Свиток Разбитых Судеб
Зал, разросшийся до размеров античного амфитеатра, погрузился в вязкую, давящую тишину. Безликая — воплощение самой Магии — не имела человеческого облика, но её присутствие ощущалось как ледяное давление в груди каждого присутствующего. Она не задавала вопросов, на которые можно было ответить уклончиво; она требовала Истины, которая теперь сама вырывалась из памяти обвиняемых, обретая плоть и звук.
В центре зала, словно на гигантском призрачном экране из лунного света, возникли образы Хэллоуина 1981 года. Но это не были героические хроники, к которым привыкло магическое сообщество. Магия показала настоящую цену той ночи.
Зрители увидели, как Альбус Дамблдор накладывает заклятие «Фиделиус». На экране крупным планом замерли его руки — пальцы едва заметно дрогнули, когда он запечатывал тайну дома Поттеров не на Сириусе Блэке, а на Питере Петтигрю. Портрет Лили Поттер в зале издал звук, похожий на крик раненой птицы, когда видение показало, как Дамблдор забирает мантию-невидимку у Джеймса за неделю до нападения, оставляя семью без их главного шанса на побег.
- ПОЧЕМУ ТЫ ПРЕДПОЧЕЛ ПРОРОЧЕСТВО — ЖИЗНЯМ? — голос Безликой заставил задрожать каменные своды. — ПОЧЕМУ ТЫ ОСТАВИЛ ЗАЩИТУ ТАМ, ГДЕ ДОЛЖЕН БЫЛ СТОЯТЬ САМ?
Дамблдор молчал, и его некогда величественная мантия начала покрываться серыми пятнами тлена — так Магия помечала тех, чьи помыслы не были чисты.
Зал содрогнулся, когда Безликая вызвала тени прошлого. Перед всеми предстали две женщины: Алиса Лонгботтом (из воспоминаний её сына Невилла, который зарыдал на трибунах) и Нарцисса Малфой.
Выяснилось, что в первые сорок восемь часов после трагедии обе семьи подавали официальные магические прошения. Нарцисса Малфой, как ближайшая кровная родственница по линии Блэков, и Алиса, как крестная мать, связанная с Гарри магической клятвой. Видения показали, как Дамблдор, используя полномочия Верховного Чародея, лично запечатывал эти пергаменты в сейф Министерства, накладывая на них гриф «Секретно ради высшего блага».
— Мы искали его! — голос Нарциссы Малфой прорезал тишину зала. Она стояла, сжимая руку мужа. — Нам официально ответили, что Гарри Поттер погиб вместе с родителями или спрятан в другой стране! Мы бы никогда не оставили его у маглов!
Экран сменился кадрами, от которых многие ученики Хогвартса невольно отвели глаза. Это был не «герой», а сломленный ребенок.
Маленький, истощенный Гарри, спящий в паутине под лестницей.
Синяки на руках, оставленные цепкой хваткой дяди Вернона.
Вспышки стихийной магии, за которые его наказывали голодом.
Магия заставила присутствующих не просто видеть, но чувствовать тот холод и одиночество. Члены Визенгамота, еще час назад считавшие Дамблдора святым, начали отсаживаться от него. Портрет Джеймса Поттера в этот момент едва не вырвался из рамы, его лицо исказилось от ярости, которую невозможно было описать словами.
Появилось видение хижины на скале. Гроза, выбитая дверь и Рубеус Хагрид. Но Магия сместила акцент на детали, которые Гарри тогда не заметил. Все увидели, как Хагрид неловко достает из кармана золотой ключ от сейфа №687.
- ПОЧЕМУ КЛЮЧ БЫЛ У ТЕБЯ, ПАСТУХ? — прогремела Безликая.
Согласно закону Гринготтса, ключ должен был храниться у гоблинов или у законного опекуна. Хагрид, понурив голову, прошептал: «Директор дал... сказал, так надежнее». Всем стало ясно: Гарри с первого дня лишили права владеть своим имуществом, заставив его воспринимать доступ к собственным деньгам как «милость» Дамблдора.
Сцена в магазине мадам Малкин. Маленький Драко Малфой, бледный и одинокий, пытается завязать разговор.
— Ты ведь не из этих... не из приличных семей? — спрашивает Драко на экране.
В зале Люциус Малфой закрыл лицо рукой, а Нарцисса всхлипнула. Они увидели своего сына не как гордого аристократа, а как глубоко несчастного ребенка, который отчаянно пытался копировать отцовскую спесь, чтобы просто не выглядеть слабым перед мальчиком в обносках. Они поняли, что их собственное воспитание возвело стену между Драко и его потенциально единственным настоящим другом.
Последнее видение было самым болезненным для рыжеволосого семейства на трибунах. Платформа Кингс-Кросс. Молли Уизли, которая за двадцать лет жизни в мире магии ни разу не забыла путь к Экспрессу, вдруг громко, на весь вокзал, кричит о номере платформы.
Магия обнажила истинную причину: Молли и её дети не переместились к поезду через камин или трансгрессией (как делали обычно), а поехали на магловском транспорте по прямому указанию Дамблдора. Это был спектакль, призванный «случайно» столкнуть Гарри с «правильной» семьей.
— Мама... — прошептал Рон, глядя на Молли. Его лицо было белее мела. — Значит, ты знала? С самого начала?
Безликая развернула Свиток Разбитых Судеб еще шире. Золотые нити, тянущиеся из сейфа Поттеров, теперь четко вели к банковским ячейкам Министерства и к тайным счетам, помеченным как «Расходы на поддержку Ордена».
- ЛОЖЬ — ЭТО ФУНДАМЕНТ ТВОЕЙ ТЮРЬМЫ, НАСЛЕДНИК. ПРИШЛО ВРЕМЯ УЗНАТЬ, КТО ПИСАЛ СЦЕНАРИЙ ТВОЕЙ СМЕРТИ.
Магия начала готовить первый приговор. Фадж, Амбридж и Молли Уизли замерли, чувствуя, как их собственная сила начинает вытекать из них, поглощаемая гневом пробудившейся Истины.