ⲭ. ⲇⲟⲣⲟⲅⲟύ ⲇⲣⲩⲅ
Запах еды растянулся по всей 3 улице, зазывая меня домой. Ёнджун жарил на костре картошку с курицей. Время близилось к обеду.
— Вернулся? — он ощутил мое присутствие, но не обернулся на шелест золотых шаров, под которыми я спрятался от солнца.
— Да. Нужна помощь?
— Уже почти готово, если только салат нарезать.
Чистые овощи преспокойно лежали в миске на столе беседки, а капли воды слегка поблескивали, скатываясь по ним на дно посудины. Помидор, огурец, лук: одно за другим живо отправлялось в салатницу.
— Слушай...
— М?
— Это здорово, что ты во всем сознался, в том, что Эри приходила к нам, в том, что мужик на вас покушался, но, если бы я чудом не оказался на озере в тот момент, когда вы там стояли, ты бы признался мне во всем? Как долго ты бы утаивал от меня эту информацию?
— Я бы в любом случае признался бы во всем сегодня, потому что... — я покончил с овощами и замолчал.
— Потому что?
— Потому что Эри призналась мне в своих чувствах до того, как ты заметил нас там.
— Она, что, влюбилась в тебя? — наконец Ёнджун повернулся в мою сторону.
— Получается так. Я скажу еще больше, только не злись...
— Рассказывай уж всё до конца.
— Она видела и слышала нас в тот вечер, когда мы обнимались у калитки, и естественно она все поняла, что мы больше, чем просто друзья. Но...
Мой друг хотел было возмутиться, что, как это так, за нами подглядывали из-за кустов, но я тут же остановил его бурный поток слов, продолжив говорить:
— ...она стояла там не потому что следила за нами, вовсе нет, а потому, что забыла свой телефон, вот и вернулась.
В ответ он шумно вздохнул, вернулся обратно к огню и сообщил, что все готово, взял сковородку и поделил обед на две порции, разложив еду по тарелкам.
— Ты злишься?
— Я не злюсь, Бомгю.
— Злишься ведь.
Ёнджун нахмурил брови и так свойственно ему сложил губы трубочкой.
— Ну все, хватит дразнить меня.
— Разочарован во мне? — решил, что так просто не отступлю.
Он тихо поставил сковороду на подставку и стал накладывать себе салат, а когда закончил, так же молчаливо отведал первую ложку. Мне оставалось только наблюдать за каждым его действием в ожидании ответа.
— А если бы она не забыла телефон, то не увидела нас тогда и не призналась бы в чувствах, то ты так и продолжил скрывать всё от меня?
— Я бы не смог, меня бы не хватило надолго, — выпалил я.
— Но мы этого никогда не узнаем, как было бы на самом деле.
— Ты сомневаешься во мне?
— Я не... — приятель помотал головой и посмотрел в мои глаза. — Нет.
— Ты обиделся?
— Нет. Извини, я не имею права на это, ведь я поступил с тобой куда более ужасно.
— Это было 5 лет назад. Ты до сих пор вспоминаешь об этом?
— Как я могу забыть такое? Я очень плохо поступил с тобой и чуть не лишил жизни.
— Но сколько раз ты спасал ее потом.
Мы долго смотрели друг на друга, пока Ёнджун не прервал тишину:
— Давай начнем все с чистой страницы.
— Да, без лжи и секретов. Вот, кстати, сегодня нас с Эри уволили. Бакалею закрывают на ремонт. Я получил свою первую зарплату.
— Это повод приготовить что-нибудь сладкое! Поздравляю! — угрюмые черты лица вмиг преобразила искренняя широкая улыбка.
— Спасибо! Я всеми руками и ногами за. Сегодня можно и заняться. А что приготовим? Может, блины?
— О, с творогом и ягодами будет очень вкусно!
— И с медом!
— Да-а, — протянули мы в блаженстве.
— Теперь будем кататься за продуктами в город, но в этом нет ничего страшного, к тому же я буду работать там. После парикмахерской заскочу. Слушай, а мы ведь так и не украсили беседку, — затараторил я воодушевленно. — А, еще надо распечатать снимки для порфолио, но до этого мне нужно встретиться с Эри завтра в 10, чтобы запечатлеть ее прическу. Мы договорились.
— Пригласи ее на чай, — неожиданно выдал мой друг.
— Да... Что? Ты уверен?
— Почему бы и нет? Раз уж ей обо всем известно.
— Ну, я попробую, но настаивать не буду.
— А классно ты ее подстриг, хочу получше рассмотреть твою работу.
— Только из-за этого? — усмехнулся я.
— Нет, почему же? — хихикнул он. — Поболтаем немного, пойдем твой воздушный змей запускать.
— Я это представил, — зазвенел мой оглушительный смех.
И все же она отказалась.
— О, спасибо за приглашение! Я, правда, ничего не имею против, да, но, чувствую, мне будет неловко сейчас. Ты небось рассказал Ёнджуну о моем признании тебе?
— Извини, рассказал.
— Не извиняйся! Если бы я была против этого, то попросила бы не рассказывать и ты бы понял меня, знаю. И так как вы вместе, думаю, ему стоило об этом узнать. Время покажет, когда я буду готова и тогда, если пригласите, то с удовольствием приду к вам в гости.
— Конечно, мы будем рады, если ты придешь!
— Спасибо-спасибо, — промолвила она, положив руку на сердце, и склонила голову вниз в знак благодарности.
Я сделал парочку фотографий, и там же, возле арки, мы распрощались на неопределенный промежуток времени. Мне хотелось проводить ее до остановки, но моя невероятно смелая подруга настаивала на том, что справится сама.
— Вот еще, из-за какого-то придурка дрожать как осиновый лист? Да ни за что на свете! Пусть он меня боится. Извини, перебила. Ты что-то спросил напоследок?
— А, да, ты вернешься, когда бакалею вновь откроют?
— Не думаю, — ответила Эри с усмешкой и помахала мне на прощание, а я ей в ответ.
Заметил, что с увольнением упал тяжелый груз с моих плеч, и в предвкушении я ждал, когда наступит день собеседования в парикмахерской в 20 минутах ходьбы от остановки «Ботанический Сад», что было очень удобно. Я сразу позвонил туда по таксафону, когда мы разошлись у арки. На очереди после устройства на работу в мои планы входила отправка письма для хороших друзей, давно ставшие мне бра́тьями, несмотря на продолжительную дистанцию между нами.
В этот же день во вторник мы таки съездили в город, чтобы распечатать снимки для моего портфолио, а в среду, перед тем как проводить Ёнджуна до калитки, он спросил у меня, о чем же я хочу написать в своем письме. Начался ливень с грозой, поэтому мне посоветовали не покидать пределы участка.
— Напишу о том, как прошли все эти годы. А еще я бы хотел написать о тебе. О нас. Если ты не возражаешь.
— Ты, главное, сам готов?
— Да, я готов рассказать. Я столько лет молчал, а ведь они мне желают только добра, даже спустя 5 лет они все еще думают обо мне и переживают.
— Тогда я не возражаю. Хотел убедиться в твоей уверенности. Ну, беги скорее в дом под пледик и не выходи!
Уже солнечным вечером того же дня разговор «о чувствах» продолжился.
— Знаешь, думаю, когда-нибудь в будущем расскажу об этом своей тёте.
— А на это действительно нужно решиться. Вот я, наверно, никогда не расскажу об этом своим родителям. Они и так разочарованы во мне.
— Может, это тебе так кажется?
— Я сам виноват. Да, я все еще поддерживаю с ними связь, но теперь они перестали спрашивать у меня, как настроение, как самочувствие, как обстоят дела на личном фронте, просто весь разговор сводится к работе, в духе: «Еще не уволился? Работаешь? Ну и хорошо». Раньше они приезжали ко мне в гости, привозили еду, но одновременно с этим засыпали вопросами о том, когда же я женюсь. Я даже подумывал попросить Эри притвориться моей девушкой, однако быстро передумал, ведь ложь не по мне. И вот однажды, не в самый мой лучший период, когда я переживал траур, я грубо сказал им оставить меня в покое, что я уже взрослый, и не нуждаюсь ни в чьей поддержке, уж тем более в любви. А еще признался в том, что отчислился из университета. Я отчетливо помню их лица, будто бы перед ним сидел не их сын, а кто-то чужой. И тогда ночью 5 лет назад, когда ты мне дал свой телефон, представляешь, я тогда впервые позвонил им спустя год с того самого дня, как мы поругались. Ты подтолкнул меня на этот отважный шаг, так бы я сам никогда не решился на него. И я рад слышать их голоса в трубке, да, этого достаточно. Достаточно того, что они хотя бы интересуются моей работой.
— Ты никогда не рассказывал мне об этом. Оказывается, я еще так мало о тебе знаю.
— Да, как и я о тебе, пора бы исправляться.
— Но разве ты не рассказываешь родителям о своем самочувствии, настроении, о том, как прошел день вне работы, о том, как прошли выходные, или, какую одежду ты купил на рынке в субботу?
— Наверно, им это неинтересно. Я же их неудачный первый и последний блин комом, которого они хотят забыть.
— Ты их сын, единственный, которым они дорожат, я уверен. Почему ты так решил? Потому что они как-то не так посмотрели на тебя? Или потому что перестали приезжать?
— Всё вместе.
— Но ведь ты попросил оставить тебя в покое, вот они и оставили, значит, они уважают твои желания и мнение. И даже несмотря на это, они продолжают поддерживать с тобой связь, потому что думают о тебе, вспоминают, переживают.
— Думаешь, стоит пригласить их в гости?
— Конечно стоит.
— А если они откажутся?
— Я так не думаю.
— Ну, а если все-таки откажутся?
— Значит, это повод наведаться к ним самому.
— Я так переживаю. Что я скажу о нас с тобой? Что они подумают?
— Думаю, с этим не стоит спешить.
— Значит, просто пригласить в гости?
— Да. Скажи, что ты приготовил блины и ждешь их к чаю. А я могу уйти на это время, чтобы не мешать вам.
— Нет, я хочу, чтобы ты остался.
— Хорошо, я останусь.
— Значит, мне сейчас нужно пойти к таксафону и пригласить их в гости в это воскресенье?
— Да.
— А не слишком поздно сейчас звонить?
— Нет, ты же совсем недавно вернулся с работы.
— А, и правда, чего это я?
— Давай закончим с ужином и пойдем к таксафону?
— Да, давай.
— А ты поможешь отправить мне письмо?
— Ты уже написал Субину?
— Ну да, пока ты был на работе сегодня. Вот последовал твоему совету, грелся под одеялом и строчил текст.
— А ты времени зря не терял.
— Конечно. Могу ли я зачитать его сейчас? Вдруг что-то не так, а ты заметишь это.
— Конечно давай! — он отодвинул тарелку и на свободном месте на столе сложил свои руки.
— Сейчас, — я полазил в карманах серого кардигана и в одном из них нащупал письмо. — Вот оно!
— Уже подготовился.
Бумага приятно шуршала между моими пальцами, щекоча черепную коробку.
— А как же? Я немного волнуюсь, поэтому могу вздыхать и делать долгие паузы.
— Все хорошо, Каштанчик, здесь только ты и я. Слушаю тебя очень внимательно.
Его легкая тающая улыбка и нежные слова успокоили меня, и уже в следующую минуту мои глаза нырнули в текст.
— Привет. Пишет Бомгю, когда-то ваш одноклассник...
— Извини, перебью. Ты обращаешься ко всем друзьям, получается?
— Да-да.
— Понял. Продолжай.
— ...когда-то ваш одноклассник и просто друг. Странно писать это спустя долгие 5 лет... долгие, может, убрать?
— Ну, вообще 5 лет это довольно долго.
— Ладно, оставляем.
— Читай дальше.
— ...но сейчас я наконец осмелился на признание, почему в 98 году в последний год старшей школы внезапно охладел к вам, а затем пропал. Честно, я испугался и погряз с головой в учебу, чтобы забыться. Даже сейчас я не нашел храбрости сказать вам все это в лицо, поэтому пишу письмо на адрес Субина и Кая. После окончания школы я окончил университет...
— Извини, снова перебью.
— Да, конечно. У меня что-то не так написано?
— Нет-нет, все замечательно! Просто ты не говорил мне про университет, вот я и хочу узнать, какую специальность ты получил.
— А-а, — я облегченно вздохнул. — Фотожурналист.
— Почему-то я догадывался, — просиял он улыбкой. — Звучит здорово! Ты ведь всегда можешь пойти работать по профессии. Это же твое хобби фотографировать.
— Да, но одна муза вдохновила меня на прически, и теперь душа лежит к совсем другой профессии.
— Что ж, я польщен, — пролепетал Ёнджун, пожимая плечами и смущенно смеясь. — Ну, ты читай дальше, а то еще немного и расплавлюсь, как маршмеллоу.
— Конечно, — прыснул я и поводил пальцем по листку в попытках найти предложение, на котором остановился. — Значит, я окончил университет и снова вернулся в свой райский уголок, куда я убегал от реальности в 97 году, где меня и нашли, а именно в Ботаническом Саду. Я чувствую неловкость...
— Почему?
— А, нет, это я так написал здесь, а не потому, что мне неловко читать тебе это письмо.
— И все-таки, почему ты чувствуешь неловкость? — мягко уточнил мой друг.
— Ну, наверно...
— Боишься, что подумают твои друзья о нас?
— Ты знаешь меня лучше, чем я себя самого.
— Все-таки «долгие 5 лет» знакомы.
— Действительно долгие.
— А по-моему, Субин уже обо всем догадался. Он же видел ту фотку.
— Думаешь, он рассказал об этом парням?
— Не могу сказать. Я только твои мысли читать умею.
— Эй! — я шутливо ударил его в плечо.
— Ну, ты читай-читай, — хохотая, повторил он, как заезженная пластинка.
— Я чувствую неловкость, но в то же время горю желанием рассказать вам обо всем, что произошло тогда. Все дело в том, что я познакомился с... — я прикрыл свою физиономию бумагой и заныл по-детски. — Не-ет, я не могу читать дальше.
— Давай мне, — Ёнджун вытянул руку не раздумывая, и я покорно отдал листочек, после чего второпях скрестил руки на поверхности стола и зарыл в них голову. — Может, лучше начать так: «Все началось зимой...»
— Только не это... Я хочу вкратце написать о нашем знакомстве. О подробностях, если они попросят, я расскажу при личной встрече.
— Хорошо, тогда я читаю дальше... Все дело в том, что я познакомился с дорогим мне человеком, и он же приютил меня у себя дома на летних каникулах. В тот период я очень нуждался воссоединиться с природой, где я наконец-то смог прийти в чувства и ощутить вкус жизни, чему я безумно благодарен этому человеку. Но в августе... — где-то здесь его голос стал более приглушенным, а интонация замедлилась, — ...произошел несчастный случай. Я был спасен благодаря ему, но этого человека ждала страшная участь. В тот момент я не мог рассуждать здраво, мне все казалось, что он не выживет. Спустя время я поверил в то, что его уже нет в живых, и, несмотря на это, просто мечтал вернуться в Сад, но я знал, что не увижу его там, и тогда все мои домыслы подтвердятся, а значит, смерть заберет и меня, ведь я люблю этого человека всем сердцем. Последний год обучения я фактически был живым мертвецом, жаждал рассказать вам обо всем, но в то же время я стыдился себя настоящего. На тот момент я не знал, кто такой Чхве Бомгю и что ему нужно от этой жизни, но в 98 году летом спустя год разлуки те самые чувства вновь пробудились во мне, и я наведался домой к этому человеку. Эти чувства по отношению к нему всегда жили внутри меня, и я никак не мог подавить их, сколько бы усилий ни прикладывал, а я пытался забыть его, повторяя, что все в прошлом, но попросту не смог и сдался! Вернулся в его пустой дом, а потом...
— Остановись, — пробубнил я, не поднимая головы. — Ты же знаешь, что было потом.
— Да, мы наглотались таблетками.
