпионат мира по квиддичу. Магия обнажила скрытые мотивы семьи Уизли: Молли и Рон изначально не хотели звать Гермиону. Магия транслировала их шепотки на кухне: Молли, наслушавшись сплетен из «Пророка», всерьез опасалась, что Гермиона «слишком близко подберется к Гарри» и нарушит финансовые или матримониальные планы семьи. Рон же, снедаемый зачатками ревности, грубо обрывал попытки Гермионы напомнить о подготовке к школе: «Ты здесь только потому, что Гарри так захотел!».
Видение сменилось ночными кадрами Чемпионата. Праздник превратился в кошмар. Но Магия акцентировала внимание не на огне, а на детях Пожирателей Смерти . Зрители увидели лица Драко Малфоя, Теодора Нотта и Панси Паркинсон. В их глазах не было торжества — там был первобытный ужас. Они видели своих отцов под масками и понимали, что эта жестокость рано или поздно поглотит и их самих. Пока Министр Фадж прятался под столом в VIP-ложе, заботясь лишь о репутации, дети с обеих сторон баррикад впервые почувствовали дыхание настоящей войны.
Двери Большого зала Хогвартса распахнулись под ударом грома. В проеме возник Аластор Грюм. Магия Истины наложила на это воспоминание «рентгеновский» слой, обнажая Барти Крауча-младшего, пьющего Оборотное зелье под самым носом у Дамблдора.
— Ты чувствовал запах зелья, Альбус, — пророкотала Безликая. — Но ты позволил убийце войти в спальни.
Кадры сменились первым уроком Защиты от Темных Искусств. Зал содрогнулся, видя, как лже-Грюм демонстрирует Непростительные заклятия.
Невилл Долгопупс, парализованный ужасом при виде Круциатуса, которым пытали его родителей.
Гарри, на которого смотрел весь класс, когда убивали паука Авадой.
— Вы позволили демонстрировать пытки на детях?! — закричала миссис Грейнджер. — Это психологическое насилие, а не обучение!
Экран показал объявление Турнира. Дамблдор провозгласил возрастное ограничение, но Магия обнажила изнанку: Линия Возраста была лишь декорацией. Она высмеяла попытки Фреда и Джорджа обмануть артефакт, показав, что Дамблдор оставил Кубок Огня — мощнейший артефакт, работающий на крови и контрактах — без реальной защиты.
Затем — ночь. Ночной Большой зал, мерцающее синее пламя. Зрители увидели Крауча-младшего, бросающего пергамент с именем Гарри. Но самым страшным было другое: Магия показала Альбуса Дамблдора, стоявшего в тени. Директор видел, как ослепляют артефакт заклятием «Конфундус», но не остановил руку предателя.
— ТЫ ВИДЕЛ ВОРОВСТВО СУДЬБЫ, — голос Безликой стал подобен треску лесного пожара. — ТЫ ПОЗВОЛИЛ СДЕЛАТЬ ЕГО ЧЕМПИОНОМ, ЧТОБЫ ПРОВЕРИТЬ СВОИ ТЕОРИИ КРОВЬЮ.
В мыслях Дамблдора всплыло ледяное: «Жертва необходима... Если Гарри станет четвертым чемпионом, Волдеморт будет вынужден действовать открыто».
Финал видений: спальня Гриффиндора. Рон Уизли, чье лицо искажено ядовитой горечью: «Тебе всегда мало славы, Поттер? Решил заработать еще золота?» Магия обнажила истину: Рон не верил Гарри не потому, что сомневался, а потому, что втайне желал ему неудачи. Он хотел, чтобы Гарри наконец оказался «хуже него», чтобы оправдать собственную лень.
Рон на трибунах Визенгамота попытался буквально слиться с креслом под презрительными взглядами иностранных делегаций — Флер Делакур и Виктора Крама, которые осознали, что их превратили в массовку для чужой кровавой игры.
Безликая подняла Свиток. Имя Рона покрылось серым налетом предательства, а на шее Дамблдора начали проступать призрачные кандалы за первую кровь Турнира.