Среди вечных полей

— Ну, давай заодно и стиральный порошок.

— Пожалуйста, стиральный порошок, — она подняла 12-ти килограммовый пакет своей короткой ручонкой и плюхнула на стойку возле кассы, — с ароматом жасмина, как вы и любите.

— Ну, ты понежнее клади, что ли, не мешок картошки ведь.

— Просим прощения, — сухо, с равнодушием в глазах произнесла девушка и уткнулась в кассовый аппарат.

— Тебе знакомо, что такое улыбка? Где клиентоориентированность?

— А тебе, Ёнджун, знакомо, что такое ножницы?

Последняя фраза была выдана с улыбочкой, жуткое зрелище, должен признать.

— Ты это к чему сейчас? — раздался нервный смешок. — Убить меня решила?

— Ты когда в последний раз стригся, блин? Шевелюру отращиваешь? Я тебе резинки канцелярские не для волос дала, а для огорода твоего.

Кажется, в этот момент мне наконец удалось выдохнуть застрявший где-то в ребрах воздух вместе с другом и с пришедшим спокойствием осознал, что их общение не отдавало отрицательной окраской, а, наоборот, в точности повторяло отношения между дотошной временами, но заботливой матерью и бунтарским сынком.

— Видишь, какой я изобретательный.

И пока они болтали о том, о сем, я прогулялся вдоль полок и осмотрелся, провел, так сказать, некоторые наблюдения, и, выяснилось, что в бакалее, не продают лекарства. Зачем же тогда Ёнджун, после того как спас меня 4 года назад, так стремительно исчез и прибежал сюда за таблетками? Значит, он обратился за помощью именно «к ней»?

— Уже собрался уходить и даже не познакомишь меня со своим другом?

Хотел было вставить: «Мое имя Чхве Бомгю, приятно познакомиться», как вдруг он встрял между нами и представился за меня. Это мне и не понравилось, ведь в эту же секунду подкралось едкое чувство, что самостоятельно я этого сделать не мог, точно был немой.

— О, а меня Джин Эри зовут, очень приятно!

— Взаимно, — и улыбка далась мне с трудом.

— Кстати, он хотел кое о чем поговорить.

— Да? И о чем же?

— О вакансии.

Я ощущал себя куда более уверенно и полноценно, когда здесь не было Ёнджуна, и потому приходилось отвечать за себя единственного, однако теперь в роли матери и сына, которого за ручку привели на собеседование, неожиданно выступили мы оба. Эта ситуация, на мой взгляд, казалась унизительной, особенно после следующего вопроса, не иначе вина всецело лежала на моих плечах, но ведь это не совсем так. Разве его просили вмешиваться?

— О-о! А чего не спросил, Бомгю? — с бухты-барахты она перешла на «ты».

«Как будто у меня была такая возможность», — пробурчал я мысленно.

— Он забыл. Он хотел уточнить про график, так, что там еще?

— Дай мне это с самим Бомгю обсудить, а ты пока просвежись.

— Выгоняешь? Ну и ладно, я не по своей воли сюда пришел.

— Ладно, иди уже.

И Ёнджун, перед тем как удалиться, вскинул брови, на лице черным по белому читалось: «Знаю, ты не хочешь, чтобы я уходил», а Эри до улицы проводила его пронзительным взглядом, и в нем прослеживалась капля надежды на скорое возвращение. Что между этими двумя происходит — хотелось бы знать больше всего на свете.

От водоворота переживаний у меня снова вскипела голова и загорелись щеки, а на кислой мине отсутствовал хоть малейший намек на улыбку, и пока я озабоченно рассуждал о своем внешнем виде, умирая от неловкости, большая часть из ее слов благополучно минула мои уши. А в это время беспокойный приятель стоял на улице, нетерпеливо ходил туда-сюда и периодически зависал в дверном проеме. Проверял, наверно, все ли со мной в порядке, вдруг меня тут режут на шашлык.

— Есть какие-то вопросы?

— Пока нет.

— Не бойся, задавай любые вопросы, даже самые глупые. Так, сегодня у нас пятница. Ты приходи тогда в понедельник, полдня попробуешь поработать, а если понравится, то приходи во вторник с документами для принятия тебя на работу.

— Я все понял. Спасибо, — выдал я на автомате.

— Тебе спасибо, что обратился! Я собираюсь увольняться где-то в сентябре и поэтому нужен кто-то на замену.

— Извините, а вы давно здесь работаете?

— Давай на «ты»?

— А, хорошо.

— Я тут с 18 лет, поэтому работу хорошо свою знаю. Ой, какой кошмар! — прислоняя ладонь ко рту, театрально ужаснулась она и посмеялась. — Уже 8 лет здесь работаю.

Мне не пришлось разыгрывать удивление, ведь ему не было предела на моей квадратной от шока физиономии. Оказывается, она старше нас обоих.

— Ого... А почему увольняешься?

— Так сказать, по личным обстоятельствам. Ох, а сейчас я бы и вправду осталась, прямо так радостно стало, что у меня появится напарник на это лето, с кем можно поболтать.

— А как же Ёнджун?

— А он меня избегает, быстро купит и убежит. Сегодня только больно разговорчивый.

С залитой солнцем улицы донесся многозначительный кашель, прямым текстом намекая, что пора поторапливаться.

— Ой, тебя там заждались, — хихикнула Эри.

— А, да ладно, не развалится, — прыснув, махнул я рукой.

Ни с того ни с сего мы расхохотались, и наши голоса слились в одну мелодическую волну, разговор продолжился как ни в чем не бывало, а по реакции друга, чья голова выглядывала сбоку, я разгадал его недовольство излишней болтливостью подруги.

— Знаешь, временами так задумываешься о будущем и хочется какого-то роста, думаешь, ну, сколько можно на одном месте топтаться? Вот бы еще работу в городе, поближе к дому, найти. Здесь красиво, не спорю. До меня тут моя мама работала, чтобы удобно в огород было бегать, для нее это святое. 31 год отбарабанила, между прочем, но я бы тут все равно столько не проторчала. Ты, наверно, сам в городе живешь?

— Бомгю, у нас завтра ранние дела, забыл? — прилетело напоминание мне прямо в лоб.

— Ладно, до встречи! — девушка просияла широкой улыбкой, обнажая только верхний ряд зубов, наиболее ровный, а последнюю фразу сказала по секрету, прикрываясь рукой. — Ну, еще успеем наболтаться, пока.

В сие мгновение я почувствовал, как перестаю волноваться перед ней, и, попрощавшись, выскочил из бакалеи в разгар волшебного теплого часа, когда все вокруг обливается янтарным светом, и словно прошел через ярко-оранжевый портал, после чего с ног до головы облачился в золотую броню.

Мой друг нетерпеливо пошагал вперед и мне кое-как удалось его догнать.

— Ты обиделся, что ли?

— О чем говорили? И нет, не обиделся, — выделил он обыденным тоном.

«Не врет», — подумал я.

— Да так, о вакансии, условиях, сколько она здесь работает, почему увольняется, и так далее.

— И почему она увольняется?

— Говорит, не хватает роста.

— Ну, пару сантиметров ей явно не помешает, гном еще тот.

— Да я про карьерный рост, — остановился я нежданно-негаданно, точно голубь одарил меня своей белой меткой на удачу, и запульнул в Ёнджуна смешок, который отрикошетил в мою сторону.

— Я понял, просто пошутил.

— Ты её ненавидишь, что ли?

— Нет, не сказал бы. Да, в одно время она была очень навязчивой, чем и раздражала, но это в прошлом. Мы 6 лет друг друга знаем, так что у нас неплохие отношения, можно сказать. Она болтушка еще та, я долгие годы пытаюсь скрыть от неё свое место проживания, а то приходить начнет со своими пирогами. Она в одно время ко мне и на работу заглядывала, заходила прямо в сторожку, как к себе домой, и уже заранее знала в какие смены я выхожу.

— Но зачем она это делала?

— Да я ей нравился. Она мне в любви признавалась, стала такой внимательной ко мне и почему-то после смерти моей бабушки. Наверно, ей просто жалко меня стало.

— А откуда она знает твою бабушку?

— Бабушка была ее постоянным клиентом, а я пару раз приходил вместе с ней, но однажды я пришел один без бабушки, и Эри было непривычно видеть меня одного, вот она и спросила, где же моя бабушка, а я в ответ расплакался, как девчонка. Она меня там чаем угостила, пирогом, который сразу напомнил мне о бабушке, она ведь тоже готовила их постоянно, и я снова расплакался, только теперь с набитым ртом. Сейчас вспоминаю ту сцену и так смешно от себя становится.

Мы неторопливо продолжили нашу прогулку до дома мимо позолоченного леса.

— Я, правда, был очень благодарен Эри, потому что мне хотелось хоть с кем-нибудь поговорить о пережитом. Одиночество и тревога в то время очень сильно давили на меня. А в тот день я впервые почувствовал тепло в животе после её пирога, которое разлилось по всему телу, и я понемногу начал приходить в себя.

«И все-таки первый, кто протянул Ёнджуну руку помощи и кто помог встать на ноги, был не я, а та девушка...» — после данного осознания тянулась тонкая нить подавленности и грусти.

— Вы с ней встречались?

— Ни за что. Я ей отказал один раз, а она потом еще сильнее стала давить на меня своей заботой и беспокойством, даже лекарства и одежду мне привозила, когда узнала, что я живу вне города. А я все отказывался. И вот однажды она мне выговор сделала: «Что за обноски на тебе?»

— Ой, прямо так и сказала?

— Ага, это у меня хорошо в памяти отложилось.

— Это как-то некультурно.

— В общем, до того как сдаться, она пыталась изменить меня под свой лад: «Вот тебе следует подстричься, вот тебе бы приодеться, вот тебе бы работу подыскать в городе, переехать туда жить». Один раз она даже нашла мне вакансию и принуждала пойти на собеседование, а когда я отказался, она сказала: «Ты задел мои чувства, я так старалась ради тебя». Но я не просил ее о такой услуге. Понимаешь теперь, какая она настырная и неугомонная?

— Понимаю, сам не люблю таких людей. Ну, а что было потом после того, как ты отказался идти на собеседование?

— Она снова призналась мне, а я ее отшил. Вот тогда она обиду на меня жесткую закатила: не здравствуйте, не до свидания. Пообижалась пару дней, а потом как обычно заговорила со мной из-за скуки. Ну и ладно, я и не против иногда перебрасываться с ней парочкой фраз.

— А что было бы, если бы ты согласился встречаться с ней в первый раз? Может, вы бы стали хорошей парой?

— Ты ревнуешь, что ли? — ухмыльнулся он.

— Конечно, — кивнув головой, я охотно согласился, сохраняя улыбку на лице, разрисованном причудливыми теневыми узорами от листьев.

— Эри не нравится мне как девушка, вот и все. Она не притягивает меня так же, как ты. Какой ты сейчас сказочно красивый, — Ёнджун обхватил мои плечи рукой и потянул на себя, заключая в плюшевые из-за мохнатого кардигана объятия, и задышал мне в шею.

— Щекотно же, — я вырвался из хватки и побежал вперед, хихикая и оглядываясь.

— Стой, куда намылился? — на одном дыхании он помчался за мной. — Какой ты скользкий. Ой, блин!

— Что опять?

На краю дороги, прямо у поворота на 4 улицу, теперь стоял не один столб, а целых 3, это чтобы ему компанию составить.

— Еще не вспомнил?

— Вспомнил. Забыл купить мыло, порошок зачем-то взял, а мыло нет.

— Тогда возвращаемся обратно?

— Не, не хочу, там осталось немного. В понедельник зайду.

И мы снова тронулись в путь, оставляя скучающего столба тянуться к небу в полном одиночестве.

— В понедельник я и сам могу купить, раз пойду туда.

— А тебе уже в понедельник выходить на работу?

— Ну да, на полдня.

— Ну, я оставлю тебе завтрак на обеденном столе.

— Да не стоит, ты и так вечно опаздываешь из-за меня, сколько тебе уже выговоров сделали. Я себе кофе заварю.

— С утра надо хорошо питаться!

Мне в плечо прилетел осуждающий шлепок, вполне заслуженный, я считаю.

— Да не волнуйся ты так, я, например, раньше только кофе или чай по утрам пил, ну, немного творога ел, а иногда мог и вовсе пропустить завтрак и ничего со мной страшного не произошло. Это я у тебя начал плотно завтракать.

— Не произошло? А ты уверен, что тебе не от ягод барбариса тогда поплохело? Может, это был голодный обморок?

— Да ладно, чего гадать, это было 5 лет назад, сейчас же все хорошо.

— Потому что ты кушаешь под моим наблюдением. Ты разве сам не испытываешь чувство голода по утрам?

— Вообще нет.

— Ну и что с того? — завелся Ёнджун. — Как так можно? Откуда организму силы черпать? Не знаю, я вот не могу без завтрака, я просто с ума сойду, если не поем с утра.

— У меня такого нет. Зато я люблю полдничать.

— О, Эри тебя там накормит своей выпечкой.

— Вот еще одна мотивация пойти на работу.

— Ты, правда, хочешь работать там?

— Думаю, в понедельник я смогу ответить на этот вопрос. Мне еще надо на выходных съездить домой за документами, да и свои личные вещи забрать кое-какие.

— Завтра у нас же пикник, не забыл?

— Нет конечно! Я в воскресенье поеду.

— Хорошо, а у меня как раз выпадают выходные на эти дни, я с тобой поеду, помогу с сумками.

— Не стоит, это не займет много времени, да и я не собираюсь кучу вещей с собой брать, так, только самое необходимое. Отдохни лучше дома от работы.

— Да меня это нисколько не затруднит! — украдкой мы посмотрели друг на друга и дальше принялись пинать шишки, да камушки. — Тем более в прошлый раз мне очень понравилось гулять с тобой по городу и побывать у тебя в гостях.

— Да я совсем не против, просто, надеюсь, что я не выматываю тебя.

— Не говори больше таких вещей, — и Ёнджун по-детски взъерошил мои волосы кулаком.

Через пару минут ноги дотащили нас, слегка уставших, до дома, поэтому было решено отложить декорацию беседки, умыться и сразу лечь спать в 8 часов вечера, чтобы завтра проснуться рано и заняться приготовлением пирога — неотъемлемой частью нашего пикника.

Мой жаворонок, как и всегда, проснулся раньше меня, по его словам, в 4:30 утра, а я, едва открыв глаза и не вставая с постели, конечно же, ему поверил.

— А ты проснулся через 20 минут, — он сидел на краю кровати и гладил меня по коленке. — Я как раз успел размяться и принять контрастный душ. Обычно столько времени уходит на утренние процедуры.

— До сих пор удивительно, как это тебе удается? Ты вроде таймер не засекаешь.

— Засекал когда-то давно и не только утренние процедуры, еще, сколько времени уходит на еду, на то, чтобы одеться и дойти до работы.

— Хм, интересно, ты мне раньше не рассказывал об этом.

— Теперь ты знаешь еще один мой секрет, — подмигнул Ёнджун, встал с постели и подошел к газовой плитке.

— Сколько у тебя еще таких секретов?

— О, миллион!

— Я разгадаю их все! — я смахнул с себя плед и прицепился к другу за его белоснежную футболку. — Ты мне воду греешь?

— Да, как и обычно, а что такое? Вода из колодца ледяная.

— А, да я тут подумал, может, мне тоже контрастный душ начать принимать, ну, для поддержания иммунитета?

— Давай лучше вечером, когда температура воздуха поднимется, сейчас прохладно, болеть нам нежелательно.

— А сколько градусов, ты не смотрел?

— +16.

— Да не так уж и холодно.

— Лучше не стоит рисковать. Давай в другой раз, — сложив руки на груди и не отводя взгляда от ведра, точно оно сейчас встанет и убежит, талдычал контролер.

— Ладно, против тебя не попрешь.

— Вода вроде нагрелась. Ты иди умываться, а я пока продукты подготовлю и пойду ягоды соберу.

— Хорошо, я мигом! Потом присоединюсь к тебе.

— Окей.

Я взял чистые полотенце и одежду, которые Ёнджун подготовил специально для меня, побежал вместе с ведерком в цветущий садик и скрылся за шторками, стоя под деревьями сливы, повесил вещички на веревку, натянутую между стволами, налил немного теплой воды в тазик, лежащий на своем привычном месте, и встал в него голыми ногами, наконец сбросил с себя пижаму, облился водой с головы до ног, и хорошенько обтерся. В метре от душевой кабинки без предупреждения хрустнула палка и зашептали листья, затем показался расплывчатый силуэт.

— Не бойся, это я. Вот соду тебе развел.

— А, я забыл про нее. Спасибо.

В 17 лет, когда я впервые поселился у него, Ёнджун раскрыл мне один из способов сэкономить деньги. Я удивлялся, почему, что ни день, то от него пахнет свежестью, хотя он никогда не покупал дезодорирующих средств. Они у него напрочь отсутствовали в доме. Секрет заключался в каждонедельной стирке порошком с ненавязчивым запахом жасмина и в использовании соды вместо дезодоранта. Этому я научился у него и потом навсегда отказался от всякого рода химии, которая раздражала мою кожу. Он приучил меня жить по минимуму, так, например, бритву можно заменить на лезвие, а пену для бритья на мягкое мыло. И это только малая часть из того, что мне только что вспомнилось.

Я повесил полотенце на шею и протянул руку за емкостью.

— Ну все, я пошел малину собирать.

— Хорошо, я скоро буду.

— Ага.

Сегодня на мне красовалась новая рубашка Ёнджуна оптимистично мандаринового оттенка, что гармонично смотрелась с моими светлыми джинсами, а на ногах болтались повседневные синие галоши, которые менялись на кеды и кроссовки, когда надо было выйти в Ботанический сад или в город. Закончив собирать землянику, малину и черную смородину, мы дружным строем отправились на кухню и начали чудить. Я мешал тесто, следуя рецепту, пока мой компаньон мыл ягоды и драил старую чугунную сковороду.

— Ей уже лет 6 не пользовались.

— На ней твоя бабушка готовила пироги?

— Да, навевает воспоминаниями, — и он расплылся в нежной улыбке, после чего удивленно кинул. — О, ты уже справился с тестом?

— Давай я домою ягоды.

— Хорошо, пойду включу плитку.

После того как сковорода нагрелась, бледно-розовая консистенция растеклась по всей поверхности, а масло угрожающе зашипело и застреляло в разные стороны.

— Ой, блин! — я быстро вылил остатки теста и спрятался за спиной соратника. — Страшно.

— Переборщили с маслом? — задался вопросом мистер невозмутимость, спокойствия ему не занимать, наверно, потому что находился под защитой в виде крышки, которая в конечном итоге перекрыла извергающий вулкан, и огонь был убавлен. — На тебя попало?

— Маленькая подлая капля, да все в порядке, — усмехнулся я. — У меня такое чувство адреналина сейчас, как 5 лет назад, когда мы убегали от моей тети.

— Вот это ты вспомнил, конечно... — заулыбался он и внезапно испытал испуг. — А она же не будет тебя снова с полицией искать? Ты уже как больше недели здесь пробыл.

— Не волнуйся, конечно я предупредил её, сказал, что какое-то время поживу в родительском доме. Эй, а ты время-то засек?

— А я не говорил разве?

— Что?

— У меня же таймер давно сломался.

— И что нам теперь делать? — затормошил я его за руку. — Как нам теперь 50 минут засечь? Это тебе тогда надо 2 с половиной утренних ритуала повторить.

— Не будем ничего выдумывать, я не отойду от плиты и дело с концом.

— И так уже навыдумывали выше крыши. У нас будто есть иной выбор?

— Похоже, нет... — поникнув головой, Ёнджун выпустил виноватый смешок. — Извини.

— В последние дни ты довольно забывчивый, понимаю, здесь нет твоей вины, тебе не за что извиняться.

— Да, я тоже заметил это, я какой-то забывчивый и глупый стал, видно, сильно головой тогда ударился и последние мозги себе вышиб. Травма 5-летней давности дает о себе знать, — он пододвинул мне стул и указал на него, чтобы не пришлось стоять долгое время, то же самое я сделал и для него.

Его слова привели меня к горькой печали, что он рассуждает о себе в негативном ключе, ведь вина лежала полностью на моих плечах, я все понимал и ненавидел себя за тот ребячий поступок, однако горечь во рту не позволила мне и слова вымолвить. Ёнджун сел на стул. Стою молчаливо. В следующую минуту склонился над ним и принялся гладить по макушке своего драгоценного кота, которого когда-то нашел в люпинах, греющегося на солнышке.