Среди вечных полей

— У тебя сегодня собеседование?

— А какой сегодня день?

— После вторника среда, надо полагать.

— Ой, моё письмо! Мы вчера его не отправили?

— Отправили.

Я облегченно вздохнул.

— А что такое?

— Мне такой странный сон приснился, будто я тебе читаю свое письмо, а потом ты его читаешь за меня.

— Вчера так и было. А чем все закончилось?

— Помню только как останавливаю тебя на полуслове, и ты говоришь что-то вроде: «Мы проглотили таблетки». Ёнджун, — дрогнул мой голос, — я очень боюсь потерять тебя, как это было тогда.

Он придвинулся вплотную и крепко обнял меня, проводя рукой по затылку, словно гладил нечто хрупкое, готовое в любой момент расколоться на части.

— Ну-ну, я никуда не пропаду.

— Боже, хорошо, что мне это приснилось.

— Эй, ты не против музыки?

— Конечно нет, включай любую радиоволну. Что за вопрос?

Довольный паренек усмехнулся, вылезая из кровати, и достал радиоприемник с верхней полки над обеденным столом.

— Просто мы привыкли трапезничать в тишине.

— Для разнообразия почему бы и нет? Да и приятная музыка с утра повышает настроение, это уже на мне проверено.

— И на мне, к слову, тоже, — Ёнджун выдал смешок и принялся наматывать круги колесиком в попытках найти подходящий под наши интересы канал. — Так-так, тревожные новости пропускаем не раздумывая.

И спустя парочку марафонов он финишировал на песне неизвестной мне рок-группы «Scorpions».

— О, это же Скорпионы!

— Ты знаешь эту песню?

— Знаю немного.

Наконец и я вытряхнулся из постели с чувством любопытства, направился к плитке готовить завтрак.

— В том, что у тебя отменный вкус, я не сомневаюсь.

— Как и у тебя, вообще-то. Так, когда у тебя собеседование?

— В пятницу. В субботу и воскресенье работаю, как и ты.

— Ого, как здорово совпали наши графики!

— И правда, только сейчас это понял, — обернулся я и с удивлением посмотрел на друга, который все это время стоял за моей спиной, облокачиваясь об стол, и, точно ангел, был охвачен по краям сонными лучами, что струились из открытого окна позади него.

Вернувшись к готовке, мои глаза ненароком столкнулись с портретом, написанным акварелью. На нем изображался в серой тельняшке котёнок, зевающий в корзинке с подсолнухами, ну, вылитый Ёнджун.

— А зачем ты четверг выделил в календаре?

— По-моему, это ты выделил.

— Правда? Не помню, чтобы я что-то чиркал в твоем календаре.

— Стало быть, я. Зачем я это сделал?

— Он еще в понедельник был обведен.

— Странно... А-а, — протянул он. — У меня же выходной в этот день, и я хотел сходить с тобой на рыбалку, если ты не против.

— Не против, я хотел пойти рыбачить еще в мае, а в июне всё не получалось из-за работы в бакалее.

— Да уж, но теперь ничто не помешает нам.

— Ну, только если внезапный ливень или, там, неожиданный тайфун или торнадо. Кто знает?

— Здесь такое не наблюдается, — усмехнулся он. — А вот ливень вполне может пойти. Но даже если и пойдет, разве нас это остановит?

— Не думаю.

Вспоминая тот августовский день, я замолчал и в режиме автопилот продолжил готовку. Мой друг, заметив эту перемену, подкрался ко мне на цыпочках и, обвив мою талию, начал медленно под музыку покачиваться из стороны в сторону. Незаметно он уложил свою голову на моем плече и тихо запел над ухом:

— Я все еще люблю тебя. Я нуждаюсь в твоей любви*

Любимые половицы скрипели под нашими ногами, все так же лаская слух, как и в наш первый танец 5 лет назад. Самовольно его голос проник в мою черепную коробку, а я и не противился этому, и, каждый раз дотрагиваясь до её стенок, меня с головы до ног пронзало током, напоминающий мне прикосновение шёлка. Некоторое время мы стояли неподвижно, будто навечно хотели запечатлеть наш порыв нежности, но вот я закончил возиться с омлетом, а там завершилась и песня. Напоследок меня ждал еще один не менее значимый подарок в виде легкого поцелуя в затылок, отчего мурашки пробежали по телу.

— Знаешь, я так скучаю по своим каштановым волосам.

— Этот цвет тебе очень идет. Мне нравится как он смотрится именно на тебе.

— Мне самому он очень нравился и нравится до сих пор.

— Почему бы мне снова не перекрасить тебя?

— Хорошая идея. Сегодня мне будет чем заняться: поеду в город за краской, заодно куплю продукты. Будет скучно без тебя, но это все ради свободного четверга и рыбалки. Твой омлет готов, — проговорил я, улыбаясь, а он только крепче сжал меня в объятиях.

— Еще минуту, пока не заиграет следующая песня.

Реклама перестала трещать и заиграла «Don't dream It's over» группы Crowded House, которая хранилась на моем плеере. Ёнджун печально вздохнул, напомнил, что у меня, как и всегда, убегает кофе и сел за стол. Через пару секунд я присоединился к нему на строчках: «Свобода внутри, свобода снаружи».

— Твои родители приедут в воскресенье?

— Да, и я так волнуюсь...

— Уверен, они очень соскучились по тебе и обрадовались твоему приглашению.

— Надеюсь на это.

— Может, мне еще чего прикупить к чаю в супермаркете?

— Ну, вообще мои родители обожают похлаву.

— Взял на заметку.

— Ты, правда, купишь это? — смущенно заулыбался он.

— Конечно! Проявим самый теплый прием, хотя никакие сладости им не нужны будут, когда они увидят своего сына.

— И все-таки лучше не надеяться на что-то заранее, вдруг потом сильно разочаруюсь?

Подставив одну руку под свой подбородок, а другую положив на его плечо, я мечтательно посмотрел ему в глаза и запел, подбадривая:

Эй, ну же, ну же.

Не думай, что это конец...**

— Хорошо, не буду, — заметно оживился он, о чем гласили блеснувшие глаза, да сияющая улыбка.

Закончив с едой и грязной посудой, мы засобирались на выход. И через каких-то 3-5 минут, очутившись в лесу попутным ветром, я заговорил первым:

— Интересно, Субин уже прочитал моё письмо?

— Почтальона с утра не было, да и рановато для почты, я думаю. Хотя мне неизвестно, в какое время он точно приходит.

— А тебе ничего не оставляют в ящике?

— Оставляют счета и только.

— Вот как. Ну, что ж, остается запастись терпением.

— Да, не беги впереди паровоза. Нужно же еще ответ написать, это тоже время занимает.

— Это да. Так любопытно, что он напишет.

— Мне тоже интересно.

— Будем ждать, что еще остается?

— Ага.

Ёнджун схватил меня за руку и поволок за собой через овраг к сгоревшему дому недалеко от озера. Мы остановились возле него, чтобы отдышаться, и уже следующий диалог не заставил себя долго ждать, чьим инициатором был я.

— Жалко домик, успел застать его еще до пожара.

— Скорее, умышленного поджога.

— Думаешь? А вообще да. Не мог же он сам просто взять и сгореть на солнце. Грустно смотреть на раздавленную крышей собачью будку.

— Печальное зрелище, — опрокинул он голову.

— В этом доме кто-то жил?

— Жила семья с ребенком по рассказам моей бабушки. На заднем дворике есть песочница и качели, сортир. Этот дом предоставлялся рабочим металлургического завода недалеко от заправки. Ты сейчас слышишь такой металлический звук?

— А, да, такой звук, как будто капает дождь из металлических шариков. Меня это успокаивает.

— Мне тоже нравится этот звук, но меня расстраивает, что завод построили вблизи от природы.

— Вот бы природу просто оставили в покое.

— Особенно люди, которые считают лес свалкой.

— Мы можем сколько угодно винить во всем людей, но это же ничего не изменит.

— Вот наступит осень, чтобы весь мусор обнажился, тогда и соберем его. Возьмем перчатки, мешки. За один день конечно не управимся, но вдвоем все же быстрее будет, чем мне одному.

— Ты убираешься в лесу?

— Каждой осенью и весной.

— Вот почему здесь всегда так чисто!

— Лес для меня второй дом, поэтому я люблю за ним ухаживать. Не могу видеть отходы, особенно как на ветках висят пластиковые бутылки или банки из-под пива, которые мешают расти молодым ветвям.

— Это ужасно.

— Ты ещё не видел сломанный телевизор в самой чаще леса. Он появился там где-то в апреле.

— О боже, а он там как оказался?

— Ты представь, кому-то не лень было тащить его дотуда, это же гораздо проще, чем пройти лишние пару метров до мусорных контейнеров.

— Действительно. Что вообще творится в головах у таких людей?

— Думаю, беспорядок.

— Ты прав. И не только в голове, но и у них дома. Извини, я тебя задерживаю, — усмехнулся я и угодил в его объятия.

— Ни капельки!

После того как мы распрощались, я вернулся домой и проверил почтовый ящик, в котором ничего не оказалось, потом прибрался в доме, сходил за водой на родник и у меня появилось вдохновение нарисовать цветок. Сделав второпях, пока муза не исчезла, набросок ирисов, что росли вокруг нашей канавки, я взял деньги, ключи от дома и наконец отправился в город, купил сладости к чаепитию, продукты, чтобы пополнить холодильник, и каштановую краску для волос — всё на свои честно заработанные деньги. Непривычное ощущение гордости распирало мою грудь. И вроде бы наступили тихие дни в нашей люпиновой дали, но письмо Субина так и не дошло до нас: ни в четверг, ни в пятницу, ни в субботу, что заставило меня забеспокоиться. И тогда я решил наведаться к нему лично в гости в воскресенье после работы в парикмахерской.

— Конечно иди! — поддержал Ёнджун. — Надеюсь, с ним всё в порядке, а за меня не волнуйся.

— Уютно вам провести время за чашечкой чая или даже несколькими чашечками.

— О, поверь, одной чашечкой мы не обойдемся, ты ведь купил столько сладостей вдобавок к пахлаве! Еще раз спасибо... — улыбнулся он, посматривая на мои волосы. — Каштанчик.

— Теперь уже точно, — с теплом посмеялся я. — Был бы рад остаться с вами. Может быть, я успею вернуться домой перед их уходом?

— Было бы замечательно, я вас познакомлю! Но ничего страшного, если не успеешь. Ты же теперь работаешь.

— Да. Мы тут стоим возле этих ворот, как 5 лет назад.

— Когда я провожал тебя?

— Да, после первой ночевки у тебя.

— Как же забыть такое? Ладно, я больше не смею тебя задерживать, Каштанчик.

— Удачи тебе, Ёнджун! Ты, главное, сделай снимки на память, а то когда ещё с ними встретишься?

— Обязательно сделаю.

Мы начали махать друг другу и расходиться в разные стороны: я в сторону суетливого города, а он в сторону безмятежного сада. Как тогда.

— Сделай не только дома, а когда ещё будешь провожать их до остановки в самый последний момент.

— Сделаю, Каштанчик!

Это был мой второй рабочий день, после которого я сразу же поехал домой к другу и так как сегодня воскресенье, предположил, что все будут дома в это время, но, постучав в дверь не один раз, мне никто так и не открыл. Мое письмо вроде как дошло до адресата. Ключевое слово «вроде», потому что каждый почтовый ящик закрывался на ключ. Не было возможности открыть его, проверить наглым образом. И вот передо мной встал какой-никакой выбор: либо дождаться окончания дня у двери, либо поехать домой к Тэхену. Однако ж второй вариант вызвал у меня беспокойство: «А вдруг он больше не проживает по тому адресу? Вдруг переехал? А вдруг тоже на работе?». Мне необходимо было достать хоть чей-то номер телефона в надежде, что они не поменяли его. Наизусть я, конечно же, ничего не помнил, зато они находились в контактах моей тёти.

— О, Бомгю! Уже месяц не виделись. Чего не звонил? Ну, ты проходи, не стой на пороге, — радушно встретила она незванного гостя.

Регулярные консультации с психологом и занятия в клубе анонимных алкоголиков пошли ей явно на пользу. Хоть на человека стала похожа. Последний раз тётя выпивала в мае на свой день рождения с новыми друзьями и после выглядела как огурчик, чего нельзя было сказать об одном её друге, который до ниточки провонял спиртом и начал приставать ко мне с расспросами: «А сколько тебе лет? А на кого ты учишься? А девушка имеется?» и я снова сбежал тогда и снова в Ботанический Сад к Ёнджуну, и больше мы с ней не разговаривали.

— Кофе будешь?

— Нет, спасибо. Уже пил утром.

— М-м, тогда, может, чай заварить?

— Ну, давай.

— Отлично! Мне тут как раз конфеты подарили на работе, угощайся.

— Спасибо, тёть.

Она живо поставила чайник на газовую плиту и села за стол напротив меня.

— Ты после моего дня рождения больше не звонил, извини, не надо было его устраивать.

— Почему? Все нормально.

— Ну, ты ушёл тогда, а я хотела побежать за тобой, но потом подумала, что ты уже не тот 17-летний подросток, а вдруг я сделаю только хуже своим вмешательством... А теперь думаю, может, я уже сделала хуже тем, что не побежала за тобой?

— Тётя, я уже забыл об этом дне, и я не сержусь на тебя. К тому же ты пыталась остановить его, проблема не в тебе была, а в нем. Ты сделала все, что могла.

— Я с ним больше не общаюсь. Он у меня еще пару раз деньги одалживал, до сих пор не вернул. Ну да ладно, не будем о нем, ты лучше расскажи о себе, о своей жизни.

И я поведал ей о работе в бакалее, о Эри, и как мы работали вместе, рассказал даже о том мужике, что он ограбил кассу после стычки с нами, и всё завершилось нашим увольнением.

— Теперь ясно, скучать тебе не приходилось весь этот месяц. А почему решил работать так далеко от дома?

— Да не совсем далеко. Полчаса езды в один конец. Вообще я жил рядом с бакалеей все это время... — сознался я наконец.

— Ты переехал?

— Нет, не совсем. Я возвращался домой по выходным, а жил в дачном домике в пару минутах ходьбы от бакалеи у друга, — она, держа руку у щеки, слушала меня с неподдельным интересом и кивала. — У особенного друга.

— Интересно, что за друг?

— Он мне нравится и я ему тоже.

Тётя промычала, бросая кубик сахара себе в кружку, отчего я растерялся, так как не до конца понял ее реакцию.

— Так что мы решили, что пока будем жить вместе.

— Я поняла тебя, — проговорила она сдержанно. — Конечно, это твоя жизнь, твой выбор и я не смею в это вмешиваться. Мне просто интересно узнать твое мнение о детях.

— В смысле, какие эмоции вызывают у меня дети?

— И это тоже. Я бы хотела узнать, хочешь ли ты когда-нибудь в будущем создать свою семью? Естественно с девушкой. Тебе известно, что у меня бесплодие, поэтому я не могу иметь своих детей, но Аран родила тебя, и ты можешь стать продолжением нашего рода. Конечно же, никто не вправе принуждать тебя. Мне лишь хочется узнать твое мнение, ведь ты уже не подросток, и потому, уверена, сейчас ты думаешь и рассуждаешь немного иначе, чем в 17 лет. Или ты не хочешь об этом говорить?

— Нет-нет, я совсем не против этого разговора...

Если так подумать... Для чего люди находят друг друга, строят отношения? Это всё ради появления потомства. Зачем же еще они так старательно ищут себе партнера? Однако, если брать во внимание нас с Ёнджуном, то такой возможности нам не светит в будущем. Мы оба можем стать окончанием наших родословных древ, на наших портретах цепочка и разорвется. Буду ли я чувствовать вину после этого?

У меня нет ответа на данный вопрос. Одно знаю точно: я люблю этого парня и ничего не могу с этим сделать, ровно как не могу вырвать сердце из своей груди.

— Так, какое твоё мнение? — мягко уточнила тётя.

И глядя прямо в ее глаза, заговорил:

— Я думаю так, что пока есть чувства, то я бы хотел просто наслаждаться ими, потому что до этого я никого и никогда так не любил. Да, это моя первая любовь. Я не знаю, сколько продержится наша связь и что нас ожидает в будущем, но на данном этапе я хочу быть с этим человеком. Просто быть рядом, дарить поддержку и внимание без ожидания получить что-то взамен: все это приносит мне огромное удовольствие. Я осознал это всего лишь месяц назад. До этого мне было очень стыдно за свои чувства, мне казалось, я какой-то неправильный и неполноценный, из-за этого я даже перестал общаться с Тэхеном, Субином и Каем — моими единственными друзьями на всю жизнь. Теперь я не вижу смысла стыдиться этих чувств. Я принял себя таким. Думаю, каждый живет так, как ему захочется, ведь это его жизнь. И конкретно на данный момент я не вижу себя в роли отца. Это большая ответственность. Мне сначала самому нужно встать на ноги. Ну, а после этого, неизвестно, что меня ждет впереди. Я ничего не имею против детей, они не вызывают у меня негативные эмоции, скорее, нейтральные.

Тётя выслушала меня от начала и до конца не перебивая и дала свой ответ на мои рассуждения:

— Спасибо за твое признание, Бомгю. Наверно, дети — это одно из направлений жизни, но не главный ее смысл. Да, я бесплодна, но я же не умерла от отсутствия детей. Ой, чайник уже закипел.

Мы не спеша приступили к чаепитию, поддерживая беседу.

— А какой тогда смысл, тёть? Я долгое время искал его в людях, в природе, в увлечениях, но ведь это все невечно, как и я сам. Это всё когда-нибудь закончится.

— Эх, Бомгю, все мы смертны, все «там» окажемся и от нас ничего не останется, но это будет потом, а сейчас, пока мы живы, ни к чему все эти рассуждения. Вот, правда. Знаешь, можно бесконечно ломать голову над всеми этими смыслами, да какой толк? Пусть этим философы и занимаются.

— И правда, — хмыкнул я. — Слушай, тёть...

— Да?

— А у тебя не остались случайно номера моих друзей в телефоне?

— А, у меня остался номер Кан Тэхена. Я его добавила в контакты, когда тебя еще потеряли, и пару месяцев назад тоже звонил, спрашивал о тебе.

— Я знаю. Можно я позвоню ему через твой телефон?

— Конечно. Что-то случилось?

— Вообще я отправил письмо Субину, но ответа нет почти неделю, а когда сегодня пришел к нему домой, то никто не открыл дверь, хотя вроде бы выходной. Я беспокоюсь.

— Позвони сейчас, чтобы быть спокойным, — она ушла в другую комнату за своим мобильником и, вернувшись на кухню, отдала его мне.

— Спасибо.

Я пролистал вниз до буквы «К», нашел знакомые фамилию и имя и вдавил кнопку с зеленой трубкой. Раздался пронзительный писк и монотонный женский голос автоответчика: «Абонент недоступен, оставьте свое сообщение после звукового сигнала...»

______________

*Scorpions — Still Loving You

**Crowded House — Don't Dream It's Over