Среди вечных полей

Вчера вечером мы с Ёнджуном расклеили некоторые страницы зеленой тетради всевозможными цветами из огромной стопки журналов «Дача и огород». Преобразить бледный фон для моего корявого почерка — идея целиком и полностью принадлежала мне, которую мой дружище охотно поддержал. «Тогда передаю их тебе в свободное пользование. Это бабушка себе выписывала. Я часть из них уже пустил на костер, а то лежали без дела и пылились», — так он сказал. И сегодня я весь день занимался вырезками, должен признать, успокаивающее занятие. Листы все не желали заканчиваться: лето 97 года было наполнено множеством событий, как хороших, так и плохих, вот и результат моего писательства вышел соответствующий, а именно 96 листов от самой тетради и добавочных 23 чистых листа от меня. Вскоре, отложив это увлечение, я поухаживал за садом, пообедал в домике и приготовил ужин на костре. С каждым разом управляться с огнем получается все легче и легче. Телефона у меня по-прежнему не имелось, поэтому связь с миром напрочь отсутствовала, оно и к лучшему, думалось так. Все как и 5 лет назад. Тётя по-прежнему не знает об этом тайном уголке под номером 365, школьные друзья не исключение, они, наверняка, даже не ведают о существовании Ботанического Сада в черте нашего города.

«Тэхен, Кай, Субин, как вы интересно поживаете сейчас? — рассуждал я, облакотившись об стену, сидя на пушистом ковре и глядя на ясное небо через окно. — Прошло 4 года с нашего выпуска и дня, когда мы последний раз виделись. Вы часто всплываете у меня в памяти и во снах, где играете разные роли. Вспомнил один чудаковатый сон, как в проклятую квартиру по некой улице М. заселился Субин, а Кай выступал злым духом в виде ребенка и пугал новых жильцов, но Тэхена физически там не было, лишь маленькое упоминание о нем. Он снился мне в прошлую ночь, где на него обвалилась крыша в результате пожара и убила на смерть. Этот кошмар я хочу забыть навечно, но так просто не получится».

Истошно протянулся скрип, вытаскивая мой разум из тягостного воспоминания, а глаза застыли на тонкой полоске света, которая тянулась из прихожей до кухни и постепенно расширялась, а когда раздался хлопок двери, она тут же в ниточку сжалась, да исчезла в один миг.

Ёнджун вернулся с работы.

— Привет, — и, вяло перебирая ногами, добрался до моего плеча, зарылся в него носом и шумно выдохнул, приобнимая за спину.

— Устал? Привет.

— Совсем нет. Эй, что это у тебя? — он легонько постучал пальцем по моей правой руке.

— А, это... — я посмотрел на бумажку, которую держал все это время. — Пирог с лесными ягодами.

— Ух ты, куда приклеишь?

— Думаю, лучше на моменте, где мы сидим у костра или где мы начинаем ужинать?

— А ты наклей, где ты лук резал и плакал.

— Издеваешься? — шутливо толкнул я его, а он драматично завалился на бок, держа руки над головой, тем самым подыгрывая мне. — А вообще не знаю, зачем я вырезал этот пирог, он здесь не к месту. Просто выглядит аппетитно.

— Ты обедал?

— Да. Было, как и всегда, очень вкусно, спасибо, шеф! Для вас я приготовил ужин на углях, но мне ещё многому предстоит у вас научиться.

— Вот так сюрприз, Каштанчик.

— Ты до сих пор называешь меня так, хотя я давно перекрасился в черный.

— Может, пора это исправить? — и в моих ушах зазвенел смех парня. — Шучу, шучу. Это твой выбор. Мне просто нравится тебя так называть. Мне кажется, тебе идет это прозвище с любым цветом волос.

— Вот как?

— Да так.

— Ну, раз тебе так нравится, то я не против, чтобы ты меня так называл.

— Нет, если тебе не нравится, то я не буду называть тебя так.

— Звучит слегка по-детски, но я совсем не против.

— У-у, — протянул он, надувая губы, и, цепляясь за мою щеку, точно сюсюкался с ребенком, пролепетал, — а кто здесь у нас возмужал?

— Опять дразнишься? — усмехнулся я.

— Это правда. Ты, вон, как вымахал в свои 22, уже одного роста со мной.

— Между прочим, на 1 сантиметр ниже.

— Но по сравнению с тем, каким ты был в 17 лет, это небо и земля. Ты же мне едва до груди доставал! Ах, чужие дети так быстро растут.

— Ну, не преувеличивай. Я до твоей шеи прекрасно доставал.

— Это сейчас к чему?

— Э-э, — смутился я от внезапного вопроса и пытливого взгляда. — Я не имел в виду ничего пошлого! В смысле, ну... засосы и все такое, а-а, забудь, — и закрыв руками пылающее лицо, попытался спрятаться.

— Прости, я смутил тебя. Больше не буду, — мягко проговорив, Ёнджун погладил меня по голове и незаметно сменил тему. — Я все хотел поблагодарить тебя за то, что ты запечатлел нашу первую встречу и лето 97 года в этой тетрадке. Это был непростой год для нас обоих, поэтому я счастлив, что встретил тебя, Бомгю.

Наконец я позволил себе заглянуть в его глаза и был поражен застать их на мокром месте, оттого впал в ступор.

— Спасибо тебе за все. Сейчас, когда я читаю наши с тобой отрывки, они греют мне сердце. И, наверно, благодаря этой тетради я смог пережить эти 4 года разлуки.

— Ты меня пугаешь. Что-то случилось?

— Как это что? Ты серьезно?

— Я не понимаю, прости, — пробормотал я, смущенно улыбаясь.

— Этим летом будет юбилей в честь нашей 5-летней дружбы! — воскликнул он с наигранной обидой.

— Ой, я такой дур-рак, — поднял я вопль, хватаясь за волосы, после чего достал из-под спины подушку. — Можешь побить меня за это. Я заслужил.

Забияка дал мне по макушке и немедленно погладил место удара.

— Прости, я не со зла.

— Да было даже не больно.

— А надо было больнее? Любишь острые ощущения? Мазохист? — щекотал он меня, допытывая вопросами.

— Ну-у!

После того как мы успокоились, предварительно чуть не надорвали животы от смеха, джентльмен в воображаемом смокинге ни с того ни с сего состроил деловитый вид, так же по-деловому кашлянул в кулак и торжественно произнес:

— Если вы не против, то я приглашаю вас на пикник на этих выходных в том самом месте, где мы впервые встретились. Среди люпинов.

— Да хоть на Луне, конечно не против!

— Я другого ответа и не ожидал.

— А если бы я не согласился? Что бы тогда делал?

— Ну, что поделать? — пожал он плечами и спокойно завершил. — Я бы тогда один пошел на пикник.

— Т-ты, это, ты серьёзно? — заикался я, пребывая в удивлении. — Ушам не верю.

— Шучу конечно, я бы тебя за шкирку потащил, хочешь ты этого или нет!

— О, другое дело!

— Это был вздох облегчения?

— Еще какой, передо мной 5 лет пронеслись за пару секунд! Ну так что? Давай подумаем, что приготовить.

— Можно сделать пару сендвичей, взять крекеры, мороженое, чай или лимонад.

— Боже, это будет так здорово, уже предвкушаю! — воодушевленно, дрожа всем телом от радости и представляя наш будущий праздник, заверещал я, и в следующую минуту мои глаза упали на журнал «Дачный сезон», на тот, что недавно подвергся разорению на один ягодный пирог. — У меня появилась идея, приготовим его?

— А это идея!

— Тут есть рецепт, как можно приготовить его в дачных условиях, не используя микроволновку или духовку. Можно приготовить его на газовой плитке или на костре.

— А ягоды нарвем самые свежие с нашего огорода!

— О боже, это будет просто объедение! У нас же есть все необходимое из этого списка? — я поводил пальцем по тексту.

— Вообще-то не очень. Придётся сходить за сметаной, а, и масло вчера закончилось.

— Пойдем в бакалею?

— Прямо сейчас?

— Ну да.

Мы молча уставились друг на друга.

— Ну-у...

— Что?

— Может, завтра? Мне сегодня уже никуда не хочется идти.

— Все в порядке, понимаю, ты после работы хочешь отдохнуть. Тогда завтра и купим, сразу приготовим на плитке.

— Да, как раз будет свеженький.

— Или на костре?

— Давай сначала попробуем на плитке.

Со жгучим желанием, чтобы завтрашний день поскорее настиг нас, я громко хлопнул в ладоши и пропел: «Жду не дождусь!»

— Хочется, чтобы завтра побыстрее наступило, но в то же время мне нравится оттягивать удовольствие в ожидании чего-то очень приятного. Я беспокоюсь о том, что завтра пролетит незаметно, и я не успею насладиться пикником. Это уже вошло в привычку.

— Знаешь, я чувствую то же самое.

— Вот поэтому, я так подумал, что надо чем-то занять себя сейчас, чтобы не забивать этим голову и насладиться настоящим моментом.

— И чем предлагаешь заняться? Я уже собрал урожай и полил огород.

— Для начала давай все-таки поужинаем, на голодный желудок думать тяжело однако.

— С вами я полностью солидарен.

Стукнуло около 7 часов вечера по биологическим часам Ёнджуна, тогда мы покинули наши вырезки на полу и переместились в беседку.

— Слушай, а я придумал, чем нам заняться до сна.

— Мы же ещё не сели за стол.

Неугомонный юноша прилип ко мне справа, закрывая собой вид на огонь и защищая от летящей в нашу сторону угольной золы.

— Вот теперь сели.

— Но мы еще не поели.

— Ну, хорошо. Обсудим это после еды.

— Нет уж, теперь выкладывай все на стол, раз начал.

— У меня где-то на чердаке завалялись цветочные декорации. Это бывшая соседка с 4 улицы подарила моей бабушке, ну, просто ей не нужны стали, а свою дачу она продала потом, к чему это я? — он почесал затылок и, убедившись, что его с любопытством слушают, затараторил снова. — Так вот бабушка у меня очень вежливая, не смогла отказать, даже несмотря на то, что она не любит мертвые цветы, поэтому она долго не думала и закинула их на чердак. И вот мне сейчас пришла идея украсить беседку ими, тут кажется как-то пусто.

— Это у тебя просто в желудке пусто. Идея хорошая, но мы, выходит, беседку будем мёртвыми цветами украшать? Как романтично, блин, — прыснул я.

— Вернее сказать, декоративными. Просто все, что не растет из-под земли, бабушка называла «мертвым», вот это выражение и пристало ко мне. В него, к слову, входят и подарочные букеты, которые я не люблю. Декор для поддержания интерьера, а цветы для души, так пусть они находятся в земле и цветут, а не умирают на глазах.

— Но и те, что находятся в земле, когда-нибудь зачахнут, это меня и печалит. Мне тяжело наблюдать за их старением.

— Ничего не поделать, это естественный процесс, но зато не насильственный, как если бы их выдернули на стадии цветения, когда они такие прекрасные и молодые. Да и мы тоже когда-нибудь состаримся с тобой.

— Ёнджун, может, просто покушаем уже? — захныкал я.

— Прости-прости, — виновато посмеялся он. — Ты проголодался, пока ждал меня.

— А ты разве не голоден?

— «Я» и «Не голоден»? Это две несовместимые вещи! Так что приятного нам аппетита.

— Приятного... Наконец-то! — моя рука, словно бы действовала отдельно от разума, бросилась к заветной крышке от кастрюли и подняла ее, выпуская наружу клубы пара.

— Ого, а что это тут у нас такое больно вкусное?

— Это овощное рагу, которое я приготовил по рецепту из журнала «Удачная жизнь», но я проявил свою инициативу и добавил туда еще пару сарделек. А здесь, в этом контейнере, овощной салат.

— Без слез повара?

— Авторский со слезами, поэтому я его не солил.

— Ну да, слишком много соли тоже вредно.

Мы захихикали, толкая друг друга в бок, и спохватились за долгожданное кушанье, сохраняя зверский аппетит и обмениваясь восторженными реакциями. А в конце трапезы я, создавая видеоотчет на фотоаппарат, взял короткое интервью у дегустатора моей стряпни, который уже успел нанизать на две деревянные палочки по три зефира.

— Поделитесь вашими впечатлениями от званного ужина?

— Я жив и это главное, — мой молниеносный удар в его плечо выбил из него заливистый хохот. — Честно, мне все понравилось, было очень вкусно, хочу еще! Так и передайте шеф-повару Чхве Бомгю, тот, что на 1 сантиметр ниже меня и на 2 года младше.

— О, благодарим вас за подробности и за интервью, — проговорил я пониженным тоном.

— Ну, а теперь десерт!

В кадре по обе стороны его щек появились две палочки, затем он постучал ими друг об друга перед собой.

— Ура-а! — закричал я, будто болельщик на трибунах, трясся камерой и чуть погодя завершил видео, схватил зефир, чтобы поскорее занять уютное местечко у костра.

Вот только Ёнджун, вылитый метеор, полетел вперед, и первым уселся на заветном пеньке.

— Мы как будто в «Займи стульчик» играем в детском саду.

Чемпион по скоростному заниманию пня уже в следующую секунду лицезрел мою недовольную надутую гримассу, отчего прикрылся рукой, тепло посмеиваясь, почти шепотом подозвал ближе, а когда я подошел к нему, то аккуратно обвил мою талию и притянул к себе, усаживая на коленях.

— Тебе комфортно?

— Еще бы!

Ёнджун приобнял меня со спины и протянул палочку вперед, кладя голову мне на плечо, чтобы контролировать процесс жарки.

— Давай мне, я буду сразу две порции жарить.

— Хорошая идея, а я пока буду занят затискиванием Бомгю до смерти, — он передал мне зефир и крепко обхватил меня обеими руками.

— Задушишь ведь.

— Ну и пускай.

— Я могу уронить их в костер от напряжения.

— Ладно, буду не так сильно.

— В принципе ничего не изменилось, но я и не против.

Продолжительный отрезок времени мы наслаждались треском углей и отдаленным пением кукушки в лесу, как она, вернее, он, самец, зовет к себе упорно, с таинственной печалью свою потерявшуюся в чащах самку.

— Твой готов, — я передал ему палочку.

— Вот спасибо! — он взял ее и не раздумывая отведал угощение, случайно касаясь моей лопатки и зажато посмеиваясь.

— Ой, прости.

— Да все в порядке, — пытался остановить его, однако мой друг уже встал с места и уселся за столом, а я так и остался один одинешенек, но на любимом пеньке, — знаешь, я тут подумал... — и начал с мысли, не дающая мне покоя, зачарованно глядя на огонь, — думаю, сходить сейчас в бакалею.

— В смысле в одиночку? — удивился Ёнджун, роняя маршмеллоу на себя, а там и на доски и сделал губы уточкой. — Ну вот...

— В смысле да. А что?

— Может, мне с тобой пойти?

— Ты же не хотел.

— Просто переживаю.

— Не стоит, правда. Я давно как взрослый, мне пора самому ходить за покупками, вернее, я ходил до этого, конечно же, но здесь этим ты всегда занимаешься, да и нормальную работу надо найти в коим-то веке, а не подработку в заведении быстрого питания.

— Но я тебя ни к чему не принуждаю, достаточно того, чтобы ты просто был здесь рядом со мной.

— Я понимаю, Ёнджун, но я сам этого хочу.

— Вот как. Тогда я не смею идти против твоего выбора, а ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью.

— Я знаю и спасибо. Что бы я без тебя делал?

После окончания всего ужина меня без лишних объяснений повели в дом, к черной старинной с цветочной росписью шкатулке, и поставили в известность, что здесь хранятся «наши» денежные сбережения.

— Если что-то необходимо купить, ты всегда можешь взять отсюда деньги.

— Это как-то... я ничего не буду брать без спроса, да и что мне нужно? Ничего особенного.

— Не стесняйся! Это теперь наш дом, наш секрет, о котором никто не будет знать. Вот тебе купюра, а мелочь положишь в этот отсек.

— Ну, хорошо, — застенчиво улыбаясь, я согласился через силу и уже заранее знал, что никаких денег не возьму оттуда.

— Ты рецепт-то с собой прихвати, ну, пирога, вдруг от волнения все вылетет из головы. Ты же в первый раз туда идешь один.

— Все пройдет отлично!

— И ты не волнуешься?

— Ёнджун, это, скорее, ты больше всего волнуешься. Уверен, все будет замечательно. Это же просто магазин в пару минутах ходьбы от дома.

— Ладно, уговорил. Теперь я вроде успокоился.

«Господи, помоги», — первое, что возникло у меня на уме, когда я очутился перед закрытыми дверями бакалеи.

Там, где заканчивался лес и начиналось головокружительное открытое пространство, по которому время от времени проезжали легковые и грузовые автомобили по песчаной дороге, источая долгоиграющий колё́сами хруст, который приятно щекотал мне уши и давал хоть какое-то утешение, находился я в пару метрах от точки назначения и уже тогда обвел взглядом мельтешащего неопрятного мужчину возле входа. Он, как ужаленный стаей ос, метался из стороны в сторону, тяжело дышал, потел и краснел, бормоча: «Я забыл, я забыл», периодически забегал внутрь и выбегал на улицу. Девушка-кассир не выдержала, вышла на крылечко с хмурым выражением лица и захлопнула дверь почти перед моим носом. Так и пролетело несколько мучительных минут. В результате чего мне на ум не пришло ничего грандиозного. С резким ударом из моей головы посыпались все ингредиенты. «Как же страшно быть взрослым и брать инициативу в свои руки! Ёнджун, вот бы ты пришёл сюда и открыл эту чертову дверь!», — только и думал я и надеялся, что он чудом появится на горизонте и спасет меня от несуществующей беды, укутает в плед и унесет в нашу с ним крепость. И пока все сжималось внутри меня, в тщетных попытках дернуть за мокрую ручку, дверь внезапно распахнулась настежь, и мужчина, как снаряд, вылетел наружу, никого не замечая у себя на пути, пробежал под аркой с табличкой наверху «СНТ "Юбилейное"» и ускакал в припрыжку, точно раненный заяц, по той же самой проезжей дороге, ведущей в город, мимо лесов по обеим сторонам.

«Все это очень странно», — я продолжил стоять, не меняя позу и хлопая глазами, сосчитал до 5, и когда наконец решился зайти в загадочную бакалею, то в мое поле зрения попало объявление: «Требуется продавец-кассир». Бумажка висела на внутренней стороне стекла и в нем же отсвечивались лучи заходящего солнца, что затрудняло чтение. Так и проник внутрь и ничего, кроме этой бесконечно бегущей строки, не находилось в моем спичечном коробке. Оказывается, кассир, помимо того ужаленного покупателя, попутно обслуживала другого, с которым, кстати, мух не считала, живенько отпустила его и переключилась на меня, а ведь я еще не подобрал с пола все свои беспорядочные мысли, не отобрал и не собрал их в идеальную стопку.

— Добрый вечер! — вежливо приветствовала она, а я, взмокнув от страха, посмотрел прямо на ее расслабленную переносицу, — Что-то конкретное ищете?

— Э-э, —  и затруднительно преодолевая расстояние, точно готовился к расстрелу, начал мямлить. — Мне нужны продукты для пирога.

— Пирог? — звонко переспросила она, а я почувствовал себя беззащитным зверьком под ее прицелом карих с зеленым отливом глаз, кивнул неуверенно, тогда девушка уточнила. — С чем пирог?

— Ну, с лесными ягодами.

— Заливной?

— Да.

— О, я на днях приготовила обалденный пирог с карамельными грушами! А какие ингредиенты у вас уже есть? Я помогу вам сориентироваться.

— Ну, соль, сахар, мука: все это есть.

— Вам необходимы будут сливочное масло, яйца, сметана... — перечисляла предприимчивая девица, глядя в одну точку и загибая пальцы, — в общем, сейчас наберем с вами все, что нужно, не переживайте!

У меня отлегло от сердца и я выдохнул. «Неужели я выгляжу таким обеспокоенным? Это же обычное дело — купить продукты», — проскочило в сознании с легкой грустью.

А девушка-то показалась мне смелой, шустрой и открытой миру. Люди с подобными качествами всегда пугали и отталкивали меня и эта встреча не стала исключением. Хотя, должен признать, ее подростковый внешний вид примерно на 17 лет в какой-то степени сглаживал мою чрезмерную настороженность, особенно в моменты, когда та улыбалась, не обнажая своих зубов, становясь еще моложе, скорее, из-за того, что в этот момент порозовевшие щеки округлялись. Только чуть позднее во время нашего с ней разговора был замечен кривоватый нижний ряд зубов, по случаю чего я на секунду представил клавиши пианино. Молодила ее и роскошной длины тепло-коричневые волосы, собранные в высокий хвост, который забавно раскачивался, подражая маятнику, из стороны в сторону при энергичной ходьбе. Миндалевидные глаза, обрамленные веером тонких ресниц, как у новорожденного, демонстрировали дружелюбие и оптимистичность.

Я со скрытым интересом изучал девичье лицо, поскольку впервые находился к нему так близко и так долго. Вот буквально минуту назад разглядел на ее вздернутом носе небольшое собрание веснушек, это надо сильно постараться, чтобы их увидеть.

— А для вкусного завершения можете купить вот эту сахарную пудру. Она, ну, просто восхитительная!

— Хорошо, давайте ее тоже.

— Вот, пожалуйста. И вот ваш чек. Спасибо за покупку!

— Вам спасибо, — чувствуя стеснение, я слишком широко и глупо, как мне показалось, улыбнулся ей в подбородок.

— Всего хорошего, приходите еще!

— До свидания, — и с бешеным сердцебиением и кипящей головой победно выполз на свежий воздух.

И перед тем как пойти домой, я как следует отдышался, прямо-таки после сдачи экзаменов в университете, до сих пор помню ту паническую атаку в мельчайших подробностях и, дойдя до таблички «Улица 3», из-за поворота на меня налетел неопознанный объект. Мы столкнулись своими кабинами и, отойдя на пару шагов назад, стало известно, что это астероид под названием Чхве Ёнджун.

— Куда вы так намылились? — прокряхтел я, потирая отбитый лоб.

— Прости-прости, — засмеялся он, не сдержавшись, и объяснил причину спешки. — Думал, успею застать тебя выходящего из бакалеи, а ты уже почти до дома дочесал, хотел попросить тебя купить еще упаковку спичек. То был последний коробок, а в нем 5 спичек осталось.

— Ты посчитал, что ли?

— Ну да.

— Ладно, ты со мной пойдешь?

— Да, давай понесу, — мой приятель взялся за ручки и отобрал пакет без спроса.

— Не такой уж он и тяжелый.

— Ну, если вам так угодно, то можете потом упаковку спичек понести.

— Опять издеваешься? — я дал ему в плечо кулаком, и посреди дороги мы звонко обронили свои хиханьки да хаханьки, принялись пихать друг друга в бок, пока не добрели до фонарного столба, там и прекратили дурачиться, так как дверь бакалеи была открыта нараспашку.

— Блин, я хотел спросить кое-что у той девушки.

— Что-то забыл купить?

— Нет, я хотел спросить о должности продавец-кассир.

Он проехался взглядом по направлению моего пальца.

— Ну, там на обратной стороне бумажка висит с объявлением. С 9 до 17, 5/2 вроде было написано. Вот хочу уточнить.

— Ты уверен?

— Думаю, да.

Подозрительный товарищ неотрывно глазел на меня и ничего не говорил.

— Ну, что?

— Бомгю, я же тебя не принуждаю, — повторил он по заученному тексту, и я ответил ему так же по шаблону: — Да, я понимаю, я просто сам этого хочу.

Услыхав наши голоса, уже знакомая девчонка высунула голову на улицу, а Ёнджун обернулся после того, как я замолчал и увел от него глаза.

— О, какими судьбами?

— Йо, — он поднял ладонь и ответил обыденным тоном. — Пустой коробок спичек привел меня сюда.

— Да-да, такое случается. Ну, залетай... — обнаружив за спиной парня мое присутствие, она присовокупила, — ...те.

И тут я предположил по их легкотекущей манере общения и по обращению друг к другу на «ты», что они давным-давно знакомы, даже до моего знакомства с Ёнджуном, и неожиданно заревновал.

Совсем капельку.